Тот, кто за спиной

Я сижу в темноте. И она не хуже в комнате, чем темнота снаружи. Иосиф Бродский

Крис сидел на ступеньках крыльца своего дома и безучастно смотрел в одну точку. Казалось, он совершенно не замечает снующих мимо него людей. Шум подъезжающих машин, голоса, щелканье фотоаппаратов, все слилось в странную какофонию звуков, в которой Крис потерялся и перестал что-либо ощущать. Перед его глазами все еще стояла сцена, которую он не забудет до конца своих дней. Эльза, лежащая на траве. Почти как живая. Только странгуляционная борозда на тонкой нежной шее и остекленевший взгляд говорили об обратном. Полицейские, проходя мимо него, отводили взгляд. Крис сейчас являлся для них живым доказательством того, что никто, ни один из них, не застрахован от подобного. Значок полицейского не является щитом и латами, защищающими от безумцев этого мира. Несколько раз к нему подходили, пытались о чем-то расспрашивать, но, не добившись ничего вразумительного, отходили. Крис оцепенел от изнеможения, потратив последние душевные силы на звонок в полицию. - Крис! Крис, ты слышишь меня? Он отстранил тебя от дела… - Сноу говорил медленно, повторяя по нескольку раз одно и то же, но смысл сказанного не сразу достиг разума Хемсворта. А когда достиг, Криса захлестнула бесконтрольная ярость, придавшая ему сил. - Вот как?! Может, он скажет мне, где я допустил ошибку? - он рывком вскочил на ноги, и, схватив одной рукой не успевшего вовремя отскочить Сноу за грудки, кулаком другой руки с силой ударил его в лицо, больно разбивая костяшки пальцев о скулу. Тут же подбежали несколько человек, оттаскивая обезумевшего детектива от державшегося за разбитое лицо Дэрека. Хемсворт выкрикивал ругательства и вырывался, пытаясь снова добраться до Сноу. Вспышка гнева переросла в форменную истерику. Со зрением его вдруг стало происходить что-то странное, Крис стал видеть происходящее отрывками. Вот к нему бегут врачи из стоящей около дома Скорой, а в следующий миг они уже совсем рядом. - Держите его, он сейчас сломает иглу! – кричит один из них, но укола Крис не чувствует. Силы покидают его так же внезапно, как и пришли, и он начинает оседать на асфальт. В больницу Крис ехать категорически отказался. Он вновь опустился на ступеньки крыльца и замер. Когда мимо него пронесли на носилках накрытое простыней тело Эльзы, его начало мелко трясти. Расширившимися глазами он наблюдал, как носилки неспешно погрузили в Скорую. - Ты в норме? – Сноу вновь решился подойти к Крису. На скуле у него красовался пластырь, вокруг которого расплывался внушительный синяк. Воротник рубашки был измазан кровью. - Прости меня. Я не хотел. Не знаю, как так вышло… - Ничего, - кивнул Сноу. - Держи меня в курсе, ладно? – просящее посмотрел на него Крис. - Буду. Ты только держись, – сказав это, Дэрек еще какое-то время постоял около него. Но чем помочь он не знал, а на убитого горем коллегу смотреть было слишком больно. В конце концов, Сноу, опустив голову, быстро пошел к машине. А Хемсворт, казалось, впал в состояние, близкое к состоянию фуги. И не было ничего в его жизни до этого страшного вечера, стерлось, выцвело, уступив место звенящей пустоте. Крис не заметил, когда дом опустел, полицейские уехали, воцарилась тишина. Он нашел в себе силы подняться и войти в дом, лишь когда совсем замерз и перестал чувствовать пальцы на руках и ногах. Мышцы одеревенели от долгой неподвижности, грудь словно сдавило обручем. Добравшись до спальни, Хемсворт опустился на кровать. Свет в комнате он не зажег, и освещалась она лишь серебристым светом уличных фонарей. Так было легче, он не видел почти ничего, никаких вещей, трогавших его память. Но тут свет фар проезжающей за окном машины выхватил из тьмы часть спальни. Ярко блеснуло стекло, покрывающее фотографию, стоящую на прикроватной тумбочке. Там Крис во фраке и Эльза в белом платье весело смеялись над огромным свадебным тортом. Детектив вдруг согнулся, обхватив себя руками, и стал судорожно хватать ртом воздух. Приступ удушья вытеснял боль от потери жены страхом за собственную жизнь. Хемсворт корчился на кровати, приглушенно всхлипывая и пытаясь непослушными пальцами развязать петлю галстука, надеясь, что все дело в ней. Все тело покрыл липкий холодный пот. Крис никогда не страдал астмой, и теперь нехватка воздуха наводила на него животный ужас. Через какое-то время судорожные тяжелые вздохи сменились приглушенными всхлипами. Тянулись часы, а Крис все глубже увязал в болоте отчаяния. На стекле окон блестели капли дождя. Где он идет? Внутри или снаружи комнаты? Если внутри, то как скоро комнату затопит? Да, ее затопит, и он утонет. Вот воды уже так много, что она покачивает кровать… Как сквозь вату до него доносились телефонные звонки. Но Крис и не думал ответить. Он только удивлялся, что телефон еще работает. Время перестало существовать. Где-то там, снаружи, свет с завидным постоянством сменялся тьмой, но личный ад Криса оставался статичным. Внезапно его внимание привлекло ощущение движения за окном. Он почти слышал шорох перьев, взмахи тяжелых крыльев. Там что-то было. Улавливаемая лишь боковым зрением, за окном металась большая черная птица. Она то и дело со свистящим шорохом задевала стекло, заставляя волосы на голове Криса шевелиться от ужаса. Что-то подсказывало ему, что это вовсе не живое существо, а некто потусторонний, желающий отобрать у него последние крупицы разума, ввергнув тем самым в полное безумие. Очень захотелось поддаться, подойти и впустить ее, прекратив тем самым свои мучения. Но что-то не давало ему сделать этого. Злость. Эльза умерла, в ад попал он, а тот, кто в этом виноват, будет спокойно жить? Собравшись с силами, Крис рывком сел на кровати и включил свет. Птицы не было, воды тоже.

***

Я иду к его дому. Ненавижу себя за это. Я просто жалок. Я знаю, что не смогу убить его сейчас, даже если представится шанс. Зачем же я иду? Я надеюсь. Надеюсь услышать Его голос вновь, пусть даже в нем не будет ничего, кроме злости, надеюсь издали увидеть Криса. Я ужасен, Он дал мне так много, был со мною всегда, в то время как Хемсворт мне никто. Так почему я не могу убить его, почему мне так жаль? Еще не рассвело, на улице совсем темно и слишком холодно. Так холодно, что пальцы неприятно ноют, не спасают даже перчатки, начинает болеть голова, отвлекая от мысленного самобичевания. Вижу его дом. Небольшой, но мне думается, что в таком доме можно быть счастливым. На улице еще безлюдно, но я все равно оглядываюсь перед тем, как перемахнуть через невысокий забор. Стою перед его окном, не зная, что делать дальше. Не нужно было приходить, но и дома оставаться невыносимо… От дома будто веет теплом и меня начинает жечь обида. У меня такой жизни никогда не будет. И вот сейчас он там, а я здесь, совсем один. Становится невыносимо жаль себя. Опускаюсь на колени, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания, сжимаю в руках охапки опавшей листвы, чтоб не вцепиться в собственные волосы. Щеки щиплет от слез. Я сам себе отвратителен. Вдруг слышу в доме какой-то шум. Поспешно поднимаюсь и отхожу от окна в тень деревьев. Слышно голоса, но слов не разобрать. А через несколько минут еле успеваю завернуть за угол, когда входная дверь распахивается и выходит Крис. Дерганной злой походкой быстро идет к машине, слишком сильно хлопает дверцей. Лишь завидев Криса, я ощущаю, что внутри себя я уже не один. Голос в моей голове злобный, иногда переходит в шипение. Зажимаю уши, как будто это может помочь, давлюсь слезами. Я не могу. Пока не могу… Крис уехал. Я продолжаю бесцельно слоняться под окнами, но держусь совсем близко, так, чтоб меня можно было увидеть, только высунувшись наружу. Скоро я слышу скрип двери черного входа. Осторожно, стараясь не шелестеть сухой листвой, иду на звук. Она не видит меня. Стоит ко мне вполоборота, обхватив ладонями чашку, думает о чем-то своем, хмурится. Внезапно меня переполняет злоба, пронизывает, словно звон массивных соборных колоколов. О чем ей переживать?! Ее жизнь так проста и незамысловата. У нее есть Крис… Она имеет право целовать его губы, запускать пальцы в его волосы... Смотрю на ее стройную шею и пугаюсь самого себя: так хочется сомкнуть на ней пальцы и сдавить. Сжимать до хруста позвонков, до тех пор, пока жизнь не покинет ее тело. Я никогда не убивал по собственному желанию, лишь выполнял Его просьбы. Если бы только можно было ею заменить Криса! Но эта женщина не нужна моему Богу. Ему нужен Крис. Я видел, как он посмотрел на меня тогда, в баре. Я мог бы что-то предпринять, попытаться подружиться, втереться в доверие. Не захотел… Я ослушался моего Бога, все сломал, исковеркал. Смотрю на женщину – ее ведь зовут Эльза? – и старательно взращиваю в себе ненависть. Я убью ее. А потом и Криса. Без нее он станет слабее, неосмотрительнее, мне будет легко. Да, я убью ее поэтому. А совсем не потому, что у нее есть то, чего так хочется мне самому. Решиться сложно, я впервые действую один. Во рту пересохло, все тело покалывает, словно сердце с кровью перегоняет мелкие осколки стекла. Медленно, стараясь делать все абсолютно бесшумно, я вытаскиваю пояс из плаща и иду к Эльзе. Она, постояв у двери, направляется к беседке. Вот я уже совсем близко, но ветка предательски хрустит. Женщина делает движение обернуться, но не успевает даже взглянуть на меня. Импровизированная удавка обхватывает ее шею. Снова эти звуки. Сколько предсмертных хрипов я уже слышал, сколько видел ломаных движений, ужаса в глазах? Но этот раз отличается от других. Впервые мне это нравится.

***

Через какое-то время Крис даже смог добраться до кухни и сделать себе чаю. Мысли текли вяло, как после долгого сна, хотя Крис все равно чувствовал себя донельзя разбитым. Воспоминания притупились, но он знал, что потом его вновь накроет отчаяние, это временная передышка, совсем скоро он сорвется в припадок, который может оказаться страшнее предыдущего. И погружение в мир грез и сновидений не спасет его от кошмара. Но оставались еще варианты. Наркотический транс подошел бы идеально, но у него ничего нет… Что может память притупить? Алкоголь… Да, это отличная идея, но пить одному не хотелось совершенно, а из людей, могущих составить ему компанию, в голову приходил только Сноу, но тот вряд ли поддержит идею напиться до беспамятства. Работа заставила его, Криса, постепенно прекратить общение со всеми друзьями, обрекла на невыносимое теперь одиночество. Хемсворт перебирал в уме возможные варианты. Этот незамысловатый умственный процесс отвлекал его от мыслей о новом приступе удушья, о смерти жены, о необходимости организовывать похороны. Ведь это он должен делать, так? Но это означало бы, что он принял произошедшее и пережил. А Крис не был в этом уверен, не хотел прощаться с ощущением небытия, существования вне времени. Похороны. При мысли об этом сознание услужливо подсунуло ему образ того парня, владельца похоронного бюро, Тома Хиддлстона. Он еще тогда удивил Криса невероятным несоответствием между собой и родом его занятий. Разве может владелец похоронного бюро быть улыбчивым, разговорчивым молодым парнем? Внезапно снова захотелось увидеть его, как некое подтверждение того, что за пределами этих стен реальность, частью которой такой настоящий Том, несомненно, является, продолжает существовать. Идея позвонить Тому взволновала Криса настолько остро, что он дважды ошибался в наборе цифр. И только услышав в трубке его слегка искаженный голос, Крис ощутил всю абсурдность ситуации. - Кто это?- зазвучал приятный голос, без сомнения принадлежавший Тому. - Это детектив Крис Хемсворт. Вы помните меня? Мы говорили с вами на кладбище, а потом в баре… Крис не видел собеседника, но ему думалось, что вот сейчас он удивленно вскинул брови, как в их прошлую встречу. - Да, я помню вас, - голос собеседника прозвучал тише, – у вас появились ко мне новые вопросы? - Э-э-э… Да, - соврал Крис. - Вы хотите встретиться? – не дождавшись никакого продолжения фразы, спросил Том. - Да, - глупо повторил Крис и, спохватившись, добавил, - В том же баре, если вы не против. Через час. - Хорошо, - согласился Том и отключился. «Какой же я идиот – думал Крис, слушая короткие гудки, - Звоню незнакомому человеку, только потому, что мне не с кем напиться. И с чего я взял, что он подходящая кандидатура?» Том знал, что сидящий за барной стойкой Крис отнюдь не обладает рентгеновским зрением, но ему вдруг показалось, что вот сейчас он, лишь внимательно взглянув в его глаза, все узнает. Узнает, что это он убил его жену, что он причина того, что Крис сейчас выглядит лет на десять старше своего возраста. - О чем вы хотели спросить меня? – заметно нервничая, спросил Том, вертя в длинных пальцах скомканную салфетку. - Успеется. Хочешь выпить, Том? - предложил Крис и, не дав ему возможности отказаться, заказал выпивку себе и ему. - Я за рулем, - тихо сказал Хиддлстон, но услышан не был. Поколебавшись, он опустился на стул рядом с Крисом, поглядывая на него со странным нечитаемым выражением лица. Том со страхом наблюдал, как Крис методично напивался. Смутное осознание конца заставляло его тоскливо посматривать на дверь бара. Но уйти мешало беспокойство, впервые испытываемое им не за самого себя, а за другого человека. Том, всю жизнь ощущавший себя в положении жертвы, наконец, вырвался из ловушки, расставленной ему судьбой в самом начале его жизни, причинил боль другому, но не ощущал радости. Миг эйфории от убийства жены Криса казался теперь такой малостью, по сравнению с щемящей жалостью и всепоглощающим чувством вины. - Зачем вы позвонили мне? – отвлек он Криса от очередной кружки «ерша», - Вы сказали, что у вас есть вопросы ко мне. - Ну, разве я не спросил тебя, не хочешь ли ты выпить, Том? – развеселился детектив, с трудом фокусируя взгляд на собеседнике. - Я думал, вы хотите спросить о деле, - пробормотал Том, старательно отводя взгляд. - О деле… - эхом повторил Крис, - нет у меня больше никакого дела. Меня отстранили, Том. У меня нет больше ни дела, ни жены. - Что случилось с женой? – ненавидя себя, прошептал Том. - Ее убили… – выдохнул Хемсворт, закрывая покрасневшие глаза. Том смотрел на Криса, опустившего голову на сложенные на стойке бара руки, и ему невыносимо хотелось утишить его боль, ласково провести ладонью по спутанным волосам. - Где ты живешь? – обеспокоенно спросил Том. - А ты где? – расплылся в пьяной улыбке Хемсворт.