The Wicked Stepmother

Эмма задумчиво валялась на кровати, перебирая в руках телефон. Но, как бы странно это ни было, девушка не обращала на него совершенно никакого внимания. Она сверлила глазами старинный фолиант — книгу сказок, что лежала перед ней на подушке. Она меланхолично листала страницы, не задерживая взгляда на витиеватых буквах. Взгляд Эммы был прикован к тяжелым страницам, вычурным узорам и красочным картинкам. Книга казалась слишком дорогой и старинной, чтобы продаваться в ближайшем книжном магазинчике, так что вопрос о том, где Августу удалось её раздобыть, то и дело возникал в белокурой голове. Что ж, в её возрасте девочки уже перестают верить в сказки. Придя к этому очевидному выводу, Эмма перевела свой взор обратно на телефон и, решившись, набрала номер. Реджина подняла трубку почти сразу, хотя из-за громкого шума на заднем плане ей приходилось почти кричать. — Эмма? — Да, — ответила девушка, и шумно перевернула ещё одну страницу. — Сегодня тот самый день. — Я знаю, — Реджина, видимо, что-то сделала, но оглушающий гул утих до слабого белого шума. — И прежде чем ты что-нибудь скажешь, я хочу, чтобы ты знала. Я полностью приму твоё решение, каким бы оно ни было. Если ты сомневаешься, мы не должны ничего делать, слышишь? Этого не должно произойти, если ты хочешь просто мне угодить. — Я действительно хочу этого, Реджина — голос Эммы слегка задрожал, и она перевернула ещё страницу. Девушка с волнением наблюдала, как ей открывается новая картинка. — Мама уже уехала, так что… Когда ты приедешь? — Я скоро буду, дорогая, только закончу одно дело. Поверь, это ненадолго. — Я буду ждать тебя, — пообещала Эмма. — А чем ты занята? Что за странные звуки? — О, это всего лишь измельчитель древесины. Не переживай, дорогая, я почти закончила. Эмма перевернула ещё страницу, и шокировано уставилась на картинку перед собой. Женщина на иллюстрации была очень похожа на… Белль. То есть Лейси Белл, которую Август никак не мог знать, ведь она приехала в город всего несколько дней назад…

***

Как оказалось, Реджина не лгала. У неё действительно были очень важные дела. Королева была именно той женщиной, что любила наслаждаться удовольствиями сполна. Она далеко это не всегда была готова это признать, но восемнадцать лет правления Сторибруком научили её, что иногда можно действовать импульсивно и не беспокоиться о последствиях. И именно Эмма научила её этой глупости. С другой стороны, эта глупость почти всё разрушила, когда Реджина попыталась создать союз Эммы и её милой Руби до того, как они обе оказались к этому готовы. Можно было подумать, что все эти годы доминирования над Руби сломили бы её еще больше, но Реджина догадывалась, что волчицу всё равно никогда не удалось бы приручить. Волки и Королевы. Надо же, прошло уже восемнадцать лет, а Злая Королева почувствовала жажду мести только острее. Она отправилась на окраину города и ожидаемо нашла там машину Мэри-Маргарет, остановившуюся посреди дороги. Реджина остановила собственную машину в дюжине футов от неё, вышла из автомобиля и подошла к Белоснежке. Как и ожидалось, Мэри-Маргарет сладко спала на водительском сиденье и видела чудный сон о том, как она покидает Сторибрук и занимается делами в совершенно другом городе. Реджина подняла её на руки, и в голове пронеслась такая манящая мысль свернуть ей шею и бросить в лесу, чтобы всё выглядело так, будто она действительно уехала и не вернулась… И тогда Эмма стала бы полностью принадлежать ей… Но это, конечно, было бы слишком просто — смаковать было бы нечего. Поэтому Реджина просто пересадила её на пассажирское сиденье, а сама уселась на водительское и переставила машину так, чтобы она была направлена обратно в Сторибрук. На следующий день Мэри-Маргарет проснется и продолжит свой путь, будучи полностью уверенной, что последние несколько часов она была на учебном семинаре. И она даже не будет подозревать, что теперь Эмма больше не её маленькая девочка. Реджина уставилась на своего заклятого врага. Подумать только, когда-то Белоснежка была сильной и могущественной, а теперь для неё стало так легко быть жалкой и подлой. Она всегда была слабой, но мир буквально сговорился сделать из неё героя. Голубая фея, её гномы, собственный домашний оборотень и любимый Прекрасный Принц. Как же приятно было осознавать, что теперь Реджина присвоила этот мир себе. — На этот раз победа будет за мной, — сказала она спящей тушке Мэри-Маргарет. — Я ведь говорила, что получаю всё, что захочу! На этот раз я буду жить долго и счастливо, ведь ты наконец-то искупишь свою вину за то, что отняла у меня любовь. Я разрушу ваше счастье самым подлым способом. Я отниму и подчиню себе вашу единственную плоть и кровь.

***

Эмма не знала, чего именно она ожидала, когда наконец раздался звонок в дверь. Цветы и шоколадные конфеты, однако, в этот список точно не входили. — Конечно, — с издевкой сказала Реджина, передавая ей букет и коробку в форме сердца. — Когда ты сказала мне, что твоя мать исчезла с горизонта, ты и предположить не осмелилась, что я наконец-то могу прийти к тебе с подарками? — Возможно, я ожидала, что ты просто будешь мной восторгаться, — со знанием дела сказала Эмма. — Но теперь… наверное, сначала мне надо поставить цветы в воду. По дороге на кухню она взяла из коробки одну конфетку и недовольно скривилась от того, насколько горькой оказалась шоколадка. Не повезло, что она схватила именно её. Эмма включила кран, наполняя водой вазу, и услышала краем уха, как Реджина закрывает входную дверь на ключ. А затем легкий цокот её высоких каблуков по кафельному полу и шелест плотной ткани пальто. Реджина появилась у кухонной стойки, облаченная в один из своих великолепных деловых костюмов. В нем она выглядела как супермодель, а Сторибрук в таком случае был её личным подиумом. — Чем займемся? — елейно спросила Реджина, направляясь к ней медленным, уверенным шагом. — Можем поваляться на диване, посмотреть телевизор. Или послушать твой любимый музыкальный альбом. Может быть, ты даже позволишь мне приготовить для тебя романтический ужин? Я уверена, у твоей мамы много подходящей еды. — Слова Реджины были успокаивающими, но по голосу было понятно, что она была намерена делать совершенно не это. Реджина тоже взяла из коробки шоколадку и сунула её в рот, не отрывая пристального взгляда от Эммы. Судя по её удовлетворенному стону и восхищенному лицу, её шоколадка была сладкой, как запретный плод. И тут уже Эмма не выдержала и со стоном приникла к пухлым губам, разделяя с ней сладкий вкус шоколада. Руки Реджины обхватили спину Эммы, крепко удерживая ту в объятиях, когда брюнетка набросилась на неё в ответ, вдавливая податливое тело в прилавок и чуть не ломая ей позвоночник. Эмма возбужденно выгибалась под Реджиной, и её тело буквально трепетало от ощущения того, что её взяли так… элегантно. — Он ведь у тебя, — уверенно сказала Реджина, и Эмма ни на секунду не сомневалась, что она имела в виду. — Он с тобой прямо сейчас, не так ли? Эмма залезла в карман и достала фаллоимитатор, который Реджина подарила ей всего несколько дней назад. С тех пор он был для неё постоянным искушением. Хотя Эмма чувствовала в нём некоторую угрозу, одной из причин, по которой Эмма так ждала этого дня — возможность наконец вернуть его Реджине. — И угадай, что на мне надето? — поддразнила Мадам Мэр, соблазнительно поднимая юбку достаточно высоко, чтобы обнажить один из кожаных ремешков, обвитых вокруг её бедра. Эмма соблазнительно прикусила губу. — Я хочу в постель, — уверенно сказала она. Будучи очень довольной произведенным эффектом, Реджина кивнула. Тогда Эмма нежно, почти боязливо взяла её за руку и потянула в сторону лестницы. Она не очень-то удивилась, когда Реджина отпрянула назад, а затем нежно сжала её в объятиях. — Дорогая, в свой первый раз ты заслуживаешь чего-то получше чердака, — прошептала Реджина ей на ухо. — Где кровать твоей матери? Покажи мне супружеское ложе. Эмма, конечно же, поняла, что Реджина имела в виду. Кровать её матери была действительно королевского размера, ведь когда-то на ней должны были помещаться оба её родителя. И только там было бы достаточно места… для них обеих. Реджина выпустила её из объятий, и Эмма повела её прямо в спальню Мэри-Маргарет. На двери родительский обители всё ещё висел нарисованный шестилетней Эммой рисунок, где радужными буквами было написано «Мамина комната». Эмма мимоходом подумала, не связано ли то, что Реджина страстно впилась губами в её шею, с тем, что она увидела своё творение. Эмма открыла дверь и впустила Реджину в комнату. Широкая кровать сильно выделялась на однотонном пространстве. Сейчас комната казалась ей пугающей, необъятной и чужой. Она совсем не была похожа на комнату Эммы — здесь не было никакого голубого покрывала и её любимой наволочки с гоночными машинками. Кровать её матушки была заправлена белым покрывалом с розовыми оборками, а на подушках красовались цветочные узоры, и всё это делало её кровать гораздо более невинной, чем ложе в особняке Реджины. И Эмма никак не могла выбросить из головы картинку, где большая дружная семья лежит на этой невинной кровати и дружно смотрит диснеевские фильмы. Реджина коварно усмехнулась и легко подтолкнула Эмму на мягкую постель. Девушка едва могла сделать хоть выдох, когда перевернулась на спину и принялась наблюдать, как Реджина обнажается прямо у неё на глазах. Сначала женщина положила одну ногу на другую и потратила уйму времени, соблазнительно расстегивая свои поразительно высокие сапоги. На пол она ступила в изящных черных чулках, отчего казалось, её ног касаются лишь мягкие невесомые тени. — Ты так замечательно выглядишь, — сказала Реджина, скользя глазами по всему телу Эммы. Хотя выглядела девушка далеко не так шикарно — синие джинсы и поношенная майка вряд ли могла составить конкуренцию элегантному деловому костюму. У Эммы не было достаточно времени, чтобы подобрать соответствующий случаю наряд — она едва успела принять душ и её локоны всё ещё были влажными от пара. Поэтому ответ на комплимент Эмма густо покраснела и смущенно улыбнулась. Реджина закинула свои длинные ноги на кровать, почти касаясь Эммы. При желании девушка могла бы ухватиться за них, притянуть Реджину к себе и что есть сил прижаться к этим потрясающим бедрам… Но она была словно парализована и ничего не могла сделать, кроме как завороженно наблюдать, как Реджина неспешно спускает чулки со своих шикарных ног. Затем с изящных плеч соскользнул пиджак, и каждая его пуговица получала от Реджины отдельную ласку, нежное прикосновение и продевание сквозь маленькое отверстие, пока на женщине не осталась только белая рубашка. Да и та была практически прозрачной. — Не хочешь мне помочь? — провоцировала её Реджина, вытаскивая подол рубашки из юбки. Эмма завороженно покачала головой. Ей отчаянно хотелось как можно скорее сорвать с Реджины всю её одежду, но она была не в силах оторваться от этого завораживающего зрелища. Реджина продолжала обворожительно улыбаться Эмме, и, решив не тратить время понапрасну, стянула рубашку через голову. Её грудь в кружевном бюстгальтере была поистине идеальной (как, в прочем, и всегда). Всё в Реджине было идеальным — пугающе совершенным и неприкасаемым. Эмма могла только представить, каким может быть секс с такой женщиной. Все вокруг твердили, что Реджина собирается совратить её, сделать её вишенкой на торте своей безграничной власти, лишить её девственности… Но как она могла? Как вообще можно так плохо говорить о Реджине? Она ведь так прекрасна, совершенна, невинна? Эмма даже думать не смела о чем-то плохом. Затем Реджина спустила юбку с округлых бедер. Она плавно расстегнула замочек и стянула её по обнаженным ногам, соблазнительно покачивая бедрами. Теперь на ней не было совершенно ничего, кроме кружевного лифа и кожаных трусиков для страпона. Рот Эммы слегка приоткрылся, когда Реджина взяла «её» часть и закрепила на себе. Быстро, профессионально, с любовью ремесленника к своему верному инструменту. — Хочешь подготовить его? — заискивающе спросила Реджина, вытаскивая из сумочки флакончик со смазкой. Эмма заставила себя кивнуть. Она определенно должна была сделать это. Эмма попросту не могла позволить себе быть пассивным участником своего первого раза. Она податливо протянула ладонь, и Реджина налила в неё густой лосьон, а затем чуть наклонила бедра, чтобы поднести импровизированный член к Эмме. Девушка взволнованно взяла его в руки, не успев даже как следует об этом подумать, и стала огибать ладошками каждый сантиметр, практически втирая в него лосьон. Трудно было игнорировать тяжесть фаллоимитатора — эту реальную, осязаемую вещь, которая совсем скоро окажется внутри неё… Вещью, которой Реджина будет её трахать. Хорошо, что у неё выдалась возможность привыкнуть к этой мысли. Теперь она была готова. — Ты очень хорошо справляешься, любовь моя, — сказала Реджина, положив руку на плечо Эммы. — Э-э? — красноречиво ответила Эмма. Теплая рука поглаживала и успокаивала, словно Реджина гладила милого котенка. — Едва ли можно сказать, что ты нервничаешь. Но нервничать — это нормально, Эмма. Я тоже нервничала в свой первый раз. — Но теперь ты чувствуешь себя уверенно? — Да, — рука Реджины переместилась на запястья Эммы, останавливая её напряженные движения. — Я волнуюсь только о том, что могу сделать тебе больно. Не доставлю тебе удовольствия. Или о том, что как-то испорчу твоё первое впечатление. Эмма посмотрела на неё с натянутой, но смелой улыбкой. — С тобой я всегда чувствую себя хорошо. Реджина улыбнулась ей в ответ. — Ложись на кровать, дорогая. Давай сделаем это. Эмма послушно легла на спину, устраиваясь в центе кровати. Теперь Реджина была не просто выше неё, она словно возвышалась над маленькой испуганной Эммой. И её член пытливо смотрел прямо на неё. — Может, ты хочешь раздеться? — спросила Реджина, снимая с себя лифчик, чем окончательно заставила Эмму отбросить неприятные мысли. — Или ты хочешь, чтобы я помогла тебе с этим? — Да, да, я сделаю это, — Эмма проворно расстегнула ремень на джинсах и вытащила его из петель, прежде чем сделать что-либо ещё. Пока Эмма была увлечена своей одеждой, Реджина посмотрела вниз на свой фаллоимитатор и начала выводить узоры по черным венкам, вытянув один палец. Поглядывая на это зрелище краем глаза, Эмма чуть не порвала джинсы в попытке стянуть их с ног. — Ты очень смелая, — ласково произнесла Реджина и потянулась к ней. Разглядев её намерения, Эмма кубарем скатилась с кровати, судорожно разглаживая складки на своей футболке, что прикрывала её пах. — Э-э… э-э… Реджина, ты не могла бы сесть, пожалуйста? — Конечно, — уверенно ответила Реджина и устроилась на кровати. Теперь на уровне её глаз оказались трусики Эммы, которые та отчаянно пыталась прикрыть. — И ложись. На спину. Пожалуйста. Реджина одарила её ослепительной улыбкой, и послушно коснулась лопатками покрывала. — Всё для тебя, любовь моя. — Я просто… — Эмма заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — Я просто посижу на тебе, хорошо? Сяду на тебя, я имею в виду. То есть попробую опуститься на тебя… на твою штуку. На страпон. Реджина кивнула. Теперь над её лежащим телом фаллоимитатор возвышался, словно тотемный столб. — Думаю, я уловила суть твоего плана, дорогая. — Хорошо. Хорошо, — Эмма наклонилась, спуская трусики с ног, и снова взглянула на Реджину, стыдливо прикрывая промежность ладошками. — Может лучше выпьем? Думаю, где-то здесь у мамы хранится ром… — Эмма, — ласково перебила Реджина. — Всё в порядке. Иди ко мне. Просто дай мне руку. После того как Реджина протянула ей свою руку с красивыми тонкими пальцами, которые доставили ей столько удовольствия, Эмма не могла не согласиться. Она приняла руку Реджины, ощущая, как длинные пальцы берут её уверенной, сильной хваткой и медленно притягивают к себе. Эмма потянулась вслед за рукой Реджины и опустила колени на кровать. Чуть помедлив, она уселась на Реджину так, что вставший фаллоимитатор оказался вровень с её промежностью. — Ты готова? — спросила Реджина, и Эмма не смогла дать ей ответа. Тогда свободной рукой брюнетка любовно погладила бедро Эммы, вселяя в ту желанную уверенность. — Посмотри на свою маленькую розовую киску, Эмма. Она такая мокрая, что я даже отсюда хорошо это вижу. Ты готова, Эмма. Я обещаю, что готова. Давай, дорогая. Ты знаешь, что делать. Эмма приподнялась на коленях и переместилась над Реджиной. Когда её промежность оказалась прямо над фаллоимитатором, Эмма была очень рада, что не успела стянуть с себя футболку. По крайней мере, она была хоть немного прикрыта. Хорошо, что Реджина хотя бы не видела, как сильно она потеет от волнения, а также не обращает внимания на её подростковые прыщи и волосы подмышками. Боже, почему она не додумалась как следует подготовиться? Могла бы побриться, сделать укладку и всё остальное, чтобы выглядеть так, как будто она действительно достойна принадлежать Реджине. Почему она не могла признать, что это действительно произойдет, до… до сих пор? От напряжения и неудобной позы бёдра Эммы начали гореть. Она так долго нависала над Реджиной, а та просто терпеливо ожидала, ласково поглаживая её кожу и глядя на неё так благосклонно, так гордо от того, что её девочка осмелилась зайти так далеко. Эмма попросту не могла позволить себе разочаровать её. Как и себя. Она заставила себя опустить собственное тело ниже и ниже… а взгляд блуждал, поглядывая в глаза Реджины. Брюнетка смотрела на неё со всей любовью и теплом, на которые была способна в подобный момент. Эмма почувствовала, как кончик страпона уперся в её пах. Она едва не задохнулась, когда он слегка задрожал и попытался скользнуть внутрь. Его кончик не был шире нескольких пальцев, но ощущался как-то болезненно и холодно… — Остановись, — приказала Реджина, впервые за эту ночь используя свой властный голос. Эмма мгновенно повиновалась, застыв на месте, на что Реджина не удержалась, и… хихикнула. — Я как раз собиралась сказать тебе, что ты не должна чувствовать напряжения. Ты должна расслабиться, Эмма. Ты просто должна расслабиться. Реджина продолжала поглаживать бедро Эммы, проводя рукой от раздвинутых ног вверх, к ребрам, с каждым движением чуть приподнимая майку. Другой рукой она нежно погладила лицо Эммы, обосновавшись рукой на её щеке, словно прикасалась к безумно дорогому бриллианту. Она очертила большим пальцем контур губ Эммы и запустила пальцы в длинные светлые волосы. Эмма посмотрела вниз, на лицо Реджины. Теперь её улыбка была совсем другой — полной любви, доброты, уважения и принятия. Эмма вдруг задумалась, почему никто другой не смог заставить её чувствовать себя так? Согретой, любимой… Никто прежде не заставлял Эмму чувствовать себя так, словно она… дома. Эмма потянулась вниз и осмелилась коснуться рукой щеки Реджины так же, как женщина касалась её. — Я так люблю тебя, Реджина. — Я тоже тебя люблю, Эмма, — брюнетка чуть повернула голову и коснулась губами внутренней стороны её запястья, прямо там, где чуть ли не пробивался наружу её пульс. — Ты хочешь, чтоб мы остановились? — Нет. Никогда не хочу останавливаться. — Тогда позволь мне получить тебя всю. Отдай мне себя, Эмма. Будь моей… И взамен я тоже навсегда стану твоей. Эмма напряженно прикусила губу. — Но как мне это сделать? Покажи мне… — Поставь свои руки по обе стороны от моей головы. Эмма так и сделала, ещё сильнее нависая над Реджиной. Она почувствовала, как головка страпона вновь коснулась влажных складок, и у неё перехватило дыхание. Реджина повернула голову и поцеловала одно из предплечий Эммы в нежной мольбе. — А теперь иди ко мне, дорогая. Просто опускайся ниже. Эмма слегка покачивалась, всем нутром ощущая, как головка фаллоимитатора погружается в её влагу, слегка раздвигая её половые губы. И это было приятно. Угрожающе хорошо. — Иди ко мне, — повторила Реджина и её голос был маняще низким. — Это то, чего ты действительно желаешь. Это то, чего хочу и я тоже. Так почему мы просто не можем получить то, чего хотим? Эмма снова посмотрела вниз. Теперь она видела, что Реджина крепко держала фаллоимитатор в руке, направляя его навстречу Эмме. Девушке лишь оставалось опуститься на него. Медленно, мучительно, со страхом и лёгким дискомфортом, но всё же опуститься. Только теперь Эмма была решительно настроена проверить, насколько трудно это на самом деле было. Эмма согнула руки в локтях, приближаясь к Реджине ещё немного. Она мгновенно почувствовала щекочущую боль, но это было не так уж плохо, когда в то же время Реджина нежно целовала её напряженные руки. Эмма вновь сделала глубокий вдох, ещё немного раздвинула ноги и сильнее склонилась над Реджиной. В этот раз боль заставила её легонько зашипеть. Фаллоимитатор был большим и холодным. Совсем небольшая его часть оказалась внутри неё, но этого было более, чем достаточно. Он овладел ею, подчинил её… Он был в ней и пожирал её изнутри, причиняя ей неизвестную доселе боль. Боль, о которой нельзя было сказать, хорошо это или плохо. Эмма почувствовала, что из её глаз вот-вот хлынут слезы. — Всё хорошо, — заверила её Реджина, отпуская из рук фаллоимитатор, а вместе с ним и Эмму, чтобы вытереть горячие дорожки с её щек. — Это всего лишь я. Не думай об этом, как о чем-то плохом или странном. Просто помни, что это я. Я всегда буду с тобой. Я всегда буду для тебя первой. Эмма опустилась еще на один дюйм. Как Реджина и обещала, Эмма почувствовала её. Лихорадочным, теплым давлением изнутри, почти тяжестью. Это было скорее странно, чем больно, но некоторый дискомфорт она всё же испытывала. Эмма не думала о боли или крови. Она вообще не позволяла себе думать, а просто продолжала двигаться. Она чувствовала Реджину, чувствовала её внутри себя. Её тело отвергало эту странную инородную штуку, даже пыталось вытолкнуть, чтобы она не вошла ещё глубже. Но Эмма чувствовала, что должна была сделать это. Она должна была принять его полностью. Ради Реджины. Чувствуя горячие слезы на собственных щеках гораздо сильнее чем то, что происходит между её ног, Эмма опустилась ещё ниже, пока её лицо почти не коснулось лица Реджины, а пышная грудь уткнулась в её футболку. Реджина больше ей не улыбалась. Она просто смотрела на Эмму с выражением абсолютной преданности и удовлетворения. Она хотела, чтобы Эмма пришла к ней, и Эмма успешно с этим справилась. Эмма соединилась с Реджиной, превозмогая тянущую боль. Реджина сама преодолела последнее расстояние между ними, впиваясь в губы Эмму, как в первый раз — медленно и нежно. Эмма буквально чувствовала, как её боль исчезает под исцеляющим напором губ Реджины. Фаллоимитатор внутри неё все ещё ощущался довольно странной тяжестью, которая теперь была частью и её тела, и в то же время не была, но это было… так правильно. Рядом с Реджиной она никогда не ощущала, что что-то идет не так. Медленно, мучительно медленно Реджина поднималась на кровати. Она поднималась до тех пор, пока не оказалась в положении сидя, а Эмма крепко прижалась к её телу, едва удерживаемая Мадам Мэром. Фаллоимитатор двигался внутри неё, и согласно какой-то магии теперь он ощущался иначе. Может, она просто привыкла к этому ощущению, но дискомфорт от проникновения резонировал на какой-то новой частоте, которая доставляла удовольствие, а не боль. И ей это нравилось. Ей действительно это нравилось. Реджина обхватила Эмму руками, и блондинка поняла, что это не было актом собственничества. Это была защита. Реджина защищала её от чего-то, чего Эмма пока не могла осознать. Возможно, от всего мира. В объятиях Реджины она была, словно в маленьком безопасном пузыре, наполненным любовью. От переизбытка чувств Эмма всхлипывала, уткнувшись в плечо Реджины. Она чувствовала, как сильные пальцы гладят её по спине и вплетаются в длинные волосы, и привыкала к мысли, что Реджина стала частью её. — Ты чувствуешь только меня, — прошептала Реджина ей на ухо. — Это моя любовь к тебе. Ты чувствуешь, как твое тело растягивается и трансформируется. И это может быть неприятно, я знаю, но это значит только то, что ты теперь женщина. Теперь ты моя женщина. Тыльной стороной ладони Эмма вытерла слезы с раскрасневшихся щёк. Теперь та боль, что она чувствовала, была приятной. Соблазнительной. — Реджина, — начала Эмма, и сейчас её сознание было ясным, как никогда. — Займись со мной любовью. Всё ещё сжимая в руках юное тело, Реджина развернула её и трепетно уложила на кровать. — Всегда, моя Принцесса, — с готовностью ответила Реджина. — Всегда.

***

Когда всё закончилось, Эмма, не оглядываясь, пошла умываться. Наконец она покинула кровать, на которой потеряла девственность. И, по забавному стечению обстоятельств, на которой была зачата. Реджина намеренно перенесла её из Зачарованного леса, чтобы иметь возможность на этой самой постели прижать малышку Эммы к своей груди, как собственного ребенка. Когда до ушей Реджины донесся шум воды из душа, она наконец потянулась вниз, к бедрам, чтобы снять страпон. Но прежде, чем это сделать, она провела пальцем по всей его длине. Кончик её пальца покраснел от капельки крови, и она с торжествующим видом втянула его в рот, пробуя на вкус продукт истинной любви Белоснежки и Прекрасного Принца. Она воображала тысячи способов пролить их кровь, но этот был самым приятным из всех. — Наконец победа за мной, — провозгласила Реджина в молчаливое пространство спальни и стала ждать возвращения Эммы.