Омега с севера

Изуку с немым шоком наблюдал за окружающими, качая обремененно головой. Окружающие вели себя странно, опасно, неприятно. Но он уже успел понять, что ему так или иначе придется с этим мириться. По-другому никак. К «варварам» из уже своего племени он более-менее привык. И пусть те его недолюбливают и это взаимно, он всё же привык. Научился не удивляться и не ахать в ужасе, когда видел что-то необычное. Люди спокойно ели руками, ходили полуголые, спали, с кем хотели. Но к этим «варварам»… Мидория переводил взгляд с одного на другого, нервно сглатывая. Это новое племя очевидно не такое, как то, к которому он привык. Вроде как они находятся ещё южнее, их менталитет далек от северного. Омегу это пугает. Он опирается плечом на дерево, перебирая нервно пальцами. Эти… люди выше, сильнее, крупнее. Всё их тело усыпано рисунками, глаза словно горят адским пламенем. Чтобы понимать их речь, Изуку приходится напрягаться: какая-то другая манера речи. Произношение, диалект. Оно звучит грубее, жестче. Или это ему только кажется. «Нет, не кажется. Вон какие они буйные!» - Изуку нервно вздыхает, наблюдая издалека за тем, как двое омег вдруг вцепились в схватке, зло рыча друг на друга. – Нет, конечно, я и раньше видел такое, у нас в племени. Но… не так же на ровном месте!» Подходить к кому-либо и знакомиться он не решается. Инстинктивно чувствуя, что эти люди недолюбливают северян ещё сильнее. Не хотелось бы от кого-то отхватить. Единственным, кто выбивался из общего числа, оказался Шинсо Хитоши, галантный альфа, который первый подошел познакомиться. После его отвлекли и он ушел. Мидория, вдохновленный таким приятным знакомством, поспешил подойди ещё к кому-нибудь, но… напоролся на грубость. Причем весьма неприятную. Люди косо смотрели на него, о всякой вежливости речи и не шло. Говорят, внешность обманчива. И это точно не этот случай. «Они выглядят страшными! И такие они есть в реальности!» - с гневом подумал омега, в третий раз напоровшись на жестокость. Ему нахамили, на него накричали, его чуть ли не толкнули. Больше пытаться он не стал, решив, что этот Шинсо – единственный здесь изумруд, способный на вежливость и имеющий чувство такта. Солнце уже село за горизонт, повсюду зажглись факелы и костры. Люди ликовали, собираясь веселиться. Они готовили пищу, это было единственным, чему Мидория был рад. Хоть поесть нормально сможет, потому что от одного мяса последние дни ему уже тошно. А здесь обещает быть много блюд. Вокруг было очень шумно: люди шумели, гоготали, обменивались новостями, товаром, опытом. Все развлекались, не было никого, кто сидел бы в одиночестве. Кроме него. - Эй, Изуку, поди сюда, помоги! – окликнул его кто-то. Омега неохотно поднялся и подошел, кивая. Ему всучили длинный острый нож, сказав, нарезать мясо помельче. Мидория скривился, но ничего не сказал. Готовить он умел, хотя этот «ножик», больше походивший на кинжал, немного его пугал. «Мясо… фу, мясо!» - он кривился, морща от неприятного запаха нос. Что бы там Кацуки и Шото не говорили, в мясе ничего полезного он не видел. Это очень тяжелая пища, от которой может болеть живот. И выглядит довольно отвратно… Кстати, сами альфы запропастились куда-то, отчего Изуку чувствовал себя ещё более неуверенно. Он-то собирался посидеть в их окружении, делая вид, что его не существует, но нет. «Надеюсь, они не крутятся там с какими-нибудь омегами! – подумал он, сердце защемило. – Ах, нет, конечно. Они друг с другом крутятся…» Мидория усмехнулся, покачивая головой. Как так получилось, он не знал, но сейчас уже было очевидно, что оба его мужа ему очень… дороги. Может это и не любовь, но что-то к этому очень близкое. Он постоянно ищет их взглядом, его сердце замирает, когда они рядом. Запахи кажутся самыми лучшими, аж голова кружится. Он краснеет и ведет себя глупо порой, если происходит что-то неловкое. А неловким теперь кажется всё. Когда они берутся за руки, когда обнимаются, когда во сне кто-то к кому-то прижимается… «Ах, и что мне делать с этим? Шото до сих пор не признался мне в ответ в своих чувствах! Может, он вообще уже передумал и я ему не нравлюсь? А Кацуки?.. А что Кацуки? Он был довольно милым в начале нашего общения, но… не более. Сильно сомневаюсь, что он хоть раз за всё наше общение подумал обо мне… в таком смысле. Наверняка для него я слишком отсохший, как он постоянно говорит...» - Простите, можно вас отвлечь? – послышался позади него мягкий голос. Изуку вздрогнул, по спине пробежала дрожь, он закрыл от удовольствия глаза, закусив губу. Поднялся, обернулся, улыбнулся. - Конечно, - омега вздрагивает, замирает. Обращение на «вы» и вежливость для него словно бальзам на душу. «Как давно никто не уважал так мои личные границы?» - думает он с восхищением. Шинсо странно улыбается, мышцы под его полуоткрытой одеждой ходят ходуном, ладони сжаты в кулаки, а на руках выступает множество вен. Но сейчас Мидорию, вопреки всему, это совершенно не пугает. - Вы… готовите? – глупо спросил Хитоши, нервно усмехаясь. - А? – Изуку вздрогнул, не соображая. – А, да-да, - он усмехается, кивая. – Я… не силен в этом, меня просто попросили помочь, - негромко добавляет он, как загипнотизированный смотря в глаза напротив. Альфа не моргает, так же завороженно на него глядя. - Не силен, - повторяет он, - что же тогда ваш конек? – с интересом уточняет он. Мидория чуть дергает плечами, смущаясь. Что ответить? - Ну… - он качает головой на рядом стоящее бревно, они садятся. – На самом деле… ничего, - неловко признается он, искренне не понимая, зачем рассказывает этому альфе правду. - Как же так? – Шинсо улыбается, подсаживаясь чуть ближе. Изуку вздрагивает, что-то внутри напрягается. Но желание поговорить с кем-то спокойным превалирует. «Говоря с ним, я не чувствую, что меня вдруг могут ударить. Какое приятное ощущение!» - с радостью думает он, понимая вдруг, что чувства безопасности здесь он не испытывал почти никогда. - Ну… я не местный, честно признать, - негромко отвечает Мидория, чувствуя себя почему-то из-за этого виноватым. – Эм… вы знаете, наверное, недавно… был подписан договор о мире, - осторожно начинает омега. «По мне видно, что я не местный. Но он всё же мог решить, что я просто какой-то… больной. Лучше никому не знать, что я северянин. Люди после этого сразу же меняются в лице», - подумав об этом, он невесело хмыкнул. - Знаю, - кивает Хитоши, - и… вы?.. – он вопросительно смотрит на Изуку, ожидая от него дальнейших пояснений. Хотя по его глазам видно, что он и так всё знает. - И я… здесь после заключения договорного брака, - обреченно вздыхает Мидория. – Не хотелось с родины уезжать, но, увы, большого выбора у меня не было, - горько усмехается он. И тут же осекается, понимая, что ему не стоило делиться личным с чужаком. «Сейчас опять начнутся причитания о том, что у них здесь жить тоже прекрасно, и мне не стоит горевать, что я уехал. Было такое уже… раз семь!» - Вот как, - Шинсо кивнул, - сочувствую, - вздохнул он. Изуку в шоке на него посмотрел, уголки его губ сами собой поползли в стороны. - Что? – беззвучно переспросил он. - Говорю, что сочувствую вам, - улыбается Хитоши, очень осторожно положив свою ладонь поверх его. – Уезжать из дома, наверное, очень жутко! - Д-да… - Мидория кивает, вздрагивая. «Какой понимающий альфа!.. Как давно я такого не встречал!» - И как вам жизнь на новом месте? – учтиво интересуется Шинсо. - Ну… непривычно, - мягко говорит Изуку. Хитоши усмехается, качая головой. - Очевидно, что это не так, - с улыбкой говорит он. – Вам… наверняка здесь очень непросто. Другая культура, другие люди. Да и раз ваш брак имел особое дипломатическое значение, смею предположить, вы из… богатой семьи? – осторожно спросил альфа. Омега завороженно кивнул. «Какой он… замечательный! – вдруг думает Мидория. – Так вежлив, так тактичен! Ах, надеюсь, мы станем хорошими друзьями!» - Д-да… - Ммм, наверное, из-за этого для вас… такая жизнь особенно тяжела. - В смысле? – растерянно уточняет Изуку. Для него очень странно думать, что хоть кто-то может так внимательно относиться к его проблемам. - Ну как же! – альфа всплескивает руками. – Наверное, вы… м… - он качает головой, - никогда не занимались физическим трудом, верно? Значит, сейчас… для вас это всё в тягость? - А… ох, да-да, - Мидория кивает, - вы правы… Они пускаются в обсуждение жизни на севере и юге, Изуку с удивлением думает, что не чувствует себя униженным. Шинсо говорит о северянах в лучшем свете, с полной серьезностью сочувствуя проблемам Мидории. Тот завороженно на него смотрит и глупо улыбается, безо всякой задней мысли подсаживаясь к нему ближе. Они решают прогуляться по рощице, оставив шумных людей позади. Идут медленно, без спешки, выбирая самые ровные тропки. Изуку думает, что уже давно он не испытывал себя так хорошо с кем-то. - Я словно вернулся на родину! – восклицает он вдруг. – Вы так вежливы и галантны! – омега счастливо хлопает в ладони. Хитоши улыбается, его глаза хитро блестят. - Я просто уважаю вас, не более, - говорит он легко, помогая ему перелезть через очередной камень. Они выходят на какую-то поляну, останавливаясь на краю обрыва. Мидория замирает около дерева, поднимая глаза на небо. Луна сегодня такая большая, ясная, ярко сияющая. Красиво… - Скажите, а вы… - омега смотрит на альфу, радость его переполняет. – То есть, ваше племя, оно… ну… ещё долго вы собираетесь пребывать здесь. - Не уверен, - Шинсо качает головой. – Наверное, несколько недель. - Это чудно! – Изуку радостно хлопает в ладоши. - Чудно? – переспрашивает удивленно Хитоши. – Почему-то я думал, что вас эта новость должна огорчить. - С чего бы? - Эм… мои соплеменники – самые лучшие люди на земле, но… - альфа качает головой, - они далеко не вежливы, не добры, не… приятны в общении. Поэтому… я полагал, что они вызывают у вас опасения. - Ох, - Мидория покраснел, польщенный такой к себе внимательностью. – Да, вы правы, конечно, но… честно признаться, я обрадовался потому, что общение с вами доставляет мне истинное наслаждение, хотелось бы продлить его подольше! - Взаимно! – Шинсо улыбается, медленно подходя поближе. Он склонил голову набок, очень осторожно взяв Изуку за руку. Тот вздрогнул, удивленно на него глядя. Хитоши очень бережно огладил большим пальцем тыльную сторону его ладони, притягивая её к своей груди. - Эм… - омега растерялся, не зная, как себя вести. – Вы?.. - Я, на самом деле, тоже не совсем местный, - негромко сказал альфа, смотря ему серьезно прямо в глаза. - Да? – удивился Мидория, чуть улыбнувшись. - Мой отец – северянин. Поэтому я… - он чуть улыбнулся, - очень хорошо вас понимаю. - Э… это здорово, - Изуку кивнул, сглатывая. Он поежился, оглядываясь по сторонам. Вокруг никого, они здесь совершенно одни. - И я могу понять, насколько дикими для вас кажутся… наши южные племена, - Шинсо усмехнулся. - Ну… - омега сделал шаг назад, притягивая свою руку к себе. Но Хитоши не отпустил её, подходя к нему ближе. - Мы с вами можем стать очень хорошими друзьями, - улыбнулся альфа, на дне его глаз что-то заблестело. Мидория нахмурился, кивая. - Да-да, - немного натянуто улыбнулся он. – Уже довольно поздно… давайте возвращаться, - пробормотал Изуку, двинувшись по направлению к лагерю. Шинсо не стал сопротивляться, самолично потянув его туда за руку. Омега поежился, вздрагивая. Подул леденящий ветер, сразу стало как-то неуютно. Они молчали, Мидория искоса поглядывал на альфу, не в состоянии вырвать свою руку из его крепкой хватки. А Хитоши, похоже, совершенно и не замечал его напряжение. Около семи минут они двигались так, не проронив ни звука. В голову Изуку уже начали закрадываться не самые лучшие мысли, ему стало не по себе. «Он вежлив, это правда. Он серьезно отнесся к моим проблемам, это приятно. Но… что это такое было? Друзья? Конечно, я сам об этом подумал, но… зачем брать меня за руку? Он не думает, что я могу неправильно это понять? Ах, нет, наверное, нет. Как ни крути, он тоже южанин. Они куда более контактны. Мне не стоит думать ничего странного!» Но какое-то жуткое чувство не покидало его. - Изуку, - неожиданно позвал Шинсо, резко остановившись. Он обернулся на омегу, натягивая на лицо виноватую улыбку. – Простите, кажется… вам не совсем удобно? – осторожно спросил он, отпустив его руку. Мидория растерянно дернул плечами. - Эм… всё в порядке. - Да? – Хитоши приподнял брови удивленно, слащаво улыбаясь. – Это… прекрасно! А то я уж подумал, что напугал вас, - протянул виновато он. – Не подумайте, прошу, ничего странного! - Ох… - омега тоже улыбнулся. – Никак нет, что вы, - чуть нервно хихикнул он. «Мне просто показалось…» Они вышли к лагерю и здесь уже разделились, направляясь каждый в свою сторону. Люди постепенно начали празднование, отовсюду слышалась музыка, пение, ликования. Мидория смотрел на всё это с легким отвращением, хотя где-то внутри он уже проникся таким вот времяпрепровождением. Впрочем, на долго его не хватило. Спустя часа два Изуку, сонно зевающий, вперевалочку отправился спать. Он завалился на шкуру, натягивая на себя какую-то ткань, было прохладно. Как под такой шум можно уснуть, он не знал, но попытаться стоило. На душе было тепло-тепло после общения с Шинсо. «Он немного странный, но определенно очень приятный и милый человек!» - подумал радостно Мидория, улыбаясь. За всё их общение он ни разу не вспомнил ни о Шото, ни о Кацуки, что оставили его и ушли к кому-то на празднование. Омега ворочался около получаса, а после всё же провалился в сон. На дворе было очень-очень темно, сквозь сон Изуку услышал какие-то шорохи и разговоры. Что-то тяжелое упало на него, заставив проснуться. - Ух, - Мидория открыл глаза, шумно выдыхая. Видно ничего не было. Пьяные запахи ударили в нос, чьи-то руки заскользили по его телу. «Это… Кацуки с Шото? Они что, гуляли полночи?» - в ужасе подумал он. - Бр-р, ммм, - Тодороки, наверное, Тодороки завалился сзади от него, что-то сонно мыча. А Бакугоу попытался завалиться на альфу, но в итоге перекатился куда-то в бок, оказавшись с другой стороны от омеги. Изуку в ужасе заерзал, пытаясь вылезти, спать меж пьяных людей ему совершенно не нравилось. Но сильные руки, что перехватывали его поперек живота, никуда не пускали. Пришлось смириться. - Веснушка, зря ты с нами не веселился, - протянул сонно Кацуки, усмехаясь. Его голос звучал, как какое-то кваканье. - Я не пью, - буркнул недовольно Мидория, отворачиваясь от него. И тут же вновь поморщился, кривя нос. Его с двух сторон окружал запах то ли вина, то ли какого-то яблочного сидра, что забивался в нос, мешая дышать. «Мне и саке никогда не нравилось! А тут!» - А зря, - захихикал Бакугоу, зарываясь носом в его пушистые волосы. – Очень-очень зря. Это так… ммм… хорошо! И весело! – он снова смеется, квакая. - Не трогай меня, - шикнул на него Изуку, пытаясь отпихнуть руки альфы от себя. Те были горячие и тяжелые, сильно мешались. «Я его, конечно, люблю, но к такому не готов. Тут же дышать нечем!» - Почему? – спросил серьезно Кацуки, его голос вдруг показался совершенно нормальным. – Почему? – повторил он недовольно. – Тебе не нравится, да? Думаешь, что я какой-то… какой-то плохой, да? – зашипел он недовольно. – Чем я хуже вот этого? – спросил Бакугоу, пихнув недовольно Шото в плечо. Тот очухался, приподнимаясь на локтях. - А? Чего? – Тодороки что-то замычал, зевая. – О-о, - он улыбнулся, потянувшись губами к Мидории. - Ничего! Тот замер, испугавшись. Он было отшатнулся, но сзади-то Кацуки, места нет. Пришлось отвернуться, целоваться с пьяными как-то совсем не хотелось. Шото же всё равно это не остановило. Он уткнулся губами омеге куда-то в щеку, что-то тихо шепча. - М… красивый какой, - пробурчал он, слегка улыбаясь. – Красивый… любимый… - из его горла вырывались какие-то гортанные хрипы. Изуку растерялся, вздрогнув. «И что это? Он мне в любви, что ли, признается? Ну почему сейчас? Завтра-то он этого, наверное, и не вспомнит! Как можно было так напиться?!» - А он прав, - задумчиво протянул Бакугоу, глядя в небо, - ты красивый веснушка, - усмехнулся он. Мидория оглянулся на него, внутри сердце замерло в ожидании. «Кацуки думает, что я красивый? Ах, как это здорово!» - Прав-прав, - засмеялся в ответ Шото. – Я его вообще… люблю очень, - буркнул он, прижавшись носом Изуку к груди. Тот шумно выдохнул, уголки губ сами собой поползли в стороны. - Любишь-любишь, - Бакугоу недовольно зашипел, - меня бы кто полюбил, - вздохнул он кисло. - И тебя люблю, - улыбнулся Тодороки, потянувшись к нему губами и всем телом. Мидория задергался, ведь альфа рисковал сейчас завалиться и прижать его к шкуре, лишив возможности дышать и двигаться. Благо Кацуки отпихнул Шото подальше, недовольно что-то пробурчав. - Знаю-знаю, - зевнул он. – А этот… - Кто этот? - Этот?.. – блондин пихнул Изуку в бок. – Эй, а ты… ты меня любишь? – спросил он сипло. Омега закусил губу, не зная, что ответить. - Эй, - с другого бока его пихнул Тодороки. – Ты его любишь? – спросил он хмуро. Мидория покраснел, отворачиваясь. «Да что на них нашло? Это всё после выпитого? Они совсем не думают, что говорят. Мне не стоит сейчас воспринимать их всерьез», - подумал омега, вздохнув и закрыв глаза. Но альфы, очевидно, не собирались давать ему спать. - Ну! – Бакугоу схватил его за плечо, встряхнув. – Любишь или нет? - Кацуки, отстань, - недовольно бросил Изуку. – Я спать хочу! - Эх… значит, не любишь, - протянул блондин, печально вздыхая. – А я!.. А я! Я ради тебя на!.. А ты… эх… - А что ты? – Мидория оживился, - что ты ради меня? - Я ради тебя на всё готов! Даже готов переехать на север, чтоб ты счастлив был! – заявил уверенно Бакугоу. – А ты… меня даже не любишь, - буркнул он тихо. Омега растерялся, глупо улыбаясь. - Кацуки, на самом деле, я… тоже тебя люблю, - негромко сказал он, виновато улыбаясь. Альфа не отозвался. «Уснул, что ли? - подумал почему-то Изуку. А после послышалось равномерное сопение. – Действительно, уснул, - усмехнулся омега». - Любишь? – но тут голос подал Шото, недовольно нахмурившись. Он обхватил Мидорию поперек живота, притягивая ближе к себе. – Я думал, ты меня любишь! – буркнул возмущенно он. - М… ну, ох, - омега вздохнул, замерев. Тодороки уставился на него в упор, прищурившись. А после подался чуть вперед, целуя его в губы. Изуку растерялся, неуверенно отвечая. Он сам прижался ближе, обнимая альфу за шею и запуская пальцы в его волосы. - Веснушка, ты не думай, нет! – воскликнул что-то Шото, оторвавшись от него, - не думай, что это он! Это я! – он прижался вновь, целуя Мидорию в щеки. Тот засмеялся, мол, щекотно. Он прикрыл от наслаждения глаза, вздыхая. «Кацуки сказал, что ради меня готов… даже уехать отсюда? Ух, это сильное заявление! Наверняка, это просто слова на пьяную голову, но… он наверняка хотя бы любит меня! Хотя бы симпатизирует!» - Аф, Шото, чего не думать? Чего ты? - А? – Тодороки отлип от него, внимательно смотря в глаза. На дне его собственных плескались бесконечная любовь и обожание. Хотя, возможно, Изуку это только кажется. – Я тоже!.. Тоже готов ради тебя на всё! Да-да! И не смей сомневаться! – воскликнул он. Мидория засмеялся, поглаживая его по голове. «Наверняка завтра они этого даже не вспомнят, но в моих воспоминаниях это будет жить всегда. Может, когда-нибудь они скажут всё это и на трезвую голову…» - отдаленно понадеялся омега. Мысль о том, что Кацуки готов уехать с ним на север, была особенно приятной. Ведь к жизни здесь он так и не привык. Всё ещё Изуку мечтает о том, чтобы когда-нибудь вернуться, вновь увидеть семью и друзей. «Ах, если бы это было бы возможно. Мы втроем… домой. Я бы получил должность, мы бы жили в большом цивилизованном доме! Увы, трезвыми на такое они точно не пойдут».