Последняя миссия

— Вы уверены, док? Приём, — голос Синего из рации не звучит испуганно. Не звучит встревоженно. Никак не звучит. Он просто задаёт вопрос так, как будто бы на его корабле каждый день умирает член экипажа. — Да, капитан, я уверен, он мёртв. Приём, — у Белого мелко трясутся руки. Нет, конечно, он был не просто научным сотрудником, он был врачом, он не в первый раз видел мёртвых людей, и от огнестрельных ранений тоже… Но сейчас это было страшно. Ведь у никого на корабле не было с собой огнестрельного оружия. Не должно было быть. Экстренное совещание собирают меньше, чем за две минуты. Девять человек сбегаются в столовую со всех уголков корабля, и Белый готов поспорить, что их сердца сейчас бьются с такой скоростью, что в глазах темнеет. У него самого так точно. — Где вы его нашли? — Зелёный вскакивает и ударяет руками о стол, принимая угрожающую позу, но когда капитан направляет свой визор в его сторону, быстро стушевывается и садится обратно. — Я уже два раза повторил — в электрике. Я зашёл, а Голубой лежал у дальней стены в крови. Он уже был мёртв, — на этих словах Розовая громко вздыхает от неожиданности, но быстро закрывает рот руками. Команда начинает перешёптываться. — Где труп сейчас? — добряка Зелёного нечасто можно было увидеть таким напряжённым. — Там же. Розовая тревожно шепчется с Салатовым. — Почему вы покинули свой пост в медпункте? — Зелёный продолжает воображать себя прокурором. — Искал Красного. — Зачем? — Я проверял базу данных лабораторного компьютера по поводу предполётного медосмотра. Судя по его медицинской карте, он не был вполне здоров перед началом полёта, и я… — И вы не должны были разглашать мою медицинскую информацию перед всем экипажем. Это ненормально. Так делать нельзя! , — Красный перебивает без всякого стеснения, но голос его срывается. Он нервничает. — …И я хотел попросить его просканироваться ещё раз, чтобы в случае чего отправить Красного в карантин, — Всё же заканчивает свою мысль Белый. Начинается перепалка между Белым, Красным и Зелёным. Красный решительно и безоговорочно отказывается проходить внеочередные медицинские осмотры, Белый запинчиво пытается объяснить мотив своего отсутствия на рабочем месте, Зелёный несколько раз напоминает, что они собрались обсудить дело поважнее. Но Красного уже не унять, он выглядит настолько оскорбленным таким вниманием к его, его, а не чей-нибудь ещё медицинской карте, что затыкается лишь, когда голос подаёт Синий. — Белый, вы видели кого-нибудь по пути к электричеству? — Синий единственный, кто даже на собраниях не снимает шлем, поэтому его взгляд прочитать не представляется возможным. — Нет, сэр… Разве что Оранжевую в администрации. — Где же в это время были наши доблестные электрики? , — все взгляды сосредотачиваются на Чёрном, который принимает вид мрачнее самой мрачной тучи, и скандалисте Красном. Чёрного сторонятся и побаиваются, главным образом из–за мрачной внешности и тяжелого взгляда, от которого на плечи словно мешок камней наваливается. Особенно после той заварушки с Голубым. — Капитан, простите, что перебью, но разве у Чёрного не было мотивов… — Салатовый впервые с начала собрания подаёт голос, выглядя заметно взволнованным. — Стоп, пусть сначала электрики расскажут о своём местонахождении. Красный энергично и во всех подробностях описывает, как он на протяжении последнего часа отважно сражался с карточным терминалом под столом администрации, но коварная проводка одерживала верх, и решительно никак нельзя заставить терминал работать лучше, чем он работает сейчас, и пусть никто не жалуется на то что с картой приходится возиться, и… — Достаточно. По словам Белого, в администрации была Оранжевая. Ты можешь подтвердить, что Красный был там? — Синий получается от Оранжевой сдержанный кивок. — Но не могу сказать, сколько времени он там работал, я была в администрации последние десять минут. Синего этот ответ, похоже, устраивает, и он обращает визор к Чёрному. — Ну а ты? Чёрный в свою очередь, не меняя мрачного выражения лица, рассказывает, что Жёлтая пару дней назад просила его починить электрическую плитку в лаборатории медпункта. Руки дошли только сейчас. Он пошёл в лабораторию по длинному пути, мимо реактора и охранного пункта, чтобы по пути провести диагностику электрических щитков. Но когда дошёл до медпункта, в нём никого не оказалось, и он остался чинить плитку в одиночестве. Глаза присутствующих устремляются к Жёлтой, которая мгновенно розовеет и утыкается взглядом в свои руки, лежащие на коленях. — Да, я просила его разобраться с плитой, растворы греть не на чем. В случае необходимости. Сейчас мне она не нужна. Я вообще о ней забыла, и… К тому же у меня сын плохо спит, и я… Синий жестом показывает, что он услышал всё, что от Жёлтой требовалось. Все с долей раздражения и долей понимания относятся к тому, что Жёлтая треть рабочего времени проводит в их с сыном каюте. Мальчик плохо переносит полёт, и Жёлтая очень старается побыть с ним. На несколько секунд воцаряется тяжёлое молчание, в котором все обводят друг друга подозрительными взглядами. Лишь Салатовый открывает и закрывает рот, будто не решается высказать какую-то свою мысль, которую прервал Синий. — А может, и вовсе нет никакого, эм, убийцы? — С надеждой подаёт дрожащий голосок Розовая. Многие вздрагивают. За собрание это слово звучит впервые, хотя все понимают, к чему всё идёт, — Это не могло быть несчастным случаем? Неудачное падение, или поражение электрическим током. Голубой никогда особо не соблюдал технику безопасности, ведь так? — Нет, не могло. Я бы никогда не позволил этому обсуждению начаться, если бы не был уверен, что это не несчастный случай, — Синий шуршит молнией маленького набедренного кармана, и достаёт из него что-то, заключённое в прозрачный зип-пакет, — Перед тем, как созвать экстренное, мы с Белым бегло осмотрели тело. И вот что из него достали. Он кладёт предмет, не вынимая из пакета, на стол с негромким стуком. И все видят её, маленькую и желтовато блестящую. Всю в подзасохших бурых пятнах. Пулю. Гробовая тишина. Красный и Чёрный выглядят не удивлённее остальных, хотя если бы кто-то присматривался, то заметил бы, что зрачки Красного медленно расширяются. В глазах у него замирают два огромных зрачковых блюдца. Под столом Красный нащупывает ногу Чёрного и с усилием наступает на неё, чтобы максимально доходчиво спросить: «Что ты творишь?!». Когда Чёрный пытается ответить тем же образом, Красный давит сильнее: «Молчи. После собрания — каюта». Сквозь всеобщий шок продирается голос капитана. — Согласно внутреннему распорядку на исследовательских судах MIRA огнестрельное оружие в любом виде запрещено. Даже у меня, Зелёного, Оранж и почившего Голубого есть только это, — он хлопает по набедренной кобуре с элетрошокером вместо пистолета, — Значит, кто-то протащил оружие на борт в обход досмотра. И скорее всего с какой-то определённой целью, которую нам предстоит выяснить. С Землёй связаться мы уже не сможем, граница была пройдена сегодня, вернуться обратно без команды с базы — тоже. Мне кажется, сегодняшнее убийство связано именно с этим. Возможно, убийства будут продолжаться. Придётся разбираться своими силами. Режим повышенной готовности. Сегодня все каюты будут досмотрены лично мною. Поднимается возмущённый шёпоток, но Синий душит его на корню. — Тихо! Это мера, продиктованная ситуацией, и я как капитан обязан выполнять свои обязанности по обеспечению безопасности экипажа. Орудие убийства и сам преступник где-то на корабле, не забывайте. Все сейчас расходятся по своим каютам и ждут дальнейших указаний. Оранжевая, Зелёный, Белый — со мной в электрику. Тело перенесём в медотсек. Чёрный, Красный, пол в электрике придется мыть вам двоим. Уборщицы в штате экипажа не предполагается. Займитесь этим после досмотра. Собрание окончено. Все встают из-за большого круглого стола посередине помещения, но уходить не торопятся. Поднимается гул и обсуждение происшествия, личности Голубого и предполагаемого убийцы. Каждый пытается для себя решить, кому же он точно доверяет. Обсуждение краем касается и предстоящего вечернего досмотра. Конечно, перед посадкой на борт досмотр личных вещей был и на Земле, но… Судя по выражению лиц некоторых, им всё же есть что скрывать от капитана. Оранжевая, кажется, собирается сказать что-то по этому поводу лично Синему, набирает воздуха в грудь… — Капитан, разрешите всё же спросить? Разве… Разве у Чёрного не было мотивов для убийства? Помните то собрание, ну, которое на прошлой неделе было, в первый день, когда Голубой обвинил электриков в том, что они, — Салатовый заминается, не зная, как покрасивее подобрать слова, чтобы напомнить присутствующим содержание прошедшего собрания. Хотя они и без того помнят. Розовая упирается глазами в пол, как будто бы на нём происходит что-то крайне интересное и захватывающее, Красный хватается за голову, а белки глаз Чёрного наливаются кровью. — Я уже повторял. Что ничего из того, что якобы видел Голубой не было. Вам мало моих слов? Вы до конца полёта будете нам это припоминать? Мы с Красным работаем вместе, естественно, что мы остаёмся в электрике подолгу, и Голубому могло тогда почудиться и придуматься что угодно. Но это была грязная и мерзкая брехня. Которую он бог весть зачем растрепал всем во время собрания. — И ты вполне натурально угрожал Голубому, что убьёшь его, — напоминает Салатовый, не особо напуганный тихой яростью Чёрного, — За эту брехню. И все это слышали. И могут подтвердить. — Так, так, стоп, — Чёрный уже делает шаг навстречу к Салатовому, как между ними вклинивается вертлявый Красный, — Представь себя на нашем месте, сам подумай! Голубой при всех начал рассказывать, что мы с Чёрным якобы, кх, занялись сексом посреди работы, — Красный понижает голос, — Хотя мы два гетеросексуальных мужика. Как это может сказаться на нашей репутации, подумал? И, к тому же, это просто-напросто оскорбительно. — Это был выплеск эмоций, не более. Злость. Не угроза, — Сквозь зубы цедит Чёрный, хмуро сверля взглядом спину уходящего Салата, когда Синий приказывает всем расходиться, и к прочему, закрыть эту неоднозначную тему.

***

На труп Голубого прибегает поглазеть Красный, но Зелёный с Синим в один голос прогоняют его отсидеться в каюте и не портить себе психику. Труп перетаскивают в медпункт без происшествий, никто кроме электрика не спешит побыть зевакой. Тело укладывают на кушетку, из которой такой себе секционный стол, но альтернатив нет. Белому даётся лишь одно чёткое указание — определить, с какого расстояния проводился выстрел. Белый не ручается, что определит, всё же он не на судмеда учился. Но попробовать может. Оранжевая и Зелёный остаются следить за ходом исследования. Синий отправляется на досмотр кают и личного состава, в ходе которого обнаруживается… Практически ничего. Синий просит Зелёного зайти к нему в навигацию. — Таким образом, у нас двое подозреваемых. Верно, капитан? , — Зелёный с мрачным прищуром закусывает кончик карандаша, пробегаясь взглядом по блокноту в руках. Они с Синим устраивают мозговой штурм, и приходят к выводу, что наиболее вероятными подозреваемыми всё же являются Белый и Чёрный. Белый отсутствовал на своём рабочем месте, к тому же, он первый, кто нашёл мёртвого Голубого. Что, если это он убил Голубого, и испугался, что его увидят на месте преступления? И поэтому решил обставить всё так, будто он всего лишь обнаружил тело? С другой стороны — Чёрный. Тоже отсутствовал на рабочем месте, как и Красный, но у Красного было алиби в лице Оранжевой и разобранного и так и не собранного терминала. Чёрный мог убить Голубого, пришедшего проверить, как идёт работа, и сбежать с места преступления. К тому же они весьма серьёзно поругались на первом собрании… И потом тоже особо не ладили, ходили злые друг на друга, как дикие псы. Однако, Жёлтая подтвердила, что просила его что-то там починить в медлаборатории. А Салатовый вспомнил, что Чёрный стоял возле дверей медпункта-лаборатории, когда все сбегались на собрание. Действительно ли угрозы Голубому были лишь проявлением эмоций, или что-то тут было не так? — Да, я согласен с этими предположениями, хоть досмотр и не выявил ничего криминального, кроме бутылки спирта в каюте Голубого. Как и когда он её стащил из хранилища, для меня загадка, — капитан смотрит на панель бортового журнала безэмоциональным взглядом, словно бы мыслями где-то внутри себя. Синий в шлеме, лишь визор поднят. Он всегда в шлеме, и все осторожные расспросы от экипажа по этому поводу жестко пресекаются. И даже с поднятым визором его лица разглядеть невозможно — нижняя половина прикрыта пластиной респиратора, какие бывают в новейших костюмах химической защиты. Тонкое, компактное приспособление, без этих огромных фильтров… Про наркотики в каюте Оранжевой он умалчивает. С ней он поговорит об этом позже. — Но будьте уверены, я доберусь до того, кто это совершил, и этому человеку не поздоровится. С учётом того, что на Землю мы ещё долго не вернёмся, а изоляторов для убийц у нас на корабле не предусмотрено., — он многозначительно замолкает. — Значит, самосуд? , — уточняет Зелёный. — Что ещё остаётся.

***

В это же время Красный дрожащими руками открывает дверь в каюту своего соседа. Снаружи кают ни души, никто и не заметит, что он идёт не к себе. Дверь за ним плавно и бесшумно закрывается. Чёрный прячет от Красного тяжёлый беспокойный взгляд. Красного крупно трясёт, под кожей словно перекатывается что-то округлое и вытянутое, похожее на спутанные клубки змей. Красный выглядит плохо. Очень плохо. Будто готов развалиться на куски. — Слушай, нам надо поговорить.