Омега с севера

Кацуки с Шото спешно возвращались обратно в лагерь, ночь постепенно вступала в свои права. А хотелось бы ещё на ужин успеть! - Интересно, наш веснушечка уже добрался обратно? – спросил вдруг Бакугоу, оглядываясь по сторонам. – Ты ж видел, какой он слабенький! Еле ногами двигал! А по такой крутой тропке мало ли куда он мог завернуть. - Думаю, вернулся, - Тодороки пожал плечами. – Он наверняка сильнее, чем хочет нам показать, - уверенно заявил он. - У-у, - Кацуки присвистнул, усмехаясь. – Ты его переоцениваешь, - мотнул он головой. – Разнеженный и сопливый! И чего он тебе нравится? – добавил альфа шепотом. Шото засмеялся, недовольно сложив руки на груди. - Ты всё же ревнуешь, - заметил он с легкой улыбкой. - Ничего я не ревную! – Бакугоу зарычал, возмущенно пихнув попавшийся под ногу камешек. Тот с глухим свистом полетел в ближайшую расщелину. - Твое выражение лица и фразы говорят об обратном. - Эй! – блондин возмущенно топнул ногой. – Хватит! Ничего я не ревную, подумаешь. Я тебе доверяю, всё в порядке. - Ну-ну, - Тодороки покачал головой. Кацуки недовольно цыкнул, закатив глаза. - А чего ты от меня ждешь? – спросил он спокойным голосом. – В принципе… он… ничего так, нормальный, - неохотно признал альфа. – Я могу понять, почему он тебе нравится. - Правда? – искренне удивился Шото. – Я сам толком не понимаю, почему он мне нравится, - признался он, пожав плечами. - Ну… - Бакугоу задумался, - он… забавный. Смешной, над ним можно смеяться и без повода, - выдал он. Тодороки нервно хихикнул. - Это весело, конечно, но это не те факторы, за которые любят. - И то правда, - Кацуки перепрыгнул через камень, вдруг замерев. Ему показалось, что где-то не так уж и далеко кто-то истошно кричит. - Ты чего? – недовольно спросил Шото, чуть не врезавшись в него. – Не стой столбом! - Э… мне показалось, кто-то кричал, - негромко объяснил Бакугоу, принюхиваясь. – Звал… - Да? – Тодороки нахмурился. – Я ничего не слышал, - пожал он плечами. – Пойдем лучше скорее, уже довольно поздно и темно. Здесь вроде как скорпионы бегают. Кацуки помялся ещё секунду, а после кивнул, двигаясь дальше. - М… что-то странно я себя чувствую, - вздохнул он через полминуты. Шото растерянно развел руками. - Плохо? Или… веснушка был прав, и ты заболел? – усмехнулся он. - Нет, - Бакугоу покачал головой, ощупывая пальцами шею. – В горле просто запершило. Они спустились ещё ниже к реке в полном молчании. Радостные крики их соплеменников уже слышались довольно отчетливо, они практически дошли. И тут это же почувствовал Тодороки. - Стой, - он схватил мужа за руку, резко разворачивая его к себе, - мне тоже… неспокойно, - сказал альфа растерянно. – И в горле першит, будто кашель. Не знаю… - он огляделся по сторонам, принюхиваясь. - Так, - Кацуки потянул его за собой, - пойдем-ка отсюда скорее. Какая-то аура у этого места нехорошая… - пробурчал он. Они с растерянностью на лицах вышли к большой поляне, ведущей в рощу, где был разбит лагерь. Внутри у каждого отчего-то было очень неспокойно. - Эм… продолжая наш прежний разговор, - вспомнил Тодороки, вздохнув. – Ты сказал, что знаешь, почему веснушка может нравиться мне. Так почему? - Э… - Бакугоу встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. – А, да… Ну… с ним интересно поговорить. Хотя порой он несет такую пургу, что страшно становится! – усмехнулся он. - Да-да… - Шото кивнул. – А ещё что-нибудь? - Слышь, ты что меня вообще спрашиваешь? Он кому нравится, мне или тебе? Сам и расскажи, почему! - Ну… а я и не знаю толком, - Тодороки плечами пожал. – Просто нравится… думаю, что он красивый, - протянул альфа задумчиво. - Это спорное утверждение, - заявил уверенно Кацуки, вновь усмехаясь. Хотя веселым он совершенно не выглядел. – Тебе так кажется, просто потому что Рей – северянка. Не более. По нашим-то меркам, веснушка дохлый и маленький. Как старичок, - засмеялся Бакугоу. Шото кивнул, продолжая с тревогой оглядываться по сторонам. Словно везде его поджидала опасность. - А ещё… у него красивый голос, - негромко сказал Тодороки, - и запах, - он прикрыл глаза, глубоко вздыхая. – Кацуки! – Шото схватил альфу за руку, притягивая к себе. Тот недовольно поморщился. - Чего? Темноты боишься, что ли? – спросил он с усмешкой. Но голос вовсе веселым не был. - Запах, - Тодороки вновь медленно вздохнул, хмурясь. – Кислый. Очень кислый, - пробормотал он растерянно. - Что? Чей? – Бакугоу удивлённо завертел головой. - Э… я… не знаю, тревожно мне, - Шото болезненно нахмурился, - пойдем-ка скорее, - попросил он, прищуриваясь, пытаясь взглядом найти заветную маленькую фигурку. - Как скажешь, - Кацуки кивнул, ему тоже отчего-то было совсем не по себе. Они резко ускорились, быстро-быстро перебирая ногами, пока в итоге не перешли на бег. - Где он? – Тодороки огляделся по сторонам, но нет. Множество людей ходили туда сюда, мельтешили. Но среди них не было их омеги. - Хороший вопрос, - Бакугоу нервно усмехнулся, мгновенно поняв, о ком речь. Они быстро обошли все возможные места, но ничего. Ни у костров, ни на камнях, ни на траве, где они все собирались лечь спать. - Стой, - Шото схватил за плечо мимо проходящего омегу, - ты не видел, э… Изуку в лагерь не возвращался? - Э… нет, я не видел, - омега растерянно пожал плечами, - И пусть и не возвращается, - пробурчал он шепотом, уходя. Тодороки зло посмотрел ему вслед, но ничего больше не сказал. - Не может же быть, что он ещё не пришел, - усмехнулся нервно Кацуки. Шото покачал головой, хмурясь. - Он… на полчаса раньше нас из воды вышел, - протянул альфа. – Мы, возвращаясь, встретили бы его, как бы медленно он ни шел. - А вдруг он заблудился, - скрипнул зубами Бакугоу. Они переглянулись, синхронно сглатывая. - Заблудился… - повторил Тодороки. Вокруг люди шумели, суетились, ужинали, ложились спать. Множество запахов и голосов. Но нет того самого единственного. Альфы смотрят друг на друга, а через секунду срываются с места и бегут обратно вверх по склону. - Надеюсь, он там не откинулся, - бурчит себе под нос Кацуки, сжимая ладони в кулаки. - Кто-то кричал! – напомнил Шото, покачивая в ужасе головой. – И почему я не обратил на это достаточно внимания! – воскликнул он, оглядываясь по сторонам. Темно, ничего не видно. Да и в горах слишком опасно. - А вдруг он упал в реку, - вдруг говорит Бакугоу. – Это ж каньон, здесь крутые дорожки. - Замолчи! – Тодороки зло шикнул на него, - не говори такого! - Оу, прости, - Кацуки недовольно нахмурился. - Изуку-у! – громко закричал Шото, принюхиваясь. Легкий аромат кислой брусники преследовал его, но альфа не мог понять, что это. Реальный запах или ему кажется. В ответ тишина. - Горы поглощают звук, - вздохнул Бакугоу. – Эхо, конечно, есть, но его не разобрать… - Изуку! – Тодороки мечется, его сердце бьется всё быстрее и быстрее. Страшно, очень страшно. - Он наверняка просто заплутал, - говорит Кацуки, пытаясь успокоить мужа. Тот выглядит уж слишком взволнованным. - Ты! – Шото хватает его за плечи, встряхивая. – Помнишь, когда наши товарищи веснушке свои претензии высказывали. Ты его почувствовал! И, пусть и не знал, куда надо идти, всё равно легко нашел! Как ты это сделал? - Э… - Бакугоу нахмурился, - не уверен, - признался он. – Я просто… чувствовал. - А я вот сейчас ничего не чувствую, - пробурчал Тодороки, - внутри каша. Странное ощущение, очень странное. - Возможно это из-за того, что на нем целых две метки, - протянул задумчиво Кацуки. Страх Шото постепенно передавался и ему, отчего становилось дурно. – Вот и ощущения делятся напополам. Вот мы и не можем его наверняка почувствовать. А может, он далеко слишком. - А может он умер, - вдруг сказал Тодороки, его глаза испуганно округлились. Мышцы под одеждой ходили ходуном, он метался, не зная, куда податься. - Нет, - Бакугоу схватил его поперек живота, притягивая к себе, - послушай, он не умер! Хотя бы потому, что это бы не помешало нам его найти. - А…? Ах, да-да, - Шото кивает, - мы бы нашли трупик… - протягивает он дрожащим голосом. Они поднимаются выше и бредут дальше, практически доходя до озера, где они все купались. Но об Изуку ни слуху ни духу. - Чем-то пахнет, - говорит вдруг Кацуки, - чем-то кисленьким… - он тянет носом, глядя куда-то вниз. - Что? – Тодороки встал рядом с ним, - думаешь, он туда свалился? - Не знаю, - Бакугоу присел на корточки, вглядываясь во тьму. – Вон, смотри, там полосы на песке, словно кто-то задницей своей проехался. - Упал, значит, - Шото нервно сглотнул. – Изуку-у! – вновь закричал он громко. Они оба замерли, ожидая. Тишина. Издалека доносятся голоса их соплеменников, какие-то шорохи, шумы ветра. Но ничего больше. - Изуку-у! – повторяет попытку Кацуки, разочарованно хмурясь. – Может, стоит дождаться утра? Ничего ж не видно сейчас, - замечает он негромко. - Тш-ш-ш, - глаза Тодороки округлились, его лицо в ожидании вытянулось. Они замерли, вслушиваясь и принюхиваясь. Через полминуты откуда-то снизу послышались необычные шорохи, а после вымученный хрипящий крик: - Шото-о! – и кашель. - Изуку-у! – тут же откликается Тодороки, присев на корточки. – Где ты? – спрашивает он недостаточно громко. - Помогите! – слышится в ответ обессиленное. Мидория доселе лежал в полудреме на камне, медленно моргая. У него не осталось сил. На протяжении часа омега истошно кричал, надеясь, что его услышат. Но никто не откликался, вообще казалось, что рядом никого нет. Было холодно. Ветер с каждой секундой становился только сильнее. Кричать, перекрикивая шум, было сложно. Очень. Изуку трясло от страха и усталости. Он сидел обессиленно, обхватив руками колени, и продолжал истошно кричать. Ему думалось, что вот-вот и его услышат, спасут. Но нет, никакого. Холодно, страшно, темно. Мидория вообще побаивается темноты и одиночества. Некоторые места на коже жутко болели, на них обязательно останутся синяки. Но это ничего. Страшно то, что вскоре его голос сел. Омега завалился набок, закрывая голову руками. Слезы на щеках уже высохли, ему захотелось спать. «Повезет, если меня не ужалят в ночи скорпионы», - подумал он тогда. Некоторое время всё было тихо. Мысленно Изуку молился всем богам, которых знал, чтобы ему помогли. Но ничего не происходило. В такой темноте его и заметить никто не мог. А после в какой-то момент до него донесся далекий напуганный крик. Мидория резко сел, поднимая глаза к небу. Сердце пропускает удар, внутри все с трепетом замирает, ожидая. Надежда. Маленькая надежда на что-то разгорается внутри, по телу волнами распространяется облегчение. - Шото-о! – отозвался он, пытаясь изо всех сил перекричать ветер. Но получилось всё равно плохо: горло жутко болело, а сил на крик уже не было. – Помогите! – прохрипел омега с надеждой. - Ты где? Ты ранен? – доносятся крики. - Я упал! – отзывается Изуку и замолкает, раздирать горло больше нет возможности: голос совершенно затих. - Куда ты упал? - Э… - омега выдыхает, чувствуя, что не может говорить. Их груди вырывается лишь слабый шепот. – Съехал вниз! – пытается крикнуть он, но не получается. Все его попытки со стороны похожи на жалобный писк. - Изуку! – вновь зовут его по имени. – Ты ранен? Тебе плохо? – доносятся голоса. «Нет!» - хочется ответить. Но тело не позволяет, он уже кричал слишком много. - Изуку! Изуку! Подожди! – продолжают орать ему. Мидория обессиленно улыбается, он ничего больше не может. Его ручки подламываются, опуская его тушку обратно на холодный камень. Омега закрывает глаза, вздыхая. «И всё-таки после такого я точно заболею, - думает он с усмешкой. – Не стоило мне идти одному, ух не стоило. И даже подслушанный разговор не стоил такого. Пускай я и знаю теперь, что Шото неравнодушен ко мне…» - вспомнив об этом, Изуку почувствовал себя чуть лучше. Он обнял себя ручками, стараясь не вздрагивать от холода. Не получалось. Тело била дрожь, ледяной воздух пробирал практически до костей. Ему казалось, что организм скоро отключится, не выдержав всего этого, но тот упорно держался. Ему продолжали что-то кричать, сверху доносился какой-то шум, множество шорохов. Он уже перестал испуганно вздрагивать от них: сил не осталось. Лишь ждал. «Как же мне хочется спать, - подумал Мидория, чуть улыбнувшись. – Погодка вроде не такая уж и холодная, но если лежать на камне… под ветром около реки… Ах, как же хочется домой…» В такие моменты Изуку не может не вспомнить свою маму. Потерявшись тогда в лесу, он думал о ней. Лежа под той горе-насильницей, тоже. Всегда. Она единственная всегда была добра, всегда любила его. Рядом с ней Изуку чувствовал себя хорошо. Вне зависимости от ситуации. «А ведь в детстве я верил, что мы с ней всегда-всегда будем вместе! Всю жизнь! Что умрем в один день, что она ото всех всегда будет защищать меня, - вспомнил омега, усмехаясь. – Ах, если бы. Я уже взрослый, никто не обязан заботиться обо мне и любить…» - Мидория зажмурился, зажимая ладошками уши, дабы не слышать этого жуткого звука волн, разбивающихся о камни. Река внизу разбушевалась, погодка испортилась. Он не удивится, если сейчас же пойдет дождь. Беда никогда не приходит одна… Сложно сказать, сколько минут он так валялся в ожидании. Ничего не происходило. И даже крики прекратились. «Неужели они решили бросить меня? – испуганно подумал Изуку. – Ух, надеюсь, нет! Я не хочу умирать! Наверное, со мной слишком хлопотно. Я постоянно попадаю в неприятности. Их можно понять… - омега вздохнул, перекатываясь на другой бок. – Забыли про меня… сделали вид, что не знают, где я. И правильно, зачем им мне помогать!» - он стукнул кулаком о камень, вновь вздрагивая. Осознание того, что обоим своим мужьям Мидория не очень-то и нужен, приходило к нему через боль. Несмотря на слова Шото о любви, тот вряд ли сильно им дорожит. - Изуку-у! – вдруг вновь доносится крик. – Ты ещё живой? – другой, чуть более веселый. Омега садится, поднимая голову вверх в ожидании. «Ох, они всё ещё здесь…» - он усмехнулся, зажмурившись. Лежа здесь, Мидория уже одурел, вот в мысли и прокрадываются только какие-то очень странные идеи. - Жди! – вновь крик, кажется, это Тодороки. Хотя Изуку и не уверен, слишком уж шумно из-за ветра. «Как они собираются меня отсюда достать? – вдруг думает омега. – Забраться обратно вверх будет довольно проблематично: слишком велик риск упасть. Тем более, ночью». - Изуку! – его опять зовут, на сей раз крик слышится где-то совсем рядом. – Ты внизу? - А?.. - Мидория задирает голову, вглядываясь в темноту. – Я здесь! – хрипит он, поднимается и начинает размахивать руками. - Вижу! – радостно отзывается, похоже, Бакугоу. – Так, смотри, я скину веревку, а ты… себе…! «Чего? – омега хмурится, через шум ветра мало что удается расслышать. – Веревка?» Он стоит в ожидании, но обещанная веревка всё никак не появляется. А после на периферии зрения он замечает, как неподалеку что-то болтается. «О! Это она? – с опаской думает он. – Далеко…» - Можешь достать? - Н-нет! – Мидория хрипит, пытаясь кричать. В горле першит, он начинает кашлять. – Чуть правее! – просит он, чувствуя себя так, будто его заставляют глотать иголки. Веревка начинает болтаться, покачиваясь туда-сюда. Изуку подходит осторожно к краю, боясь упасть. - Смог достать? «Нет. И ответить я тоже не могу…» - Мидория устало прижимается боком к скале, прикрыв глаза. Хочется спать и поскорее вылезти отсюда. - Изуку! Мы раскачиваем веревку, постарайся схватиться за нее! – доносится серьезный голос. Омега кивает сам себе, протягивая вперед руку. Веревка перед его глазами действительно начинает покачиваться к нему-от него. Он тянет пальцы, надеясь схватить. Но… слишком далеко. «Если сделаю ещё шажок к краю, боюсь, упаду!» - в страхе думает Мидория. - Получилось? – вновь слышится. - Нет! – отзывается Изуку из последних сил, горло вновь сводит болью. Он замолкает и отходит к центру камня, дрожа. Страшно и сил совсем нет. Веревка перестает качаться вдруг, омега удивленно на это смотрит. «Они решили плюнуть и оставить меня здесь? – думает он без капли иронии. – В конце концов, я заслуживаю такого обращения. Учитывая, как часто я попадаю в неприятности…» Вслед за его мыслями веревка действительно медленно поднимается куда-то вверх. «Ой, они вправду уходят?» - он испуганно дергается. - Жди! – вновь доносится крик. Мидория облегченно выдыхает, ожидая. Через пару минут в метрах двух от края своего камня он наконец может различить… чьи-то ноги. Изуку испуганно ахает, отходя подальше. - Достаточно! – говорит Тодороки, помахав рукой. Омега шокировано быстро-быстро моргает, думая, что ему кажется. Но нет, альфа действительно, обмотав веревку поперек живота, съехал вниз. Шото обернулся на Мидорию, строго на него глядя, а после оттолкнулся ногами от выступающего слева от него камня, раскачиваясь в сторону Изуку. Тот отошел ещё назад, внимательно за всем наблюдая. Тодороки, повиснув на веревке, качнулся в его сторону, потом обратно, затем вновь в сторону омеги. Альфа вытянулся всем телом в его направлении, в итоге, кажется, без особого труда допрыгивая до камня, на котором стоял Мидория. Тот ахнул ещё раз, покачав в шоке головой. Шото десяток секунд стоял на краю, а затем подлетел к нему, крепко-крепко обнимая поперек спины и прижимая к себе. Тодороки заглянул ему в глаза, не мигая, и вдруг наклонился, целуя Изуку в губы. Тот вздрогнул, сердце екнуло. Он весь размяк в горячих руках, прижимаясь телом к альфе в ответ. Тот был теплый и большой, защищал его от ветра и холода. Шото шагнул вперед, прижав его к стенке, и начал целовать яростнее и хаотичнее. У Мидории сбилось дыхание, он растерянно моргал, но не сопротивлялся. «Что на него нашло?» - Я так испугался за тебя, - быстро ответил на его немой вопрос Тодороки, на мгновение отлипнув от него, а после вновь прижав к себе. - Вы там долго? – донесся до них крик Бакугоу. - Шото, - Изуку отодвинул альфу от себя, отворачиваясь. От неожиданности и смущения его щеки жутко покраснели. – Там, ох… – сипло начал он. - У тебя сел голос! – вдруг воскликнул альфа. – А мы-то думали, чего ты не отвечаешь, - нервно усмехнулся он, притягивая к своим губам его ладошки и начиная целовать. – Ты такой холодный! - О-уф… - Мидория виновато улыбается. – Я… - он облегченно вздыхает. Его ноги вдруг перестают держать тушку хозяина, роняя её на руки к Тодороки. Тот вновь испуганно вздыхает. - Вы там долго? – повторяет свой вопрос Кацуки, перекрикивая ветер. - Да! – отзывается Шото, хмурясь. Он отвязывает веревку от себя и обматывает её вокруг талии Изуку, крепко-крепко завязывая. – Смотри, - обращается он к омеге, - на всякий случай держись, - сказал он, самолично всунув в ледяные пальцы веревку. – Кацуки сейчас поднимет тебя. Готов? - А… о… - Мидория глупо моргнул. – А т-ты? – спросил он хрипло. - А я заберусь, - заверил его Тодороки, поцеловав в лоб. Изуку улыбнулся, кивнув. - Г-готов. - Поднимай! – крикнул громко Шото, глядя вверх. - Поднимаю! – отозвался Бакугоу, и омегу вдруг дернули резко вверх. Мидория испуганно сжался, вцепляясь в веревку и зажмуривая глаза. Страшно. А он ещё и высоты боится. Секунд пять его тянули вверх. А после чья-то сильная рука схватила его за шкирку, поднимая на камень. - А-а! – омега испуганно дернулся, открыв глаза. - Всё, уже всё, - пробурчал Кацуки, покрепче обняв его и поставив на камень. – Ну, живой? – спросил он и весело подмигнул. - Ага, - Изуку кивнул, обессиленно опускаясь на корточки. - Эх, горе луковое, - Бакугоу вздохнул, отвязывая от него веревку. – Всё, ты спасен, можешь плакать, - усмехнулся он, глядя на бледного Мидорию, что глупо моргал, похоже, слабо воспринимал реальность. – Шото, лови! – крикнул альфа, скидывая вниз веревку. Омега уже не слушал, пытаясь отдышаться. Его глаза, как и сказал альфа, действительно переполнились от слез, а голова начала кружиться от облегчения. «Как хорошо… И Шото… так бурно отреагировал! Он точно любит меня, теперь сомневаться в этом просто грех!» – Изуку нервно хихикнул, радуясь.