Огонь и пламя

Матвей* Вырываюсь из объятий мамы, хватаюсь за телефон, набор номера Саши, но всё без ответа. Я даже не помню сколько раз я набирал его номер. Нет, это не может быть правдой, всё это сон и обман. Метался по комнате, не зная за что хвататься, сметал всё со стола на пол. Со мной случилась настоящая истерика, не знаю во чтобы это вылилось, если бы не мама. Которая как могла успокаивала меня, снова крепко обнимает, прижимая к своей груди. — Матвей ложись, своей истерикой ты уже не в силах ему помочь. — Мама, мама скажи, что всё это не правда? Грустные глаза матери, немое молчание в ответ. Только её ладонь касается моих волос так нежно. Так словно сейчас со мной рядом Саша. Он всегда любил касаться моих волос, снимал резинку, затем вжимался лицом и ласкал шею. Пальцы нежно скользили по моим волосам. Всё это было, и в этот момент я должен смириться, что больше никогда этого не будет? От усталости, от боли, что в моей душе, я уже не мог ничего говорить. Слёзы сами собой текли по моим щекам, прожигая кожу, оставляя след на лице. Ночь кошмаров, попытался утром вспомнить, что мне снилось, но всё так расплывчато. Одеваюсь, снова парк, ожидания Саши. Ждал, ходил по аллеям парка, всё надеясь вот он появится и улыбнётся мне. Не чувствуя холода, только боль на сердце. Затем срываюсь в быстром темпе, бегаю круг за кругом, пока не падаю в снег. Руками сжимаю холодный снег, стон раненного зверя. Не замечая прохожих, так и продолжая лежать на холодном снегу. Сколько прошло времени не знаю. Вернулся домой, мама с испугом смотрит на меня, окидывая своим взглядом. — Матвей ты весь мокрый, так недолго и заболеть. Ничего не отвечаю, переодеваюсь в чистое, мама на кухне готовит завтрак. Хочется сбежать от самого себя, срываюсь голодным, хотя какой может быть сейчас голод? Просто ритуал, люди утром завтракают, так заведено. В институте пробыл всего час, мне становится хуже и я ухожу. Просто брожу по городу, ничего не вижу перед собой. Не отдавая себе отчёт, что я делаю, где я сейчас. Даже не помню как потом оказался дома. Не раздеваясь лёг в кровать, всё как в тумане. Жар по телу, глаза как будто выжигают раскалённым железом. Бред, сон, открываю глаза и ничего понять не могу. — Выпей лекарство, ты весь горишь. Мама протягивает стакан с водой, таблетки, я ничего понять не могу. В таком бреду лежал три дня, тогда мои родители сильно перепугались. Боялись за меня, что получил воспаление лёгких. Был врач, осмотр, выписка лекарств. Всё это потом мне рассказала мама, она даже оформила на неделю отгулы, чтобы быть со мной рядом. Утром третьего дня поднялся, зашёл на кухню, всё никак не могу найти свой телефон. — Матвей, быстро в кровать, тебе ещё рано вставать. — Мама, ты не видела мой телефон, Саша должен позвонить. — — Матвей, смирись уже, нет больше Саши, хватит себя изматывать. Он погиб и ты ему ничем не сможешь помочь. Значит это не бред, не сон, а всё это правда. — Ты знаешь как я жалею, что мы тогда с отцом решили поехать на это озеро. Что взяли тогда с собой Сашу, лучше бы его оставили там на дороге. — Что? Мама, да как ты можешь сейчас так говорить? Мама отворачивается от меня, расставляя посуду в сушилку шкафа. — Ты думаешь я ничего не поняла? Я её не понимаю, о чём она говорит, что она поняла, и какое это сейчас имеет значение? — Я же всё видела, как вы смотрели друг на друга. Как Саша краснел тогда, когда мы приехали с дачи, а он вышел из ванной. Думала это моё воображение, отбрасывала плохие мысли, но… — Что но, мама? Мама кусает губы, со злостью отбрасывает салфетку на кухонный стол. — — Думала подурачитесь и на этом всё, но он вцепился в тебя мёртвой хваткой. — Вцепился в меня? Да что ты вообще можешь знать о нём? Да если бы не он, я так бы и сидел в своей комнате, не замечая вокруг себя ничего. Какой может быть прекрасный день, раннее солнце утром. Пенье птиц в парке, как красиво люди могут улыбаться и говорить лишь одними глазами. — Дурак, влюбился в парня. Может так даже и лучше, всё наладится и ты станешь прежним. Долго смотрю в глаза матери, она ли это говорит? — Лучше что? Что Саша погиб? — Не думай, что я желала ему смерти, но… — Замолчи, слышишь? Никогда не смей так говорить про него. Снова ухожу в свою комнату, запирая её на замок. Просьба мамы открыть мне дверь, остаются без ответа. С того самого раза я перестал общаться с матерью. Все её вопросы в мой адрес оставались без ответа. Утром была пробежка в парке, хотя нет, это больше походило на то как будто я хотел убежать от самого себя. Бешеный темп, не считая кругов. Затем домой, душ, переодевался и в институт. Голода совсем не чувствую, внутри пустота, я не живу, а просто хожу по этой земле, не касаясь её. Смирится? Но как? Всё до сих пор не могу поверить в случившееся. Наверное так было нужно, я сам должен был всё увидеть своими глазами. Поиски могилы Саши, и снова страшная боль. Стоял на коленях не чувствуя холода и боли в коленях, смотрел на крест, на фото. Даже здесь на фотке он улыбался, как всегда неотразимый и самый красивый. — Мы теряем самых дорогих нам людей. Оборачиваюсь на голос, пожилая женщина с тростью стоит, в руках цветы. — Бог позаботиться о нём, там ему будет лучше, нет страданий, мук. — Бог? А есть ли он? Раз забрал у меня самое дорогое, что было в моей жизни. Всего пару слов, это всё что я сказал в эти дни. Затем была учёба, я ни с кем не общаюсь. Чтобы никого не слышать снова одеваю наушники, музыка на всю громкость. Дома подолгу разглядываю кадр, тот самый который был сделан в парке той девушкой. Когда Саша сел позади меня, и в момент съёмки поцеловал меня. Это всё что мне осталось, а так пустота и боль. Слушал музыку, даже не заметил как в комнату зашла мама. Рукой коснулась меня, сняла наушники. — Я же просил тебя… — Послушай меня Матвей. Ты даже не знаешь как я сожалею о сказанном. Ты думаешь, что я не любила Сашу, да он был нам всем как родной. Прости меня если сможешь, я не думала, что у вас это будет так серьёзно. Попытался что-то ответить, но мама обняла меня крепко прижав к себе. — Прости, прости сынок, прости если сможешь. — И ты меня прости, я не должен был срываться на тебе. — Всё будет хорошо, просто нужно эту боль пережить. Жизнь она не стоит на месте, нужно двигаться дальше. Не замыкайся в себе, тем самым делаешь себе ещё больней. — Мама, а что мне делать? Я даже не знаю как мне жить без него. — Тихо, тихо, всё наладится, успокоится. Время лечит раны, залечит и твои раны. Конечно мы говорили с мамой, но не было больше той теплоты, что раньше. Сухие вопросы, сухие ответы. Учёба в институте, семинары, экзамены. Летом мама оформила отпуск, она реально боялась за меня, что я сорвусь и… Страшно, да были такие моменты когда я был готов броситься в пропасть. Но каждый раз что-то мешало, останавливало меня. Сейчас я и сам уезжал с мамой на дачу, не мог оставаться дома, слишком многое меня напоминает здесь о нём. Единственное что я не забросил, это пробежки по утрам. Всё так же бегал, не обращая внимания ни на кого. Так было легче мне, заставляло хоть на миг забыть обо всём плохом. Вот уже почти год, снова осень, скоро учёба. В тот вечер мы сидели за столом, ужинали. — Матвей, мы тут с папой поговорили, что ты скажешь если мы переедем в другой город, либо поменяем квартиру на другой район? Пожимаю плечами, может это и есть решение всех проблем? Хотя как быть с памятью? Её не поменять, не стереть, не выключить как телефон.