The Wicked Stepmother

Спальня её матери выглядела почти угрожающей в полуночной темноте. Вместо привычных постеров к фильмам здесь были только плакаты с котятами, стопки книг по самопомощи (которые, казалось, сами собой притягивали женщин, как только им исполнялось тридцать) а швейная машинка отбрасывала причудливые тени в лунном свете. Эмма тяжело дышала, её зрение было затуманено и это ничуть не помогало ей оправиться от оргазма без ощущения на себе другого теплого тела. Реджина, что лежала рядом с ней, как раз снимала с себя страпон. Она положила фаллоимитатор на тумбочку, и в лунном свете следы крови на самом его кончике казались чернее черного. Неподдельной, истинной тьмой. Дыхание Эммы успокоилось в тот же момент, когда Реджина обхватила её рукой, притягивая к себе. В этот момент комната как будто стала гораздо уютнее. Это вызвало у Эммы легкую ностальгию по тем временам, когда, будучи маленькой девочкой, она приходила к маме после плохого сна, устраивалась с ней рядом и блаженно засыпала. — Ты в порядке? — трепетно спросила Реджина, прижимаясь лбом к щеке Эммы. — В порядке? — хихикнула Эмма. — Мне кажется, я всё ещё кончаю. Реджина широко улыбнулась, будучи полностью довольной собой, а затем её лицо вдруг потускнело. — Нет, правда. Ты можешь сказать мне, если что-то не так. Если чувствуешь себя некомфортно, или тебе кажется, что ты никак не можешь чего-то понять… Эмма повернулась достаточно сильно, чтобы иметь возможность поцеловать её. В губы, так как Реджина, похоже, в данный момент не была способна ни на что другое. — Я в порядке, правда. Я очень хорошо себя чувствую. И ни о чем не жалею. — Хорошо. Это очень хорошо, дорогая Эмма. Ни у кого из нас не должно быть никаких сожалений. — Ты можешь обнять меня, если хочешь. Мне бы очень этого хотелось, — с усилием призналась Реджина. — Я не знала, как попросить, — стесняясь, ответила Эмма. Реджина снова улыбнулась ей, и Эмма посчитала это триумфом. Эмма повернулась на бок, желая почувствовать, как Реджина прижимается к её спине, а гладкие мускулистые руки обхватывают её в защитном жесте. Она много раз читала об этом в книгах. Видела во всех романтических фильмах. Следила за этим во всех телешоу… И Эмма отлично знала, объятия в позе ложечек — лучший способ провести время после умопомрачительного занятия любовью. Мягкий и нежный голос Реджины любовно опалил её ухо. — Знаешь, прошло так много времени с тех пор, как я обнимала кого-то вот так… Как будто это что-то значит. — Реджина провела губами по уху Эммы, оставила ласковый поцелуй на её щеке и скользнула губами по линии её волос, словно пробовала её на вкус. И в этот самый момент Эмма чувствовала такое всепоглощающее наслаждение от простой близости и слияния со своей возлюбленной. — А сейчас я попрошу тебя быть со мной честной, Эмма. Тебе сейчас больно? — По правде говоря, совсем немного тянет, но уже почти прошло, — усмехнулась Эмма. — Мне это даже нравится. Как будто я заслужила это удовольствие или что-то вроде того, не знаю… — А ощущения изменились? — голос Реджины приобрел дразнящие нотки. — Каково это — быть женщиной? — Нет, ощущения те же. Неважно, девушка я или женщина, главное — что я твоя. Следующее, что почувствовала Эмма, был проникновенный поцелуй в шею, но Реджине было этого недостаточно. Сильная рука обхватила лицо Эммы и сильнее повернула её к пухлым губам. Эмма почувствовала, как из самой глубины её тела вырвался стон. Она уже почти потянулась обратно за страпоном, но Реджина вдруг оторвалась от её губ и коротко поцеловала её в подбородок. Это легкое прикосновение чуть поумерило пыл Эммы. Брюнетка подняла одеяло, обнажая их переплетенные ноги, и Эмма заметила темное пятнышко на белом покрывале. Пятнышко её первой девичьей крови. Реджина потянулась рукой вниз и накрыла его ладонью. — Знаешь, в средневековые времена, после свадьбы, семьи жениха и невесты собирались за дверью супружеской спальни, чтобы увидеть окровавленные простыни после первой ночи. Это считалось доказательством целомудрия невесты. Или его отсутствия. — Я не думаю, что моя мама будет так же счастлива увидеть это. Нам придется сменить простыни до того, как она вернется. — Я возьму их с собой, — промурлыкала Реджина. — Повешу их на стену, рядом с другими трофеями. — Ты даже можешь назвать это современным искусством, — хихикнула Эмма. — Ты здесь единственное произведение искусства, дорогая. В ответ на это заявление Эмма смущенно покраснела. Реджина вернула свои руки на талию Эммы и крепко сжала её тело. — Скажи мне дорогая, ты когда-нибудь задумывалась о будущем? — Мне ведь всего восемнадцать. Я стараюсь об этом не думать, — беспечно ответила Эмма. — Я имела в виду, что будет, когда мы… станем официальной парой. Выйдем из шкафа, если люди всё ещё так говорят. Эмма непонимающе нахмурила брови. — Мне казалось, ты говорила, что это разрушит твою карьеру, разве нет? Реджина, тронутая заботой Эммы, наградила её маленьким поцелуем и нежно провела руками по её рукам. — О, мы бы не стали проводить общегородскую пресс-конференцию, просто чтобы всем об этом сообщить. Если бы мы решились на это, мы бы делали всё постепенно. Потихоньку появлялись бы на публике. Обедали вместе. Дадим людям как следует привыкнуть к этой мысли. А потом усыновим ребенка-азиата и сыграем свадьбу на городской площади. Эмма воодушевленно улыбнулась. — У тебя на примете есть конкретные идеи? Мне кажется, нам вряд ли доверят ребенка так скоро. — В этом ты права, — хохотнула Мадам Мэр. — Как ты знаешь, через две недели будет День благодарения. И мне кажется будет уместно, если ты пригласишь меня отметить его с вами. Самое время познакомить меня с твоей мамой. — Лесбиянки тоже ненавидят своих свекровей или это только мужская отличительная черта? — Я не знаю, но у нас есть все шансы в этом убедиться, — Реджина снова провела рукой по телу Эммы, просто чтобы еще раз почувствовать её. Ей нравились эти упругие мышцы и тонкая светлая кожа. Она на секунду задумалась о том, каково это — быть в её руках, чувствовать со спины их прикосновения. — Я люблю тебя, Эмма Бланшар. Всегда любила и всегда буду любить. И я так рада, что ты тоже наконец об этом знаешь. — Я тоже тебя люблю, — ответила Эмма, и это признание далось ей так же легко. Эмма вдруг вывернулась из рук Реджины, разорвала объятия и накрыла её собственным телом. — Что ты делаешь? — восхищенно спросила Мадам Мэр, но в её голосе явно можно было расслышать нотку недоумения. Эмма благоговейно целовала тело Реджины, уделяя внимание каждому изгибу, каждой родинке, каждому шраму. Она словно читала молитву, стоя на коленях перед храмом. — Я показываю тебе, как сильно я тебя люблю, — с придыханием ответила Эмма. А затем она раздвинула ноги Реджины, и, не отводя от женщины пристального взгляда, соблазнительно уложила их на свои плечи. Реджина с наслаждением прикрыла глаза и откинула голову на подушки, когда Эмма приступила к работе. И, хотя у девушки не было достаточно опыта, Реджина чувствовала, что она была как никогда переполнена энтузиазмом. К чему бы Мадам Мэр ни привыкла за всё то время с Руби, Грэмом и всеми остальными, в прикосновениях Эммы было что-то особенное, что пробирало до глубины души. Возможно, всё дело было в том, сколько труда и стараний вкладывала Эмма, добиваясь её удовольствия. Будучи в предвкушении, Реджина приняла решение разобраться со своими мыслями когда-нибудь позже. В данный момент ей было очень трудно сосредоточиться. Думать о своем прошлом, настоящем, будущем… Вообще обо всем, кроме её любимой и единственной Эммы.

***

Сокрытая в сумерках, машина Реджины ехала по усыпанной листьями дороге. Её место назначения находилось за городом, почти у границы Проклятия — одинокий старый дом на самой вершине холма. Мадам Мэр была сегодня не одна — на пассажирском сиденье удобно разместился шериф Грэм. Он никак не комментировал то, что машина едет ночью без фар, хотя обычного человека за подобный проступок уже бы наказали. Ни цель поездки не волновали мужчину, ни что-либо другое. Шериф, вероятно понимал, что момент для этого не самый удачный, ведь в маленькой дамской сумочке покоилось его сердце. Черный мерседес остановился у старого дома. В окнах горел неяркий свет, выделяя чей-то силуэт в одном из окон. Реджина удовлетворенно усмехнулась — Джефферсон уже ждал её. Как и всегда. — Возьми багаж, — бросила она Грэму через плечо и направилась ко входной двери. Реджина была уверена — это не займет много времени. Джефферсон, как и всегда, уже ждал её у открытой входной двери. Спустя так много визитов он понял, что лучше не заставлять Королеву ждать. Должно быть, он придумал не менее тысячи способов затащить Реджину в свой дом, где он мог бы свободно делать с ней что угодно. Возможно, он даже разработал несколько интересных приспособлений… На случай, если ему представится возможность наказать строптивую женщину за все её прегрешения. Реджина с удовольствием посмотрела бы, что может придумать этот страстный любитель, но заставила себя подавить неуместное любопытство. Рисковать сейчас не было никакой необходимости. — Что тебе нужно, Реджина? — спросил Джефферсон, стоя в дверях. Даже спустя восемнадцать лет Реджина всё ещё видела жажду мести в его глазах. В его жилах застыло желание овладеть Реджиной, хотя бы на одну крошечную секунду. Этого было бы вполне достаточно, чтобы свернуть элегантную лебединую шею. Если бы он только мог выбраться из этого чертового дома… Но, с довольной улыбкой размышляла Реджина, у него не было абсолютно никакой возможности покинуть своё пристанище. Точно так же, как много лет назад этот безумец заманил в ловушку её саму. Реджина никогда не жалела, что стала ученицей Румпельштильцхена. Но, к сожалению, или к счастью, она никогда этого не ценила. — У меня был хороший день, — Реджина вспомнила, как долго Эмма ублажала её, как старательно ласкала и радовалась своим успехам. Такая всепоглощающая страсть была бесценна, о таком невозможно было приказать, а уж тем более — создать любой существующей магией. О, нет. Такое можно было только заслужить. — У меня сегодня довольно щедрое настроение, Мистер Джефферсон. И я думаю, вы усвоили урок. Хотите наконец воссоединиться со своим ребенком? Шляпник ничего не мог с собой поделать. Сколько бы лет Реджина не отказывала ему, он испытывал отвратительную тоску и всё равно продолжал надеяться. — Правда? — Конечно нет, я шучу, — рассмеялась Реджина, облокачиваясь на дверной косяк. — Ну разве я не ужасна, когда надежда витает прямо у тебя перед носом? Так приятно вырывать её из твоих рук. — Стерва, — вмиг рассвирепел Шляпник. — Ты чертова стерва! — Не унывай, — бросила она обозленному мужчине. — Я не отпущу тебя… ну, не оставлю тебя дома… с пустыми руками. И тут на пороге появился Грэм, держа таща за собой деревянный обрубок Августа. — Еще одна твоя жертва? — прорычал Джефферсон. — Не совсем. Скорее, ещё один человек, который пытался сделать жертвой меня. Грэм опустил обрубок на крыльцо, и Джефферсон, бросив на Реджину очень недобрый взгляд, затащил деревяшку в дом. Едва только оказавшись в доме, кукла ожила с неприятным деревянным скрипом. Наблюдая за этой картиной, Реджина пришла к выводу, что с радостью предпочла бы этому быть запертой в своем собственном теле. А её тело, без сомнений, было куда более привлекательным. — В этом доме проклятие действует немного иначе, — объяснила Реджина. Ей доставляло неимоверное удовольствие объяснять людям, каким способом их уложили на лопатки. — Так что, Август, пока ты здесь — магия позволит тебе бегать и прыгать, как настоящему мальчику. Теперь вы как будто два соседа по квартире. Будете общаться, может, бороться, или даже всевозможно забавляться, только будьте осторожнее — на этой деревяшке могут быть занозы. Реджина завершила свою пламенную речь и шлепнула Грэма по груди. — Пойдем отсюда. Мы закончили. — Реджина! — окликнул её Август. — Просто ответь мне — за что? — Как я уже говорила, у меня сегодня щедрое настроение. Я даже могла бы поддержать нашего местного шерифа и вернуть обратно его сердце, — она коварно улыбнулась через плечо. — Кроме того, я давно собиралась навести порядок в моём подвале.

***

Мэри-Маргарет всегда представляла себе утро Дня благодарения, как один из эпизодов её любимых кулинарных шоу — много телодвижений в красивых платьях, широкие улыбки, никакого дыма и гари. Вместо этого, её праздник имел все шансы довольно скоро пересечься с бригадой работников МЧС. — Как там идут дела с сервировкой? — Мэри-Маргарет пыталась докричаться до столовой из кухни. Было уже 10 утра, а она всё ещё была в повседневных джинсах. — Тарелки, вилки, ложки и всё остальное, — крикнула Эмма в ответ. Она сверлила взглядом свой мобильный телефон, недоуменно изучая текстовое сообщение от Реджины. «Ты надела то платье, которое я тебе подарила?», требовательно вопрошали черные буквы. Эмма коротко ответила «Да» и спрятала телефон в карман. — Мама, ты хочешь, чтобы я сейчас разлила воду по стаканам, или мне сделать это позже? — Нет, милая. Если сделать это сейчас, лед растает ещё до того, как придут наши гости, — Мэри-Маргарет задумчиво уперла руки в бока, пытаясь вспомнить, не забыла ли она о чем-то. — Ты убралась в своей машине? — Зачем? — раздраженно спросила Эмма, изо всех сил стараясь быть терпеливой. — На случай, если кто-то заглянет в окно. Она же припаркована на подъездной дорожке, Эмма! Последнее, что должны увидеть наши гости — это грязную машину, полную чеков за бензин и бог знает, чего ещё. — Ты хочешь, чтобы я переставила машину за угол? — сухо спросила Эмма. — Позволь напомнить, доченька, что это ты настояла на том, чтобы пригласить в гости Мадам Мэра. Хочешь, чтобы такая уважаемая женщина считала нас грязнулями и неряхами? Эмма решила придержать свои мысли о том, насколько грязными Реджина Миллс считает женщин Бланшар, при себе. — Мама, я не думаю, что Мадам Мэр действительно сравнится с той половиной Сторибрука, которую ты приглашаешь каждый год. Я имею в виду, когда ты в последний раз разговаривала с Арчи что-не-так-с-вашим-лицом-Хоппером? — Ой, ты знаешь, в прошлом месяце у нас была такая приятная встреча книжного клуба… — ответила ей Мэри-Маргарет. Избегая лишних расспросов, она сразу же сунула голову в печь — проверить индейку. — Я просто хочу сказать, мамочка, если бы ты не приглашала столько людей, как будто устраиваешь неофициальную перепись населения, нам бы не пришлось так сильно беспокоиться о готовке. — Но они же наши друзья, — настаивала Мэри-Маргарет. — Мне так нравится, когда они приходят провести с нами время. И мы все — одного поля ягоды. Но Реджина… ну, она — Мэр. Тот же Лерой никогда не осудит меня за то, что я пролила немного клюквенного соуса на блузку, но Реджина… Она всегда такая спокойная, собранная, даже её локоны никогда не выбиваются из идеальной укладки. — Не всегда, — возразила Эмма. Мэри-Маргарет непонимающе посмотрела на неё. — Я имею в виду, что у каждого есть своя темная сторона, не так ли? — Да, я уверена, Реджина действительно бывает бунтаркой. Представляю, как под покровом ночи она заполняет свои документы в двух экземплярах, а не в трех, — Мэри-Маргарет вдруг нахмурилась и подняла в воздух указательный палец. — Картофельное пюре! Мы картошку почистили? Тогда, где очистки? О Боже, мы все умрем… — закончила она трагичным тоненьким голосом. Эмме повезло — её мучения прервал звонок в дверь, и она с огромной радостно побежала на звук. — Я открою! К приятному удивлению Эммы, на пороге стояла Реджина, держа в руках накрытое колпаком блюдо. — Здравствуй, Эмма. Как поживаешь? — Пять секунд назад или сейчас, когда ты здесь? Ну, не стой на пороге, проходи, — Эмма повернула голову в сторону кухни. — Мама, Реджина пришла! Мэри-Маргарет вышла из кухни, все еще вытирая руки о полотенце. — Не кричи! — злобно зашипела она в ответ. — Реджина, как мило, что вы пришли… И так рано. — Я подумала, раз уж я ваша гостья, моя святая обязанность — немного помочь вам с готовкой. — Мадам Мэр, ну что вы, не стоило, — настаивала Мэри-Маргарет. — Я бы сама справилась. — О, я в этом уверена, Миссис Бланшар. Но я буду считать себя плохой гостьей, если не предложу вам свою помощь, — женщина феерично подняла металлическую крышку с блюда. — Я даже испекла яблочный турновер на десерт. Мэри-Маргарет неловко наклонилась, чтобы вдохнуть его аромат. — Пахнет просто восхитительно! Теперь я уверена, что пригласить вас было действительно хорошей идеей. — О, я не могу принять на себя все заслуги, — Реджина ласково улыбнулась Эмме. — Ваша дочь практически заставила меня прийти. — Действительно? — Да. Просто наседала на меня, пока я наконец не сдалась, — Реджина небрежно пожала плечами. — Дети! — Во всяком случае, я, конечно, высоко ценю ваши усилия, — улыбнулась Мэри-Маргарет. — Вы случайно не знаете хороший рецепт салата? Я не успела даже приступить к зелени. — Одно из моих фирменных блюд! — воскликнула Реджина. — Я добавлю побольше огурцов, как любит Эмма. Эмма отчаянно сопротивлялась желанию прочистить горло. Реджина последовала за Мэри-Маргарет на кухню, выслушивая стандартные извинения «за чистоту в доме». В ответ на все слова Реджина кивала и одобрительно хвалила обстановку в квартире. Всё ещё стоя у двери, Эмма машинально расправила свое черное платье и скрестила бедра, чтобы лучше продемонстрировать, как хорошо оно на ней выглядит. Поглядывая на это представление, Реджина послала ей несколько соблазнительных взглядов, пока Мэри-Маргарет отвлеклась на индейку. А когда и Эмма отвлеклась от её жарких взглядов, чтобы помочь матери, Реджина взяла со стола банку с начинкой для тыквенного пирога и аккуратно спрятала её в свою сумочку. Когда через десять минут Реджина отлучилась, чтобы позвонить по телефону, никто и не заметил, как эта самая баночка очутилась под водительским сиденьем минивэна Мэри-Маргарет. — Минус один час, — объявила Миссис Бланшар, будучи довольной тем, как продвигается подготовка к празднику. Хлеб в духовке уже подрумянивался, крутые яйца стояли на плите, а пышные пироги остывали на подоконнике. В кои-то веки она сможет пережить День благодарения без необходимости отлучаться каждые пять минут и проверять, не сгорело ли что-то. — Так, у нас есть яблочный турновер, пирог с орехами, вишневый пирог… подождите, а где же тыквенный пирог? Эмма недоуменно подняла глаза от дощечки, на который нарезала овощи, а Реджина меланхолично оторвалась от разглядывания этикетки французского вина. — Так, у нас есть тесто, — Мэри-Маргарет заскользила взглядом по столу, — но нет начинки. Где начинка? Эмма, ты что, забыла купить начинку?! — Я уверена, что Эмма никогда бы не забыла купить начинку, — заверила её Реджина. — Может, вы куда-то её положили и просто забыли об этом? Она точно должна быть где-то здесь. — Нет, нет, у нас нет на это времени… — Мэри-Маргарет судорожно схватила ключи. — Вот как мы поступим: я быстро съезжу в магазин и возьму немного начинки. Эмма, ты остаешься на хозяйстве. Ничего сложного, тебе просто нужно будет достать всё из духовки, когда прозвенит таймер. И помоги Реджине с яйцами. Мадам Мэр, мне очень жаль, что так получилось, правда. Я скоро вернусь! — Я уверена, так и будет, — смиренно кивнула Реджина. — Пожалуйста, не беспокойтесь об Эмме. А пока вас не будет, я прослежу, чтобы малышка Эмма ничего не упустила. — О, правда? — благодарно спросила Мэри-Маргарет. — На самом деле это не сложно, главное — занять её рот. Нам повезло, что она так любит засовывать туда разные вещи. Мэри-Маргарет осуждающе посмотрела на Эмму. — Я должна была догадаться, что ты питаешься всякой дрянью вне дома. Вообще-то я считала, что всё это время мы вместе сидели на диете! — Так и есть! В основном это были только… соки. — Тебе очень повезло, что День благодарения — это день углеводной диеты, — Мэри-Маргарет в последний раз осуждающе указала на Эмму. — Я скоро вернусь! И она поспешно скрылась за дверью. Эмма снова поправила платье, слушая краем уха, как Мэри-Маргарет заводит свой фургончик. — Это очень подходящее платье для подобного мероприятия, Мисс Свон, — как бы между прочим сказала Реджина, прислоняясь к стойке. — А мне очень нравится ваш брючный костюм, Госпожа Мэр, — ответила на комплимент Эмма, оценивая взглядом, как плотная ткань облегает тело Реджины. — Моя матушка считает, что женщины не должны такое носить, но Вы выглядите в них так… властно. — А ты выглядишь очень женственно в черном платье. Моя маленькая шалунишка уже совсем взрослая. Эмма смущенно покраснела и неловко опустила взгляд. — Знаешь, если ты продолжишь так шутить, у моей мамы взорвется мозг, когда мы расскажем ей правду. — О, позволь мне помочь тебе выкинуть все эти мысли из головы. Она в любом случае очень скоро о нас узнает, — выпрямилась Реджина. — Пойдем. Я хочу, чтобы ты прошла со мной в столовую. — Зачем? — Разве ты никогда не слышала, что вода никогда не закипит, если постоянно следить за кастрюлей? — Реджина говорила об этом уже на полпути из кухни. Когда её задница покачивалась так соблазнительно, Эмма не могла сделать ничего, кроме как бездумно следовать за ней. Столовая была вылизана до идеального порядка, вымыта и вытерта до блеска. Длинный стол был накрыт белоснежной скатертью, а свечи, посуда и всё остальное украшали будущее почти семейное застолье. Реджина вальяжно прошлась вдоль него и встала во главе. — Это кресло твоего отца? — спросила она, сжимая руками жесткую спинку. — Это ведь его дом. Каждый стул, который стоит здесь — в каком-то смысле стул моего отца. Это умозаключение заставило Реджину улыбнуться. — Иди сюда, Эмма, — властно, но заискивающе произнесла Мадам Мэр. — Для чего? — Это сделает меня счастливой. Тебе ведь нравится, когда я счастлива, не так ли? Эмма неуверенно прошествовала вдоль стола, по другую сторону от Реджины. — Когда злишься, ты нравишься мне не меньше, — осторожна заметила девушка, мечтательно припоминая свою последнюю порку. — Поверь, дорогая, ты никогда не видела меня злой, — Реджина облегченно вздохнула, обращая всё свое внимание на сверкающую серебряную посуду. — У вашего семейства действительно хороший вкус. Прекрасный вкус, я бы сказала, — обратилась она к Эмме. — И я вижу здесь только один вариант, который мог бы помочь этому столу выглядеть еще лучше, — Реджина немного отодвинула стул. — Подойди сюда и наклонись. Часть Эммы хотела высказать хотя бы одну из миллиона причин, по которым это было плохой идеей. Другая часть, которая была сейчас гораздо более значимой, собралась и спросила: «Зачем?», желая услышать ответ из уст Реджины. — Потому, что я тебя попросила, — на этих словах Реджина чуть наклонилась, вторгаясь в личное пространство Эммы. После целого утра, окруженного ароматами стряпни Мэри-Маргарет, простые духи Эммы были глотком свежего воздуха. Реджина нетерпеливо накрыла девичьи губы поцелуем, от которого кровь в жилах начала чуть ли не кипеть. — Пожалуйста, — отстранилась Госпожа Мэр, чувствуя, как Эмма тяжело выдыхает вслед за ней. — Вот сюда. Я ведь хорошо тебя попросила. Эмма почувствовала, что её тело тянется к столу, будто само по себе. Она решила поддаться порыву, безмолвно соглашаясь с вежливой просьбой, и наклонилась над столом. — Это так неправильно, Реджина. Почему ты не можешь просто взять меня пальцами, в ванной, как все нормальные люди? Реджина коварно ей улыбнулась. — Но я не нормальная женщина, Эмма, — произнесла она и расстегнула ширинку своих брюк. — Что за непозволительная дерзость? Я — Мэр. Эмма оглянулась через плечо и её глаза удивленно расширились. — Да ладно, Реджина! Ты действительно думаешь, что успеешь засунуть в меня эту штуку до того, как мама вернется? — Во-первых, сегодня День благодарения. Любой магазин, в который бы не пошла твоя мама, будет переполнен людьми, попавшими в точно такую же ситуацию. Во-вторых, я понимаю, что мы несколько ограничены во времени, поэтому я готова сократить нашу долгую прелюдию. А теперь будь хорошей девочкой. Прогни спину и выстави свою попку наверх.

***

Мэри-Маргарет проехала примерно полмили до ближайшего продуктового магазина, и на парковке, конечно же, творилась кровавая баня. Она была уже на полпути к другому магазину, когда перед её машиной внезапно промчался мотоцикл. Она резко ударила по тормозам, и, надо же, баночка начинки для тыквенного пирога выкатилась из-под её сиденья и уперлась в педаль газа. Женщина подняла её с пола и поднесла банку на свет, чтобы убедиться, что это именно то, что ей нужно. Так оно и было. — Твою мать, — шокировано пробормотала Мэри-Маргарет.

***

Реджина толкнула Эмму вниз, прямо туда, где должна была лежать индейка, едва не разбивая фарфоровое блюдо. Эмма попыталась подняться, чтобы убрать волосы подальше от запеканки, но Реджина снова прижала её тело к столу. Благо, у неё было достаточно времени, чтобы отодвинуть блюдо с запеканкой, прежде чем Реджина прижала её лицо к скатерти. С довольно красивым узором, заметила Эмма. Эмма поняла, что на этот раз Реджина намерена делать это совсем не медленно и романтично, как в их первый раз. Да и во все другие дни, предшествовавшие Дню индейки. Сейчас всё будет жестко и быстро. Реджина была самым безупречным человеком, которого Эмма когда-либо встречала. И Эмма понимала, что Реджина делала это только потому, что изголодалась по Эмме, соскучилась по ней. И если всем, что она могла получить здесь и сейчас, был быстрый секс перед едой — Эмма была полностью согласна на это. И всё это внезапно оказалось очень возбуждающим для Эммы. Как и то, что Реджина резко задрала её платье до самой поясницы и сорвала трусики с длинных ног. — Черт, Реджина… — предвкушено выдохнула девушка. — Нет-нет-нет, — отозвался глубокий шепот прямо около уха. — План — «трахни Эмму», — Реджина сделала шаг ближе, почти прижимая их тела друг к другу. И она определенно позволила нижней части своего страпона прижаться к заднице Эммы. Холодный силикон ожидаемо заставил Эмму вздрогнуть. — Чувствуешь? — Реджина схватила Эмму за волосы, рывком поднимая её со стола, и прижала к себе для сокрушительного поцелуя. — Чувствуешь? — спросила она еще раз, облизывая сладкий рот Эммы. — Чувствую, — тяжело выдохнула Эмма. — Тогда чего же ты ждешь? — Реджина взяла руку Эммы в свою, как будто они были не более, чем на прогулке в парке, и поднесла их переплетенные пальцы к своему искусственному члену. Эмма крепко ухватилась за него, аккуратно достала из ширинки и притянула к себе, пока он не оказался у её повлажневшего входа. Восторженно наблюдая, как Эмма приникает к фаллоимитатору, Реджина спешно достала из кармана бутылочку смазки и щедро налила её на силиконовую упругость. — Я вижу, ты хочешь этого не меньше моего, Эмма. Юная леди кивнула, возможно, примиряясь с собственным решением. Она снова потянулась к члену Реджины, утыкаясь им в собственные набухшие половые губы. Любой другой на её месте напряженно бы вздрогнул, но не Эмма. Только не рядом с Реджиной. Реджина не могла больше сопротивляться, когда Эмма прожигала её таким умоляющим взглядом. Она уверенно подалась тазом вперед, наполовину погружая фаллоимитатор в горячее лоно. Движение Реджины было таким рьяным, что её члену удалось вытолкнуть часть смазки наружу, и несколько густых капель покатилась по бедрам Эммы. Издавая глухой стон от такого приятного контакта, Эмма толкнулась бедрами назад, полностью погружая в себя прохладную твердость. Реджине даже не стоило беспокоиться, что Эмма окажется недостаточно влажной. Она была уверена — для неё Эмма всегда была мокрой. Разгоряченная черная упругость фаллоимитатора безжалостно вгонялась в Эмму, останавливаясь только в те моменты, когда Реджина убеждалась, что её действий достаточно. Что она приносит Эмме достаточно хлесткой боли, чтобы уравновесить её с удовольствием. Не отрываясь от настойчивых терзаний мягкой девичьей плоти, Реджина пробралась ладонью под подол задранного платья и провела ею вверх по скрытому тканью телу. — Это платье действительно хорошо на тебе выглядит, дорогая. — Я надела его специально для тебя, — едва не всхлипывая, благодарно ответила Эмма, пытаясь держать тон голоса ровным. Только рядом с Реджиной она могла ощущать такое истинное и чистое наслаждение. — Я ненавижу наряжаться, но я хотела выглядеть красивой в глазах своей девушки. Реджины многозначительно улыбнулась, продолжая скользить по телу Эммы. Вынырнув из-под платья, холёная ручка погладила тыльную сторону лебединой шеи и накрыла обнаженное плечо, мягко поглаживая упругую плоть. — В этом деле ты явно добилась успеха, дорогая, — рука настойчиво обогнула плечо и спустилась ниже, накрывая податливую грудь. Отыскав недостаточно твердый, по её скромному мнению, упругий розовый сосок, Реджина сжала его и покрутила между пальцев, одновременно с этим медленно вынимая член из горячей дырочки, и снова погружая его внутрь. От переполняющих её ощущений Эмма вскрикнула, и этот звук был самой чудесной музыкой для ушей Реджины. — Пожалуйста, Реджина… — искренне молила её Эмма. Реджина задумалась, что это, возможно, было единственной подлинной вещью в мире, созданном ею самой. — Пожалуйста, заставь меня кончить, Реджина! Я знаю, что ты можешь сделать это для меня… Реджина гортанно рассмеялась и продолжила с непреодолимым азартом нанизывать на себя измученную ласками Эмму. Она не останавливала резких и размашистых движений до тех пор, пока Эмма не задрожала, выкрикивая имя Реджины и сжимая в кулаках скатерть, отчего столовые приборы звонко зазвенели. Мадам Мэр остановилась только потому, что оргазм Эммы не до конца удовлетворил её. Ещё нет. — Ты должна хорошо попросить меня, Эмма. За обеденным столом очень важно демонстрировать хорошие манеры. Высказав свои требования, Реджина начала входить в неё жесткими, мощными толчками, из-за которых стол едва не сдвинулся, хотя хрустальные бокалы претерпели незавидную участь. — О Боже! — воскликнула Эмма. Она надрывно повторяла это, словно молитву, и при каждом её слове Реджина вторгалась в её нутро, снова и снова, словно отвечая на её исповедь. Голос Эммы становился всё громче, крики — быстрее, слова смешивались в одно… А Реджина всё трахала и трахала, имела, владела ею. А затем внезапно остановилась, вынимая фаллоимитатор почти до головки. Выдохи Эммы как будто выражали удивление. С одной стороны, она ощущала облегчение, но это было ничем в сравнении с её разочарованием. Затем Реджина повторила все свои действия ещё раз — Эмма уже предвкушала сокрушительную дрожь надвигающегося на неё оргазма, но всё это вдруг исчезло, словно тучи рассеялись, не пролив ни капли дождя. — О Боже, Реджина… — вожделенно застонала Эмма. — Меня радует, что ты видишь во мне авторитет, дорогая, — самодовольно сказала Мадам Мэр, утешительно похлопывая Эмму по попе. — Но это не совсем то, что я хотела от тебя услышать… Эмма хорошо понимала, что Реджина хотела услышать. Ей не было ясно, почему слово «Мамочка» так сильно тешит мэрское самолюбие, но ей это больше не казалось чем-то неправильным или странным. К тому же, это доставляло удовольствие Реджине. Так что тогда могло быть плохого во всем этом? — Ничего не хочешь сказать мне, дорогая? Решившись, Эмма выдохнула и уперлась руками в скатерть. — Заставь меня кончить, Мамочка. Пожалуйста?!

***

Мэри-Маргарет остановилась перед домом, вдохновленно сжимая в руках тыквенную начинку. Радость кипела в её жилах — кризис миновал, и если это худшее из всего, что может коварно поджидать её в этот праздник, это будет лучший День благодарения за многие предыдущие годы.

***

Реджина с силой подняла Эмму со стола и обхватила руками её талию, крепко прижимая к собственному телу, как личную сексуальную игрушку. Эмме оставалось только упереться руками в стол и постараться не делать лишних движений, позволяя Реджине наслаждаться ею. Даже больше — Эмме было чертовски приятно, когда Реджина вот так упивалась процессом. Светлые волосы тонкой вуалью ниспадали на лицо, а её сбивчивое дыхание то и дело позволяло им метаться из стороны в сторону, словно она была подушкой, которую Реджина пронзала своими кулаками, раз за разом вытесняя из неё воздух с каждым новым толчком. Эмма всё никак не кончала, а Реджина стремилась восполнить это упущение. Соприкосновения их бедер становились всё сильнее, стремительнее, быстрее, но их было недостаточно, чтобы Эмма пришла к финалу. Оргазм надвигался на её, как валун в фильме «Индиана Джонс», и нужен был всего лишь один маленький толчок, чтобы позволить ей разлететься в очень счастливый порошок… Но желанного импульса всё не было и не было. И тогда Эмма снова начала умолять. — Пожалуйста, Мамочка! Мамочка! О Боже, да, возьми меня, Мамочка!

***

Мэри-Маргарет открыла входную дверь, увлеченно подбрасывая банку в воздух. Её смущение из-за собственного прокола с тыквенным пирогом уже улетучилось, оставляя за собой только облегчение от предотвращения катастрофы. Как же ей повезло с Эммой и Реджиной, только благодаря им праздничный стол в кои-то веке будет готов заблаговременно. Ей стоит очень хорошо поблагодарить Мадам Мэра. Тем более, никто не был так благодарен Реджине, как сама хозяйка праздника. — Мамочка! –кричала Эмма, надрывая голос. — Мамочка! — Эмма? — недоуменно ответила Мэри-Маргарет, спеша прийти ей на помощь. Голос её дочери звучал так, словно ей было действительно больно. Эмма не слышала её зова. Эмма вообще почти ничего не слышала. Её мольбы теперь представляли собой нечленораздельную череду звериных криков и мучительных стонов, среди которых можно было различить только слово «Мамочка». Сквозь дымку наслаждения Эмма осознавала, что это слово было самым правильным и искренним. Оно уверенно приближало её к оргазму, который, разгорался пламенно, словно всепоглощающий пожар. Каждый раз, когда Реджина слышала это слово, она двигала бедрами всё быстрее и сильнее. Реджине казалось, она тоже больше не в силах контролировать себя, поэтому она отпустила своё тело, давая ему волю потребовать от Эммы всего её удовольствия. Руки Реджины сомкнулись на тонкой талии, буквально вжимая Эмму в себя. Она оказалась достаточно близко, чтобы зарычать ей на ухо: «Кончай», и это было похоже на её собственную мольбу. — Кончи для своей Мамочки. Эмма закатила глаза, на которые навернулись слезы, в ушах звучал лишь белый шум, и она почувствовала, как отчаянный крик зарождается где-то внутри. И она дала ему свободу. — ТРАХНИ МЕНЯ, МАМОЧКА! — Эмма? — прозвучал полный ужаса голос Мэри-Маргарет. Хоть и теперь этот голос был гораздо мягче обычного, едва слышным шепотом, Эмма услышала каждый слог своего имени. Она подняла голову и шокировано осознала, что её матушка стоит прямо перед ней. Глаза Мэри-Маргарет были почти так же широко раскрыты, как и рот — её челюсть пораженно отвисла, едва не касаясь пола. А затем Реджина снова вошла в Эмму — один раз, со всей возможной силой, и под таким углом, что весь её вес пришелся на клитор, когда Реджина погрузилась в неё до самого основания. И Эмма больше ничего не могла сделать. Да и не хотела. Прямо на глазах у матери все её тело напряглось, мышцы сковало тугими неразрывными узлами на целых пять бесконечных секунд, пока она погружалась в бездну. Волны удовольствия пронизывали каждый дюйм её тела. И было довольно внезапно осознать, что она умела кончать сквиртом, когда теплый поток её влаги, словно водопад, обрушился прямо на сервировку во главе стола. Это был самый лучший оргазм, который Эмма когда-либо испытывала. Минуты сменялись минутами. Эмма попыталась открыть рот и произнести хоть пару слов, но сейчас её тело было способно только лишь тяжело дышать. Реджина вышла из Эммы, поглаживая её ослабевшее тело, и пожирала взглядом выражение лица Мэри-Маргарет. Первоначальный шок сменился праведным ужасом. В конце концов, шокированной хозяйке дома удалось подчинить себе разум и произнести несколько слов. — На хорошем фарфоре? — пораженно спросила Миссис Бланшар. И в этот момент раздался настойчивый стук в дверь. — О, гости пришли, — задорно воскликнула Реджина и подняла блюдо для индейки со стола. — Думаю, мне лучше это вымыть.