The Wicked Stepmother

Звук пронзительного женского голоса привел растерянную светловолосую леди к дверям кабинета Реджины. Это помещение и раньше казалось Эмме довольно уединенным, и в то же время всё происходящее там словно было выставлено на всеобщее обозрение. Комната со всех сторон была окружена коридорами, благодаря чему между ним и любым другим помещением находилось два слоя стен. Из всего этого Эмма сделала очевидный вывод — если звуки действительно доносились отсюда, они должны были быть очень, очень громкими. Оказалось, в каждой из четырех дверей кабинета было несколько стеклянных вставок. Таким образом происходящее внутри можно было отлично видеть со всех сторон. Эмма заглянула в ближайшее стекло, и увидела там спинку старинного стула, на котором сидела Реджина в одном из своих элегантных деловых костюмов. Она слегка наклонилась вперед, как будто на столе перед ней было невероятно вкусное блюдо. Подойдя ближе, Эмма поняла, в чем дело. По одну сторону от Реджины виднелись длинные ноги, по другую — верхняя часть тела Руби, и на каждой было всего по одному предмету одежды. Руби лежала на коленях Реджины в лифчике, одна из бретелек которого упала ей на плечо, и трусиках, которые к тому же были спущены до ее колен. Эмма вдруг вспомнила, что ее собственные трусики сейчас валяются где-то в мэрском саду, и она едва ли могла думать о чем-либо другом. — Тихо, тихо, — шептала Реджина, вероятно, поглаживая Руби по спине. — Мы не хотим разбудить нашу сегодняшнюю гостью. А теперь внимательно меня послушай. Тебе нужно получить всего пятнадцать ударов, и ты искупишь вину за мою чашку, которую ты так неосторожно разбила. Одна рука продолжила поглаживать спину Руби, в то время, как другая опустилась на изгиб ее поясницы. В руке Реджины Эмма увидела крепко сдерживаемую расческу. Для волос, с которыми трудно справиться. Очень непослушных. Сознание Эммы отказывалось это принять. Зачем Реджине понадобилось расчесывать Руби волосы, да еще и посреди ночи? В этом нет смысла, Руби ведь всегда так хорошо выглядит… Реджина перестала гладить ее и несколько раз почти нежно шлепнула по ее коже. Разум Эммы все еще отказывался воспринимать происходящее. Неужели… Реджина прикасалась к заднице Руби? — Если ты будешь хорошей девочкой и отсчитаешь последние пять ударов, я дам тебе награду. Согласна? Руби не ответила, только кивнула, отчего ее волосы красиво соскользнули со спины. Эмма могла видеть, каким покорным стало выражение ее лица. — Согласна? — строго повторила Мадам Мэр. — Да, Госпожа, — ответила Руби, едва сдерживая хныканье. — Теперь я узнаю мою хорошую девочку, так покорно принимающую наказание… — Реджина высоко подняла щетку, как будто намеренно демонстрируя ее Эмме, и резко опустила ее вниз. Прямо на задницу Руби. Раздался жесткий звук удара твердого предмета по обнаженной уязвимой плоти. Эмма едва могла поверить, что этот звук был отчасти человеческим. От неожиданности Руби вскрикнула, и почти сразу же зашипела от боли. — Ммм, — прозвучал удовлетворенный голос Реджины. Она явно наслаждалась тем, что делала. Эмма столбом стояла у двери, не в силах отвести глаз от шокирующей сцены, но едва услышав удар, она испуганно спряталась за стеной. До ее слуха донесся звук еще одного удара, но на этот раз за ним не последовало больше никаких звуков. Она была почти уверена, что Руби потеряла сознание. Почти не задумываясь, от южной двери Эмма на цыпочках побежала по коридору и после поворота направо оказалась у двери с западной части комнаты. Едва дыша, она прижалась лбом к стене в попытке хоть немного перевести дыхание, и затем повернула голову так, чтобы смотреть за происходящим только одним глазом. Эмме удалось увидеть лицо Руби еще раз, когда рука Реджины снова опустилась на ее упругую мягкость. В ее глазах блестели слезы, щеки горели румянцем, а на губах расплывалась улыбка каждый раз, когда щетка касалась ее задницы, сильно и последовательно. — Да, Госпожа! — выкрикнула Руби, волосы упали на ее лицо, скрывая ото всех немое выражении всепоглощающей похоти на ее лице. — Еще, пожалуйста! Еще немного! Я почти… — Неужели? — спросила Реджина, постукивая пальцем по основанию ее позвоночника. — Разве я недостаточно тебя наказала? — Нет! Меня мучает совесть, Госпожа. Я не смогу спать спокойно, если Вы не накажете меня более…сурово. — Что-ж… — палец Реджины принялся задумчиво поглаживать Руби по спине. — Если это действительно поможет тебе уснуть… а ведь ты знаешь, как сильно я беспокоюсь, когда ты не можешь спокойно спать… — Госпожа, — Руби отчаянно прикусила губу, — я так сильно хочу почувствовать Ваши пальцы… — А волшебное слово? — Пожалуйста… — Палец Реджины ласково прошелся по изгибу ее задницы и обосновался там, где Эмма уже не могла видеть его движений — он направился как раз туда, куда приходились удары. Лицо Руби исказилось от легкой боли, тут же преходящей в желание. — Пожалуйста?! Эмма поняла, что должна наблюдать с другой стороны, если хочет увидеть хоть что-нибудь. Она бросилась бежать обратно, минуя южную дверь, она рухнула на колени и заглянула в довольно низкое стекло в восточной двери. Теперь ей открылся отличный вид на задницу Руби. При иных обстоятельствах она бы точно восхитилась тем, что открылось ее глазам — упругая и гладкая плоть, словно спелое сочное яблоко. Было так соблазнительно видеть ее раскрасневшейся и призывно выставленной требовательному взгляду Реджины… от переполняющий эмоций Эмма двинулась рукой под подол собственной ночной рубашки и коснулась себя. О том, что трусиков на ней не было она вспомнила только в тот момент, когда два пальца уверенно толкнулись в горячую влагу. Она отдернула руку, прерывисто вздыхая от прерванного контакта, но… ощущение быстро вернулось, как будто чья-то невидимая рука настойчиво ласкала ее между ног. В то время как Реджина наказывала Руби хорошей поркой. Зрелище, что открылось перед Эммой, было поистине гипнотическим. Реджина прекрасно держала контроль над ситуацией, ее рука в устойчивом темпе двигалась сверху вниз, создавая резкий упорядоченный звук. Она приходилась именно туда, где Реджина желала ее видеть, оставляя алеющие следы на мягкой плоти Руби, все сильнее окрашивая ее кожу на ягодицах и бедрах. А затем Эмма внимательнее присмотрелась к Руби. С каждым ударом она дышала все тяжелее и горячее, экзекуция словно превращала ее в дикое животное — все мышцы пребывали в напряжении, дыхание сбивалось, а с губ хрипло срывались непристойности. Она схватилась руками за ножки стула, на котором восседала Реджина, и, будучи в плену сильнейших эмоций, она сдвинула его на несколько сантиметров вбок. Реджина спокойно наращивала темп, звук становился все глубже и громче. От нахлынувших чувств Руби запрокидывала голову назад, отчего ее волосы рассыпались по спине, и отчаянно стонала. После очередного удара, в то время, как Реджина высоко поднимала руку, Руби завыла, как волк на полную луну, так отчаянно нуждаясь в ней. Реджина мягко опустила руку и нежно провела пальцем по заднице Руби, давая перевозбужденным нервам последний толчок. Руби практически кричала. — Черт, Реджина, я так близко… — Руби дрожала от возбуждения и отчаянной потребности, как собака, готовая скакать на задних лапках ради кусочка мяса. Она отбросила ту манерную услужливость, присущую их игре, но, вне всяких сомнений, она все еще была покорна Реджине, практически распростершись перед старшей женщиной. — Пожалуйста?! — умоляла она, чуть не срываясь на слезы. — Ш-ш-ш, — ворковала Реджина. — Я знаю, что тебе нужно. Я всегда знаю, не так ли? Ее палец провел по коже Руби, которая все еще осталась бледной. Руби мелко задрожало в ответ, под стать настойчивым движениям Реджины. — Знаешь, о чем я думаю, Руби? Почти касаясь ее промежности, палец Реджины резко сменил направление, лишая Руби такого необходимо желанного контакта. Сейчас Руби, как никогда, напоминала марионетку, которую Реджина уверенно дергала за ниточки. — Я думаю о твоей грязной непослушной маленькой киске. Дыхание Руби стало тяжелым, когда одним только кончиком ногтя Реджина прошлась по ее пояснице. Небрежно очертив волны на ее спине, рука вновь опустилась вниз. Она двигалась все ниже, ниже, ниже… — Мне кажется, она вся промокла от твоего наказания. Наконец, ее палец нашел скрытую прежде влажную мягкость Руби. Он легко скользнул внутрь, раскрывая похотливому взору Эммы набухшие половые губы. — И я абсолютно уверена, что стоит мне войти в тебя хотя бы одним пальцем, твоя грязная, непослушная маленькая киска кончит на него. Реджина двинула рукой так, чтобы проникнуть внутрь лишь на одну фалангу, легко покачиваясь. — Ты сделаешь это? — повелительно спросила Реджина, погружая палец чуть сильнее. Голова Руби взлетела вверх, волосы красиво рассыпались по спине. Хотела бы Эмма сейчас видеть выражение ее лица, но не осмелилась бежать к двери в другой части комнаты. Она не могла упустить ни одного мгновения ради мелкой прихоти. — Ты кончишь для меня? — требовала Реджина, войдя в Руби до упора, прежде чем начала плавно двигаться внутри нее. Реджина действительно трахала Руби. Чувства Эммы были настолько спутанными, что она едва ли могла понять, как именно она относится ко всему этому, но именно этого и добивалась Реджина. Именно за этим наблюдала Эмма. — Да, Реджина, — обессиленно выдохнула Руби. Из ее уст имя старшей женщины звучало более благоговейно, чем любой другой титул, будь то Госпожа, Мэр, Королева. Другая рука Реджины скользила по сочному изгибу задницы Руби и ее отшлепанной красноте, только начинающей терять яркий оттенок. Каждый нерв в теле Руби словно был натянут только для Реджины. Эмма могла поклясться, что видит собственными глазами, как электричество пробегает по ее позвоночнику. — Хорошая девочка, — похвалила Реджина, легонько похлопывая Руби по хорошо отшлепанной коже. Затем она коснулась Руби гораздо более медленно и настойчиво. — Давай, малышка. Сейчас. Рука между ног Руби сделала что-то, чего Эмме не удалось разглядеть, но она была готова сделать абсолютно что угодно для того, чтобы познать это ощущение на собственной шкуре. Руби застыла, не в силах сделать даже выдох, после чего ее тело безвольно опустилось вниз, обмякая на коленях Реджины. Теперь Эмма видела ее лицо между ножками стульев. Ее повергло в шок, когда Руби обессилено распахнула глаза и встретилась с ее жаждущим взглядом. Руби похотливо улыбнулась ей. С бесконечной заботой Реджина подхватила Руби на руки и усадила на собственные колени, баюкая ее, как ребенка, позволяя ей положить подбородок на свое плечо. Хорошо наказанная задница Руби была выставлена напоказ, словно Реджина усадила ее так именно для Эммы. Юная Эмма наблюдала, как Реджина сжимает ее, заставляя снова испытывать боль, и поглаживает, откладывая боль в сторону, чтобы другие чувства могли одержать верх. Долгие минуты они оставались в таком положении. Реджина ласкала Руби, а та с любовью подчинялась ей. Спустя некоторое время Руби начала целовать щеку Реджины, затем перешла на шею, и поднялась к губам, как возбужденный щенок, вновь готовый к игре. Это могло бы выглядеть как инициатива Руби, но каким-то образом Эмма знала, что так и должно быть. На самом деле Руби все еще подчинялась Реджине. Таким образом она давала понять, что готова к большему. Все еще будучи нежной, но контролирующей абсолютно все, что происходило вокруг, Реджина помогла Руби опуститься перед ней на колени. — Наказание окончено, Руби. Пора снова служить своей Мадам Мэру. С блеском в глазах Руби быстро взглянула на Эмму, положила руки на бедра Реджины и склонила голову. Эмма почувствовала, как ее собственная влага скользит по внутренней поверхности бедра. Сейчас она была действительно мокрой. Горячей. Одно прикосновение к себе, просто, чтобы проверить, и она оказалась на грани. Эмма завороженно наблюдала, как голова Реджины откинулась назад, и услышала тяжелое дыхание, доносящееся сквозь распахнутые губы. Было что-то удивительно хищное в том, как Реджина требовала своего удовольствия. Эмма могла бы смотреть на это вечно. Она могла бы кончить прямо там, наблюдая, как Реджина расстегивает пуговицу за пуговицей на собственном пиджаке. Но что-то подсказывало ей — стоит только ей пропустить это удовольствие через себя, пути назад уже не будет. В голове пронеслась строчка из пошлого романтического романа ее матери. «Ты испортил меня для других мужчин», — говорила светловолосая школьная учительница, натягивая рубашку на обнаженные плечи. Эмма знала, что именно так Реджина с ней поступит. Она погубит ее. Привяжет к себе и овладеет. И как бы Эмма ни жаждала этого, как бы ни хотела распахнуть дверь и присоединиться к Руби в этом акте поклонения, она не могла этого сделать. Она отступила от двери на несколько шагов. Она ступала медленно и тихо, но, как только услышала первые стоны Реджины, решительно повернулась и побежала. Она не останавливалась ни разу по дороге домой. Чтобы притвориться, что этого никогда не происходило.

***

— Эмма, что это? Кто-то остался у нас на ночевку? Эмма испуганно распахнула глаза. Она снова лежала в своей постели. Было почти соблазнительно списать все это на сон, как будто так было менее тревожно, а лесбийские сексуальные игры двух ее лучших подруг были всего лишь извращенной игрой подсознания. Она перевела взгляд на Мэри-Маргарет и с ужасом увидела, что она держит в руках. Ее мать с интересом рассматривала ночную рубашку, которой она обзавелась в доме Реджины. Эмма не могла в ней находиться. Как только она оказалась дома, сразу же сбросила ее с себя и натянула пижамные штаны и майку, купленные на гаражной распродаже. И то, и другое было шершавым и неудобным по сравнению с тем, из чего была сшита ночная рубашка, но, по крайней мере, они не напоминали ей о том, что она видела. — Нет, это моя, — с легкой опаской ответила Эмма. — Я купила ее в эти выходные. — Где ты взяла деньги? — Продавала наркотики. — Эмма! — Реджина дала мне немного чаевых за хорошую работу. Она сказала, что ее сад никогда не выглядел лучше, так что не все деньги должны пойти на починку машины. — Милая вещица, — сказала Мэри-Маргарет, аккуратно складывая ее. Она многострадально выдохнула, глядя на Эмму, когда заметила брошенную на пол новую одежду. — Не уверена, что понимаю, для чего тебе нужно надевать что-то столь лестное в постель. Ты кого-то ждешь? — Она была на распродаже, вот и все. Я буду хранить ее до брака, чтобы мой муж смог наслаждаться ей как следует. — Ладно. Это твои деньги, и по крайней мере, твоя новая ночная рубашка выглядят прилично. Не то, что те угги, которые ты купила на Рождество. — Мам, все их носят. — Да, да, надеюсь, ты понимаешь, что через пять лет их будут продавать на всех гаражных распродажах, о которых ты только слышала, — Мэри-Маргарет взяла несколько тарелок, которые Эмма оставила в своей комнате. — Кстати, где ты была прошлой ночью? — Прошлой ночью? — Я не слышала, как ты вошла. В последний раз я слышала о тебе, когда ты собиралась на свидание со Скоттом. Я решила, что ты нарушила комендантский час и я просто посажу тебя под домашний арест. Но после того, как он позвонил сюда пять раз для того, чтобы поговорить с тобой, я начала сомневаться. Ты не брала трубку. — Я была нужна Реджине. У нее сломалась машина, и она хотела, чтобы я подвезла ее. — Так поздно? — Проблемы с машиной скорее всего были из-за того, что это я в нее врезалась. Я все еще в долгу перед ней. — И куда ей понадобилось ехать посреди ночи? — Она сказала, что это личное. Мы просто проехали немного вниз по побережью, она выпила чашку кофе с каким-то парнем, а я в это время сидела в машине и делала домашку. Как только она закончила, мы поехали обратно. — Значит, ты все время была с Мэром Миллс? — Да, — это было самое близкое к правде утверждение. Эмма не знала, когда она успела научиться так хорошо врать, но ее мать, похоже, купилась на это. — В следующий раз скажи Мадам Мэру позвонить мне, прежде чем она снова возьмет мою дочь на ночную прогулку. — Я бы сама позвонила, но я даже не думала, что поездка будет такой долгой. Я уверена, Реджина была того же мнения. — Ладно, — сказала Мэри-Маргарет, заметив под кроватью несколько пустых банок из-под газировки, но решила оставить уборку мусора на Эмму. — Эй, если ты не нужна Мэру сегодня, может, для разнообразия проведешь время со своей мамой? Мы могли бы сходить в СПА, сделать маникюр. — Да, конечно, было бы здорово. — Хорошо, — Мэри-Маргарет отступила от двери комнаты Эммы. — Застели постель после того, как встанешь. — Да, мам, — сказала Эмма, опускаясь обратно на подушку. Как только мать ушла, она схватила телефон и быстро отправила Реджине сообщение, попросив ее подтвердить историю, если Мэри-Маргарет будет звонить. Было довольно забавно осознавать, что Реджина сделает это для нее. И почему она сделает. Телефон тут же зажужжал, и Эмма чуть не упала с кровати от неожиданности. Вопреки ожиданиям, Эмма увидела, что сообщение оставила не Реджина. Это была Руби. «Нам нужно поговорить», — гласили черные буквы.