Вальс на двоих

***

      — Теперь нам некуда спешить. Давай насладимся этой жизнью сполна. — Лаура гладила по голове своего ангела с оборванными крыльями, которые она теперь восстановит самостоятельно и поможет ей вновь обрести их благодаря своей любви.

***

      — Как давно ты поняла, что влюбилась в меня? — Мария немного отпрянула от Лукиной и заглянула ей в глаза, она ужасно боялась своих чувств. Считала это болезнью, ведь женщина всегда была с мужчиной, с начала времён. Она никогда прежде не видывала однополых пар. Как они живут? Узаконивают браки? Это же невозможно. Все это страшный сон.       — Мы же работаем вместе пять лет, да? Так вот два из них я была влюблена в тебя, а на том балу, вчера, я пыталась действовать. Понять, чувствуешь-ли ты ко мне что-нибудь. Если бы ты не пришла в эту беседку и я на эмоциях тебе все не рассказала, то может и не было бы ничего. — Лаура взяла за руку Третьякову и нежно переплела их пальцы, хотела оттянуть момент похода в за́мок и расставания на целую ночь. Завтра они, конечно же, увидятся, но двенадцать часов друг без друга - страшное мучение, — Я так не хочу уходить отсюда.       — Я тоже… — Мария замолчала на пару секунд, обдумывая свои дальнейшие действия, но, томно выдохнув, предложила:       — Может пойдем ко мне в комнату?.. Выпьем вина, поговорим как всегда? — Она попыталась прикрыть лицо одной рукой, так как вся покрылась румянцем. Раньше это были обычные дружеские встречи, где они обсуждали все на свете, немного выпивали и общались на более откровенные темы. А сейчас стало все намного сложнее: теперь они, кажется, стали парой.       — Конечно, пошли. Я абсолютно не против провести больше времени с тобой. — Руки нежно обвили талию спутницы, и Лаура повела Марию в здание. Она была такой женщиной, которая безразлично относилась к сплетням в обществе и не волновалась по поводу того, что скажут про них как ученицы, так и оставшиеся преподаватели. Хотя, не только у них развивался роман, Лаура все чаще начала видеть Мари в компании Татьяны Поляковой, но сбрасывала на дружеские отношения, ведь она с Марией проводила не меньше времени, пока она не увидела как Полякова ночью проскальзывала в комнату Буше и выходила оттуда только ранним утром. Они учат их быть с кавалерами и как найти хорошего джентльмена себе в общество и мужья, а сами встречаются с женщинами и даже не боятся.       Удивительные вещи происходят в этой школе.       Они перешагнули каменный порог и дубовая, громоздкая дверь со скрипом захлопнулась за ними.       — У меня только красное вино здесь… Ты не против? — Мария крутила в руках зелёную, закупоренную бутылку с непримечательной этикеткой.       — Абсолютно нет, где у тебя бокалы тут? — Лаура принялась оглядывать комнату, ведь выпивали они только у нее в кабинете, а у Третьяковой она была, от силы, пару раз.       — Во-о-н в том шкафчике, — Указательный палец разрезал воздух и указал в сторону резного серванта с витражными стеклами. Когда Лукина подошла к нужному месту и открыла дверцы, Мария утвердительно кивнула:       — Да, вот тут, возьми ещё штопор, он где-то рядом лежит.       Когда все для застолья было собрано, они расставили посуду на маленький столик перед диванчиком и расселись по своим местам. Сначала беседа не складывалась: сидели молча, оглядывали кабинет, делали первые глотки вина, но потом Третьякова решилась на отчаянный шаг, даже не обоснованный каким-то веянием в ее голове или последствием алкоголя, - она положила свою голову на плечо Лауры и начала рассказывать про свою матушку.       Мама у Марии была простая женщина, далёкая от светского общества, но благодаря мужу выбилась "наверх", Третьякова пошла вся в своего отца - аристократа, поэтому и тянулась с детства к рукописям и различным книгам. Какой год ее отчаянно пытались выдать замуж — "Чтобы жилось хорошо, работать тебе не надо будет, да и как легко дома быть все время. А то у тебя то балы, то то, то се, мотаешься везде, дома нет своего!" — А Мария отшучивалась и отказывалась от очередного жениха, не нужен ей никто, сама справится.       Лукина слушала каждое ее слово и вникала, ей хотелось вечно выслушивать эти бесконечные рассказы, да любой звук что исходил из глотки Третьяковой. Она любила в ней абсолютно все: глаза - проникновенные, как звёздное небо, губы - пухлые и сладкие как самая спелая вишня в саду, нос - маленький, аккуратный и такой милый когда она его морщила, тонкие веточки бровей, маленькие и теплые ладошки, красивая талия, изящные бедра, каждый сантиметр. Ей хотелось зацеловать ее всю, притянуть в свои объятия, не отпускать целую жизнь, стать опорой, поддержкой, той, ради которой горы свернуть можно.       Из обсуждения их вывел стук в дверь:       — Кто? Войдите! — Мария приподняла голову с плеча Лауры и чуть отодвинулась.       — Добрый вечер, Мадам. Мне письмо дали, сказали передать лично Вам в руки и больше никому. Возьмите. — Низенькая хрупкая гувернантка зашла в комнату и робко, трясущимися руками, протянула конверт. Третьякова встала с места и подхватила его своими тонкими пальцами, поблагодарила девушку и выпроводила ее из комнаты.       — Что-же там такого важного, что "в руки" передают. Лаура, пожалуйста, зажги свечу, а то я ничего не прочту, темно уже. — Письмо было в толстом, бумажном конверте, в глаза сразу бросился адрес - усадьба.       — "Матушка пишет." — Мгновенно поняла Мария и быстрее стала распечатывать конверт с печатью. Потрясла над ладонью и ей выпал небольшой листок сложенный вдвое:       "Машенька, доча, здравствуй! У меня есть одна новость для тебя. Завтра бал будет, а кавалеров там, - ой, сколько! - а главное, тот кто его проводит, такой мужчина красивый, статный, ну точно тебе подойдет! Мы с отцом рады будем, если пойдешь туда, может возьми с собой кого-нибудь, чтобы скучно не было, но с Алексеем ты обязана познакомиться! Мы ему уже рассказали про тебя, ты в его вкусе. Так что, доча, давай, действуй, а то так и помрёшь одна."       — Лар, — Она даже и не заметила как придумала это сокращения для имени, хотя, Лауру все устраивало. — Ну догадайся, что матушка-то пишет! Опять меня со всеми сватает! Мне уже сорок лет, а все она никак не успокоиться. Но, есть и хорошее в этом: пойдем на бал?       — Бал? При каком дворе будет хоть? — Лукина скептически отнеслась к этому предложению.       — Какой-то Алексей, даже фамилии не сказала, ужас, только адрес оставила. А! Вот же написано, как я не заметила - Сухарев! — Мария потрясла бумажкой прямо перед лицом Лауры и подошла вплотную:       — Так пойдешь со мной?       — Эх, отказать твоему прекрасному взору не могу. Конечно пойду, когда он будет? — Лукина притянула Третьякову в свои объятия и нежно погладила ее ладонью по макушке. По самой нежной и лучшей в Российской Империи макушке.       — Завтра, вечером, в семь часов. — Мария прижалась ещё сильнее и пробурчала это куда-то в рубашку Лауры.       — Боже, как же я тебя люблю. — Максимально тихо пыталась сказать Лукина проводя рукой по позвоночнику Третьяковой.       — Я все слышала! Я тоже тебя люблю. — Мария засмущалась, причем ужасно, вся красна как хороший помидор, и спрятала лицо куда-то за ключицу Лауры.       — А в каком наряде ты будешь? В платье?       —А к чему такие расспросы?       — Увидишь.