The Wicked Stepmother

Мэри-Маргарет почти целыми днями пропадала на новой работе в книжном магазине, поэтому Эмма была предоставлена самой себе. Или, точнее, Реджине. Единственная проблема заключалась в том, что ее матушка попросила Бабулю Лукас проследить за выздоровлением своей маленькой дочурки. — А вдруг у тебя рак, Эмма? Что тогда? — щебетала Мэри-Маргарет. Целых три дня ей пришлось терпеть свекольный суп, сироп от кашля и отсутствие Реджины. Ей было настолько скучно, что она даже написала любовное письмо своей женщине... Но решила навсегда спрятать его под матрас, как только обнаружила, что ищет в интернете на какие драгоценности похожи глаза Реджины. В конце концов, Мэри-Маргарет измерила ей температуру всеми способами, кроме ректального (и огромное спасибо ей за это), и наконец пришла к выводу, что с ее дочерью всё в полном порядке. На следующий день Эмма не самой летящей походкой направилась в школу, объезжая подаренный Мадам Мэром спорткар. Сосредоточиться было почти невозможно — все ее мысли занимала Реджина, даже те три дня без нее казались слишком долгими. Хуже того, Руби принесла ей обед, поэтому Эмма точно знала, что та проводила время с Реджиной. Мэр даже не поддержала ее в момент оздоровительных страданий, а развлекалась с красивой, податливой, идеальной малышкой Руби. Единственным проблеском света стал момент, когда она подошла к своему шкафчику, чтобы взять телефон между уроками. Прямо на стопке ее учебников лежала записка. И хоть она была без подписи, Эмма сразу узнала витиеватый почерк Реджины. «Ты можешь пропустить четвертый урок французского ради встречи со мной, не так ли?» Она могла. В жопу этот французский, она еще как могла. Запихнув пахнущее такими родными духами послание в рюкзак, она побежала на школьную парковку, хорошо хоть пустую в это время суток. На капоте ее новенькой машины сидела Реджина, и ее поза была чем-то средним между стервозной мадам мэром и безумно красивой леди в стиле пин-ап. Эмма почувствовала себя волком, которому чешется повыть на луну. Она заставила себя скрестить руки за спиной, прежде чем они бы самовольно раздвинули бедра Реджины и овладели ею прямо на капоте этой самой машины. — Привет, — краснея, поздоровалась Эмма. Реджина приветливо улыбнулась ей. — Я хочу избавить тебя от всей этой одежды. — Мадам Мэр совершенно не стеснялась своих желаний. — О, я с радостью! — восхищенно воскликнула Эмма. — В торговом центре открылся новый бутик. Я бы очень хотела отвести тебя туда и прикупить тебе что-нибудь. Должно быть, разочарование отразилось на лице Эммы, потому что Реджина слегка рассмеялась. Она приблизилась к Эмме и соблазнительно зашептала ей на ушко. — Я обещаю снять с тебя всё, что мы выберем сегодня, — она сжала поношенную красную куртку Эммы между пальцами. — Разница лишь в одном — когда я буду делать это с твоим новым гардеробом, я не буду чувствовать постоянной необходимости помыть руки. — Тебе не нравится моя куртка? — с вызовом спросила Эмма. — Она грязная. Хоть я и могу наслаждаться некоторыми грязными вещами… — акцентируясь на предпоследнем слове, Реджина схватила рукой пряжку ремня Эммы и притянула девушку к себе. Эмма понимала, что школа всё ещё стоит там, у нее за спиной, и кто угодно может увидеть их прямо сейчас. — Но именно я хочу сделать тебя грязной. Сразу после того, как хорошенечко вылижу. Эмма впилась ногтями в ладони и всерьез задумалась, как бы ей незаметно трахнуть Мэра на заднем сиденье своей машины, да ещё и на парковке государственной средней школы. Реджина отстранилась раньше, чем Эмма смогла бы как следует обдумать стратегию маскировки от чужих глаз, которые явно не одобрят секс на публике. Властная рука на поясе Эммы слегка притянула ее к себе, прежде чем резко отпустить. Блондинка стремглав бросилась в машину и изнутри неуклюже открыла дверь для Реджины. Мэрская юбка открывала пытливому взору длинные ноги, обтянутые тонкими чулками. Всю дорогу до магазина Эмма чувствовала, как по ее телу пробегает дрожь предвкушения. Это было не то мучительное ожидание, которое она испытывала, когда «болела». Это было похоже на рождественский вечер в ожидании открыть подарки и обратный отсчет до медового месяца одновременно. «Когда я увижу тебя в следующий раз, мы будем трахаться.» Эту фразу Реджина прошептала ей это на ухо, когда они виделись в последний раз. Она знала, что это значит... и она так отчаянно этого хотела. Она хотела стать женщиной, а не девочкой. Равной, а не девственницей. И она хотела, чтобы Реджина была той, кто изменит ее, как бы она этого ни боялась. Эти две вещи — Реджина и ее девственность, были неразрывно связаны между собой. Эмма любила Реджину, любила в ней всё, но... то, что она собиралась доверить ей, занимал всё сознание Эммы. Она была абсолютно уверена — что-то после этого обязательно изменится, но не знала, что именно. И будет ли это изменение положительным для неё. Торговый центр, который подразумевала Реджина, даже не был настоящим торговым центром. Так называли улицу, на которой находилось большинство «дорогих» магазинов. Прозвище было чуть проще, чем «Торговый район», так что оно быстро прижилось. Эмма ползла на своей машине вдоль скудного дорожного движения, поскольку даже шериф Грэм не пытался пресечь носящихся туда-сюда пешеходов. По указанию Реджины, она припарковалась у тротуара. Рядом с ними как раз был маленький магазинчик, которого Эмма никогда раньше не видела — еще на прошлой неделе это было одно из немногих наглухо заколоченных зданий. Теперь это был милый магазинчик с французским названием, которое Эмма не смогла бы выговорить даже при большом желании, а в витрине стояли манекены, изображавшие чаепитие в современном стиле. Эмме показалось, что она заново изучает «Великого Гэтсби». — Внутрь, — приказала Реджина своим бархатным голосом, а ее рука нежно, но настойчиво подтолкнула Эмму. Блондинка изо всех сил старалась не потерять равновесие и не впечататься в дверь. Внутри магазина звучала нежная мелодия арфы, воздух наполняла приятная смесь ароматов, а женщина за кассой приветливо улыбалась им, словно приветствовала старых подружек на вечеринке. Кроме нее, в магазине было пусто, и Эмма понимала, почему. В глуби магазина, вдали от посторонних глаз стоял манекен в изысканном итальянском белье, к которому Сторибрук не будет готов и через добрых двадцать лет. — Здравствуй, Эйприл, — произнесла Реджина, чуть менее приятным голосом, чем ее публичный тон Мэра. Но он был более глубоким и, Эмма должна была признать, гораздо более возбуждающим. Реджина стала использовать его гораздо чаще с тех пор, как они начали свои отношения. — Это та самая девушка, о которой я рассказывала. — Ах, — воскликнула Эйприл с довольным видом. Она была симпатичной, но не настолько привлекательной, чтобы Эмма считала ее соперницей. И кое в чем Эмма смогла признаться себе — любовники Реджины имели привычку смотреть на нее голодным щенячьим взглядом. Эмма пыталась не обращать на это внимания, но время от времени это всё равно выплывало наружу. Особенно, когда она три дня не могла даже за сосок себя потрогать без вопросов Бабушки Лукас, не нужна ли ей мазь от простуды. — Да. Она будет замечательно выглядеть в той одежде, которую вы выбрали, не так ли? — Будет, — уверила Реджина и снова подтолкнула Эмму к дальней части магазина. Около раздевалок музыка звучала громче, полностью перекрывая звуки внешнего мира, и для нее уже подготовили несколько целостных образов. Эмма была немного разочарована, увидев там одни лишь платья, джинсы и блузки. Авангардно, но это совсем не то, что она уже мысленно примерила при виде того манекена с бельем. Но даже процесс примерки ощущался чем-то до боли личным. Реджина задернула занавеску между раздевалкой и остальной частью магазина. Но прежде чем она это сделала, Эмма увидела, что Эйприл закрывает входную дверь. — Эйприл очень уважительно относится к частной жизни некоторых клиентов, — объяснила Реджина, усаживаясь в широкое кресло. Оно стояло напротив раздевалок, словно королевский трон. Эмма представила, как изящно распахивает перегородку, стоя в одном белье, и выполняет приватный танец для одной только Реджины... Но она быстро отмахнулась от этой мысли. Она решила, что будет вести себя спокойно, пока Реджина сам не предложит ей этого… Иначе она будет выглядеть, как озабоченный подросток, а сосем не... как озабоченная юная леди. Но дело было в том, что Эмма отчаянно хотела получить это предложение, причем как можно быстрее. Она мельком оглядела стопки одежды, элегантные платья на плечиках, одним словом — скукота. Но затем она увидела симпатичную пару джинсов и топ. Они были совершенно обычными, стильными, за исключением того, что джинсы были на размер меньше того, что она обычно носила. Это делало их просто идеальными. — Я примерю их, — невинно хлопая ресничками сказала Эмма. Реджина терпеливо скрестила ноги. Кабинка для переодевания была намного красивее, чем в привычном JC Penney's. Вместо тех уродских зеркал, в отражении которых она всегда напоминала себе педофила, здесь была комната размером с приличную гардеробную, с зеркалами на каждой из трех стен. Позади нее было несколько ящиков, чтоб развесить одежду, но Эмма их проигнорировала. Она сбросила с ног туфли, затем сняла рубашку и бросила ее на пол. Она попыталась представить себе Реджину по другую сторону перегородки. Представляла ли она сейчас Эмму полуголой точно так же, как Эмма ожидала почувствовать насколько она мокрая? Следом пришла очередь её брюк. По правде говоря, на Эмме были скорее шорты, едва прикрывающие её бедра, и, признаться, они были слегка дырявыми. Они казались более консервативными, по крайней мере до тех пор, пока Эмма их не надела. Она взглянула на себя в боковое зеркало через плечо. Ее зад был плотно обтянут джинсовой тканью, а шов на джинсах впивались в ее промежность, крепко придерживая ее попу. Было слегка неудобно, но такова цена, которую приходится платить за чудесный внешний вид. Не надев к джинсам ничего поверх белого бюстгальтера, Эмма прислонилась к перегородке, и приготовилась к своему маленькому представлению. — Реджина, мне кажется, или эти джинсы слишком узкие? — жалобно крикнула Эмма. — Ерунда, я дала Эйприл твои точные мерки. — Я не знаю, как это могло случиться… — Эмме пришлось зажать рот рукой, чтобы подавить приступы дикого смеха. Ей действительно нужно было совершенствоваться в соблазнении, лифчик и щенячьи глазки в следующий раз могут и не прокатить. — Но эти джинсы правда очень узкие. В гардеробной повисла немая пауза. Эмма молила Бога, чтобы Реджина не увлеклась игрой в «Слова с друзьями». — Я хочу взглянуть. Дай мне посмотреть, — раздался властный голос. Эмма медленно распахнула перегородку, притворившись, что вместо лифчика на ней зимняя куртка. Во всем своем босом великолепии она предстала перед Реджиной. — Они не очень помяты, — сказала она, положив руку на колено и поднимая ее вверх по бедру, чтобы продемонстрировать. — Что выглядит мило. И они очень узкие вот здесь… — ее рука легко пробежала по промежности. Глаза Реджины неотрывно следили за ней, но её лицо больше ничего не выражало. Эмма ожидала, что в любой момент она разразится смехом. — Но… — Эмма слегка обернулась и немного выпятила зад. Ее рука провела по джинсам, которые прилипли к ней, как краска с лавочки к новенькой юбке. — Это кажется немного чересчур. Что ты думаешь? Реджина улыбнулась. Эмме хотелось думать, эта крошечная, злая ухмылка предназначалась только ей одной. Она стояла с большей развязностью, чем любая звезда рэпа. И то, как Реджина на неё смотрела, красноречиво говорило Эмме, что ее собираются трахнуть. — Думаю, что я плохо на тебя влияю. Эмма развернулась, позволяя Реджине увидеть каждый сантиметр своей спины. Она смотрела в зеркало перед собой, смотрела на себя, на Реджину, которая приближалась всё ближе и ближе. Она была похожа на волка, который охотился на молодую лань, ранил ее, загнал и теперь приближается, пока она лежит, истекая кровью, погрязшая в грязи и готовая к собственному убийству. Это само по себе не было особо возбуждающим, но Эмма была странной девочкой, что с нее взять. Реджина подошла достаточно близко, чтобы Эмма могла видеть ее в зеркалах по обе стороны от себя, и все три Реджины остановились позади нее. Тело Эммы скрывало руки Реджины, когда они начали поглаживать ее сквозь тонкую джинсовую ткань. Очень, очень тонкую джинсовую ткань. — Так что ты о них думаешь? — тихо спросила Эмма. — А что я думаю? — хмыкнула Реджина, и ее взгляд ненадолго переместился с задницы Эммы на зеркало, чтобы поймать отражение чужих глаз и увидеть там такое же сильное возбуждение. — Как, по-твоему, узкие? — Да. Слишком узкие. Вот, смотри, — рука Реджины скользнула от живота Эммы, коснулась бледных углублений, оставленных поясом ее последних шорт, и скользнула под тонкую ткань. — Я едва могу просунуть в них руку. — Господи… — прикрыла глаза Эмма. Рука Реджины внезапно остановилась. Она как раз была на полпути к трусикам Эммы. — Открой глаза, Эмма. Смотри в зеркало. Я хочу, чтобы ты увидела то, что вижу я. Я хочу, чтобы ты знала, как выглядишь, когда я тебя трахаю. Услышав это, неудивительно, что Эмма кончила буквально через минуту после первого прикосновения Реджины к ее чувствительному бугорку. — Гребаный стыд! — выдохнула Эмма, опускаясь на маленький пуфик в дальнем конце кабинки. А Реджина величественно стояла над ней, соблазнительно кусая нижнюю губу. — У меня есть еще кое-что, что я хотела бы примерить, — сказала Реджина. — Тебе точно придется купить эти джинсы, — глубокомысленно изрекла Эмма. — Теперь, когда они безнадежно испачканы. — И кто в этом виноват, мой маленький водяной пистолетик? — Мы не виделись три дня, Реджина. Вот что со мной делают три дня без тебя, — Эмма уставилась на Реджину так, словно могла пожелать, чтобы с ней случилось все самое хорошее в мире. Реджина погладила ее по щеке. — Подожди здесь. Дыши глубже и попытайся не терять сознание. Эмма прислонилась головой к прохладному зеркалу позади нее. — Ничего не обещаю. Эмма смотрела, как Реджина выходит из кабинки. Смотрела, как она идет к своей сумочке на кресле. Потом смотрела, как она раздевается. Расстегивает молнию на юбке и стягивает ее с впечатляющего изгиба обтянутой трусиками задницы. Открывает взору подвязки и чулки. Снимает пиджак и облегающую блузку, чтобы явить миру еще более облегающий бюстгальтер. Потом эта деталь тоже упала на пол, и Эмма могла видеть только изящную линию позвоночника Реджины. Ее промежность, все еще чувствительная от радостного вторжения, которое устроила Мэр, начала приятно покалывать. Не поворачиваясь к Эмме лицом, Реджина полезла в сумочку и достала небольшой сверток. Она положила его на стул и аккуратно разложила, а затем опустила на пол. От вида её восхитительного тела у Эммы слегка сжалось сердце. По очереди она поднимала ноги и продевала их между кожаных ремешков, которые достала из того свертка. Затем она начала плавно поднимать их вверх по стройным ногам, как трусики из дорогой шелковой ткани. Крошечный отрезок черной кожи почти спрятался между половинками ее ягодиц, после чего Реджина затянула все ремешки своего кожаного облачения на бедрах. А после этого она повернулась лицом к Эмме. Очень, очень медленно. Эмма знала, что надела Реджина. При виде этого у нее неистово заколотилось сердце. На ней был черный страпон, и, к счастью, он был всего шесть дюймов в длину. По правде говоря, Эмма ожидала, что он будет больше. Руби точно выдерживала гораздо больше, но для нее и этого будет достаточно. Более, чем достаточно, подумала Эмма, чувствуя одновременно угрозу и интригу от вида твердого материала, призывно торчащего из промежности Реджины. — Что ты думаешь? — спросила Реджина, проводя пальцем по черному кожаному креплению, которое едва заметно врезалось в ее идеальную кожу. — Это слишком? — Не знаю, выглядит вроде неплохо. — Вообще-то, я говорила о тебе. Эмма прикусила губу. — Что-то о расширении моих горизонтов? — А? — Я пыталась сказать что-нибудь умное. Умное и сексуальное. — Ты нервничаешь? — Немного, — кивнула Эмма. — Да. Будучи почти обнаженной, Реджина сделала к ней шаг. Увидев, как покачивается ее член во всей своей твердости, Эмма на мгновение даже поверила, что он может поместиться внутри нее. Как это возможно? Конечно, он был не так уж и велик, но по сравнению с ее влагалищем… Она ведь никогда не пробовала поместить туда что-либо, кроме пальцев Реджины. Откуда ей знать, что она сможет выдержать? А вдруг ее влагалище было меньше среднего, и как эту штуку тогда впихивать, силой что-ли? Реджина всегда была такой идеально женственной, а с этим… там, где его не должно быть, где Эмма столько раз видела только мягкую розовую плоть… Это было просто нереально. С Реджиной она чувствовала себя Алисой на пути в страну чудес, и ей было до ужаса интересно, как глубоко ее затянет эта кроличья нора? В какой момент боль перевесит удовольствие? Как она узнает, это ещё сон или уже кошмар? Реджина приближалась всё ближе и ближе, одним пальцем поглаживая страпон, словно он был так же интересен ей, как и Эмме. Она раскачивала его из стороны в сторону, и гладкий черный материал удивительно поблескивал на свету, как телефон последней модели в магазине Apple. Когда она приблизилась к сидящей в углу Эмме, она слегка надавила на страпон так, что он оказался прямо около рта Эммы, а головка уперлась в нижнюю губу. — Нервничать — это нормально, — ласково уверила ее Реджина. — Именно поэтому мы и делаем это. Чтобы успокоить тебя. — Я хочу этого, но мне кажется, что от этой штуки у меня будет аневризма. Что, если он… не подойдет? — Конечно, он тебе подойдет. Тут ремешки регулируются. — А? Реджина убрала страпон от лица Эммы и погладила ее по щеке. — О, моя дорогая, ты и не будешь принимать его. Ты будешь его носить, — она перенесла руку на другую щеку Эммы, поглаживая ее тыльной стороной ладони. — Мы будем трахаться, Эмма. И ты увидишь, какая это прекрасная вещь в действии. Я покажу тебе.