a true selfless act always sparks another

Драко впервые был в кабинете директора. Наверное, это могло считаться достижением, что он продержался аж до второго курса, учитывая, что общение с Поттером всегда приравнивалось к неприятностям и нарушению правил. Ночка и так выдалась длинной: их несколько раз досконально допросили учителя, затем заставили пройти полный осмотр в госпитале, где выяснилось, что Локхарт из-за неисправной палочки полностью потерял рассудок, не соображая, где он и кто он. А финальным аккордом стало прибытие родителей Уизли, которые принялись со слезами тискать и обнимать своих младших детей и Поттера, пока Драко, кривя рот, мялся в стороне. Дамблдор объявился совершенно неожиданно — с первыми лучами солнца — и пригласил троицу к себе, чтобы в очередной раз попросить рассказать успевшую надоесть историю. Пока Поттер и Уизли наперебой расписывали, что происходило под школой, и как Локхарт чуть не стер им всем память, Драко только безучастно посматривал в узкое арочное окно, за которым занималась заря. Глаза как песком засыпало, хотелось куда-то лечь и прикорнуть. Да и оно ему надо было, лишнее внимание-то? Северус и так уже, пока мадам Помфри залечивала рану, успел прочитать лекцию о вреде общения с гриффиндорцами, а в частности с Гарри Поттером. Да еще и пятьдесят баллов снял за ночную вылазку! Это его, прямо скажем, покоробило — крёстный никогда раньше его не наказывал. После этого на Драко впервые накатила реальность происходящего. Прошлый год был чистой случайностью, но сейчас он был в деле добровольно, и если новости, что он помогал спасать грязнокро… (то есть, маглорожденнных, поправил он себя мысленно), дойдут до родителей, то даже не хотелось думать, какое наказание будет ждать дома. — Сэр, можно вопрос? — сейчас самым ненавидимым человеком в комнате был Дамблдор, и Драко, чтобы выпустить пар, решил до него докопаться. — Конечно, Драко, — старик ничуть не смутился, что его перебили посреди фразы. — Меня весь год интересовало, за какие такие заслуги вы наняли Локхарта? — Профессора Локхарта, — мягко поправил Дамблдор, но Драко и не подумал слушаться. — Ради чего? Локхарт ни черта не смыслит в магии, всё, чему я выучился по предмету за этот год, было по библиотечной книжке и в дуэльном клубе. Не благодаря ему. — Что же… если вам действительно интересно… — на это и Поттер, и Уизли активно закивали. — Так случилось, что я знавал двух волшебников, чьи приключения были присвоены Гилдероем Локхартом, и одним из первых раскусил его. Мне нужно было как-то вывести его на чистую воду, и приглашение на должность преподавателя стало логичным решением. Я знал, что в профессиональной среде не понадобится много времени, чтобы изобличить его честолюбивую, жадную до славы натуру. — О, да, всего лишь несколько месяцев, — согласился Драко. — Совершенно не ударило по нашей школьной программе. — Уверяю, даже из его преподавания можно вынести массу уроков, — размеренно добавил Дамблдор. — Что хорошо, например, а что плохо, и каким человеком не надо становиться, — он выдержал многозначительную паузу. У Драко задёргался глаз, и он с трудом прикусил язык, чтобы не вступать в дальнейшую полемику. Очевиднее уже некуда, что их директор был «с приветом» и строил из себя невесть что. — Рон, ты можешь ступать, провести время с родителями, пока они еще здесь, — обратился Дамблдор к Уизли. — А ты, Драко, не мог бы отнести это письмо в совятню? Пора освободить из заточения нашего лесничего. Гарри, задержись, тебе я бы хотел сказать ещё несколько слов. Драко взял конверт, задумчиво покрутил его в руках и потопал следом за Уизли по ступенькам. Проводив его почти до самой статуи, он однако замешкался. Ему жуть как интересно стало, чем же таким хотел поделиться с Поттером Дамблдор. Притворившись, что завязывает шнурок, он дождался, пока Рыжий не завернет за угол, и снова поднялся наверх, встав под дверью. Как и следовало ожидать — ничего стоящего он не услышал. Очередная околесица про преданность, героизм и принадлежность к факультетам. Директор не хуже Локхарта умел заговаривать зубы, последнему стоило бы поучиться. Почему Гарри никак не мог разуть глаза и увидеть это, Драко хоть убейся не понимал. Надо было как-то вытаскивать гриффиндорца из-под дурного влияния. Решив, что узнал всё, что хотел, Драко стал спускаться по лестнице, но у подножия, к своему ужасу, врезался в отца в сопровождении их домашнего эльфа. Уже то, что он позволил себе явиться в школу в такую рань, было очень плохим знаком. Мальчик втянул голову в плечи, скосив взгляд на металлический набалдашник трости Малфоя-старшего. — Драко? — весь кипящий от ярости Люциус, казалось, был удивлен встретить сына у кабинета Дамблдора. — Что ты тут делаешь? — его цепкий взгляд заприметил и пыльную мятую мантию, и всклоченные волосы. — И посмотри на себя! Как ты выглядишь? Весь перемазанный, грязный, не стыдно? — остановившись лишь на секунду, он схватил Драко за рукав и потянул за собой. — Ладно, сейчас некогда. Пойдем-ка, мне нужно переговорить с директором, заодно и поучишься, как с подобным отребьем правильно общаться. Мужчина распахнул дверь с такой силой, что та, ударившись, отскочила от стены. — Альбус! Попечительский совет отстранил вас, но вы, как я вижу, пренебрегли их мнением. Сочли для себя возможным вернуться в Хогвартс! — Доброе утро, Люциус! — мирно приветствовал его Дамблдор. — А, Драко, решил-таки дождаться своего друга? Мы с Гарри уже закончили. Драко захотелось испепелить старого хрыча прямо здесь и сейчас, ибо еще сильнее подставить его было просто невозможно. Он ведь даже почти уговорил Северуса не сдавать его, но теперь точно не получится оправдаться, что общение с неугодным факультетом было ненамеренным. Поттер? «Друг»? Вот еще… Между отцом и директором в момент разразилась перепалка. Начался обмен угрозами, запугиваниями и самым ужасным — фактами о прошлой ночи. Драко стоял ни жив ни мёртв. Его бросило в холодный пот, по щекам расползлись красные пятна. Он больше всего мечтал сейчас оказаться где угодно, а желательно на другом континенте, всем естеством чуя, как ему буравят затылок тяжелым взглядом. Было страшно шевельнуться, было страшно поднять голову, он лишь мелко вздрагивал от резких выкриков отца, план которого по изгнанию Дамблдора провалился. А безмятежные, дружелюбные ответы директора размашистыми мазками вырисовывали весьма целостную картину того, что происходило несколько часов назад в подземелье замка. — Если бы Гарри… — подвёл итог директор. Малфой-старший бросил на гриффиндорца пронзительный взгляд. — …Рон и Драко, не нашли Тайную комнату и не вызвали подмогу, Джинни Уизли была бы мертва, а школу бы закрыли. И никто никогда, включая меня, не догадался бы, что за всем стоит Волдеморт. Люциус молчал. Лицо превратилось в перекошенную от бешенства восковую маску. — Опять, а? — он схватил Драко за ухо и рывком развернул к себе, посмотрев ему прямо в глаза. Мальчик буквально чувствовал его дыхание на своем лице. — Опять в компании мистера Поттера лезешь куда не следует? Проводишь время с предателями крови? Неужели последние остатки достоинства растерял? Думал, я забыл о твоих прошлогодних похождениях? Ничуть не забыл. Правда я подумал тогда, что это ошибка. Что мой наследник не окажется настолько туп, чтобы продолжить общение с низшим сортом! — после каждого предложения Люциус встряхивал сына, не отводя испепеляющего взгляда. Видно было, что он хочет высказать и кое-что другое — про Темного Лорда — но при свидетелях не решается. Румянец на щеках Драко из красного перешел в багровый. Ему было жутко стыдно и досадно вот так быть отчитанным, да еще и прямо на глазах этого полоумного старикана… И Поттера. Никто не должен был видеть его ТАКИМ! Сколько раз он талдычил Уизли и Поттеру, чтобы больше не втягивали его в свои затеи! В груди разгорался жар унижения, такой сильный, такой всеобъемлющий, что мальчик перестал видеть мир вокруг. Он чувствовал себя натянутой струной, ещё виток — и лопнет. Ему захотелось извернуться, ужалить, сделать больно в ответ, хоть кому, неважно кому, главное, чтобы страдал не он один. — Это я-то туп? — тихо, почти вкрадчиво прошипел Драко, раздувая ноздри. — Может расскажешь тогда, откуда взялся дневник, отец? — Ты что несешь? — Люциус сжал его уже вишнёвое ухо. Во взгляде читалось леденящее «не смей». Но он посмел. Он еще как, блядь, посмел. — Что я несу? Не знаю… Просто выглядит очень знакомо, — мальчик указал на стол директора, где лежал артефакт, и повернулся к отцу. — В точности как тот дневник, который хранится у нас дома, не находишь? — Заткнись, — одними губами прошептал Малфой-старший. — Интересно, а если проверить твой кабинет прямо сейчас, он там будет или нет? Мужчина в ярости замахнулся тростью, готовый нанести удар. — Не надо! — крикнул Гарри. — Люциус! — как гром прогремел на всю комнату голос Дамблдора. — Если вы думаете, что я позволю применять к моим студентам насилие, вы сильно ошибаетесь! Люциус ощерил зубы, но трость опустил. — Пойдем, Добби, — скомандовал он своему эльфу и для надежности придал ускорения пинком, а Драко потащил за собой за шкирку. Тот покорно поплелся за отцом, роняя конверт с письмом на пол. Гарри смотрел на удаляющиеся силуэты с гулко бьющимся сердцем, весь клокоча. В зелёных глазах гриффиндорца бушевало гневное пламя. Как же он иногда ненавидел взрослых… Мистер Малфой доказал, что с Дурслями они были двумя сторонами одной монеты, и Гарри знал точно — он не мог оставить последнее слово за этим вопиюще жестоким человеком. — Сэр, можно я верну дневник его владельцу? — не отрывая глаз от двери, спросил мальчик. — Думаешь, примет? — Не знаю, но у меня есть одна идейка, — взяв со стола книжицу, пробормотал Гарри и помчался по лестнице. У подножия он резким движением ступни сбросил с себя ботинок, стянул носок, потом, прыгая на одной ноге, снова обулся и поспешил вперед по коридору. — Мистер Малфой! — закричал он, заставляя двух людей и домовика остановиться. Драко почему-то старательно отводил взгляд, но Гарри не обратил на это особого внимания. — Мистер Малфой, вы забыли! — он наполовину запихал дневник в свой носок и протянул мужчине. — Можешь оставить себе, — смерил его взглядом Люциус. Гарри упорно продолжал пихать ему дневник. Устав от кривляний мальчишки, Люциус неожиданно скомандовал: — Драко, что стоишь, как истукан? Забери уже его! Драко напрягся от громкого голоса отца и послушно выдернул дневник из рук Поттера. — Носок свой вонючий нахрена нацепил? — бесцветно спросил он, стягивая его и кидая в сторону. Черт, черт, черт… Такого он не планировал!!! Добби тут же ловко поймал носок, разразившись плаксивой благодарной тирадой мастеру Драко, а затем, щелкнув пальцами, скрылся. Однако для Люциуса потеря прислужника стала последней каплей. — Я… я… не нарочно… — беспомощно пролепетал Драко, вглядываясь в глаза отца в надежде отыскать там хотя бы кроху сострадания, но наткнулся лишь на стену льда. От звука звонкой пощечины вздрогнули даже некоторые портреты, висевшие в коридоре. Не выдержав силы удара, Драко потерял равновесие и брякнулся на пол. Из глаз брызнули горячие слёзы. — Запомни, сын, для таких, как мистер Поттер, — Люциус поднял его за воротник, — ты никогда не будешь достаточно хорош, при любом удобном случае они найдут способ сделать тебя крайним. Если не хочешь проблем в будущем, а я тебя уверяю — они будут, настоятельно советую впредь держаться со своими, — прошипел он и разжал пальцы, роняя мальчика на пол. Гарри подождал, пока Люциус и его развевающаяся мантия не скроются за поворотом, а потом осторожно подошел к Драко. — Ты… как? Драко молчал. Молчал он, когда смерил Поттера покрасневшими глазами, молчал, когда поднимался — решительно, не издавая ни звука, хотя правое бедро саднило от падения на каменный пол. Его раздирали противоречивые чувства. Хотелось кого-то винить. Отец никогда раньше… почти никогда… не был так груб. Очевидно, что причиной был Поттер. Да тут и думать нечего! Абсолютно всё, что сделал Поттер за последнюю неделю привело к этому исходу. К этому моменту. Кто беспрестанно выпендривался и совал нос не в свои дела? Кто втянул его в эту авантюру? Кто упрашивал пойти с ними в лес? А потом в Тайную комнату? Кто решил позлить отца, когда тот и так был на нервах, и освободить Добби? Правильно — Поттер. Не зря же тот никогда ему не нравился. Да и в отличие от Поттера он — Драко — в любимчиках директора не ходил, а следовательно за те же самые проступки и поплатился сполна. Какой же позор он чувствовал, представ перед Поттером в подобном виде: побитым, униженным, с пылающим отпечатком ладони на щеке. Он так старался быть лучше всех, идеальнее всех, сообразительнее всех… и всё для чего? Чтобы быть втоптанным в грязь перед носом людей, которых стремился превзойти? Мысли о том, что всего несколько часов назад они с Гарри хорошо ладили, шутили, сражались с василиском даже не приходили ему в голову. Перед глазами стояло сплошное алое марево. Он хотел, как черепаха, залезть куда-нибудь в свой панцирь, чтобы его не трогали, не видели таким… Таким раздавленным. Таким ничтожеством. За слабость его никто не полюбит. И это по вине Поттера он стал таким. — Не смей больше подходить ко мне! — прорычал Драко, оттолкнув Гарри плечом, и побежал в сторону внутреннего дворика. На улице было раннее утро, часов восемь, поэтому во дворике никого еще не было. Драко остановился у тихо журчащего каменного фонтана и присел к подножию со стороны, скрывавшей его от глаз посторонних. Одну руку он опустил в прохладную воду, зачерпнул горсть и брызнул себе на лицо. Умываясь. Успокаиваясь. Переводя дух. Его всё еще сильно колотило, но мальчик немного собрался с силами. — Драко? Тихий шорох подошв по брусчатке. Он достал из кармана палочку, направляя её на Поттера. — Держись от меня подальше, понял? Видеть тебя не хочу! — Да что я такого сделал?! — Гарри даже растерялся. — Чего ты только НЕ делал! Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, Поттер! Я постоянно — ПОСТОЯННО — влипаю в какие-то истории, когда ты рядом! Если бы не ты и не твой дурацкий василиск и не твоё постоянно зудящее стремление играть в спасителя школы, отец бы не разозлился! — МОЙ дурацкий василиск?! А то есть это я виноват, что ТВОЙ отец припер потенциально опасный дневник в Хогвартс?! Я виноват, что несколько учеников чуть из-за него не погибли?! И кстати, когда ты вообще собирался об этом сказать, а? — взвинтился Гарри. — Да я вообще поражаюсь, что никто не умер! И мы тебя не принуждали вообще-то помогать нам! Ты сам соглашался! Ну и хорошо, в следующий раз, если решишь вдруг, что тебе снова стало интересно наше общество, я тебя пошлю куда подальше, ни секунды не раздумывая, понятно?! Драко на мгновение опешил, переваривая его слова, но затем посильнее перехватил палочку. — Я тебя услышал. Отец был прав. Гарри развернулся на сто восемьдесят градусов и промаршировал обратно в замок. Внутри всё клокотало, взрывалось, горело ярким пламенем. Каким вообще надо быть кретином, чтобы винить во всём его? Ах, ну да, надо быть, как Драко. Он с первого дня был кретином, и так и не переменился. Мальчик возмущенно топал под арочными сводами, которые шли параллельно внутреннему дворику. В его голове, как заевшая пластинка, проигрывалась ссора — он ее смаковал, жалея, что не сказал что-нибудь еще, побольнее. Чтобы добить и растоптать зарвавшегося недоноска. Краем глаза он не мог не заметить сгорбленную фигурку у фонтана. И то, как трясутся (от всхлипов???) плечи. Весь гнев испарился так же быстро, как и пришел, как будто задули свечку. Гарри остановился и долго, почти минуту, смотрел на Драко, но масштабы истерики не уменьшались. Как хороший друг — а Гарри считал, что он хороший друг — он решительно вернулся к фонтану. — Ты меня извини, но твой отец — полный урод, — заявил он, встав напротив и скрестив руки на груди. Драко вздрогнул и поспешно принялся вытирать глаза рукавом. — Да что ты понимаешь, у тебя-то родители умерли, — огрызнулся он, хотя из груди вырывались непроизвольные всхлипы. — А если бы были живы, то так себя бы не вели. — Счастлив за тебя и за твою воображаемую семью, Поттер. Выдохнув, Гарри присел прямо на брусчатку, напротив фонтана, и скрестил по-турецки ноги — что-то ему подсказывало, что сейчас смотреть на Драко сверху вниз не стоило. Сказав нужное заклинание, он сотворил простенький стакан и с помощью Агуаменти наполнил его водой. — Попей, получше станет. Гарри особо не знал, как утешать людей, но помнил из начальной школы, что взрослые всегда предлагали ему попить, когда он, зарёванный после издевательств Дадли с приятелями, сидел в учительской. И он не понимал, как, но это правда помогало. Немного. Самую капельку. Но помогало. Драко не стал перечить, а просто обхватил двумя руками стакан и, давясь, большими глотками, выпил всё до дна. — Спасибо, — сказал он осипшим голосом. — Да не за что, ты бы и сам мог, ну, наколдовать. — Зачем ты вернулся? — резко спросил Драко, убирая стакан взмахом палочки. — Ну… потому что одному очень грустно плакать, — подумав, ответил Гарри. После этого Малфой просто молча уставился на него, без определенного выражения. — Ты считаешь меня слабым? — наконец уныло поинтересовался он. — Что? — Потому что отец так… унизил меня прямо на ваших глазах. — Что?! Нет! — Если человека можно довести до слёз, это значит, он слабый, — монотонно проговорил Драко. — Нельзя показывать слабость, а если сбили с ног, надо подняться и атаковать. Если все увидят твою слабость, то поймут, что ты ничтожен, ни на что не годен. Гарри с круглыми от шока глазами смотрел на слизеринца. — С такими мыслями неудивительно, что ты ведешь себя, как идиот. — Да, конечно, я идиот, — удручённо кивнул Драко, как вдруг на лице мелькнула искорка осознания. — Погоди, сегодня ведь суббота? — Эм… вроде бы. — М-да. Класс. Совсем забыл с вашими василисками. Ну точно, полный идиот. — В смысле? — Поттер… — Драко шмыгнул. — Знаешь, что сегодня за день? — М-м-м… — Сегодня мой день рождения. И я, будучи идиотом, ещё с мая предвкушал, как сегодня будет здорово, и как я буду получать подарки и поздравления, и уж совсем-совсем не ждал, что прямо с утра отец мне влепит пощечину за тот же поступок, за который вам с Уизли наверняка дадут по тысяче баллов. У Гарри всё внутри перехватило от жалости. И как он только мог накричать на Драко, да еще и после всего, что случилось? — С днем рожденья тебя-я, — пропел он, чем к своей радости, наконец-то вызвал у Малфоя некое подобие ухмылки, — только мы подарка не подготовили. — Мне не нужно от вас подарков, иначе предупредил бы заранее. — Ну и ПЛОХО, что не предупредил. Мы бы тебе с Роном что-нибудь такое забабахали, ТАКОЕ…! — всплеснул руками Гарри. — Что-то в миллион раз лучше подарков от твоих родителей. Драко фыркнул, капельку успокаиваясь. Из-за башен выглянуло теплое июньское солнце, под его ласковыми лучами все обуревавшие его негативные эмоции таяли. Он даже не понимал, почему вообще сорвался на Поттера. Хотя нет, понимал. На Святого Поттера очень легко было злиться, глядя, скажем так, со стороны. Но если попасть в его ближний круг общения, быстро обнаруживалось, что он совсем не такой уж и бесячий. — Слушай, — хлопнул себя по коленкам Гарри, вставая с земли, — когда мы только познакомились, я считал тебя таким же мерзким задирой, как мой кузен. Но вижу теперь, что ошибся. Конечно, порой ты ведешь себя, как придурок, но последние несколько дней мне очень понравилось проводить вместе время. С тобой бывает приятно общаться, и ты умный — конечно, не как Гермиона — но без тебя бы мы бы еще нескоро поняли про василиска. И ты не слабый! — настойчиво добавил он. — И плакать незазорно. Поэтому… — он протянул руку. — Не буду я жать тебе руку, Поттер. Из принципа не буду, — Драко тоже встал, чтобы они были на одном уровне. — Ты же не пожал мне руку в поезде. Гарри притворно ахнул. — Не знал, что ты злопамятный. — Да, это тоже в список моих качеств можешь добавить, — усмехнулся Драко. — Поттер, я наверное, спать пойду… И ты иди.