The Wicked Stepmother

Когда Эмма проснулась тем ранним утром, Реджины рядом с ней не оказалось. И на основании этого вывода девушка едва ли не решила, что все события прошедшего дня всего лишь были каким-то извращенным ночным кошмаром. Какая-то часть её души отчаянно желала этого, особенно припоминая все детали её нелепой ссоры с разъяренной матерью. Узнать, что Мэри-Маргарет всё ещё считает её невинным ребенком, который попросту не может испытывать интимные чувства, быть взрослой, а уж тем более — лесбиянкой, было не особенно приятно. Должно быть, её мать считает, что Реджина развратила её, или… изнасиловала, может даже не один раз. А пресвятая Мэри-Маргарет со своей материнской заботой и пониманием просто хочет помочь своей дочурке избавиться от дурного влияния. Помочь! Как она не может понять, что её дочь попросту влюбилась? А вот Реджина действительно повела себя, как её настоящая семья. Она позволила Эмме оставаться в её доме и любезно разделила с ней свою большую и удобную постель. Именно Реджина помогла ей почувствовать себя хорошо после всего того дерьма, которое так внезапно на неё вылилось. Причем от собственной матери. Словно придя на зов юной тоскливой улыбки, в спальню ворвалась Реджина с подносом еды. Она была облачена в один только халат, и даже он выглядел куда более приличным, чем вся вместе взятая одежда большинства её знакомых. Реджина уложила поднос на колени Эммы и нежно поцеловала растерянную девушку в лоб. — Доброе утро, красавица. Как сегодня чувствует себя моя особенная девочка? — Осиротело, — с несчастным видом пробубнила Эмма. — Тогда вкусный завтрак поможет тебе почувствовать себя немного лучше. Приятного аппетита, дорогая. Но имей в виду, я не готовлю завтраки в постель для каждого встречного, — игриво подмигнула ей Реджина. Эмма слегка улыбнулась, после чего кивнула и послушно взяла с тарелки кусочек тоста. Реджина тем временем уселась в изножье кровати, оперлась локтем на один из столбиков и завороженно наблюдала за своей печальной девочкой. И в этот момент, наблюдая за юной Эммой, Реджина становилась гораздо более счастливой с каждой новой минутой. Что, если подумать, было неудивительно — ведь её любимая девушка сейчас с ней, лежит в её постели, ест приготовленный ею завтрак и дышит с ней одним воздухом. Пока Эмма наслаждалась роскошной едой, Реджина трепетно поглаживала её лодыжки. — Послушай, дорогая. У меня сегодня назначена встреча, которую я совсем уж никак не могу пропустить. Я подумала, тебе не захочется оставаться здесь одной, да ещё и в таком подавленном состоянии. Так что я позвонила Руби, и она обещала прийти к тебе поиграть. — Здорово, — пробубнила Эмма, судорожно пытаясь проглотить яичницу под пристальным взглядом. Казалось, кроме заботы в этих темных манящих глазах было что-то слегка… волевое. Если бы сейчас перед ней сидел кто-то другой, а не Реджина, Эмма приняла бы этот взгляд за отчаяние. Или даже глубокую печаль. — Эй. Вот, держи — решила поддержать её Эмма. Она взяла с подноса грейпфрут и протянула его такой загадочной сейчас Реджине. — О, я уже поела, дорогая, спасибо, — попыталась возразить Мадам Мэр. — О, прошу, не смеши меня! Что ты съела — тарелку овсянки? Ну хоть раз дай себе волю, Реджи. Я ненавижу есть в одиночестве. Реджина приподняла бровь, принимая предложенный фрукт. — Мне показалось, или ты действительно назвала меня Реджи? — У тебя ведь должно быть какое-то ласковое прозвище. Особенно теперь, когда мы стали подружками, любовницами или… кем мы являемся друг для друга. И нам обязательно нужны прозвища друг для друга. — И как же в таком случае я могу сократить твое имя? Например, Эм-м? — томно произнесла Реджина, отчего прозвище Эммы довольно сильно походило на стон. — Если честно, звучит немного пошло, Реджина. Но мне нравится. — Нет, нет, это не подходит… — Мадам Мэр соблазнительно обхватила губами ложку, которой положила кусочек грейпфрута в свой роскошный рот. — Ты… мой прекрасный юный лебедь. Эмма чуть не поперхнулась своими вафлями. — Что? Реджина жестом показала ей, чтобы она перевела дыхание и спокойно вернулась к завтраку. — Существует мнение, что лебеди выбирают себе пару один раз и на всю жизнь, хотя это не совсем правда. Они агрессивно защищают свои гнезда, а во времена правления Елизаветы Первой они даже считались довольно редким изысканным деликатесом. — Ты имеешь в виду… их употребляли в пищу? — А ты и сама неплохо видишь, как сильно они напоминают мне тебя, — Реджина послала ей игривый взгляд. — А теперь тебе стоит оценить мой чудесный душ и приодеться. Если ты собираешься провести некоторое время под моей крышей, я хочу, чтобы ты выглядела как можно более элегантно. Эмма закончила свой завтрак тем, что запихнула в рот около полудюжины кусочков бекона, а затем не раздумывая повиновалась Реджине и поспешила скрыться за дверью ванной комнаты. Согласно её предыдущему опыту, душ в особняке был просто божественным. Эмма предусмотрительно оставила дверь приоткрытой, но за всё то время, что она снимала с себя одежду, в щелку двери Реджину она так и не увидела. И это довольно сильно разочаровывало. Она-то думала, Мадам Мэр никогда не устанет видеть её обнаженной… Что ж, ей ничего не оставалось, кроме как смириться со своим положением, включить горячую воду и залезть в душ. И черт возьми, это ощущалось ошеломляюще хорошо. Когда Эмма провела по своему телу куском мыла (что по текстуре было немного более грубым того, что предпочитала Мэри-Маргарет), кайф от расслабляющей процедуры постепенно начал улетучиваться. Её мысли плавно вернулись во вчерашний день, заново воспроизводя в памяти всё то, что наговорила ей Мэри-Маргарет. «Неужели я растила свою дочь так плохо, что она приняла решение заняться сексом прямо на праздничном столе, да еще и в День Благодарения?» Ну, возможно, в её словах действительно была доля правды — их отношения с Реджиной действительно развивались довольно стремительно. Гораздо быстрее, чем было со Скоттом. Ради Бога, благодаря Реджине в свои восемнадцать у неё уже был секс втроем… Стеклянная дверь душевой кабины вдруг распахнулась. Отвлекшись от своих дум, Эмма увидела Реджину в элегантном халате, но она стала выглядеть еще прекраснее, когда сняла его со своих округлых плеч. Широко улыбаясь, Реджина шагнула под струю душа, прижимаясь к Эмме. — Ты знаешь, дорогая, я тут кое-что поняла… Я всё ещё чувствую некоторый голод, — объявила Реджина. И до тех пор, пока горячая вода не остыла до самой последней капельки, Эмма не испытывала ничего, кроме истинного всепоглощающего удовольствия. После банных процедур Реджина обернула Эмму в самое пушистое полотенце из когда-либо существующих, а затем отвела в свою гардеробную. Она быстро, но со вкусом помогла девушке подобрать одежду, соблазнительно нашептывая ей на ушко названия брендов, словно те были изысканной эротической поэзией. И очень скоро на Эмме красовалась красная рубашка от Luxe, капроновые колготки со стрелками, юбка-карандаш Minuet Petite и пиджак от Armani. Затем Реджина усадила Эмму на кровать и заплела её волосы в аккуратный пучок. Сама по себе Эмма никогда не делала ничего подобного. Подумать только, Реджина даже нанесла ей макияж. И в считанные минуты она превратилась из обычно неловкой особы в стиле буч в невинную мини-копию самой Госпожи Реджины. Закончив с приготовлениями, Мадам Мэр трепетно поцеловала Эмму в шею. Вероятно, это было единственное интимное место, к которому она могла бы сейчас прикоснуться, ничуть не испортив своё произведение искусства. — Ты прекрасно выглядишь, моя Принцесса, — ласково прошептала Реджина. — Мне казалось, ты говорила, что я — твой белый лебедь. Реджина удивила Эмму, резко хватая её руками, и крепко прижимая девушку к себе. — Ты — моё всё, Эмма. Прошу тебя, никогда не забывай об этом. Вдруг раздался настойчивый звонок в дверь, и Эмма удивленно перевела взгляд на Реджину. — О, это, должно быть, Руби, — Мадам Мэр успокаивающе погладила затылок Эммы. — Пока меня не будет, ведите себя, как примерные девочки. И не делайте ничего такого, чего бы не сделала я. Но, если всё-таки решитесь — запечатлейте для меня несколько фотографий. Как только Реджина покинула особняк, Руби почувствовала себя совершенно свободно и уютно обосновалась в гостиной. Она небрежно бросила пакет с чипсами и пивом на журнальный столик, затем настроила плеер Реджины на Netflix и добавила в лист ожидания около дюжины фильмов. Но прежде всего Руби решила своим долгом показать Эмме фотографии своей новой девушки. Вот они с Белль устраивают мини-вечеринку в библиотеке, здесь — кормят друг друга завтраком в закусочной «У Бабушки», тут — рыбачат на пристани. Казалось, никто во всём их захудалом городишке абсолютно не был против новообретённой гей-пары. — Но хватит обо мне, — в какой-то момент сказала Руби. Спрятав свой мобильный телефон в карман, девушка воодушевленно протянула Эмме баночку пива. — Вот ты знала, что в Netflix есть раздел «Запретная любовь»? Это то, что нам сейчас нужно — хорошая история любви. Давай посмотрим «Ромео + Джульетта». Заодно попускаем слюнки на молодого Лео Ди Каприо. — Но они же в конце умирают, какая тут хорошая история? — смутилась Эмма. Руби осуждающе посмотрела на подругу. — Ну чувак… можно было обойтись и без спойлеров. Эмма самоотверженно и честно вытерпела половину фильма, но стоило только Руби сказать, что Джульетта похожа на цыпочку из какого-то сериала, она не смогла больше терпеть. — Эй, можно мне взять твой телефон? — неуверенно спросила Эмма. — Да, конечно, — Руби вытащила его из кармана и протянула растерянной девушке. — А что случилось с твоим телефоном? Сломался? — Я просто не успела взять его с собой, когда убегала из дома вчера… — А, ну да, точно. Руби уселась обратно на диван и снова посвятила всю себя фильму, пока Эмма едва ли не наощупь добиралась до кухни. Среди начищенных до блеска шкафов, безупречно чистых мраморных столешниц и аккуратной опрятной посуды ей казалось, что это — совершенно другая вселенная, отличная от простенькой и захудалой кухни Мэри-Маргарет. Вселенная, что казалась далеко на расстоянии сотней тысяч миль отсюда. Трясущимися руками Эмма набрала номер родительского дома и совершенно не удивилась, когда Мэри-Маргарет взяла трубку всего через два гудка. — Эмма? — раздался в трубке взволнованный голос матери. Казалось, Мэри-Маргарет всегда чувствовала свою дочь. — Привет, мам, — выдохнула Эмма, и на одну бесконечно долгую секунду в трубке было слышно одно только напряженное дыхание. — Эмма, ты в порядке? — Да, всё хорошо. Я у Реджины. В трубке снова повисла оглушающая тишина. — Мама, я хочу вернуться домой. — Конечно, дорогая, конечно. Я сейчас же приеду и заберу тебя… — Нет! Не надо этого делать, если ты всё ещё… Ох, мам, послушай… Мне очень жаль, но… Мне нужно знать, что ты готова смириться со всем с этим. Глубокий вдох обжег динамик телефона на другом конце провода. — Пожалуйста, прости меня, Эмма. Я не должна была кричать на тебя. Но я не буду извиняться за свою реакцию на эту вашу… выходку. И я совсем не хотела вымещать на тебе свой гнев. Ноги Эммы больше не были в состоянии её держать. Девушка без сил рухнула в закуток между холодильником и посудомоечной машиной, с головой погружаясь в это маленькое безопасное пространство. — Мама, ты должна понять… ничто не изменит того, что я лесбиянка. И я влюблена. Я действительно влюблена, впервые в жизни я испытываю настолько сильные чувства. Это всегда было и будет частью меня. И если ты не готова принять это, значит, ты не готова принять и меня. — Конечно, я ведь люблю тебя, милая. Конечно. Я… я не буду лгать и уверять тебя в том, что я абсолютно уверена в ваших отношениях с Реджиной Миллс. Но это твой выбор. Ты моя дочь, вне независимости от того, кого ты любишь. И… ты знаешь, я бы очень хотела обнять тебя прямо сейчас. По телефону все мои слова звучат как-то обезличено. — Так в этом же весь смысл разговоров по телефону, — черт, по лицу Эммы действительно побежали слезы. — Но я бы хотела, чтобы и ты почувствовала всю боль, что я испытала по твоей вине, матушка. Я всё ещё думаю, чего бы такого сказать, чтобы вывести тебя из себя. — О, доченька, но ты не можешь сказать мне ничего, что заставило бы меня перестать любить тебя. Ничего. Пожалуйста, просто возвращайся домой. Я больше не хочу, чтобы ты переживала всё это в одиночку. Эмма вытерла горячие слезы с покрасневших щек. — И ты не будешь… запрещать мне видеться с Реджиной? Не станешь запирать меня с драконом в самой высокой башне или что-то в этом роде? На другом конце провода добрую минуту было слышно только напряженное дыхание. Эмма ясно видела, как Мэри-Маргарет держит телефон у лица, собираясь с силами. — Если она — твоя девушка, то так тому и быть. Она, конечно, совершенно не тот человек, которого я всегда представляла на семейных рождественских ужинах, но… она хотя бы не вегетарианка. Насколько я знаю. От внезапной смены темы Эмма удивленно хихикнула. — Да, в этом ты права. Реджина не вегетарианка. — Хорошо. Тогда индейка снова появляется в нашем праздничном меню. Но скажу тебе сразу — у меня есть много вопросов к ней, но этот разговор будет только между нами. Тебе точно не стоит винить себя из-за этого. Эмма чувствовала себя так, словно всё это время кто-то сильно сдавливал её грудь жесткой веревкой, а теперь наконец-то ослабил её и отпустил девушку на свободу. — Спасибо, мамочка. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Эмма. Хочешь, чтобы я за тобой заехала? — Нет. Я скоро приду. — Хочешь, я закажу нам немного китайской еды в виде исключения? Устроим девичник, как в старые добрые времена. Эмма не смогла бы вынести долгого прощания. Особенно после того, как шатко она себя чувствовала. Эмма просто положила трубку и горько расплакалась. Это могло бы продолжаться часами, если бы она вдруг не услышала звук уведомления на телефоне Руби. Без особой причины, но с праведным интересом Эмма бросила взгляд на экран. Значок уведомления горел около приложения Gmail, и Эмма нажала на него, являя взору электронное письмо от Белль. Её слегка смутило то, что в этом диалоге было не так много сообщений — всего лишь около десяти, не более. Как-то подозрительно мало для продолжительного страстного романа. Поддавшись неведомому импульсу, Эмма пролистала диалог до самого первого письма. И вот, что было действительно странно — письмо было отправлено уже после того, как Руби вернулась после своего «исчезновения». В сознании Эммы что-то дернулось. Она судорожно начала искать адреса электронной почты Белль в аккаунте Руби, ведь могло же быть такое, что у них было несколько адресов для переписки. Но нет, тот диалог между ними был единственным. Затем Эмма решила попробовать просто ввести имя Белль в графу поиска. И всё равно, раньше того первого письма не было больше ничего. Руби же говорила, что они с Белль довольно долго были друзьями по переписке. Тогда как это возможно? К тому же ни одна из них не была похожа человека, что пользовался бы именно электронной почтой. Но, похоже, они действительно никогда не обменивались письмами до приезда Белль в Сторибрук. Неужели у Руби есть ещё один электронный ящик? Если так, почему она общалась с Белль именно через этот почтовый адрес? И значит ли это, что Реджина действительно была… — Эй, ты уже закончила? — задорно спросила Руби, заглядывая на кухню. Эмма быстро поднялась на ноги и оперлась руками о столешницу. — Да. Тебе нужен телефон? — Ага. Я решила, было бы неплохо заказать пиццу. Но им не пришлось об этом беспокоиться. Реджина как раз вернулась домой и принесла с собой замороженные куриные наггетсы. Поворчав по поводу консервантов, Реджина принялась готовить гарнир «чтоб вы не питались одними только продуктами из супермаркета». Руби как бы невзначай сказала, что ей нравятся экологически чистые продукты, на что Мадам Мэр одобрительно улыбнулась. Реджина недвусмысленно сказала им располагаться поудобнее, пока она будет занята приготовлением ужина. Она пообещала присоединиться к ним через несколько минут, когда поставит всё в духовку. Эмма не обращала никакого внимания на фильмы, что Руби беспрестанно крутила перед её глазами. Она думала только о том, что же она скажет Реджине, как всё объяснит. Нечаянно брошенный взгляд на Руби дал ей понять, что девушка тоже не смотрит фильм, а сладко посапывает на диване. Что было совсем не удивительно — она ведь сама выпила всё пиво, что принесла с собой. Эмма ласково поцеловала её в щеку и несмело двинулась в сторону кухни. Кухня казалась Эмме как-то теплее, когда Реджина вовсю там хозяйничала. Помещение было холодным само по себе, но Реджина была ярким пламенем, что медленно разгоралось, согревая всё вокруг. Эмма остановилась в дверях и некоторое время наблюдала за женщиной, такой же счастливой и суетливой, какой всегда была для неё Мэри-Маргарет. Только ощущалась она по-другому. В доме Мэра не крутили ток-шоу по радио и не брались за несколько дел сразу. Здесь всегда царила величественность и порядок. — Мне нравится, что ты подглядываешь за мной, — сказала Реджина, не отрывая глаз от поваренной книги. — Это совсем не похоже на моё обычное ощущение одиночества. Такое приятное чувство… Как будто стоишь посреди переполненной комнаты, но среди всех этих лицемеров есть кто-то, кто искренне рад тебя видеть. Окинув женщину взглядом, Эмма облокотилась на дверной косяк. — Мне тоже очень нравится наблюдать за тобой. Ощущаю себя так, как будто смотрю на чистую сексуальность. Реджина жестом пригласила её подойти к ней поближе, при этом не выпуская из рук нож. — Иди сюда, дорогая. Я покажу тебе, как нужно нарезать овощи для нашего ужина. — Прости меня, Реджина, но я не могу. Мадам Мэр оглянулась на Эмму, и её лицо вмиг опечалено нахмурилось, как будто она съела что-то кислое. Реджина поняла, что приготовления придется чуть отложить, так что она положила нож на дощечку и пошла мыть руки. — Реджина, не случилось ничего плохого, правда… — попыталась настоять Эмма, неуверенно шагая чуть ближе к Реджине. — Тогда расскажи мне, в чем дело. — Я позвонила маме. Реджина почти незаметно покачала головой из стороны в сторону. — Она очень сожалеет, что набросилась на меня вчера. И она сказала, что готова принять наши с тобой отношения! По телу Реджины снова пробежала мелкая дрожь. — Так что… нам больше не придется беспокоиться об этом, Реджина! Разве это не хорошая новость? — Это замечательно! — сказала Реджина с такой широкой улыбкой истинного политика, что нормальный человек забеспокоился бы, не треснет ли её лицо. — Но ты останешься здесь. И это был совершенно не вопрос. Эмма отлично понимала, что Реджине это не понравится. Каким-то образом она просто знала. Но и сдавать позиции она была не намерена. — Думаю, будет лучше, если я вернусь домой, к маме. — Для кого лучше? — раздраженно повторила Реджина. — Ну, ты знаешь… для наших взаимоотношений? Эмме пришлось спешно прижаться к кухонному островку, когда Реджина резко пронеслась мимо нее в поисках кухонного полотенца. — Может быть, через пару месяцев я смогу окончательно переехать к тебе, на этот раз по-настоящему. Потесню твои полки своими вещами и всё такое. Я имею в виду, мы ведь даже никогда не говорили о совместной жизни… — Нет, но мы говорим об этом сейчас! — Голос Реджины был оглушающе-громким, пронзительным и резким, словно сирена воздушной тревоги. — Ты хочешь бросить меня здесь одну! — Нет! Я просто хочу наладить испорченные отношения. Она ведь, черт возьми, моя родная мать! — Мне всё равно, Эмма! Я не хочу, чтобы ты уходила, — тщательно вытерев руки, Реджина сердито бросила полотенце на пол. — Поверь мне, я тоже не хочу уходить отсюда… — Так не уходи! — Не всё так просто… — Ты уверена в этом? По-моему, всё как раз наоборот! Я впустила тебя в свой дом, после того, как она тебя отвергла. Я открыла тебе своё… Реджина крепко обхватила собственную талию, словно пыталась слишком туго затянуть на себе корсет. — Я впустила тебя в свою гребаную жизнь, Эмма! Я действительно сделала это, и ты прекрасно знаешь, как непросто мне было. Я с легкостью могу устроить тебя на хорошую работу и каждый вечер готовить ужин для нас двоих. Мы можем спать в моей постели и каждый день просыпаться в объятиях друг друга. Мы можем просто быть обычной нормальной парой. Люди всё время это делают, так почему и мы не можем сделать того же? — Мне кажется, я ещё не готова к этому, Реджина. Голова Королевы медленно и неверующе покачивалась из стороны в сторону. Краем глаза она всё ещё могла видеть Эмму — блондинка так и стояла у столешницы со скрещенными на груди руками, удрученно склонив голову. — Я люблю тебя, — Реджина произнесла это так, как будто это был самый огромный секрет в мире. Эмма стремительно подлетела к Реджине, останавливаясь в считанных дюймах от её лица. — Я тоже тебя люблю, Реджина! Просто дай мне одну неделю. Дай мне наладить отношения с мамой, а потом мы встретимся все вместе и спокойно поужинаем. Вот увидишь, она поймет, какая ты замечательная. Она обязательно это поймет! — Но ты должна быть моей любимой девочкой. Не её, — с горечью зашипела сквозь зубы Реджина. — Я и есть твоя, Реджина. Но она — моя мама. Реджина закрыла глаза и задрожала, словно воздух перестал проникать в легкие, а сердце отчаянно пыталось вырваться из грудной клетки. Но в итоге из её тела вырвался лишь разочарованный крошечный стон. — Будь у тебя выбор, ты бы выбрала меня вместо неё, Эмма? Светловолосая девушка удрученно опустила взгляд вниз. Руки Реджины до побеления сжались в кулаки, и Эмма успокаивающе погладила её предплечья, желая, чтобы Реджина не чувствовала себя так напряженно. — Это зависит от того, являетесь ли Вы, мисс Миллс, тем человеком, который попросит меня выбрать Вас вместо моей семьи. Между ними словно вспыхнула искра от долгого трения двух палочек друг о друга. Реджина резко сорвалась с места и подалась вперед с твердым намереньем впиться поцелуем в тонкие губы Эммы. Но почти так же быстро она остановилась, так и не достигнув своей цели. — Да, конечно. О чем я только думала? Ты действительно должна вернуться к своей матери. Пойдем, я отвезу тебя. — Реджина… — взволнованно начала Эмма. — Всё в порядке, — настаивала Реджина, поглаживая её руку. — Она действительно готова принять тебя… и нас, не так ли? Или, по крайней мере, это придет к ней со временем. Эмма отчаянно кивнула. — Да, она точно примет нас. Как только увидит, какой счастливой ты меня делаешь — она сразу же всё поймёт. Она будет просто не в силах решить иначе! — Возможно. Потому что она — твоя мама, Эмма. Она хочет для тебя самого лучшего, и она определенно поймет, что это — я. Я и есть самое лучшее для тебя. — Да, Реджина. В этом ты абсолютно права. Реджина наконец позволила Эмме обнять себя и прикоснуться губами к её губам. Она должна была ожидать этого — знаменитое сострадание Белоснежки было настолько безграничным, что она так легко и быстро приняла сексуальные предпочтения её невинной дочурки. Всё это время она думала, что Мэри-Маргарет похожа на её собственную мать. Да на всех матерей мира вместе взятых! Капризных и жестоких личностей, что управляют своими детьми, заставляя их продолжать собственное наследие. Почему тогда никто никогда не рвался спасать её из лап Коры, если её поведение не было в порядке вещей? Почему все храбрые рыцари, хваленые очаровательные принцы и мудрые короли не спасли её, если Кора на самом деле не была правильной и любящей матерью? От всех этих неприятных мыслей Реджина задрожала, и Эмма крепче прижала её к себе. Девушка, наверное, подумала, что эмоции Реджины имеют отношение именно к ней. Но это было совершенно не так. Причиной всему опять оказалась Мэри-Маргарет. Эта невозможная женщина действительно была чистой, как первый снег. Реджина отобрала у неё все, а теперь она с улыбкой отдаёт ей свою последнюю ценность. Потому что она на стороне добра. Чертова геройка. Что ж, её лишили королевского титула и перенесли в другой мир, где она должна была увянуть и умереть, а Реджина всё ещё оставалась Злой Королевой. Прекрасно. Пусть Белоснежка и её милая Эмма будут такими идеальными, хорошими и милыми, как им будет угодно. Так будет даже лучше — всё желание Реджины развратить милую девочку обрушится на них, как стремительный прилив на неоскверненные скалы. Её планы и раньше проваливались, но в конце концов она всегда выходила победительницей из любой ситуации. Так будет и на этот раз. Реджине всего лишь оставалось дописать ещё несколько предложений ко главе о её счастливом финале. Пришло время всему семейству Прекрасных получить то, чего они действительно заслуживали всё это время.