Вальс на двоих

***

      — А в каком наряде ты будешь? В платье?       —А к чему такие расспросы?       — Увидишь.

***

      — Интриганка! — Мария развернулась на 360°, ткнула пальчиком в плечо Лауры и пошла напролом к собственному столу, на котором тлела свеча.       — Прошу, достань мне сборник Пушкина, а то скука смертная, я хоть почитаю тебе что-то дельное. — Пальцем указав на нижнюю полку шкафа, из которого в прошлый раз достали штопор и бокалы, Третьякова расслабила спину и откинулась на стул, позволяя каждой клеточке своего тела наконец-то отдохнуть. День был напряжённый, хоть вино и скрасило их вечер, хотелось чего-то большего: достигнуть, так называемой, нирваны.       — Какой из них? У тебя все полки им забиты. — Лукина присела на корточки и оперлась руками на нижние дверки серванта, отчего наружу выступили лопатки напоминающие, только пробивающиеся, крылья. Мария глаз от них оторвать не могла, от этих изгибов кости обрамленной кожей, соединяющиеся с противоположной, и разъединяющиеся при выдохе; От тонкой линии позвоночника, с бугорками позвонков. Вид со спины был прекрасен, не менее чем сама Лаура.       — Ма-а-ш? Ты забыла про мое существование здесь или оглохла? Что тебя там так привлекло? — Лукина попыталась осмотреть свою спину и найти что зацепило Третьякову, пока та активно переключилась на рассматривание передней части тела Лауры, там было все намного интереснее: Красивая шея, с изгибом лебедя; Край ключицы, виднеющийся из под расстёгнутой рубашки; Объемная грудь, медленно вздымавшаяся от дыхания. Грудь особенно привлекла внимание Марии, она долго ее осматривала, даже не заметив, что откровенно пялится на Лауру и это уже явно перешло границы приличия.       — Вижу, что ты всё-таки знаешь, что я здесь есть. — Лукина перехватила взгляд Третьяковой на своем бюсте и немного наклонилась, так, что подбородок перекрыл точку взора Марии и заглянула ей в глаза:       — Понравилось?       — Да. Стоп! Ч-что?.. Боже, Лаура ты меня напугала. — Третьякова поняла, что случайно ответила на заданный вопрос и был он явно не одним из самых приличных.       — Значит, всё-таки понравилось, учту. — Лёгкая ухмылка озарила лицо, — Так, какой сборник тебе нужен? Какой-то определенный или любой? — Лаура вновь отвернулась, пряча последствия своего триумфа, лёгкий румянец покрыл щеки.       — Вот тот, самый крайний, темно-зеленый такой. — Мария также пыталась спрятать выступивший румянец, еле слышно похлопав ладонями себя по лицу.       Взяв в руки сборник который ей передала Лукина, она начала шуршать страницами в поисках того, что максимально ей приглянется. На обложке красовалась, выдавленная чуть позолоченной краской, надпись: "Сборник А.С. Пушкина. Евгений Онегин."       — Машунь, Онегин? Предсказуемо. Но что-же ты мне прочитать оттуда хочешь? Я же его перечитала раз пять уж точно, чем-то новым меня не удивишь. — Прозвучал тихий ожидающий стон и Лукина, присев напротив и закинув ногу на ногу, облокотилась локтями на стол и с интересом заглянула в книгу, одним пальцем опустив её чуть ниже, — Листай-листай, не буду мешать. — Она мягко улыбнулась и продолжила наблюдать.       Мария остановила свои поиски, пальчиком отследила строку и сделав пару вдохов начала чтение, хотя читать ей было не к чему - знала наизусть:       — "Кого ж любить? Кому же верить? Кто не изменит нам один? Кто все дела, все речи мерит Услужливо на наш аршин? Кто клеветы про нас не сеет? Кто нас заботливо лелеет? Кому порок наш не беда? Кто не наскучит никогда?" — Она сделала небольшую паузу и отвела взгляд от манящих голубых глаз, которые восторженно слушали ее. Лаура не стала больше ждать и подхватила за Третьяковой, дочитывая последние строки вместо нее:       — "Призрака суетный искатель, Трудов напрасно не губя, Любите самого себя, Достопочтенный мой читатель! Предмет достойный: ничего Любезней, верно, нет его."       — Как тебе? Прости, я запнулась там немного… — Мария заволновалась, прежде таких ошибок у нее не было, да и читала всегда с достоинством, но ей казалось, что не нужно дочитывать, нужно оставить так, не продолжая строк про любовь к себе, ведь, ее сердце уже давным давно было завоеванно дамой напротив.       — Великолепно. Забудь все те слова про банальность, ты это прочла просто невероятно. У меня даже дыхание перехватило. Никогда не слышала такого прочтения. — В несвойственной себе манере она раскрыла глаза как малое дитя и смотрела с такой нежностью и восхищением, что не передать словами.       Заправив рукой прядь за ухо Лауры, Мария также нежно посмотрела на нее. Обрамила лицо руками и нежно гладила по бархатистым щекам. Докоснувшись губами до кончика носа Третьякова ненадолго задержалась в миллиметрах от Лукиной:       — Спасибо.       Та мгновенно сократила расстояние и сомкнула губы Марии меж своих, нежно и робко касалась их каждый раз. Руки запустила в шелк волос, растворяя свои пальцы в них. Она не смела оторваться ни на секунду, не могла разорвать поцелуй, не могла убежать и спрятаться, Лаура хотела быть ближе, хотела быть всегда рядом, хотела счастья, которое она обретала каждый раз когда их губы касались друг друга.       Лукина встала со стула и, прервавшись на секунду, обошла стол, мгновенно притянув Третьякову обратно, снова касаясь сладких губ, с привкусом терпкого вина. Пальцы Лауры судорожно пытались расстегнуть пуговицу на платье Марии, а потом потянули по плечам вниз.       — С-стой… — Мария отошла и впечаталсь в стол.       — Что? Что такое? Тебе плохо? Неприятно? — Лукина мгновенно подскочила и начала осматривать Третьякову на наличие видимых симптомов болезни.       — Нет, нет… Я не болею, точнее - да, я болею, явно болею. Это же болезнь? Я люблю женщину, да где это видано!.. Я правда больна… — Мария обхватила пальцами виски и потерла их.       — Боже, прошу, выслушай меня. Нет, это не болезнь, я даю тебе стопроцентную гарантию. Любовь никогда не являлась болезнью, пойми, такое было, есть и будет. Я люблю тебя и не хочу делать тебе больно, если не хочешь сейчас, мы отложим это на потом. Но, запомни, если ты больна - то только великолепной душевной энергией и светлой головой. — Лаура обхватила плечи Третьяковой и большими пальцами рук нежно гладила по ним, доставляя спокойствие.       — Конечно, за секунду я все это не приму, но все же, твои слова дали мне уверенности. Я тоже люблю тебя. — Мария подошла ближе и впилась в губы любимой мертвой хваткой, теперь и она не хотела отпускать ее.       Третьякова сама расстегнула пуговицы на своем платье и принялась за рубашку Лукиной, которую уже активно терзали и ее пальцы.       — Может перейдем в спальню? — Лаура отстранилась на секунды, дабы снять рукава рубашки.       — Отличная идея. — Мария помогла самой себе в снятии платья и уже полностью обнаженная поплелась за Лукиной, которая осталась лишь в одной юбке.       Лаура развернула Третьякову и слегка толкнула ее в плечи, обе упали на кровать и продолжили исследовать губами и языками рты. Руки были как змеи, оплетали все тело, появлялись в самых неожиданных местах и резко пропадали. Мария стянула мешающую юбку с Лукиной и отбросила ее на пол. Лаура же поправила их положение в постели, чуть приподняв Третьякову за талию, она переместила ее ближе к изголовью кровати, а сама в аккурат устроилась на ее бедрах, восседая сверху. До жути темные глаза Марии стали ещё более темного оттенка из-за расширенного зрачка, заполонившего все пространство радужки. Она нервно взглотнула, окинув взглядом столь желанное и обнаженное тело на своих бедрах. Но ей ещё не открылось то, чего она хотела больше всего. Третьякова, оперевшись на локти, привстала и потянулась за застёжкой на лифе Лукиной, но та лишь подразнила пальцем около ее губ и вернула в прошлое положение. Лаура медленно опустилась и снова сомкнула их губы, руки завела за спину Марии и обнажила ее грудь. Маленькими и аккуратными поцелуями она спускалась вниз: сначала обрамила бордовым букетом шею, не задумываясь о последствиях, потом перешла к манящим ямочкам около ключиц, провела по всей длине кончиком языка и слегка прикусила кожу. С каждой секундой она продвигалась ниже и уже оставила еле заметный поцелуй в ложбинке между грудей.       — Чего же ты ждёшь? — Третьякова извивалась как змея на смертном одре, ей хотелось чувствовать ее руки на своем теле, ей хотелось чувствовать весь спектр эмоций который ей могла открыть только она.       — Я ничего не жду, хочу лишь оттянуть твой момент удовольствия на более долгий срок. — Всё-таки не став дальше мучать Марию, Лаура оставила поцелуй прямо на соске, отчего с губ сорвался долгожданный, сладкий и протяжный стон.       — Это я хотела услышать всю свою жизнь. — Не секунду оторвалась Лукина. Она вновь поцеловала сосок, но уже провела по нему языком, потом снова поцелуй и снова язык. Она мучала ее так, как только могла, но эта была самая приятная мука из всех, которые когда-либо могли существовать.       Все же не решаясь действовать дальше, она подняла взор на Третьякову, спрашивая разрешения.       — Да давай уже, я не могу больше терпеть! — Мария вцепилась в плечи Лауры, оставляя следы маленьких полумесяцев, когда Лукина взяла в рот горошину соска и начала медленно проводить по нему языком, все больше наращивая темп, а другой рукой также неотрывно массировала вторую грудь, перекатывая между пальцами.       Закончив с грудью, она все теми же медленными движениями спускалась вниз, целуя плоский живот. Третьякова еле терпела: сжимала и разжимала ладонями простынь, выстанывала каждую просьбу о большем и нередко царапала ногтями ее спину, отчего появлялись красные, продольные воспаления.       — Ох… Прошу… Тебя… Быстрее… — Пыталась сказать в перерывах между вдохами Мария.       — А ты нетерпеливая. — Лаура покорно пыталась сделать все быстрее. Спустилась поцелуями к бёдрам и раздвинула их в разные стороны, снова посмотрела на Третьякову в поисках разрешения, она всё ещё боялась навредить ей. Но Мария кивнула и Лукина вновь прильнула с поцелуями ко внутренней стороне бедра, спускалась все ближе и ближе к эпицентру желания. Потянув за край, она сняла с нее нижнее белье и оставила поцелуй в районе половой губы, отчего столь звонкий и громкий стон огласил о том, что терпеть она больше не могла. Этот стон ударил в разум и Лаура даже мешкать не стала, мгновенно коснулась губами клитора женщины, обхватила его и медленно начала посасывать, на что ее голову обхватили тонкие женские руки и максимально сильно притянули к своему телу. Лукина же и не сопротивлялась она решила доставить полное удовольствие и одной рукой потянулась к груди, массируя ее, а второй аккуратно проникла двумя пальцами во влагалище, делая небольшие толчки. У Марии звезды из глаз посыпались от столь невероятного удовольствия, она продолжала протяжно стонать от каждого действия Лауры, зарывалась пальцами в ее волосы, крепко сжимая их в своих руках. Тело пробила мелкая дрожь, темная пелена затмила глаза, было видно лишь тусклый свет свечи на столе и голубые, горящие огнем, глаза.       Последний быстрый толчок и Третьякова издала последний стон, она содрогнулась пару раз, ее накрыл головокружительный оргазм, да такой, что она ещё долго пыталась отдышаться, когда Лаура прилегла рядом и вырисовывала непонятные узоры на ее животе.       — Что ты со мной творишь? Я в жизни такого не испытывала. Это… Это невероятно! Спасибо за такое удовольствие, правда, фу-у-х. — Мария прижалась к Лукиной и поцеловала в шею, обнимая за плечи. Она увидела, сколь сильно расцарапала ей там все, но Лаура лишь отмахнулась и сказала что все нормально. Лукина встала с кровати и начала собирать вещи, настроение Третьяковой в миг ухудшилось.       — Ты уходишь? — Расстроено спросила Мария и перевернулась на бок, подминая под себя одеяло.       — Нет конечно. С чего ты взяла? Я просто решила вещи собрать, чтобы они не валялись на полу. Ты так расстроилась из-за этого? Свет мой солнца в оконце, ну ты даёшь. — Лаура подняла свою рубашку, кинула на стул, рядом с кроватью и быстрее подошла к Третьяковой. Присела на кровать и нежно гладила ее по волосам, Мария мгновенно устроилась у нее на коленях и сон начал постепенно окутывать в тепло, хотя, может это и Лаура закутала Третьякову в одеяло, она уже этого не помнит. Единственное, что все ещё осталось в ее воспоминаниях это то, что Лукина рядом, Третьякова легла на ее живот и обняла за талию, блаженно прикрыв глаза, а Лаура одной рукой приобняла за плечи, второй поглаживала по белокурой макушке, и поправляла теплое одеяло.       Сон был тихим, спокойным и добрым. Такие уже давно не навещали Марию, но с Лукиной, она в это искренне верила, подобные сновидения всегда будут посещать ее.