Тот, кто за спиной

И всё-таки, уверяю вас, ни тигр, ни ядовитая змея не могли бы внушить мне такой ужас, какой я испытываю перед ним. Эмили Бронте. Грозовой перевал

Ветки деревьев, растущих за окном, бросали причудливые тени на пол спальни. Крис не спал, наблюдая за фантасмагорией меняющихся на паркете узоров. Мысли детектива блуждали по темным, пугающим коридорам памяти. Из головы не шло лицо парня, найденного в парке. Прошло три дня, а картинка перед глазами оставалась все такой же четкой. Яркая кровь на мраморном лице. Такая бессмысленная смерть. Можно сколько угодно быть осторожным, следовать всем правилам и инструкциям, как инженер АЭС, а потом набрести на психопата, возвращаясь с работы. Мышцы затекли от долгой неподвижности, веки отяжелели, но сон ускользал, гонимый мрачными мыслями. Мед, выколотый глаз и омела. Нетривиальные способы убийства должны быть объединены одной темой, но какой? Крис уткнулся лицом в подушку и едва слышно застонал, чем потревожил мирно посапывавшую рядом Эльзу. Дыхание ее чуть сбилось, и она беспокойно заворочалась. Крис замер. Будить жену не хотелось, ведь она станет задавать вопросы, а душевных сил на объяснения не хватало. Но, вопреки опасениям Хемсворта, Эльза не проснулась, дыхание ее вновь стало тихим и мерным. Вглядываясь в умиротворенное лицо жены, Крис вдруг очень остро ощутил, что отрезан от мира. Вернее, от светлой его стороны. Безмятежный сон, нехитрые радости простого обывателя стали так же далеки и невозможны для него, как умение левитировать. Отворачиваясь от жены, Крис почувствовал, что цепочка с подаренным Эльзой мьельниром обвилась вокруг шеи и больно впилась в кожу. Хемсворт сел на кровати, вознамерившись снять ее, и расстегнул непослушный замочек. Кулон словно стал тяжелее. Украшение тихо звякнуло, когда детектив положил его на прикроватную тумбочку. И звук этот словно стал неким катализатором, подтолкнул к мысли, что так долго манила и ускользала, дразнила и изводила Криса. Вскочив с кровати, он, нервно ероша волосы, бросился в гостиную. Барабаня пальцами по столу и ерзая на стуле, детектив вглядывался в светящийся экран ноутбука. Казалось, тот никогда еще не грузился так долго. Мысли все быстрее и лихорадочнее проносились в его голове, когда он вводил ключевые слова в поисковик. Знания, почерпнутые Крисом из Эдд, стали для него почти сверхъестественным откровением. Мифы о Меде поэзии, мудрости Одина и смерти Бальдра стали теми недостающими деталями в пазле, которые Крис так долго искал. Разрозненные факты уложились в четкую схему. Уолтер Эванс писал стихи, его легко отождествить с Браги*. Один пожертвовал глаз, дабы испить из источника мудрости, Адам Голдинг был ученым, и в глазах убийцы, несомненно, мог считаться мудрым. Генри Уишоу, как и Бальдр** убит омелой. Жажда деятельности захлестнула Криса. Радость от открытия мотивов убийцы омрачалась лишь мыслями о количестве потерянного времени. Почему он не догадался раньше? Забыв о нежелании будить Эльзу, Крис, не беспокоясь о производимом шуме, примчался в спальню и принялся спешно одеваться. - Ты знаешь, сколько сейчас времени? Крис вздрогнул и обернулся. Эльза сидела на кровати, обхватив руками колени, и зло смотрела на мужа. - Мне нужно в участок. Это срочно, - Крис почти физически ощущал неодобрение жены, но эйфория от долгожданного понимания происходящего не давала разгореться чувству вины в его душе. - Как знаешь. Но не удивляйся, если ты однажды вернешься, а меня не будет. Крис на минуту замешкался. Еще никогда Эльза прямо не выражала свое недовольство из-за его фанатизма в отношении работы. И эта вспышка обескуражила его. Но желание довести начатое до конца взяло верх. Крис схватил мятый пиджак и покинул спальню. Через минуту громко хлопнула входная дверь.

***

После ухода Хемсворта, больше походившего на бегство, сон не шел к Эльзе. Небо лишь начинало светлеть, а она мрачнела. Злость на мужа не давала покоя. Выходя замуж за него, Эльза знала, что для Хемсворта значит работа. Но тогда она была абсолютно уверена, что без труда вынесет частое отсутствие мужа дома, никогда не станет закатывать ему сцен по этому поводу. И никогда не закатывала. Однако прошло полгода и все изменилось. Эльза по-прежнему любила Криса, но ей все тяжелее было делиться им с его работой. Их связь, казавшаяся ранее прочной и нерушимой, истончалась и грозила совсем оборваться. Внезапно что-то отвлекло Эльзу от тяжелых мыслей. Сквозь шум деревьев на улице пробивались другие звуки. Словно кто-то ходил под окнами, хрустя тоненькими ветками и шелестя опавшей листвой. Прислушиваясь к слабым, но подозрительным звукам, Эльза слезла с кровати и подошла к окну. Надеясь увидеть всего лишь бродячую собаку, она отдернула занавеску. За окнами никого не было. Осенний пейзаж все еще казался черно-белым, не расцвеченный дневным светом. Однако беспокойство не исчезло, а даже усилилось. Дом перестал казаться островком безопасности в ненадежном внешнем мире. Эльза заперла входную дверь на второй замок, удостоверилась в том, что все окна закрыты. О сне не могло быть и речи. Она была слишком зла на мужа и слишком напугана шагами за окном, чтобы спать. Желая успокоиться, Эльза заварила чай с бергамотом. Запах бергамота всегда помогал ей расслабиться, умиротворял как ничто другое. Вот и сейчас она, лишь почувствовав пряный аромат, ощутила, как на нее накатывает приятное безразличие. За их с Крисом домом имелся небольшой сад, огороженный невысоким забором. Белая резная беседка и безупречный газон надежно скрывались от посторонних глаз раскидистыми кленами и кустами жасмина. Эльза, захватив кружку ароматного чая, вышла на крыльцо. Утренний воздух приятно холодил щеки, приводил в порядок мысли. Эльза жалела о сказанном сгоряча мужу. Она ведь видела, как он изводил себя в последнее время, наверняка нуждаясь в ее поддержке. Обойдя дом, Эльза направилась к беседке в саду, как вдруг услышала шаги позади себя. Обернуться она уже не успела, все произошло слишком быстро. Жесткая петля стянулась на шее, врезаясь в кожу, перекрывая доступ кислороду. Чай из оброненной чашки больно обжег ноги. Эльза забилась, то пытаясь оттянуть удавку дрожащими, сведенными судорогой пальцами, то стараясь лягнуть нападающего. Из ее горла вырывался только слабый хрип, по телу побежали спазмы, легкие немилосердно жгло. А потом стало темно.

***

Том смотрит кошмар. Светлые пряди прилипли к вспотевшему лбу, брови страдальчески выгибаются, с губ срываются приглушенные стоны. Во сне маленький светловолосый мальчуган горько, как могут только дети, рыдает над распростертым на полу тельцем кошки. Горе его не имеет границ, ведь это был его единственный друг, а теперь его не стало. Перепачканными в красном ладошками Том гладит животное, уговаривая не умирать. Она отняла у него и это. Она отнимала у него все, ничего не давая взамен. Его мать. Только что она убила кошку на глазах испуганного ребенка. Мальчик во сне поднимает заплаканное личико и смотрит в большое, от пола и почти до потолка, зеркало. Отражение в нем смазано, причудливо искажено. Том видит мать, стоящую позади него. Ужас охватывает его, заставляет сжаться, втянуть голову в плечи в ожидании боли. Но картинка меняется. И вот Том лежит на кровати в своей комнате. Страх, его верный спутник, мешает ему шевелиться, делает дыхание поверхностным. Он слышит шаги за дверью. Каждый из них отдается набатом в его голове. Том слишком хорошо знает, что сейчас произойдет. Дверь распахивается, мать стоит у входа и разглядывает сына долгим враждебным взглядом, от которого мальчика начинает трясти. - Так похож на него… - выдыхает она, подходя ближе, - Зачем ты так похож на него?! Том вздрагивает от резкого крика, наполненного нечеловеческим страданием, и, взвизгнув, вскакивает с кровати, несется к выходу, надеясь успеть проскочить, но оказывается недостаточно быстрым. Цепкие пальцы успевают схватить его за шиворот. Том бьется, задыхаясь от врезающейся в горло одежды, истерика мешает соображать. Мать встряхивает мальчишку, приводя в чувство, и, вцепившись в тонкое запястье, тащит к неприметной двери рядом с кухней. Все это она делает молча, слышно лишь ее тяжелое, с присвистом дыхание, что пугает Тома еще больше. - Только не в Комнату! – вопит он, давясь слезами, - Ну, пожалуйста, только не в Комнату! Открыв так пугающую Тома дверь, женщина вталкивает туда ребенка, захлопывая ее за ним. Том цепенеет, оказавшись в полной темноте. Тьма настолько густая, что не удается понять, открыты или же закрыты у него глаза. Мальчик не шевелится, словно боясь малейшим движением спровоцировать нечто, обитающее в шепчущей темноте Комнаты. Взрослый Том распахивает глаза и, тяжело дыша, смотрит перед собой. Слезы, пролитые во сне, неприятно щиплют кожу, еще больше оживляя в памяти то, что так хотелось забыть. Но подсознание упорно подсовывало ему тяжелые воспоминания в виде снов. И лишь одна мысль позволяла унять заходящееся сердце: там, в темной кладовке, почему-то упорно именуемой им в детстве Комнатой, Том впервые услышал Его. Нашептываемые Им слова утешения стали для Тома тем единственным, что помогало унять воображение, рисующее жутких монстров, тянущих к нему в темноте когтистые лапы. А теперь Он молчит. Молчит уже несколько дней, лишая Тома единственной поддержки. И некого винить в этом, кроме себя самого. Сомнения раздирают его душу подобно стервятникам раздирающим мертвую плоть. Если Том выполнит Его волю, станет ли все, как раньше? С приглушенным завыванием Том вцепляется в волосы. Почему ему так тяжело на этот раз? Тот полицейский должен быть следующим, Он ждет, а Том впервые в жизни не может выполнить волю своего Бога. На улице глубокая ночь, но Хиддлстон не может оставаться дома. Ему невыносимо, до дрожи нужно увидеть того, кто стал причиной его нынешнего состояния, того, кто одним своим существованием перечеркнул все, к чему Том так долго шел. Адрес Криса Хемсворта удалось узнать без труда.

***

Весь день Крис проверял правильность своей теории, и все больше убеждался в своей правоте. Полученная информация позволяла больше понять о личности преступника, что было очень важно для его поимки. Мозговой штурм Криса периодически прерывал детектив Сноу, то принеся отчет медэксперта по последней жертве, из которого Крис не узнал ничего важного для дела, то пытаясь вытащить его выпить кофе. - Во сколько ты приехал сегодня в участок? – не унимался Дэрек. С покрасневшими от недосыпа глазами и взъерошенными волосами Крис выглядел не совсем вменяемым, что беспокоило Сноу. Он не раз видел, как его коллеги «сгорали» на работе. Хемсворта ему было жаль. - Рано. Я кое-что узнал… - Крис потер переносицу, потом резко вскочил и нервно заходил по кабинету. - И что же? – Осторожно поинтересовался Сноу. - Похоже, мы имеем дело с визионером***. Хотя это может быть и миссионер****, но я все же склоняюсь к первому варианту. - Что ты узнал? – Посерьезнел Дэрек и уселся на стул перед столом Криса, приготовившись слушать. - Все три убийства можно считать ритуальными, - зачастил Крис, - Они все связаны со скандинавской мифологией. Первая жертва, Эванс, наш утопленник, похоже, убийца отождествил его с богом поэзии Браги. Ты читал Младшую Эдду? - Нет. - Там есть миф о Меде поэзии. Этот напиток Один передал Браги, он дарует талант к поэтическому искусству. А Сноу утопили в растворе, напоминающем по составу этот напиток. Дальше – проще. Голдинга наш убийца отождествил с самим Одином, пожертвовавшим глаз за мудрость. А вот Уишоу, похоже, подвела его смазливость, убийца счел его схожим на Бальдра, бога весны. А тот погиб от ветки омелы! - Это невероятно!- детектив Сноу выглядел обескураженным.- Но почему ты думаешь, что он визионер? Разве это не убийства на религиозной почве, характерные для миссионеров? - Они не были язычниками. Голдинг, так вообще атеист! – возразил Крис, - Нет, скорее всего, наш маньяк слушает своего воображаемого друга, галлюцинирует. - Да, ты прав, - кивнул Сноу, - Но тогда все еще сложнее. До сих пор он ничем не выдал себя, а значит, его девиантное поведение отлично маскируется «маской нормальности». - Я знаю. Дела плохи, - вздохнул Хемсворт. - В любом случае все, что ты узнал очень важно, - Дэрек поднялся и направился к двери. Уже выходя, он обернулся, - А это ты подстраховаться решил? – улыбаясь, кивнул он на кулон Криса. - Это подарок Эльзы. - У тебя чудная жена. Только как она все терпит, ты же все время здесь! – поддел его Сноу и, наконец, ушел. Его слова напомнили Крису о фразе Эльзы, брошенной утром. Только сейчас, рассказав все, что он узнал, Хемсворт ощутил, как он тревожится о жене. Схватив со стола телефон, Хемсворт набрал номер Эльзы. Ответа не последовало. Решив перезвонить позднее, детектив вновь уселся за стол, решив еще раз изучить личные дела жертв. Теперь, зная мотивы убийцы, некоторые факты могли оказаться важнее, чем казались ранее. Так прошло еще несколько часов. Эльза не перезванивала, на звонки Криса не отвечала. С каждым протяжным гудком в трубке, тлеющие огоньки беспокойства в душе Криса разгорались в настоящий пожар. «Она не перезвонила». Эта мысль билась в мозгу Криса все время, пока он ехал домой. Тревога за жену деформировала умственные процессы, изменяла реальный мир. Ничто больше не казалось обычным или безопасным. * Браги - в германо-скандинавской мифологии бог-скальд. **Бальдр - в германо-скандинавской мифологии один из асов, бог весны и света. *** Визионер – согласно классификации мотивов серийных убийц, маньяк, совершающий убийства «по наущению» Бога или Дьявола. Слышат голоса, страдают галлюцинациями. **** Миссионер - согласно классификации мотивов серийных убийц, маньяк, убивающий ради какой-то определенной цели, чаще всего пытается улучшить мир, изменить к лучшему общество. Жертвами такого типа убийц в основном становятся проститутки, гомосексуалисты, люди различной с ними религии. Причем такие преступники чаще всего не являются психически больными. Они полагают, что своими действиями смогут изменить мир к лучшему.