The Wicked Stepmother

Первые минут пятнадцать пресловутого Дня благодарения прошли довольно неплохо. Несмотря на пережитый эмоциональный шок, Мэри-Маргарет смогла поставить себя на автопилот и любезно провести гостей к их местам, пока Реджина и Эмма скрылись в ванной, чтобы привести себя в порядок. Когда они вернулись в гостиную, очертания страпона Реджины всё ещё виднелись на её брюках, и теперь, когда Мэри-Маргарет знала, что искать, её сердце едва не переставало биться, когда она натыкалась глазами на этот предмет. Замечая её состояние, Реджина ловко взяла бразды правления торжеством на себя — она весело поприветствовала гостей ужина и пожелала всем счастливого праздника. Эмма же просто плюхнулась на свое место и уставилась вниз, на свои колени. К счастью, она делала это каждый год и до этого дня и её поведение не казалось чем-то необычным. Наконец, и Мэри-Маргарет заняла своё место за столом. Она не чувствовала голода — женщину вообще не покидало ощущение, что её душа находится где-то за пределами её тела, а сознание полностью игнорировало такие мелочи, как необходимость дышать и есть. Но она всё же смогла сесть и скрепя сердце закрыла глаза, когда Эмма начала читать праздничную молитву. Для всех присутствующих это было довольно удивительно: юная леди чуть ли не впервые в жизни сама вызвалась провести это таинство. Как будто это могло добавить ей несколько очков после того, что Мэри-Маргарет только что увидела. «Трахни меня, Мамочка!» О чем бы не молилась сейчас Эмма, Мэри-Маргарет ясно слышала именно это. Этот абсурдный… невероятный… кощунственный крик её девочки. В тот момент, когда Реджина… и её… и их… Мозг Мэри-Маргарет, казалось, действительно ворвался, но даже в этом случае его размеров не хватало, чтобы осознать то, что она увидела. Кем на самом деле её дочурка и эта… Реджина были друг для друга? Что они делали, когда её малышка приходила в дом Мэра под предлогом работы в саду? Как долго они делают всё то, что она сегодня видела? И самое главное — как же Мэри-Маргарет не догадывалась о том, что между ними происходит? — Мисс Бланшар? Мисс Бланшар? — Мэри-Маргарет понадобилось целое мгновение для осознания того, что кто-то обращается к ней, причем очень настойчиво. Женщина была настолько выбита из колеи, что даже её собственное имя казалось ей каким-то чужим. Но всё же, обратив всё свое внимание на зов, она поняла, что это Реджина пытается до неё достучаться. К счастью, Мэри-Маргарет не услышала ни слова из уст Реджины, когда вошла в квартиру и застала их чуть ли не на праздничном столе. Из всех речей Реджины до её ушей доносился лишь тихий неразборчивый шепот. И она не была уверена, хочет ли она знать, что Реджина нашептывала Эмме на ушко. Оцепеневшей Мэри-Маргарет казалось, она никогда больше не сможет спокойно слышать голос своей дочери, не вспоминая при этом каждый раз те три проклятых слова. Реджина одарила её своей лучшей политической улыбкой, которая ни разу не была достаточно искренней, чтобы хоть немного подавить воспоминание о торжествующем выражении её властного лица. В тот момент Реджина выглядела собственницей, яростно и абсолютно безраздельно обладающей тем, что находилось в её руках. Рядом с её дочерью Реджина выражала такую вопиющую ненасытность, удовольствие и самодовольство, что было почти… эротично просто видеть выражение её лица. Именно таким было её лицо, когда она трахала маленькую невинную дочь Мэри-Маргарет. — Да? — собравшись с мыслями, ответила женщина. Мэри-Маргарет и сама была очень удивлена, обнаружив, что её голос тоже может ощущаться не более реальным, чем голос тряпичной куклы, когда её нетерпеливо дергают за ниточку. — Я бы хотела поднять тост за хозяйку нашего чудесного праздника, — Реджина торжественно подняла бокал с вином. — Находиться здесь сегодня просто восхитительно. Вы действительно хорошая хозяйка. — Спасибо. Очень приятно слышать это от вас. — Я смотрю на всех, кто собрался здесь сегодня, — взгляд Реджины переходил от Арчи к Марко, и дальше, к Руби, — и вижу здесь большую дружную компанию. Можно даже сказать, семью, которая собралась сегодня в этом замечательном доме. Мне даже немного грустно, что моя жизнь так сильно непохожа на вашу. И, как бы ни было приятно ужинать со всеми вами, в конце этого чудесного вечера я всё равно окажусь в своей постели совершенно одна. Марко громко рассмеялся над этим грустным оборотом. — Глупости! Вы будете так говорить, когда вам будет столько же лет, как сейчас мне! Вот тогда у вас точно будет достаточно времени, чтобы размышлять о подобных вещах. Пока Марко пытался отвлечь Реджину, да и все остальных, от мрачных дум, нога Реджины выскользнула из туфельки и принялась поглаживать лодыжку Эммы, незаметно от чужих глаз. — Возможно, в ваших словах действительно есть правда, — с улыбкой заметила Мадам Мэр. Мэри-Маргарет не совсем понимала истинного смысла всех этих слов. В голове у неё все плыло, словно она очень долго каталась на американских горках. И в тот же миг, когда Реджина закончила свою речь, она поднялась и оказалась с ней лицом к лицу, пронзая Реджину ненавистными взглядами. — Убирайся! Убирайся вон из моего дома! Марко недоуменно перевел взгляд на хозяйку дома, на мгновение подумав, что она обращается к нему. Настолько невероятным было то, что Мэри-Маргарет осмелилась сказать подобное самой Реджине. Эмма тоже неуверенно поднялась из-за стола, и нога Реджины при этом движении нежно потёрлась о её ногу. — Мама! — Не надо! — Мэри-Маргарет набросилась на неё, а по разгневанному лицу брызнули слезы. — Не хочу ничего слышать! Марш в свою комнату! — Мама, ты не можешь меня заставить! Я уже взрослая! — Я сказала, сейчас же! Реджина продолжала сидеть на своем месте, спокойно засунув ногу обратно в туфлю. Она сейчас здорово напоминала кошку, которой удалось урвать сливки с праздничного стола. Она торжествующе сделала последний глоток вина, запивая приготовленную ею же еду, и снова обратила взор на Мэри-Маргарет. — Что ж… обычно я хорошо понимаю, когда меня больше не хотят видеть… и сегодня интуиция определенно меня не подводит. — Реджина, — обернулась к ней Эмма, словно умоляла её о чем-то. Реджина только бросила ей быстрый взгляд и сочувственно покачала головой. — Вон! — не сдерживаясь больше, закричала Мэри-Маргарет. — Все вы, вон! День благодарения отменяется! Расходитесь! Все по домам! Испуганные гости разбежались довольно быстро, но вот Реджина совершенно не торопилась. Уже приближаясь ко входной двери, она остановилась рядом с Мэри-Маргарет и впилась взглядом в её заплаканные глаза. — Шокирующее отсутствие гостеприимства, — сказала она угрожающе низким голосом. — Что бы сказал на это ваш муж? — Клянусь Богом, Мэр Миллс, если вы ещё хоть раз окажетесь рядом с моей дочерью… — Я думаю, вам стоит беспокоиться только о том, что это она окажется рядом со мной, — спокойно ответила Реджина. — Но я пойму, если вам надо обсудить это наедине, — закончила женщина, закрывая за собой дверь. Реджина чувствовала себя примой, что купается в свете софитов. Дорогу домой она преодолела довольно быстро, и с торжествующим видом разместилась в собственной гостиной. Теперь у неё было всё — идеальный дом, идеальная жизнь и идеально совершённая месть. Всё это время у неё, конечно, оставались сомнения — часть её души опасалась катастрофы, когда Эмма извивалась на ней, как рыбка на крючке… Но теперь всё было кончено. Разрыв между матерью и дочерью был неотвратимым. Она наконец-то отплатила Белоснежке все свои мучения, что испытала по её вине. Теперь, как Реджина всегда и пророчила, Белоснежка была на своем месте. Теперь несносная девчонка могла на своей шкуре почувствовать, что в своё время испытала Кора, когда узнала, что её любимую дочь обесчестили. Реджина и сама бы отреагировала собственнически, как оно всегда и было. Но на этот раз, в этом мире, Белоснежка не получит и толику своего счастья. По крайней мере так просто. Здесь книга была всего лишь книгой. И именно здесь Реджина написала счастливый финал своей собственной истории. Теперь Реджина и Эмма были двумя безраздельными элементами одного большого целого. И вместе они были слишком сильным союзом против Белоснежки. Реджина попыталась сесть, но её ноги были настолько ослаблены, что она не удержалась на стуле и повалилась на спину. Но даже этот маленький промах не мог очернить для неё столь прекрасный день. Лежа на полу, Королева разразилась громким смехом, ведь это не имело абсолютно никакого значения. Теперь ничто не имело для неё значения. Спустя столько лет она наконец победила! Она могла бы даже… даже… Реджина возбужденно стянула кольцо с безымянного пальца. Камень был немного смещен к центру — верный признак того, что она вращала его по дороге от Мэри-Маргарет к собственному особняку. Обычно Реджина не позволяла себе прикасаться к нему, но теперь она не могла больше себя сдерживать. Она носила его не снимая, как раб носит ошейник, и лишь собственная боль напоминала о прохладной тяжести драгоценного металла. С одной лишь существенной разницей — теперь она чувствовала себя вправе его коснуться. Реджина сняла его с руки и наконец позволила себе снова взглянуть на самый важный предмет магии, который она перенесла с собой. Самый бесполезный в контексте её нового мира, но, тем не менее, необходимый. Лицо её Дэниела. Она с самого утра боялась этого момента, но увидеть его было так приятно, словно её душа окунулась в теплую ванну: в первое мгновение это бывает больно, но следом смиренно приходит успокоение. Даже не так… Она просто больше не могла выносить свою жизнь без него. Реджина прижала кольцо к груди, больше не нуждаясь в том, чтобы видеть его изображение. Потому, что теперь она позволила себе действительно его вспомнить. Не только то время, что они провели вместе, но и всё время мира, которое могло бы у них быть, если бы её любимого у неё не отняли. А вместе с ним её мечты и надежды — уютный дом, любимый человек рядом и настоящая семья, а не шаткий каркас из страха и боли, в котором она существовала едва ли не всю свою жизнь. Воспоминания исчезли так же быстро, как появились. Она уже достаточно разодрала хлипкие швы, чтобы понять, что она никогда не сможет по-настоящему с этим жить. Но однажды рана снова затянется и на коже останется лишь едва заметный след. Не огромный красный шрам, не открытая рана, а просто тонкая белая линия. И теперь она хорошо знала, что на самых уязвимых местах всегда нужно носить броню. Казалось, Реджина больше не контролировала собственное дыхание. Она то душераздирающе рыдала, то заливалась истерическим смехом, то задыхалась от переполнявших её ощущений. Кольцо всё ещё лежало в ладони, изображение внутри него мерцало, но сопротивляться гравитация не могло даже оно. Выскользнув из трепещущей ладони, кольцо упало на пол, подскакивая на деревянной поверхности, и угодило в небольшую щель между досок. Что ж, теперь её любимый был потерян для неё, но память о нем никогда не исчезнет. Реджина могла бы вырвать все доски, сжечь особняк дотла, и тогда он всё равно останется лежать в горстке пепла и терпеливо ждать её. Или она могла бы накинуть на доски ковер, навеки оставляя любимого частичкой своего дома. Теперь у неё были доспехи. Не те, что так долго служили ей жаждой мести, а совершенно новые. Теперь они были легче, мягче. Она отобрала у Белоснежки её самое ценное сокровище и превратила его в свою личную защиту. В своё убежище. Теперь это была её Эмма, её девочка, которая больше никогда не позволит ей остаться одной, не заставит её страдать или бояться. И её девочка тоже станет самой счастливой в мире, потому что у неё есть она — Реджина, которая всегда будет её беречь. Для Реджины Эмма была одновременно верной подругой и частью семьи. Она была её Дэниелом и в то же время ребенком, которого у них с возлюбленным никогда не было. Реджина могла любить Эмму так, как никогда не любила его, и стать её наставницей со всей любовью и заботой, какой никогда не была для неё Кора. Возможно, когда-нибудь у них даже появятся собственные дети. Но торопиться было некуда — Реджина могла сделать их время бесчисленной вечностью, наслаждаться каждым мгновением их отношений, растрачивая бессмертие на каждую секунду их молодости. И ещё одну — на каждый уголок её совершенного смуглого тела. И на этот раз Мэри-Маргарет была бы единственной, кто осуждал бы их. Оно и неудивительно — ни друзей, ни семьи. Абсолютно никаких поводов для счастья. Она не только лишится своего счастливого конца, но и будет ежедневно наблюдать, как Реджина проживет его за неё. Бедняжка Мэри-Маргарет. Думала, что знает Реджину. Думала, что знает, что для неё лучше. Что ж, теперь она действительно сможет её понять. Теперь мачеха снова будет её учить, как того хотела сама Белоснежка и её отец — Король Ублюдок. В тишину особняка кто-то настойчиво пытался проникнуть — раздался звонок в дверь. Реджина ни на секунду не сомневался, кто мог бы хотеть с ней встречи в такой момент. Ей уже наскучила одна лишь завязка этой истории и бесконечно долгое развитие. Наконец пришло время для её счастливого конца. Когда Реджина распахнула входную дверь, Эмма предстала перед ней вся в слезах. У Реджины она научилась воспринимать слезы как слабость, поэтому стараясь сделать голос максимально твердым, она начала говорить. — Ты пропустила все фейерверки, Реджина. Мы с мамой, мы… В общем, она не была за меня рада. Она сказала, что не может даже видеть меня, и я… Реджина коротко кивнула, показывая тем самым, что Эмме всегда рады в этом доме. А особенно — в её объятиях. — Ш-ш-ш… тихо, тихо, малышка… «Пусть Эмма немного поплачет» — подумала Реджина, крепче прижимая её к себе. Интересно, был ли у Эммы еще кто-то, с кем она смогла быть настолько же искренней. С Реджиной она позволила себе быть слабой, потому что Реджина была её силой. — Это не твоя вина. В этом виновата только твоя мать. Это она не хочет принимать тебя и это только её вина. Не твоя. — Что ты имеешь в виду? — спросила Эмма, крепче обхватывая сильное тело Реджины. — Ну, просто подумай. Если бы она застала тебя с мальчиком, или даже с мужчиной постарше, неужели она была бы настолько возмущена, что посмела бы выгнать тебя из собственного дома? Нет. Конечно, нет. Она не принимает тебя только потому, что ты другая. Но это абсолютно нормально. Посмотри на меня. Если задуматься, я ведь тоже другая. — Ты права… — Эмма покачала головой, утыкаясь лицом в пышную грудь Реджины. — Я никогда бы не подумала… Она никогда не казалась мне… — Твоя мать, вероятно, имела собственные планы на всю твою жизнь, — зашептала Реджина на ухо Эмме. — И она не потерпит того, чего ты хочешь для себя, если это идет вразрез с её планами. Тебе нужно быть сильной, Эмма. Не поддавайся её натиску. Бери от жизни то, чего хочешь именно ты, дорогая. — Я… я… — Эмма подняла взгляд на Реджину. Эти большие, зеленые глаза никогда не были такими уязвимыми, как в этот самый момент. Реджина ясно видела в них отражение самой себя. Она улыбнулась растерянной девушке, уверенно и успокаивающе. — Реджина, можно мне сегодня остаться у тебя? — Ну конечно можно, Эмма. Конечно, — Реджина потянулась и закрыла распахнутую входную дверь ногой. С неё было достаточно, чтобы еще и демонстрировать всем окружающим свою победу. Отныне Эмма принадлежала ей и только ей. Реджина прижала Эмму к себе, нежно погладила её спину и зашептала ей на ухо слова, что были успокоительными, словно лекарство. — Не волнуйся, Эмма. У тебя всегда есть я, моя дорогая. А у меня есть ты. И пока мы вместе, ты больше никогда не будешь чувствовать себя брошенной.