Вальс на двоих

***

— К Вам.

***

      Марию бросало то в жар, то в холод, пальцы одной руки судорожно перебирали краешек узорчатого платка, а другая ладонь покоялась на кистях Лауры. В уголках глаз серебряными каплями блистали слезы. Она нервно сглотнула и медленно подняла взор своих карих глаз на Лукину.       В ее взгляде плескался океан: Голубой мирно переливался по радужке, забирая от зрачка темные края и размазывая острыми кольями в стороны; Темно-синий медленно плыл по краю изредка прерывая свою окружность и немного заплывал за буйки, попадая на территорию голубого; Изумруд разбился на множество мелких частей и звёздами рассыпался по небу бездонных глаз.       Нежность, Доброта, Забота - три качества которые никогда не проявляла Лаура к кому-либо, но именно они сейчас были в ее глазах, хотели отразиться в действиях и словах, но ждали вердикта Третьяковой.       Сердце делало удар и умолкало на секунды, ещё удар и снова тишина.       Руки безбожно охолодели и небольшие ноготки впивались в кожу малейшими укусами.       Вокруг шеи затянулась веревка - дышать трудно, невозможно. Неизвестность и ожидание душили, хриплым голосом она пыталась извиняться, сказать что-то ещё, но не могла, не могла даже пальцем пошевелить, чтобы поправить удушающий воротник белой рубашки, заправленной в длинную юбку.       Губы дрожали, их пытался унять длинный, розовый язык, проводя то по нижней, то по верхней, но все безуспешно, дрожь отдалась в зубы и теперь все тело сводила мелкая судорога.       А Мария сидела также неподвижно. Она пыталась выдать любое слово, любой звук, но удушье передалось и ей.       Она любила эту женщину, уже как три года, почему не может ответить взаимностью? Обнять, поцеловать и приласкать? Растопить лёд, сотворить маленький камин внутри ее груди?       Слабость - вот ответ, Третьякова ежедневно корила себя за это чувство, что не могла признаться, не могла поговорить, она саму себя считала слабой и это было огромнейшей ошибкой.       Милая Мария - добрейшей души человек, переживший непозволительно много печали, убивающая себя в горести, травящая свои лёгкие табаком и затуманивающая свой разум алкоголем.       "Приятная, миловидная женщина." - так думал каждый кто видел ее впервые.       "Невыносимая и ноющая." - те, кто знаком с ней долгое время и кому она доверяла.       Из-за таких людей в ее жизни она потеряла доверие ко всякому кто пытался ее полюбить, боялась ножа в спину и гадкого предательства. Боялась того, что ее выкинут также как кто-то сделал с ее бедной кошкой. Одна грела душу другой и жили они в мире и спокойствии, пока к ним не ворвалась Лаура и пошатнула маленький мир.       — Я не умею любить, прости. — Что? Что только что она сказала? Мысли роем сносили голову Третьяковой. Она притянула Лукину в свои нежные объятия и подарила лёгкий поцелуй в бархатную щеку.       Встала.       И ушла.       Вдали виднелся белый силует, уходящий в свет яркого солнца, аккуратно обходящий маленькие ромашки и переступая через каждого муравья появившегося под ногами.       — "Зачем я солгала ей? Я люблю её больше своей жизни. Я идиотка? Да, я идиотка…" — Мария перебирает ногами ещё быстрее, сменив шаг на бег и несётся к ближайшей пристани, хоть какому-то выходу к воде.       Ветер бьёт в лицо, развивает на веру белокурые локоны, заползает под платок, надувная его и приостанавливая движение. Третьякова скинула его с себя, оголяя плечи.       Стало холоднее, но свободнее.       Платье поднималось выше, показывая прекрасную стройность тонких ног, к которым не прикасалась ничья рука, никто не обжог их своим дыханием, не подарил любви и ласок, девственно чистые, свободные от оков брака и "обязанности женщины".       Ах, дети, святые существа пока спят, но когда проснутся ужас и караул. Третьякова хотела детей всю жизнь и один "благородный" мужчина подарил ей сына - Олега. Жил он в Петербурге, прекрасном городе, но он был так далек от матери, та жалела, что отправила его туда на учебу, но и в то же время понимала - он этого хотел, а для детей она сделает все.       Дуновения воздуха с небольшого озерца сразу охладили пыл разгоряченных, красных щек и успокоили душу.       Маленькие уточки ходили по побережью и тихо крякали.       — Жаль для вас я ничего не припасла, мои друзья. — Мария грустно вздохнула и оперлась руками на небольшую деревянную оградку.       Один утёнок выбился из всего строя и заковылял в сторону Третьяковой, он боялся к ней подойти, но усердно кружил рядом, пытаясь найти подход и рассмотреть свою новую подругу.       — Какой маленький и хрупкий. Солнышко, иди к мамочке, а то потеряешься. — Пальцы легко и медленно рассекли воздух, показывая, что ему пора идти, но утёнок отчаянно бился в попытках приблизиться к ней и когда все же решился, то быстро стукнулся клювиком об босоножку Марии и убежал.       Многие так приходили и уходили из жизни Третьяковой, но эта маленькая птичка очень удивила ее, ведь она не бесцеремонно ворвалась, а попыталась правильно подойти и не испугать себя и не огорчить Марию в очередной раз.       — Удачи тебе, малыш. — Третьякова проводила взглядом утёнка и снова устремила взор на мельчайшие волны на поверхности озера.       Отсутствие платка дало о себе знать и ей стало довольно-таки холодно, она терла ладонями предплечья в попытках согреться.       Сколько она здесь простояла? Солнце заходило за горизонт, а если повернуть голову в противоположную сторону уже виднелись отголоски ночи.       — Боже, нашла. — Женский голос тихо выдохнул над ухом, на плечи Марии легла приятная ткань, такую она уже ощущала прежде, но это точно не шелковый платок.       — Уже темно, пойдемте пожалуйста в покои. Я провожу Вас, только, прошу, не отказывайте мне. — Тонкие пальцы провели по тонким ключицам до плеч, разглаживая складки того самого фрака, которого Третьякова примеряла у Лауры.       Мария мгновенно развернулась и столкнулась лоб в лоб с Лукиной.       — Ой, извиняюсь. — Лаура попыталась отступить на шаг назад. Лёгкий тканевый плащ с капюшоном поднялся над землёй из-за ветра возникшего при повороте и Третьякова воспользовалась возможностью, прильнула с объятиями, прижав голову к ее плечу и оставив невесомый поцелуй там.       Теплая рука нежно погладила ее по волосам:       — И что-же это значит, Мария? — Лаура обрамила ладонями лицо женщины и мягко водила, туда-сюда, большими пальцами по скулам.       — Это значит, что я ошиблась в своем прошлом высказывании и побоялась рассказать все Вам. Я тоже люблю Вас, Лаура Альбертовна. — Манящий взор этих невероятных глаз притянул Третьякову, она нежно коснулась своими губами губ Лукиной и сразу же отпрянула.       — Я-я, поспешила, да? Простите ме… — Ей не дали договорить, второй ещё один мягкий, ласковый и добрый поцелуй соединил их души.       — Теперь нам некуда спешить. Давай насладимся этой жизнью сполна. — Лаура гладила по голове своего ангела с оборванными крыльями, которые она теперь восстановит самостоятельно и поможет ей вновь обрести их благодаря своей любви.