"Ты не допустишь удвоение пешек, так ведь?"

The Retuses — AVERYHOT       Прошёл месяц после этого события. Джолин поступила в университет на юриста, как и хотела. Гарри работал и учился по-прежнему, а остальные разъехались по чемпионатам и своим делам. Никто не мог знать, что делает Бет Хармон в Лексингтоне. Бенни так ей и не звонил. Ей удалось услышать его голос лишь однажды, когда Гарри говорил с ним на вечеринке у Бет, по случаю её победы:       — Да, Бенни, я в курсе, что такое «детский мат». Я не такой дурак, как ты думаешь, — Гарри сказал это закатив глаза и немного улыбаясь, — О, Бет, иди сюда, тут Бенни. Гарри резко передал трубку Бет. Из-за шума она не расслышала кто звонит и кого назвал Гарри.       — (Белтик, твою мать) Поздравляю с победой, Бет.       — Спасибо, Бенни. Я…       — Эй, Хармон, иди сюда быстрее.       Она всунула трубку обратно Гарри и побежала вниз. Ей, также как и Бенни не хотелось говорить в таких обстоятельствах, как сейчас. Не то время, не та ситуация.       — Там кто-то наблевал на ковёр похоже. Ладно, пока, Бенни.       — Пока, Белтик. Не ведись на «детский мат».       — Ой, да пошёл ты.       Это был их последний «разговор». Бенни начинал переживать за Бет, так как её никто не видел и не говорил с ней уже несколько месяцев. Он ничего не знал о ней и её состоянии. «Вдруг с ней что-то случилось? Хотя об этом давно бы в «Таймс» написали. Но не об её алкоголизме». Бенни каждый день ходил из угла в угол, и тут подвернулся случай начать что-то делать, а не просто переживать. Ему никогда не нравилось стоять в стороне, когда проблема была на лицо, особенно когда дело касалось Элизабет Хармон. Бенни предложили поехать на турнир в Кентукки. Он сразу понял, что это повод, который он так долго искал, чтобы приехать к ней лично:       — Алло? — на другом конце провода раздавался сонный и немного непонимающий голос Гарри.       — Гарри, вопрос.       — И тебе привет, Бенни.       — В Кентукки турнир планируется?       — Что? А, да, точно. Планируется довольно масштабный. Ты приедешь?       — Да. Я…ты же знаешь где живёт Бет?       — Да, сейчас продиктую адрес… Записываешь?       — Да.       Бенни уже садился в машину и ехал. После дискуссий в своей голове на середине дороги он пришёл к выводу, что едет туда на турнир, а не к Бет. «В первую очередь шахматы». Бенни никогда никого не обманывал, кроме себя. После появления Бет Хармон в его жизни, он стал делать это часто и ему это не нравилось.       Пока Бенни ехал, Бет знала, точнее когда-то давно, в трезвой жизни слышала, что в Кентукки будет турнир. В начале она хотела пойти туда и была уверена, что пойдет. Теперь она лежала пьяная на полу, не дойдя до холодильника за колой. На первом этаже, в каждом углу дома, лежали разбросанные шахматные фигуры. Последствия того, что Бет их прокляла будучи в нетрезвом состоянии.       На равне с шахматами лежали три пустых бутылки вина, и просыпанная на половину, банка с транквилизаторами. Результат того, что она пыталась их достать на нетрезвую голову. У неё перед глазами не было мамы, не было шахмат, не было Бенни, Альмы, Джолин, Гарри и тем более какого-то там турнира. Ничего. Сплошной алкоголь и никто об этом не знал и не догадывался.       Она скучала по многому из всего, что её преследовало, но единственный, кто был жив и хоть как-то о ней переживал был в сером, неинтересном, дождливом Нью-Йорке. В городе, который она возненавидела. Будучи трезвой, иногда она думала о Бенни, прокручивала диалоги в голове и их совместную «тренировку» перед матчем с Борговым в Париже       Каждый вечер перед ней лежала шахматная доска с расставленными фигурами, но она не могла начать играть. Бет вела сама с собой диалог:       — Ты же понимаешь, что еще немного и сорвешься?       — И что? Может оно мне и надо.       — Не обманывай себя и признай, что ты просто скучаешь и потеряла смысл.       — Мне всё равно, что обо мне подумают другие и, тем более, какой-то там Бенни Уоттс.       — Сам факт, что ты назвала его «какой-то там», а не просто «Бенни Уоттс» уже что-то значит.       — Ничего это не значит. Надо пойти поискать таблетки.       — Зачем они тебе? Чтобы окончательно устроить себе передоз?       — Почему нет. Так я заглушу и голос в своей голове и грёбаную доску на потолке.       — Ты же можешь ему позвонить, если тебе плохо, ты в курсе?       — Не могу. Он сказал не звонить ему.       — И вы оба знаете, что должны.       — Я никому ничего не должна!       — Бет, ты споришь сама с собой. Не обманывай себя.       Бет обхватила голову руками и прошептала: «Замолчи». Ей было сложно принять две вещи: «Бенни Уоттс» и вопрос: «Что делать дальше?» Она не понимала и не видела свою дальнейшую цель. Что делать, если добился всего к чему стремился в двадцать лет? Ответа не было. Был лишь алкоголь в её мутном сознании.       Ночь. Звук останавливающейся машины под окнами немного разбудил Бет, но не сильно. Она попыталась встать, но была слишком пьяна. Единственное на что ей хватило сил это проглотить три таблетки, чтобы прийти в форму. Стук в дверь. Слишком резкий и громкий. У Бет сильно заболела голова.       Бенни, стоя за дверью, вспомнил слова Гарри Белтика: «…я к ней приезжал, но она не открыла дверь. Я краем глаза увидел, что у неё в мусорном баке бутылок больше, чем у бомжей.» Бенни подождав, что ему откроют, решил проверить эту теорию и посмотрел в мусорный бак. Он обнаружил там то, чего боялся больше всего: две бутылки вина, одна из-под коньяка, одна из-под водки, четыре из-под пива и баночка. Он приглянулся к тому, что написано на этикетке «Транквилизатор». «О, Бет… Зачем? Я же тебе говорил. Я блять говорил ей!» Он сжал в руке одну из бутылок, но его размышления прервал сосед, который откровенно пялился на него:       — Что?!       — Поаккуратнее с ней. Она кинула в меня горшком цветов на днях.       — Значит была причина.       — Я попросил её убрать бутылки с участка. С моего участка.       — Спасибо за предостережение.       Бенни уже со злостью подошёл к двери и постучал на столько громко, что казалось, что дверь сейчас слетит с петель.       — Гарри! Я тебе блять сказала, отстань от меня! Необязательно так долбить по., — она открыла дверь и увидела Бенни Уоттса с одной пустой бутылкой на крыльце, которую он зачем-то достал из мусорного бачка, и поняв это, кинул её обратно. — по двери.       — Ты немного ошиблась с именем. Или трезвость окончательно покинула тебя?       Из-за почти полного отсутствия света можно было понять, что это Бенни по шляпе и недовольному голосу с постоянными задеваниями и сарказмом:       — Бенни?       — Уже лучше. Я пройду?