Тот, кто за спиной

Не верь глазам своим. Ибо глазам видны лишь ограничивающие нашу свободу оковы.

Ричард Бах, "Чайка Джонатан Ливингстон"

Казалось, время остановилось на территории университета. Стрельчатые маленькие окна, арочные переходы, разноцветные витражи уносили попавшего сюда в седое, мрачное средневековье. И тем удивительнее было наблюдать разгуливающих по университетскому двору студентов, облаченных во вполне современные джинсы и рубашки. Выйдя из машины, Крис огляделся. Солнце освещало внушительное здание, где когда-то так желал учиться сам Хемсворт. Но жизнь распорядилась иначе. Несколько студенток проводили привлекательного светловолосого мужчину заинтересованными взглядами, что для детектива не осталось незамеченным. Хемсворт, сам того не осознавая, расправил и так далеко не узкие плечи. Несмотря на статус женатого мужчины, Крису нравилось ощущать, как женские взгляды ласкают его, наблюдать, какое впечатление он производит на дам, и он не раз беззастенчиво пользовался этим. Вот и сейчас привлекательность могла сослужить неплохую службу. Отзывы преподавателей об Эвансе были Крису известны, хотелось бы услышать, что о нем думали сокурсники. В просторном читальном зале библиотеки было так тихо, что Крис слышал, как слегка поскрипывали его ботинки при ходьбе. Библиотеки всегда напоминали ему храмы. Даже самый запах книг таил в себе нечто мистическое, а уж в сочетании с тишиной и покоем это производило эффект присутствия в месте религиозном, сакральном. Погруженные в чтение студенты напоминали молящихся монахов, не хватало лишь невнятного шепота на латыни да глухого постукивания перебираемых четок. Улыбнувшись странному сравнению, пришедшему в голову, Крис направился к той, которую искал. Со слов преподавателей было известно, что единственной из студентов, кто хоть как-то поддерживал связь с убитым, была Роза Вебер. И это именно она сейчас сидела над какой-то книгой, близоруко склонив голову и ероша коротко стриженные рыжие волосы. - Роза? - Да? – девушка вздрогнула и подняла взгляд на детектива. Крис приветливо улыбнулся. - Я детектив Крис Хемсворт, - Крис продемонстрировал растерявшейся студентке значок и, отодвинув стул, легко уселся рядом. - Я хотел бы задать вам несколько вопросов об Уолтере Эвансе. Как близко вы были знакомы? Такая напористость в тоне и действиях могла вызвать у опрашиваемой неприязнь, но только не в случае с Крисом. Чуть вскинув светлые брови, детектив улыбнулся уголками красиво очерченных губ и внимательно посмотрел на Розу. Реакция была ожидаемой. Девушка зарделась и заерзала на стуле. - Не так чтобы близко общались. Он узнавал у меня задания, когда пропускал занятия, – с готовностью ответила та, украдкой пытаясь внимательнее разглядеть линию бедер сидящего рядом мужчины. - Только это? - мягко спросил Хемсворт. - Да, только это. Послушайте, у него было больше странностей, чем у Дональда Дака в мультфильмах. Только он не был смешным. А мне Уолтер звонил потому, что я единственная его не подкалывала по поводу и без. - У него не было девушки? - Девушки? Он был не по девушкам, - хмыкнула Роза. - Вы хотите сказать, что Уолтер был геем? - Да, именно это я и хочу сказать. Об этом знают все, он еще в начале первого курса пьяным проболтался об этом на вечеринке. Популярности ему это не прибавило. - У него были явные враги? – не надеясь узнать что-то интересное, поинтересовался Крис. - У него не было явных друзей. А это еще хуже. Хемсворт, услышав эти слова, посмотрел на девушку иначе. Дурой она явно не была, с ней стоило изменить линию поведения. - А лично у вас есть версии о том, что могло произойти с Уолтером Эвансом? – самый тон детектива переменился, в голосе зазвенела сталь, а взгляд голубых глаз больше не казался мягким. Изменения не остались незамеченными для собеседницы. Девушка подобралась и, наконец, перестала разглядывать фигуру сидящего перед ней мужчины, а чуть настороженно взглянула ему в глаза. - Я не знаю, кто его убил, - твердо произнесло Роза. – Но я знаю другое… Если человек несчастлив, а Уолтер счастливым не был, он идет туда, где таких, как он, много, где такие кажутся нормальными. Уолтер часто пропускал занятия, потому что настоящая его жизнь протекала в недрах Сети. Роза была права. Крис мысленно возвращался к ее словам снова и снова. А вот последовавший за этой беседой разговор с доктором Линвудом не дал ни четкой информации, ни даже пищи для размышлений. - Работа была для него всем, - гордо заявил невысокий, полный и, несмотря на довольно молодой возраст, лысеющий коллега ныне покойного Адама Голдинга. Все попытки Криса вытянуть из доктора что-то ценное для расследования не увенчались успехом. Тот был слишком занят своими лабораторными крысами, чтобы замечать чьи бы то ни было странности или вникать в чужие проблемы.

***

День неумолимо катился к вечеру, а в душе детектива зарождалась тревога. Будто мозг посылал по всему телу некие импульсы беспокойства. Отчего-то стало казаться, что времени очень мало, так мало, что он, Крис, настоящий преступник, ибо растерял его впустую так много, а не выяснил толком ничего. От дальнейшего мысленного самобичевания Криса спас звонок мобильного. - Добрые новости, старик! – бодро вещал слегка искаженный голос детектива Сноу – разрешение на обыск в доме Голдинга получено, наконец. Выезжай! - Еду, – Коротко ответил Крис и отключился. В душе детектива одновременно проснулся охотничий азарт, а также накатило чувство облегчения. Есть надежда, что день будет спасен, драгоценное время, утекавшее сквозь пальцы, принесет пользу. Дорога не заняла много времени. Адам жил в приличном районе неподалеку от центра. Квартиры в монстрах из стекла и бетона были дорогими, определяли статус своего обладателя, но об уюте речи не шло. Покинув машину, Крис поежился. Солнце вновь сменилось тучами, дождь разразился с новой силой. Грозовое небо было подернуто золотистой дымкой, отражением искусственного света, в котором утопал Большой Город. Почерневший асфальт бичевали тугие струи, немногочисленные прохожие спешили укрыться от затянувшейся непогоды. Хромированная кабина лифта плавно поднялась до восьмого этажа. Голубоватое освещение коридоров наводило на мысли о больнице. Двери нужной Крису квартиры были распахнуты, несколько полицейских стояли у входа. Из самого жилища невролога доносились приглушенные голоса и клацанье фотоаппарата. В квартире царил идеальный порядок. Казалось, только вчера ее покинул дизайнер, а сам хозяин не пожелал оставить отпечаток своей личности на обстановке. Высокий книжный шкаф черного дерева был полон книг, по большей части медицинской литературы. Некоторые корешки притягивали взгляд матовым блеском натуральной кожи и золотым теснением. Не иначе, какие-нибудь особенно редкие старые издания. Натянув резиновые перчатки, Крис приступил к осмотру спальни, где царила сверкающая чистота, настолько раздражавшая, что хотелось опрокинуть на пол цветочный горшок, стоявший на широком подоконнике. Открыв выдвижной ящик прикроватной тумбочки, Крис обомлел. Почти весь он был заполнен порнографическими журналами гомосексуальной направленности. Заглянувший через плечо Криса детектив Сноу, присвистнул: - Ты только глянь! Вот уж не ожидал! Да наш доктор был педиком! – Дэрек не слишком утруждал себя в подборе пристойных выражений. Вот оно. Обе жертвы были геями. Могли ли убийства совершаться на почве ненависти к гомосексуалам? По крайней мере, это хоть как-то все объясняло. Убийца, вне всяких сомнений принадлежал к организованному несоциальному типу. Способы убийства походили на некие знаки, а все возможные улики, указывавшие на личность преступника, тщательно уничтожались. Ни на теле Уолтера Эванса, ни на теле Голдинга, не было отпечатков пальцев, кроме их собственых… Крис тяжело вздохнул. Это сильно усложняло дело. Убийц такого типа очень сложно поймать. А иногда почти невозможно. Вспомнить хотя бы знаменитого Зодиака*. Но знания всегда дают преимущество. Психологический портрет таких убийц чаще всего схож. Это социопаты, почти всегда социопаты. Хотя встречаются среди них и очень привлекательные люди, обладающие исключительным обаянием. Умны, иногда чрезмерно аккуратны… Замечательно. Только подобных людей тысячи, и не все они жестокие убийцы. Хемсворт даже не запомнил, как покинул квартиру, и теперь почему-то стоял посреди залитого голубоватым светом коридора, тер виски, прокручивая в голове практически строчки из учебника, и привлекал удивленные взгляды полицейских, покидавших квартиру Адама. Крис на мгновение будто попал в свою собственную Сумеречную зону. Определенно, стоило больше спать…

***

День истек вместе с дождем. Тучи поредели, временами проблескивала серебристая луна на темном бархате неба. Многочисленные лужицы на дороге напоминали осколки разбитого зеркала с черной амальгамой. Крис спешил домой. Ему не терпелось вырваться из безумия дня и оказаться рядом с Эльзой. За окнами машины проносились аккуратные домики, похожие друг на друга, как рубашка игральных карт. Подстриженные газоны и ухоженные клумбы казались слишком идеальными, чтобы быть настоящими. Картинная видимость счастья. Но Крису повезло, его собственное счастье было подлинным. И тем больше хотелось оберегать его от внешней действительности, где людям выкалывают глаза вилкой. Иногда казалось, что шлейф этих событий тянется за спиной Криса и, войди он в дом, зараза расползется по его тихому убежищу, пустит метастазы и все уничтожит. Крис тряхнул головой, вырываясь из мрачных мыслей, и решил, что такая обостренная чувствительность могла быть вызвана лишь банальной усталостью. В доме царил уют. Изящные бра, которые так понравились когда-то Эльзе в магазине, мягко освещали гостиную. Бордовые портьеры бросали расплывчатые тени, добавляя атмосфере интимности. Ноздри щекотал приятный запах, доносившийся с кухни. Дверь спальни была приоткрыта, и Криса привлекли странные метаморфозы с освещением, которое становилось то ярче, то скуднее. Распахнув дверь шире, детектив понял причину. Свечи. Ими были заставлены прикроватные тумбочки и трюмо, кое-где они стояли даже на полу. - У нас особенный день? – улыбаясь, громко спросил Хемсворт. - Эй, не суй туда свой нос раньше времени! - возмутилась неслышно подошедшая сзади Эльза. - Кажется, я испортил сюрприз, - картинно ссутулил плечи Крис. – Мне нет прощения! Но, несмотря на шутливый тон, Эльза уловила беспокойное состояние мужа. - Ты чем-то расстроен? – в глазах жены читалось неподдельное беспокойство. - Извини, я просто устал, чертовски тяжелый день выдался - Крис со вздохом опустился в мягкое кресло, ощущая, как понемногу расслабляются затекшие плечи, и вдруг снова выпрямился, замерев. – Сегодня одиннадцатое, да? - Я знала, что ты забудешь, - улыбалась Эльза. - Такие трудоголики, как ты, часто забывают о собственных днях рождения. Но тем приятнее сюрприз! Помнишь, я говорила тебе, что ты похож на скандинавского бога? Мне захотелось усугубить сходство! На протянутой узкой ладони поблескивали серебряная цепочка и кулон в форме грозного оружия скандинавского бога грома – мьельнира. Крис обожал Эльзу. Казалось, их медовый месяц так до сих пор и не закончился. Безграничное доверие и взаимопонимание подкреплялись жарким сексом, что делало их брак почти идеальным. Редкие размолвки никогда не переходили в настоящие скандалы благодаря отходчивости и легкому нраву Криса и уступчивости его жены. Окружающие восторгались тем, как красиво они смотрелись вместе. Рядом с Эльзой Крис успокаивался, даже когда был взвинчен до предела. Легкий вкусный ужин и ласковый взгляд жены привели Криса в благостное расположение духа, и все странные мысли, посещавшие его днем, показались полной ерундой. - Идем, - жарко шепнула Эльза и потянула мужа в спальню. Огоньки свечей отражались в больших глазах молодой женщины. Крис притянул ее к себе. Вкус податливых губ пьянил, заставляя дрожать пальцы, торопливо расстегивавшие пуговки легкого платья. Руки жены в это время справились с пряжкой ремня и, спустив брюки вместе с бельем, обхватили возбужденную плоть Криса. Желание захлестывало, заставляя отказаться от слишком долгих прелюдий. Мягко толкнув Эльзу на кровать, Крис, торопливо сняв рубашку, навис над ней, принявшись медленно ласкать ее грудь. Нетерпеливый вздох заставил его опуститься ниже. Стянув трусики и отбросив их в сторону, мужчина устроился меж разведенных бедер и резко вошел, сорвав с губ Эльзы громкий стон. Через мгновение на спине Криса красовались красные полосы от острых ноготков жены.

***

Я люблю ночь. Иногда мне кажется, будто луна поет мне. Ощущения немного похожи на амфетаминовый сон, но реальней. Иррациональные желания в это время берут верх над разумом, приходят самые лучшие идеи, невозможного становится поразительно мало. И просыпается интуиция. В ночь на восьмое ноября я уже знал, что следующий день не будет заурядным. Моя работа может показаться странной. Люди не любят всего, что связано со смертью. А я привык почти сразу. Впрочем, у меня не было выхода, этот "подарок" мне приподнес отец, перед тем, как отправиться гнить в могилу. Зато я получил потрясающую возможность наблюдать. Теряя близких, люди показывают свои истинные лица, даже сами того не желая. С них слезают маски, словно акварельная краска, смываемая с холста недовольным своей работой художником. Они стоят у гроба покойного и слушают горестную речь, а лица их отображают интереснейший спектр эмоций: тоска по усопшему, злость за малую долю в завещании, ненависть к более удачливым родственникам, обида за преждевременный уход. Но его лицо было иным. Он смотрел на труп собственного отца, как на экспонат анатомического музея. Апофеоз профессионализма или мудрое безразличие к смерти? Уверен, что второе. Ибо Он не ошибается. Кладезь мудрости, неоцененный людьми, которым догматы лживой церкви не дают узреть истинную суть вещей. Стоило мне увидеть его на пороге своего офиса, как я услышал знакомый голос, которому всегда безмерно рад. Оговаривая все вопросы, касавшиеся похорон, мужчина беззастенчиво разглядывал меня, иногда слегка облизывая пухлые губы. Мне стоило большого труда скрыть свое отвращение. Помогал лишь Голос, убеждавший в правильности выбора. Я даже несколько опешил, когда сразу после похорон он предложил продолжить знакомство в баре. Хозяином ситуации привык быть я, но ради цели я готов идти на жертвы. Я терпел. Терпел его жадно шарящие руки, когда он прямо в такси запустил их под мою рубашку. Терпел удушливое дыхание и наглый язык в моем рту. А в его доме я терпел боль. Когда он грубо брал меня, я изгибался, но не от наслаждения, как ему, вероятно, думалось. Скуля в подушку, куда он ткнул меня лицом, чтобы заглушить мои рыдания, я думал о мести и о моем Боге. Он шептал мне слова успокоения в то время, как грубые толчки выбивали из меня всхлипы. Потом, в прихожей, пряча покрасневшие глаза, я предложил встретиться снова. У меня. Он согласился. Я знал, что он согласится. Ожидание похоже на параноидальное. Я мечусь по дому, нервы на пределе, но я не могу понять причины своего состояния. А потом осознание приходит. Ненависть. Это снова произошло со мной, совсем как тогда, в детстве. Он заплатит… Когда по дому разносится трель дверного звонка, я привожу сбившееся дыхание в порядок и иду открывать. Он улыбается мне. Нужно потерпеть еще немного… Его руки по-хозяйски сжимают мои ягодицы сквозь джинсы, настойчивые губы вновь терзают мой рот. - Ты будешь хорошим мальчиком? - Да, – тихо отвечаю я, заводя руку за спину, где за ремнем джинс спрятан мой небольшой сюрприз. Тонкая инсулиновая игла мягко входит в кожу, он не успевает ничего сообразить. Тупо смотрит на шприц, торчащий из плеча, но при попытке вытащить его координация подводит. Колени подгибаются, и он мягко валится на ковер. - А теперь поиграем на моем поле? - я мило улыбаюсь, чуть вскинув брови, зная, что при этом мое лицо приобретает невинный, ангельский вид. - Что это? – ему сложно говорить. Препарат действует, скелетные мышцы перестают подчиняться его воле. - Яблоко Белоснежки, - смеюсь я. Какое-то время с улыбкой наблюдаю за жалкими попытками подняться или хотя бы отползти. Достать панкуроний** было ужасно сложно, но он оправдал затраченные время и деньги. Натягивая резиновые перчатки, чувствую себя хирургом. Выждав около трех минут, волоку мужчину на кухню. Взгромоздить тело на стол тяжело, но я справляюсь. Перетягиваю ремнями щиколотки и запястья, привязывая к ножкам стола. Кажется, я пережимаю их слишком сильно. Да и вообще, препарат должен действовать больше часа, но лучше подстраховаться. Меня охватывает пьянящий поток власти над мужчиной, напоминающим сейчас безвольную куклу, но не человека. Кухня таит в себе многочисленные орудия пыток и убийства. Если задуматься, такому арсеналу мог бы позавидовать любой средневековый инквизитор. Открываю выдвижной ящик и любуюсь металлическим блеском столовых приборов, любовно провожу по ним пальцами. Взгляд падает на вилку. Выбор сделан. Беру ее и, подойдя к столу, склоняюсь над мужчиной. Его глаза закрыты, но я знаю, что он в сознании и все чувствует. Чуть оттягивая нижнее веко, медленно погружаю зубцы в ткани. Зрачок успевает расшириться от боли. Хлынувшая кровь мешает, движения теряют точность, а я теряю терпение, проворачиваю вилку, но стараюсь вводить ее слишком глубоко, чтоб не задеть мозг и не подарить слишком быструю смерть. Глазное яблоко совсем не похоже на яблоко. Скользкое, это ощущается даже через резину перчатки, за ним тянется ниточка сосудов и нервов. Несколько минут перекатываю его в руке, а потом вспоминаю об Адаме. Приложив пальцы к артерии на шее не ощущаю биения. Похоже, мой гость не выдержал игры. *Зодиак (англ. Zodiac) — серийный убийца, действовавший в Северной Калифорнии и Сан-Франциско (США) в конце 1960-х. Личность преступника до сих пор не установлена. **Панкуроний - недеполяризующий миорелаксант конкурентного типа действия. Блокирует проведение нервных импульсов между окончаниями двигательных нервов и поперечно-полосатыми мышцами.