The Wicked Stepmother

Эмме было просто необходимо расслабиться. Она не могла смириться со словами Реджины, но всё равно решила последовать им. По приходу домой она успела лечь спать, и даже встала ненамного позже Мэри-Маргарет, приняла контрастный душ, нарядилась, позавтракала и без особого энтузиазма отправилась в школу. Она даже не ощущала усталости. Просто она больше не чувствовала себя собой. Это было сродни тому, что она изменилась, но ещё не до конца познала себя заново. К ней никак не приходило осознание того, что она взаправду делала все эти штуки с Реджиной. После уроков Мэри-Маргарет предложила ей съездить в местный театр «Двадцать четыре ужаса». Эмме показалось, это именно то, что было ей необходимо. Это было чем-то вроде их ежегодной традиции: в театре проходил показ фильмов ужасов от полуночи и до полуночи, и всего за двадцать баксов можно было смотреть, сколько захочется. Они ходили туда вместе, так как Мэри-Маргарет была единственным платежеспособным человеком, которому приходилось покупать билеты, в том числе и для Эммы. Помещение театра было тёмным и относительно пустым. Довольно много людей пришло к полуночному началу, так что к полудню большинство из них уже отправилось домой, в то время как другие мирно дрыхли, полулёжа на своих местах. Мэри-Маргарет и Эмма заявились туда среди дня, чтобы успеть к параду вечерних шоу, когда театр показывал действительно хорошие фильмы — «Экзорцист» и «Ребёнок Розмари». С полудня до шести это было единственное, что смогло найти руководство театра. Они были на полпути к сеансу в 16:00, что представлял собой какую-то ужасную старую дешёвку под названием «Пауки», когда Госпожа Мэр присела рядом с ними. Она была, как всегда, безупречна — в своём чёрном брючном костюме с белыми отсрочками на пиджаке. Когда её взгляд скользнул по блузке Эммы с цветочным принтом и юбке в складочку, её ухмылка выражала полное одобрение. — Ваши затылки показались мне знакомыми, — как бы между прочим произнесла Реджина, поудобнее устраивая на коленях большое ведерко попкорна. — Но я бы никогда не подумала, что вы — фанатки ужастиков. — О, на самом деле нет, — запротестовала Мэри-Маргарет. — Эмма просто не может насмотреться, как монстры разделываются с девочками в обтягивающих рубашках, очевидно. Реджина взглянула на экран. — Ну, я уверена, что у всех дочерей есть какие-то эклектичные* вкусы. Я тоже делала много всякого в её возрасте. [*эклектичный — основанный на противоречивых принципах] — Мы просто смотрели фильм, — попыталась ощетиниться Эмма, будучи при этом невероятно заинтригованной. Часть её не верила, что Реджина и правда находится здесь, с ними. Какие у неё могли быть мотивы присоединиться к ней и её матери? — Ну, я и не думала, что это — повод для ласк, — обворожительно улыбнулась Реджина. — Как насчет сделки? Я поделюсь попкорном, если вы пообещаете сходить за добавкой? Я все равно никогда не заканчиваю… — Звучит неплохо, — воодушевлённо произнесла Мэри-Маргарет, уже протягивая к попкорну свои загребущие руки. Улыбка Реджины достигла взора Эммы. — Мне определенно нравится заключать сделки с твоей семьей. Целых десять минут Реджина просидела, словно хорошенькая маленькая кинозрительница, неторопливо поглощая свой попкорн. И даже ни разу не чавкала. Эмма оказалась зажата на сидении между матерью и Реджиной, а попкорн мирно лежал у неё на коленях для всеобщего удобства. Каждый раз, когда Реджина тянулась к нему, Эмме казалось, что её вдруг схватят за грудь, бедро или волосы, и втянут в пылкий поцелуй. Но, как ни странно, этого никак не происходило. Реджина была поистине идеальной женщиной, при этом ей удавалось приводить Эмму в праведную ярость. Еще спустя пять минут Эмма вдруг заново начала ощущать собственное тело. Она чувствовала себя иначе, как будто…горячее. Её тело словно отзывалось на присутствие Реджины. Даже мимолётный взгляд Реджины, направленный в её сторону, казался ей безмолвной лаской. Когда Реджина осторожно, украдкой сняла туфлю со своей изящной ноги в кружевном чулке, Эмма впервые задалась вопросом, каково было бы ощутить эти пальцы ног в себе. Но затем Реджина отвела ногу в сторону и коснулась щиколотки Эммы, прямо над её туфлей. Эмма застонала. Вслух. — Эмма? — повернувшись, обратилась к ней Мэри-Маргарет. — Ты в порядке? — Да, — кивнула Эмма, не отрывая глаз от экрана. — Это просто… действительно очень страшно. — Правда? Да ладно, взгляни, каким надо быть идиотом, чтобы выбрать её на роль главной героини? Я бы не поверила ей, даже если бы она просто попыталась пиццу заказать. Реджина нахмурилась. — Я вот считаю, что она отлично справляется. Они вернулись к молчаливому просмотру. Через секунду нога Реджины вновь скользнула по ноге Эммы. Она двинулась вверх — от кончика туфли до петли на задней части — не надавливая, но довольно ощутимо. Эмма закусила губу и сжала попкорн в руке, от чего он вмиг стал похож на пыль. Затем Реджина переместила ногу ещё выше — на заднюю часть голени Эммы. Какой бы гибкой не была Реджина, по скромному мнению Эммы, акробаткой она точно не была. Это было настолько высоко, насколько она могла дотянуться, сидя рядом с Эммой в столь неудобной позе. Но, боги, этого было более, чем достаточно. Она настолько привыкла к этому ощущению, что через несколько минут испытала неподдельный шок, когда почувствовала руку Реджины на собственной промежности. Конечно, это было не совсем так. Рука Реджины просто опустилась на дно ведерка с попкорном, теперь уже пустого. Лежащего на коленях Эммы. Но даже это случайное прикосновение, похоже, был рассчитано на то, чтобы заставить её кричать. Что она и сделала. Громко. К счастью, в этот момент один из громадных пауков только что кого-то сожрал. Все опять списали это на одну нервную девочку-подростка. Мэри-Маргарет всё-таки повернулась к ней, почувствовав, что что-то здесь не так. Эмма даже над «Чужим» смеялась, её было довольно непросто испугать. Но до того, как она успела сделать очевидные выводы, Реджина протянула к ней ведерко от попкорна. — Как насчет принести новую порцию? — спросила Мэр. — Я обычно предпочитаю попкорн во время кульминации. — Конечно, — ответила Мэри-Маргарет, сдерживая себя от не-позорь-меня-взгляда на Эмму. Она взяла ведерко и двинулась к концу ряда. Эмма осталась наедине с Реджиной, причем даже в ближайших трех рядах никого не было видно. И Реджина едва дождалась, пока Мэри-Маргарет направится к проходу, прежде чем заявить ей на ухо: «Снимай трусики». Эмма вздрогнула. Реджина сказала это низким тоном, что только сделало фразу ещё сексуальнее, но если бы Мэри-Маргарет услышала хотя бы одно слово из этого предложения… Реджина впилась ногтями в колено Эммы. — Сними их. Следующие несколько мгновений Эмма могла только тяжело дышать, на секунду задумываясь, как Реджина накажет её, если она не станет подчиняться. Ответ был очевиден: это слишком глупо. Но как много времени пройдет, прежде чем они снова не переспят? Сколько времени понадобится Эмме, чтобы оторваться от матери, сбежать к Реджине, да так, чтоб она в этот момент была одна? Когда она может трахаться с Реджиной прямо сейчас, в туалете, в переулке, да в любой тёмной щели, куда бы Реджина её не затащила? Не теряя времени, пока Мэри-Маргарет ещё не успела выйти из зрительного зала, Эмма подняла бедра и стянула трусики с ног, стремительно передавая их Реджине. Мадам Мэр была достаточно утонченной, чтобы понюхать их или что-то в этом роде. Она просто сунула их в сумочку и снова вернула всё свое безраздельное внимание к Эмме. — А теперь раздвинь коленки, — произнесла Реджина. Эмма взглянула на неё так, словно у Реджины внезапно выросла вторая голова. — Ты с ума сошла? — в неверии зашипела она. — Расставь ноги, — снова приказала Реджина, оглядываясь на неё. Её глаза казались практически чёрными от похоти. — Красиво и широко. — Моя матушка может вернуться в любую… — У торгового киоска явно будет длинная очередь. И, судя по полупустому стакану газировки на подлокотнике её стула, она будет вынуждена зайти в уборную. У нас определенно есть несколько минут. Чем раньше мы начнем, тем больше шансов, что мы успеем закончить до того, как она вернется. Расставь свои грёбаные ноги, — Реджина с издёвкой выделила это слово, будто она была готова нагнуть Эмму над передним рядом, и оттрахать её прямо там, если бы Эмма доставила ей какие-то неприятности. Эмма солгала бы, если бы заявила, что это её не заводит, и, решившись, покорно раздвинула ноги. — Ты такая хорошая девочка, — произнесла Реджина низким соблазнительным тоном. Её рука неторопливо поглаживала коленку Эммы, после чего скользнула вверх по бедру. — Мэри-Маргарет хорошо позаботилась о тебе… — Мы можем не говорить о ней прямо сейчас? — еле слышно пробормотала Эмма. — Тогда, о чем нам говорить? О зрителях? — пальцы Реджины начали пробегать вверх и вниз по внутренней поверхности бедра Эммы. Ублюдки, ну почему они не могли просто двигаться дальше, им обязательно было возвращаться? — Смотри, Эшли вон там, в третьем ряду. Ей стоит только повернуться, и она увидит тебя с раздвинутыми ногами, а мой палец прямо у тебя в… И в этот момент палец Реджины оказался там. Эмма вздохнула. Ей было хорошо. Слишком хорошо. Она буквально заставляла себя не стонать. — А это кто там, шериф Грэм? — невозмутимым тоном спросила Реджина, пока её палец продолжал двигаться внутри Эммы. Она поерзала в кресле, хотя точно знала, что не получит того, что ей так необходимо. — Если бы он увидел, что я с тобой делаю, он определенно надел бы наручники на нас обеих. Хотя мне кажется, тебе бы это понравилось, не так ли? — Реджина… — Эмма, наконец, застонала, но довольно тихо, чтобы только Мэр смогла её услышать. Ей казалось, именно это удовлетворило Реджину — возможность совершать это для себя, для неё и только для неё. Это заставило её добавить ещё один палец. Эмма прикрыла глаза и уже была готова кончить… И тут Реджина убрала руку. — Черт возьми, Реджина! — Эмма выругалась, когда увидела швейцара, идущего вдоль рядов с фонариком. Она заткнулась и прикрыла глаза, в то время, как Реджина смахивала невидимые пылинки с собственных коленей. Швейцар прошелся к первому ряду, попросил каких-то школьников выключить мобильник и двинулся в сторону выхода. Реджина переместила взгляд на Эмму. Не дожидаясь приказа, Эмма податливо раздвинула ноги. Реджина устроилась поудобнее, положив голову на плечо Эммы и погрузилась в неё двумя пальцами, не церемонясь. — Возможно, нам стоит обсудить фильм, — сказала она, опалив своим дыханием ухо Эммы. Тем временем на экране рубашка главной героини застряла в паутине, и девушка была вынуждена раздеться до бюстгальтера, чтобы освободиться. Она, конечно же, была щедро вознаграждена. — Взгляни на эту горячую маленькую сучку, — шепнула Реджина Эмме на ухо, пока её пальцы двигались всё быстрее и быстрее. — Посмотри на её грудь. А какая у неё милая задница… — Я лучше на тебя посмотрю, — еле выговорила Эмма вперемешку со стонами, а потом осеклась, тревожась, что слишком громко это сказала. Теперь герой наткнулся на героиню и, так как они, вероятно, собирались умереть, им показалось, что это — идеальное время для предсмертного секса. Они начали яростно целоваться, а затем ласкать и тереться друг о друга. — Оу, это то, чего ты желаешь? — между делом спросила Реджина. — Чтобы большой твердый член наполнит тебя? Знаешь, в моём доме есть несколько подходящих вещиц для подобных забав. — Боже! — Но знаешь, что еще больше? — Реджина добавила еще один палец, настолько невозмутимо и спокойно, будто она даже не знала, что сделала это. Эмма начала тереться о сидение, двигая бёдрами взад-вперёд, будто пыталась получить ещё больше Реджины. — Кулак. Ты когда-нибудь ощущала в себе кулак, Эмма? Эмма, я задала тебе вопрос. — Нет! — наконец выдавила из себя Эмма. Она прекрасно понимала, что любое слово, которое вылетит из её рта, скорее всего будет криком. — В этот момент ты чувствуешь себя такой наполненной. Такой… любимой. Будь уверена, я сделаю это с тобой, Эмма. А ты сделаешь это с Руби. И тогда мы станем одной большой, счастливой семьей. — Блять, пожалуйста! — взвизгнула Эмма, едва успев остановиться, пока её голос не стал на несколько тонов выше. — Оу, ты хочешь кончить? Ты хочешь закончить с этим так скоро? Тебе что, совсем это не нравится? Эмма крепко зажмурилась и заставила себя перестать двигать бёдрами. Она знала, что не кончит, если Реджина ей не позволит, и понимала, что если она продолжит двигать бёдрами, то определенно привлечет к себе внимание. Она схватилась за подлокотники и крепко их сжала, заставляя себя оставаться неподвижной, пока Реджина растлевала её. — Так в чем же дело, Эмма? — спросила Реджина, придав голосу беспокойный тон. — Разве тебе не нравится, когда тебя трахают посреди театра, где тебя может заметить кто угодно? — произнесла Реджина, постепенно замедляя движения пальцев. — Мне очень нравится! — Эмма резко выдохнула и повернула взгляд на дерзкую ухмылку Реджины. Она во все глаза смотрела на эту улыбку, которая, ей казалось, была только у неё — мрачная и полна контроля. — Точно, — произнесла Реджина, согнув пальцы глубоко внутри. Достаточно глубоко, чтобы заставить Эмму задыхаться. — Так и есть. Она медленно вынула пальцы, и они начали двигаться снова, внутрь и наружу, туда-сюда, кружили и потирались, трахали и трахали. — Я правда наслаждалась нашей ванной прошлой ночью, — произнесла Реджина, и её слова наглухо застряли в голове Эммы. — Мне особенно понравился тот момент, когда ты назвала меня Мамочкой. — Я не… — начала Эмма, но вращение влажных пальцев Реджины заставило её закусить губу, прежде чем её стон раздался бы на весь театр. — Я хочу, чтобы ты снова назвала меня так. Назови меня Мамочкой, и я позволю тебе кончить. — Это… нет. Просто… Ну давай, Реджина. — Ты называла меня не так, — настаивала Реджина и её голос сквозил похотью и властью. — Если ты хочешь кончить, просто назови меня Мамочкой. Это ведь просто, так скажи это. — Реджина, да ладно… Это так неправильно… — Я знаю. Поэтому мне это и нравится. — Реджина вынула пальцы из Эммы ровно настолько, чтобы легенько шлепнуть её по промежности. Ощущения переполняли Эмму, заставляя её тело издать крик, который она обязана была сдержать внутри. А потом Реджина снова оказалась внутри неё, вонзаясь и приближая её оргазм. Она наполняла её, сокрушая Эмму, и юная леди хорошо понимала, что ей необходимо получить освобождение, иначе она попросту взорвется. — Скажи «Мама», — поддразнила Реджина, как будто разговаривала с маленьким ребёнком. — Скажи «Мамочка». — Это неправильно, — настаивала Эмма, сжимая бедрами руку Реджины. Казалось, это только сильнее её возбуждало. — Ты можешь сказать это сейчас, или мне придется заставить тебя потерпеть до того момента, как мы снова окажемся в моей постели. Я нагну тебя над матрасом и трахну так сильно, что вот это покажется тебе легким петтингом. Но ты всё равно не кончишь, пока не скажешь то, что я хочу от тебя услышать, — Реджина выпрямила спину, взглянула на экран, небрежно убрала упавший локон от лица, но всё это время продолжала яростно двигать рукой внутри Эммы. — О, взгляни! Мэри-Маргарет вернулась. Эмма посмотрела через плечо. Мэри-Маргарет стояла в задней части зала и искала их с Реджиной. В руках она сжимала полное ведёрко попкорна. — Остановись, ты должна… Реджина опустила большой палец на клитор Эммы. Теперь Эмма не смогла бы попросить её остановиться. Она была готова взорваться. — Может, ты хочешь что-то сказать? — спросила Реджина, поглядывая вниз, как будто проверяла часы. — Что-то на букву «М»? Мэри-Маргарет наконец заметила их среди других посетителей театра. Не теряя их макушки из виду, она зашагала вдоль рядов. — Мамочка, — захныкала Эмма. — Что-что, дорогая Эмма? — наклонилась к ней Реджина. — Я тебя не расслышала. Мэри-Маргарет была почти возле них. Она ненадолго остановилась, когда наступила во что-то липкое. — Мамочка! — произнесла Эмма, приложив все силы, чтобы это звучало ровно в тот момент, когда она кончала, как будто то, что она сказала, было волшебным словом. Она сжалась в кресле и почувствовала, как рука Реджины покидает её. Она свела ноги вместе и закрыла глаза, увидев за сжатыми веками темноту, полную цветов. — Я здесь, милая, — сказала Мэри-Маргарет, усаживаясь рядом с ней. Она поставила попкорн на коленки Эмме, прикрывая влажное пятно на передней части юбки. — Все в порядке? Эмма кивнула. — Да, я просто немного разволновалась. Тебя так долго не было. — В торговом ларьке была большая очередь. Похоже, всем одновременно понадобился начос, — Мэри-Маргарет покачала головой. — Ты выглядишь немного бледной, тебе плохо? Как ты себя чувствуешь? Реджина опустила руку в ведерко с попкорном… Эмма увидела, что ее пальцы блестят от влажности… и отправила немного попкорна себе в рот. — Ммм! Это вкусно, миссис Бланшар! Что Вы туда добавили? Мэри-Маргарет пожала плечами. — Всего лишь немного масла. — Ну, должно быть, использовали идеальное количество. Вкус божественный, — Реджина снова взяла немного попкорна и протянула его ошарашенной Эмме. — Вот, Эмма, попробуй! Эмма послушно открыла рот и приняла его с ладони Реджины. В тот момент, когда её мать взволнованно смотрела на свою маленькую невинную дочурку, Эмма узнала, какова она на вкус.