The Wicked Stepmother

Затяжка ремней на хрупком мраморном теле длилось, кажется, целую вечность. Эмма держалась настолько спокойно, как только могла, но порхающая вокруг нее Реджина волей-неволей заставляла ее напрягаться. Однако, Реджина не занималась сем непростым делом в одиночку. Она настояла на том, чтобы Эмма сама разобралась, что там к чему. Эмма долго возилась, но все же смогла надежно зафиксировать его на талии. Блестяще точным движением Реджина справилась с ремешком, который проходил между ее ног и удерживал основание страпона на месте. И вот, он идеально встал на свое законное место. Эмма озадаченно уставилась на него, а Реджина смотрела вниз, через ее плечо, стоя позади Эммы. — Это возвышенно, не так ли? — спросила Реджина. — Смотреть вниз, меж собственных грудей, и видеть там член. Это более табуировано, чем пальцы и губы. Это то, что есть у мужчин. И мир наивно полагает, что мы не можем конкурировать с ними? Хоть Эмма и не смотрела на нее, она чувствовала, как улыбка растягивается на лице Реджины, когда она протянула руку и схватила член. Эмма могла бы поклясться, что ощущает какое-то фантомное давление, словно мягкая ладонь поглаживает её руку или ногу. — Что ж, — сказала Реджина с беспечным спокойствием, — сначала мы его увлажним. Другая ее рука поднялась к лицу. Она провела языком по ладони, покрывая ее слюной, а затем потянулась вниз, чтобы размазывая по фаллоимитатору вязкую влагу. И Эмма определенно что-то чувствовала. — Знаешь, Эмма, некоторые спиритуалисты считают, что сама форма фаллоса наделена мужской силой. — Никогда о таком не слышала, — Эмма закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. В этот раз ей почудилось мимолетное… покалывание. — А другие считают, что если фаллос наделен женской силой, то он способен сливаться с женскими… ох, забыла слово. Женскими чарами, — рука Реджины ускорилась. — И тогда женщина тоже сможет чувствовать его, как это делают мужчины, — она слегка сжала руку вокруг фаллоса. Даже с закрытыми глазами Эмма смогла это почувствовать. — Ты чувствуешь меня, Эмма? — Я не… не знаю, — это, должно быть, быть ее воображение. Конечно, что же еще? Реджина просто заставляла ее ощущать то… что она представляла. Это все сила внушения, точно. Ведь правда? Реджина отпустила фаллоимитатор, оставив его болтаться в воздухе. Эмме казалось, он стал еще тверже, чем когда-либо прежде. Резко поцеловав Эмму в шею, Реджина отстранилась. Ее руки схватили плечи Эммы, впиваясь острыми ногтями в бледную нежную кожу настолько сильно, что она слегка шокировала этим Эмму. Неужели Реджина так возбудилась всего лишь от того, что поглаживала резиновый член? Вдруг Эмму грубо развернули. Теперь Реджина стояла к ней лицом, и на ней не было ничего, кроме кружевных чулок, подвязок и трусиков. Ее груди вздымались, соски по своей твердости напоминали гранит, а ее оливковая кожа была покрыта румянцем. Она выглядела так, словно могла сейчас сделать абсолютно всё, что только не придет в ее прекрасную голову. — Ты чувствуешь это? — спросила Реджина, опускаясь на колени, и Эмма чуть не задохнулась от этого вида. — Это… это так неправильно. — Что в этом неправильного? — непринужденно спросила Реджина, поравнявшись лицом к лицу с новым дружком Эммы. Она потерлась о него носом, как будто была рада поприветствовать его. — Это кажется тебе неправильным? — Ты ведь… Госпожа или что-то в этом роде. У тебя есть вся власть надо мной. Ты не можешь просто… стоять предо мной на коленях и делать это. Ведь это я должна быть той, кто делает это для тебя. — Ты думаешь, вся власть принадлежит только мне? — удивленно спросила Реджина, что было удивительно для Эммы. Она никогда не слышала из уст этой властной женщины ничего подобного. Брюнетка подняла голову, как будто шесть дюймов влажного фаллоимитатора не смотрели на нее в упор. — Эмма… Я тоже в твоей власти. Полностью. Нет ничего, что я бы для тебя не сделала. И я делаю всё это для того, чтобы доставить тебе удовольствие. Я… — она слегка запнулась, — была очень одинока в твоем возрасте. Поэтому я хочу, чтобы у тебя была хотя бы я. Не только как Госпожа или любовница. Как подруга. Вот что это такое. Мы можем быть подругами, которые весело проводят время вместе. — С резиновым членом, — посмеиваясь, добавила Эмма. Реджина хихикнула вместе с ней. — Вообще-то, я уверена, что это — силикон, она легко схватилась пухлыми губами за кончик, и Эмма инстинктивно приготовилась к волне чувств, которые по идее должна была испытать. — Хотела бы я быть в твоем возрасте. Хотела бы я быть твоей близкой подругой, когда была в твоем возрасте. Думаю, мы могли быть ближе друг другу, чем родные сестры. — Да уж, но обычно сестры такого не делают, — Эмма слегка встряхнула придаток. — Нет. Не делают, — язык Реджины небрежно очертил форму головки. — Однако, всё хорошо, что хорошо кончается. Теперь у меня есть ты. У меня есть ты, моя маленькая красавица, и твой маленький член теперь тоже у меня есть. Эмма звонко засмеялась, запрокидывая голову наверх. Но ее смех оборвался, когда Реджина потянула фаллоимитатор вниз и притянула его к своему декольте, проводя головкой от одного твердого соска к другому, словно писала им картину. — Мне кажется, я в самом деле это чувствую, — тяжело выдохнула Эмма, подаваясь ближе. Реджина немного привстала. Достаточно высоко, чтобы зажать фаллоимитатор между своих пышных грудей и чувственно потереть их друг о друга. Эмма могла поклясться, что почувствовала жар от этих движений. Ей было абсолютно все равно, иллюзия это, гипноз, да хоть темная магия — не имеет значения! Ей было хорошо. Так же хорошо, как и всё, что Реджина с ней делала. — Отсоси мне, — неожиданно и внезапно сказала Эмма, а затем резко открыла глаза, чтобы узнать, не обидела ли она Реджину своим заявлением. Мадам Мэр исподлобья взглянула на нее, но в ее глазах мерцал лишь яркий озорной блеск. Она чуть наклонила голову в сторону, как бы говоря: «Я не уверена, что правильно тебя поняла». — Возьми его в рот и соси меня, — уверенно произнесла Эмма. Реджина в шутку сделала несколько глубоких вдохов, как будто готовилась нырнуть и добыть со дна океана жемчужинку, широко открыла рот и… Эмма почувствовала это. Она была абсолютно уверена, что почувствовала. Как будто что-то похожее на электрический ток пронзило ее тело с головы до ног и обосновалось в паху. Это было необычно, отличалось от ощущений, когда Реджина целовала или проникала в нее. Это было… горячее. Не лучше, но быстрее и интенсивнее. Она почувствовала, как в нее стремительными резкими рывками проникает тепло. Оно постепенно накапливалось у нее в промежности, а затем разливалось по всему телу, словно жидкость. Она переместила свой вес с одной ноги на другую, напрягая мышцы от странного удовольствия, которое растекалось по ним. Она задавалась вопросом, как это может быть настолько реальным, пока чувствовала, как ее тело с энтузиазмом отвечает на то, что его заставляют испытать. Может, Реджина подсыпала ей эротический наркотик, или она не заметила, что надела какой-то фантастически технологичный страпон? Или, может быть, Реджина была чем-то большим, чем просто женщина. Возможно, она действительно была Богиней, как душой, так и телом. Все напряжение, которое она испытывала, улетучилось в тот момент, когда Реджина медленно и страстно покачивала головой на том, что Эмма стала считать «своим» членом. Судя по ее впалым щекам и доносящимся звукам, она сосала с нескрываемым восторгом. Всё больше и больше длинны страпона Эммы скрывалось в жадном рту Реджины. Эмма задыхалась от внезапного, почти сокрушительного шокирующего удовольствия. Возможно, Реджина пыталась кусать её — она прикусывала фаллос. Эмма почувствовала это. Словно Реджина пересекла все уровни удовольствия, которые она только способно была чувствовать, резко перемещаясь между тем, на котором она находилась сейчас, и тем, на котором она могла бы постигнуть величайшее наслаждение. Эмма ошеломленно смотрела вниз, полным благодарного неверия взглядом. Реджина подняла взгляд на нее и игриво подмигнула, хватаясь за ее бедра, когда брала страпон (член, настаивал упрямый голос в голове Эммы, это был член) всё глубже и глубже, так что в конце концов ее нос оказался напротив подтянутого живота Эммы, а ее губы обхватили основание… "члена", подумала Эмма. Ей понравилось, как это звучит, даже в ее собственной голове. — Она действительно знает, как сосать член, — вдруг произнес кто-то со стороны. Эмма подняла голову и перевела взгляд с Реджины на Руби, закрывающую за собой дверь. — Вы прямо как мать, как дочь, ей-богу. Несмотря на то, что Руби была ее… со-любовницей, неуверенно подумала Эмма, на нее навалилось осознание запретности всего происходящего. Она попыталась отойти, но руки Реджины обхватили ее за ноги, и старшая женщина набросилась на член, как алкоголик на бутылку. — Вот дерьмо, — сказала Руби, подойдя ближе и уже снимая фартук после смены в «У бабушки». — Она делает глубокий минет, не так ли? — Эмм… — не совсем уверенная в том, что это такое, произнесла Эмма. — Возможно? — Она делает его чувствительным и мокрым… — Руби сняла рубашку и сбросила мини-юбку, чудом не зацепив туфли на высоких каблуках. И всё это — с неимоверной легкостью. Через мгновение она была такой же обнаженной, как и все остальные в комнате. Ну, вполне логично, это же раздевалка, размышляла Эмма. Прежде, чем приказала себе молчать, когда она пытается заниматься сексом. Реджина всасывала фаллоимитатор, дополняя глубоким стоном каждый новый дюйм, входящий в ее горячий рот. Когда он, наконец, выскользнул, она еще любопытнее чмокнула губами, поочередно глядя на Руби и Эмму с откровенным голодом в глазах. Эмма подозревала, что она смотрит на нее такими же широко раскрытыми глазами, как и Руби. Это было изощренное представление только для них обеих. Как будто ей срочно понадобилось занять руки от скуки, одной рукой Реджина небрежно поглаживала член, а другой невзначай пробежалась по упругому бедру Руби. И хотя Реджина стояла перед девушками на коленях, она казалась выше их обеих на добрых десять футов. — Эмма, давным-давно Руби впервые отдалась мне. А сейчас, сегодня вечером, я отдаю ее тебе, — Реджина слегка облизала кончик фаллоимитатора. Он действительно был влажным и горячим, как и говорила Руби. — Я хочу, чтобы ты использовала ее так же, как ты хотела бы быть использована мной. И я хочу, чтобы ты видела, как сильно она наслаждается тем, что ты с ней делаешь. Тем, что я тоже собираюсь сделать с тобой, — она в последний раз похлопала Руби по ноге. — Позволь ей как следует проникнуть в тебя. Теперь она главная. Руби нагло вышла из раздевалок в помещение магазина. Входная дверь была заперта, Эйприл давно ушла, а ставни были наглухо закрыты. Это было маленькое сосредоточение сексуальности, в этот раз не на окраине города, как в особняке Реджины, а прямо посреди Сторибрука. Напротив примерочной стояло огромное зеркало, как бы поздравляя с новым приобретением. Руби остановилась перед ним, со всех сторон любуясь своим прекрасным телом. Она слегка поправила волосы, а затем с широкой улыбкой обернулась через плечо и взглянула на Эмму. — Ну что? Эмма поняла, что ее дразнят. Она стояла там, внутри раздевалки, до конца не осознавая, что же ей делать. Она немного сердилась, все еще размышляя о том, каково было бы прикоснуться так к Реджине. Реджина нетерпеливо пронеслась мимо нее и подошла к Руби. Она оглядела ее, явное одобрение со стороны Реджины одновременно возбуждало Эмму и приводило ее в ярость. Всё больше и больше ей казалось, что коалиция Эммы и Реджины прекратила свое существование, а взамен появилось объединение Реджины, Эммы и Руби. Было время, когда это было воплощением ее влажных ночных фантазий — две самые красивые женщины Сторибрука любят ее одновременно, но на самом деле ей нужна была только Реджина. Реджина была всем, что когда-либо было ей нужно. Но ради того, чтобы сделать Реджину счастливой, Эмма была готова на все. И когда Реджина обвила Руби сзади, словно приглашая ее войти, Эмма поняла, что это сделает ее очень счастливой. Как будто она была девушкой из «Jeopardy», демонстрирующей новую машину. Реджина неторопливо провела пальцами по груди Руби, спустилась по животу вниз, коснулась ее промежности… Словно марионетка, Руби отзывчиво реагировала на прикосновения. Она выгнула спину, выставляя грудь вперед, и согнула разомкнутые ноги так, что теперь все внимание было приковано к ее бедрам, животу, ногам... А ее промежность была обнажена и выставлена напоказ. Красивая и влажная. — Подойди и возьми ее, — сказала Реджина. Это не звучало как приказ, но по сути так оно и было. Было немного странно двигаться с ремнями, впивающимися в бедра, и весом страпона, что оказывал давление на её промежность. Эти ощущения немного походили на маленькие заряды электричества между ее ног. Но когда она подошла к Руби и Реджине, она почувствовала себя гораздо приятнее. Реджина потянулась к ней, взяв одну руку, что словно налилась свинцовом, в свою. — Всё в порядке, Эмма. Просто обними ее для начала. Подари Руби хорошее, крепкое объятие. Руби просто стояла и улыбалась, словно чеширский кот. Это был вызов, определенно. Эмма сделала смелый шаг вперед, почти прижавшись своим телом к телу Руби. Они стояли считанных в дюймах друг от друга. Судя по вспышке в глазах напротив, Руби чувствовала тот же заряд. Между ними проскользнула свободная рука Реджины и схватила фаллоимитатор. Коснувшись губами плеча Руби, Реджина подняла кончик и поднесла его к мягким половым губам. — Ближе… — тихо сказала Реджина. — Подойди ближе… Эмма подалась вперед. Фаллоимитатор немного сопротивлялся, упираясь в тело Руби. Его основание создавало давление на ее собственную киску, от чего ей становилось очень приятно. Она толкнулась назад и увидела, как губы Руби беззвучно распахнулись, позволяя Эмме войти в нее. Эмма почти хотела отпрыгнуть назад, вырваться, спросить Руби, не больно ли ей, но широкая улыбка Реджины ее успокоила. Посмотрев вниз, она увидела, что вошел только кончик. — Еще, Эмма, — Реджина вышла из-за спины Руби и обошла вокруг соединенных любовниц, нежно проводя рукой от одной к другой. Эмма чуть ли не мурлыкала, когда Реджина касалась ее. — Ей нужно больше. Эмма решила, что больше не будет колебаться. Она схватила Руби за задницу и удерживала на месте, входя в нее не быстро, но настойчиво. Глаза Руби расширились, когда в нее действительно проникли. За довольно долгое время Руби привыкла к тому, как это делала Реджина. Всё начиналось с долгой прелюдии, после которой она становилась невероятно мокрой, а затем следовал быстрый толчок до упора, который обычно заставлял ее кончить еще до того, как Реджина начинала двигаться в едином ритме. В этом Реджина была невероятно самодовольна. Но это — принимать дюйм за дюймом, растягиваться не сразу, а медленно и постепенно — было совсем другим ощущением. Она обнаружила, что стонет, но не от наслаждения, которое так нравилось Реджине, а от мягких, бархатных стонов. Если Реджина и заметила разницу в технике, она не стала это комментировать. Теперь она стояла рядом с Эммой, положив подбородок ей на плечо, и гордо улыбалась. — Видишь, как сильно ей это нравится? Видишь, что ты с ней делаешь? И это совсем не больно. Это приятно. Правда, Руби? — Так чертовски хорошо… — задыхалась Руби, даже не заботясь о том, что именно Эмма заставляет ее чувствовать это. — Глубже, Эмма, — говорила Реджина прямо на ухо блондинке. — Он нужен ей целиком, если она хочет кончить. Эмма ступила вперед и впечатала Руби спиной в зеркальную стену. Эмма прижала ее к ней, чувствуя, как основание фаллоимитатора упирается в ее собственную промежность, словно чья-то сильная рука. — Ты контролируешь ситуацию, — прошептала Реджина, опаляя шею Эммы горячим дыханием. Ее руки обвились вокруг тела Эммы, а тонкие пальцы легли на заднюю поверхность бедер Руби. Она мягко потянула их на себя, побуждая Руби поднять ноги вверх. Руби сделала то, о чем ее беззвучно попросили, и Эмма удерживала ее на месте, когда она подняла ноги и обвила талию своей партнерши. Но в таком положении её ноги мешали Реджине, поэтому она схватила лодыжки и начала поднимать их всё выше и выше, пока Руби не сложилась почти пополам, оказавшись между Эммой и стеной. Это была привычная поза для них с Реджиной, но обычно они делали это лежа. — У тебя есть власть, — продолжала шептать Реджина. Она двигала бедрами вместе с Эммой, показывая ей, как двигаться, чтобы по-настоящему трахнуть Руби. Руби задыхалась от приятных ощущений того, как Эмма восхитительно двигается внутри нее. — Она твоя сучка, твоя малышка, твоя шлюха. Заставь ее кончить для тебя. Пока Реджина говорила ей это, Эмма целовала Руби — ее рот, шею, и даже ноги, обхватившие ее голову. Глаза Руби вспыхнули от вожделения, и она обхватила Эмму руками, притягивая ее лицо к своей груди, блестящей от пота. Эмма даже не целовала их, а просто наслаждалась, скользя по ним ртом, ощущая на губах легкий вкус соли. Эмма больше не слушала. Она не слышала Реджину, когда Мадам Мэр говорила ей, как надо трахать Руби, что ей нравится и что должно понравится Эмме. Ей казалось, у нее открылся третий глаз, появилось шестое чувство, и она чувствовала их обеих внутри себя, неистовым бешеным сердцебиением. Это был не голос Руби, вздыхающей от собственного удовольствия. Это был прерывистый стон, проникающий из глубины груди Руби к груди Эммы, тесно прижатой к ее телу. Это был не жестко контролируемый голос Реджины, это было ее рычание, проникающее в спину Эммы с безмолвным требованием, которое подталкивало ее вперед. Голоса, которые она могла распространять, подвергать сомнению, интерпретировать. Это — потребность Руби, потребность Реджины — этому нельзя было сопротивляться. Часть Эммы чувствовала себя виноватой, используя Руби так, словно она была такой же секс-игрушкой, как и ремни, затянутые на ее талии. Но другая часть ее тела выла от первобытного наслаждения. И эта часть оказалась гораздо большей. Она почувствовала, как одна из рук Реджины отпустила Руби, позволяя ее ноге болтаться в стороне от их совместного траха. Теперь рука Реджины скользила между их телами, обхватывая живот Эммы. Чувствуя, как ее мышцы напрягаются все сильнее и сильнее от усилия удержать Руби на месте. Рука лежала на животе Эммы, как бы удерживая ее в свою очередь, чтобы не мешать своим девочкам. Но она безмолвно трахала их обеих. Эмма чувствовала хихиканье Реджины гораздо сильнее, чем действительно слышала его. — Превосходно, Эмма. Она так сильно кончает. Ты так хорошо ее используешь. Эмма даже не осознавала этого, но Руби кричала о том, что кончает уже, по крайней мере, минуту. Но только когда ее тело содрогнулось от глубокого, невероятно интенсивного раската грома, Эмма была удовлетворена. Она вошла в Руби как можно глубже, убедившись, что единственное, что удерживает ее от слияния с другой девушкой — это рука Реджины, опоясывающая ее талию. Руби тяжело выдохнула, переживая последние отголоски оргазма, а ее пальцы больно впивались в спину Эммы. Постепенно они разжимались, пока безвольно не упали по бокам от её тела. После последнего, почти извиняющийся поцелуя покрасневшей кожи Руби, Эмма заставила себя поднять голову. Она была потрясена, увидев, что любовница пристально смотрит ей в глаза. Волосы официантки были спутаны, помада размазана, а тушь потекла от слез радости. Ее трахнули, и это сделала Эмма. И, глядя ей в глаза, Эмма почувствовала безумное животное желание повалить Руби на живот и взять ее снова, сзади. Почувствовать, отличается ли вкус пота на ее спине от того, что спереди. И, глядя Руби в глаза, она знала, что другая женщина тоже этого хочет. Ты причинишь ей боль, говорила разумная, логичная часть Эммы. Но это звучало не очень убедительно. Ведь она знала, что Руби нравится, когда с ней это делают. Эмма заставила себя посмотреть на Реджину — так было гораздо спокойнее, гораздо безопаснее. В конце концов, всё это было идеей Реджины. Не Руби, и уж точно не Эммы. Всё, что они сделали, это насладились очередной игрой Реджины. Реджина довольно улыбнулась. — Вы очень хорошо справились, мои дорогие. Обе. Вы двое — очень хорошие девочки. Она поцеловала их обеих в щеку, Эмму — в левую, Руби — в правую. А потом приказала: «Отнеси ее на диван, Эмма. Но сделай это, оставаясь внутри нее». Руби застонала, когда Эмма немного сместилась внутри нее, неся ее к одному из предметов мебели. Минуту назад Эмма думала, что полностью выдохлась, овладев Руби подобным образом. Теперь же она чувствовала себя так, словно могла пробежать марафон. Она поцеловала Руби, опуская ее на кровать. Руби послушно легла, раскинувшись так, что ее левая нога подпирала спинку, а правая свесилась на пол. Эмма практически рухнула на нее сверху, положив голову на ее плечо, и мягко зарылась в волосы Руби. Она смутно чувствовала, как фаллоимитатор внутри ослабевшего тела подруги мягко пульсирует. — Ты в порядке с этом, знаешь, — прошептала ей Руби. — С тобой тоже все в порядке. Там, за ставнями, фигуры жителей Сторибрука проплывали туда-сюда, погрязшие в своих делах. — Прости, если заставила тебя чувствовать себя плохо, — несмело извинилась Эмма. — Всё в порядке. Возможно, и есть вещи, из-за которых я должна чувствовать себя плохо, но к тебе это не относится. Эмма чувствовала осторожность в движениях Руби, когда та обхватила Эмму рукой. Она делала это и раньше, заставляя их быть ближе друг к другу во время секса, но это ощущалось немного иначе. — Я всегда хотела иметь сестру, — немного печально сказала Руби, но не совсем тоскливо. Это звучало скорее как утверждение. — Думаешь, это то, кем мы являемся? — Я не знаю. Ты мне просто очень нравишься, вот и все. Не… — Эмма видела, как она судорожно пытается найти жест, который описывает все их нынешние обстоятельства. И это заставило их обеих рассмеяться. — Не совсем так. Хотя это довольно весело. — Да. — Нам надо будет как-нибудь потусоваться. В одежде. — Это было бы здорово, — Эмма слегка приподняла голову. Она беспокоилась, что ей стало слишком комфортно. — А куда делась Реджина? — Я всё ещё здесь, — ответила Реджина. Эмма подняла глаза и увидела женщину, стоящую над ними. Ее глаза слегка расширились, а Руби истерически рассмеялась. Реджина выглядела устрашающе даже будучи обнаженной, но страпон — это уже перебор. — Что ты собираешься с этим делать? — немного опасливо спросила Эмма. Реджина обратилась к ней с явным удовлетворением от ее нервозности. — У тебя была Руби. Теперь она будет и у меня, — ее ослепительная улыбка растянулась еще сильнее. — Мы собираемся разделить ее между собой. Вместе.