Последняя миссия

Каюта маленькая и тесная, рассчитана на одного человека. Здесь есть лишь узкая койка, маленький раздвижной стол и две створки шкафа для хранения личных вещей и одежды. Всё. Посреди этого стоит Красный, с совершенно безумными глазами — тёмно-серыми провалами, вцепившись непослушными трясущимися пальцами в растрёпанные волосы. Чёрный делает шаг ближе, тянет руку, но Красный отшатывается, как от огня. — Ты совсем с ума сошёл? Не было уговора убивать его сегодня! Не было! Красный утыкается лицом в ладони и скулит. Плечи его дрожат. — Это же очевидно, что подозрения падают на нас двоих. Когда я уходил из электрики, я надеялся, что мы действуем по плану, понимаешь? Я надеялся, что ты его просто припугнешь. А потом созвали собрание, и, и… У меня все мысли лишь о том, что будет, если они поймут, что это ты его убил. Ты представить себе не можешь, как я перенервничал! Чёрный представляет. Красный в шаге от того, чтобы окончательно развалиться, но держится изо всех сил. Он начинает беспокойно наворачивать круги по тесной комнате, то и дело задевая бедром выдвижную столешницу. Поднимает потемневшие глаза к потолку. Заламывает руки. Закусывает костяшки кулаков. Происходящее становится похожим на спектакль, в котором Красный чрезмерно усердно играет роль теряющего самообладание человека. Чёрный берёт его за ладонь в попытке успокоить, но под цветастым рукавом костюма прокатывается горячая тугая волна и сжимает его руку с такой силой, что хрустят кости. Лицо Чёрного кривится, и Красный ойкает, отдёргивается. — Больно? — Терпимо. — Извини, я всё время забываю, что эти тела хрупкие., — Красный над чем-то раздумывает, а затем добавляет после паузы, легонько поглаживая руку Чёрного кончиком пальца, — Знаешь, если бы эти люди действительно заподозрили тебя, и сделали бы что-то с тобой, я бы перебил их всех, а затем умер сам. От тоски. Чёрный улыбается самым краешком губ. На самом деле от этих слов внутри его расползается ужас. — Не надо драматизировать. Всё обошлось. — Сейчас я абсолютно серьёзен, — Красный поднимает взгляд, и в тёмных злых глазах нет ни единой смешинки, — Я бы умер, если бы они выкинули тебя за борт. Ухмылка сползает с лица Чёрного. Он тянется к Красному всем телом, ему хочется показать, что он рядом, что он никуда не делся. — Не надо, я себя не контролирую, я тебя раздавлю, — отмахивается, отпирается Красный, но спорить бесполезно. Едва Чёрный обнимает его и устало кладёт голову ему на плечо, Красный прижимается ближе в ответ, обхватывает руками за спиной так, что рёбра болезненно ноют. Чёрному нет до этого дела, он не хочет вырываться из этой хватки. Да даже если бы захотел — не смог бы. Они стоят и молчат так пару минут. Красный дрожит. Наконец, Чёрный поднимает голову и смотрит в глаза Красного. Нет больше тёмных провалов с блестящей белёсой радужкой. Обычные человеческие глаза, тёмно-карие, с красноватым от скафандра отливом. Красивые. В них можно потеряться, если долго вглядываться. — Вопрос ещё открыт — почему ты убил его сегодня? У нас были договоренности, ты их нарушил. Черный хмурится и отпускает Красного из объятий. Просто держит за руку. — Где пистолет? , — Пытается соскочить с неприятного разговора, это чувствуется. Но Красный ответа от него добьётся. — Всё ещё у меня, — А где ему ещё быть. Черный сам торопливо, ничего не объясняя, передал пистолет Красному после собрания, как услышал про досмотр личных вещей. Лучше Красного что-либо скрыть не смог бы никто, — Но не отдам, даже не думай. Синий мне чуть ли всю каюту не перевернул, все карманы обшарил. Я пиздец как постарался, чтобы он ничего не нашел. И требую от тебя объяснений. Чёрный хмурится, морщится, вздыхает, и в конце концов садится на твердую кушетку. Рукой хлопает по покрывалу рядом с собой. Красный не раздумывая садится рядом. — Я нарушил план, потому что он мне не нравился изначально. — Ты мог сказать об этом. Придумали бы другой. — Нет, нет, план был объективно нормальный, — Чёрный потирает переносицу, — Не подумай, что я в тебе не уверен. Я знаю, что все эти попытки спровоцировать Голубого были частью твоей игры, но мне было так тошно за этим наблюдать… — Ого, да у нас тут завелся ревнивец, — Красный игриво пихает его локтем в бок, — То есть наших уз для тебя всё ещё недостаточно, мне даже заигрывать с другими живыми формами нельзя? — Можно. Я никогда не сомневался в тебе, и не буду. Я не знаю, что на меня нашло, может, дело в том, что я слишком долго был в этом теле, — Чёрный упирается локтями в колени, а взглядом в свои ладони, — Но это ещё не всё. Он хотел ударить тебя шокером. Я не мог этого допустить. Лицо Красного становится задумчивым. — Если бы он ударил меня током, я бы точно не сдержал форму. Мне и так всё сложнее и сложнее. — Я тоже так подумал. Я испугался, что ты потом обратно не соберёшься. Красный фыркает. — Глупости. Я профессионал со стажем. Собрался бы, просто не сразу… — …и кто-нибудь обязательно увидел бы тебя в таком виде, — Заканчивает за него Чёрный. — О, это было бы последним, что они увидели, — Красный замолкает на несколько секунд, — Спасибо. Я очень признателен, что ты меня защитил, но теперь я без понятия, что будет дальше. Тебе стоило обсудить всё со мной. — Да знаю, знаю, — У Чёрного вид побитого щенка. Красный устало приваливается щекой к его плечу. — Как ты оттуда сбежал? — Через вентиляционную шахту. Она сообщается с медпунктом. — А они не поймут этого? — Не должны. Вряд ли даже рассматривают такой вариант. Человеку там не пролезть, мне пришлось выламывать решётку и фильтр внутри. В голове у Красного почти ощутимо крутятся шестерёнки. А потом он аж подскакивает на месте. — Камера. Перед медпунктом камера. Ты не заходил внутрь. Но вышел. Это должно быть видно по камере, — В голосе снова паника. Чёрный морщит нос. — Кроме Синего, ни у кого нет доступа к архиву с записями. Если он туда не полезет, волноваться не о чем. На камерах в тот момент никто не сидел — Зелёный был в связи, а Оранжевая в администрации. Гражданских в охрану не пускают. Никто не видел. У Красного судорожно сжимаются пальцы на руках. Он больше не может усидеть на месте. — Надо сходить отмыть пол в электрике. Сильно его запачкал? — Нет, не очень. — Ладно. Я тогда пойду. Заодно послушаю, о чём говорят в медблоке. А ты отдыхай и не высовывайся. Красный тянется ближе, коротко лижет щёку Чёрного вместо поцелуя — на большее его сейчас не хватит, он слишком взволнован и почему-то не может успокоиться. — А, и ещё, точно, забирай. Красный до живота расстёгивает молнию на костюме, приподнимает край терморубашки. Видна светлая кожа, вся в пятнышках веснушек. Кожа трескается, рвётся с влажным звуком, и под ней — тьма фиолетовых щупалец, сплетённых в тяжи, словно провода. Щупальца лениво перемещаются, раздвигаются, и вытаскивают из глубины тела Красного тёмный блестящий пистолет. Красный почти брезгливо берёт его одной рукой, а другой опускает рубашку и застёгивается. — Я не хочу всё время таскать его в себе.

***

В электрике спокойно, фоновый гул в стенах не раздражает чувствительный слух. Едва Красный перешагивает за порог, как в нос бьёт яркий запах крови. Всё внутри начинает голодно и жадно шевелиться. Он несёт с собой ведро и швабру чисто для вида, мало ли кто придёт проверить, что происходит. Красный собирается соскабливать кровь с пола до последней клеточки. Слишком давно он жрёт только овощи и синтетические мышечные волокна. Он присаживается на корточки перед подзасохшей бурой лужицей. Крови совсем немного, и становится даже жалко, что Чёрный прикончил человека одним выстрелом Лужицу размазали, пока переносили тело в медпункт. По-хорошему, надо бы его выкрасть, но слишком рискованно, да и не стоит того… Придётся довольствоваться тем, что есть. Красный касается бурой лужицы кончиком пальца в перчатке. Перчатка прорезиненная, поэтому кровь не впитывается. Красный поднимает визор и облизывает палец. Вкусно. Даже несмотря на то, что кровь несвежая. Может, оно и к лучшему, что это не он убил Голубого. А то бы не сдержался и надкусил… Он прислушивается. Снаружи тихо, никто не идёт. Надо держать ухо востро. И он припадает лицом к полу. Выпускает длинный тёмный язык, из которого вырастают мелкие желтоватые зубчики. Против воли из челюстей лезут острые треугольные клыки, рядами теснятся во рту. Красный даже не слизывает, а соскребает кровь с металлических пластин, не оставляет ни пятнышка. Рот Красного похож на зубастую мясорубку, кость закинь — раздробит, не поперхнувшись. Он перемазал красно-бардовым все губы. Сквозь силу прячет зубы и язык. Облизывается. Металлически, солёно. Хорошо. Когда с кровью покончено, он чувствует голод. Тяжёлый, болезненный. Организм требует сумасшедшего количества минералов, белка, жира. Это физически необходимо для перевоплощения. Ему нужно есть кости, и потроха, и мозги, нельзя ему жить на одном мясе… Красный это прекрасно знает, но пока он поддерживает один облик, голод не должен быть таким явным. Таким невыносимым. Красный принимается наспех стирать с пола влажное вязкое пятно собственной слюны. Нельзя оставлять свои выделения где попало. Но едва он надавливает шваброй на пол, левая рука сжимается, её прошивает резкой острой болью. Красный закусывает щёку, переносит приступ боли молча. Это что-то очень странное. У него внутри нет мышц, нервов, даже скелета нет, лишь тяжи щупалец… Почему больно? Он ведь не ранился? Он протирает пол правой рукой, попутно оглядывая левую. Пальцы подрагивают, ладонь твёрдая, словно окаменела. Надо будет снять одежду в каюте и осмотреть руку по-хорошему. Но не сейчас. Сейчас слышится болтовня за стеной. Ухо — к дальней стенке. Человеку было бы сложно разобрать, что происходит в медпункте, но Красному слышно довольно отчётливо. Голос Белого. Он говорит кому-то, что судя по форме раны и кровоподтёку вокруг неё, стреляли скорее всего в упор. Слышно Оранжевую. Она переговаривается по рации с Синим. Синий и Зелёный не в медпункте, но приходят через пару минут. Где они были? Синий говорит, что… Из экипажа лучше всех в оружии разбирается Зелёный. Что выстрел был настолько тихим, что, видимо, никто его не слышал. И что это значит, что орудие убийства было современным и навороченным. Вот блин. Красный слушает дальше. Зелёный берёт слово. Он говорит, что ему понадобится несколько дней, хорошее освещение и увеличение. Что он, скорее всего, сможет опознать оружие по пуле. Выяснить производителя. Подумать, где такое оружие можно взять. Красный отшатывается от стены. Это плохо. Он так и знал, что от огнестрела будут одни беды. Огнестрел оставляет слишком много улик. Он разворачивается и идёт прочь, обратно в каюту Чёрного, чтобы предупредить его. Надо выбросить этот пистолет ко всем чертям, спустить в космический вакуум вместе с мусором. Пока не стало поздно. Но когда он добирается до коридора с каютами, внезапно силы его покидают. Красный едва успевает ввести код от своей двери, которая ближе, чем дверь Чёрного, и шагнуть внутрь. Прежде чем сползти по стене на пол.