"Ты не допустишь удвоение пешек, так ведь?"

      Бенни зашёл в дом. Он немного осмотрелся и рукой нащупал выключатель и включил свет. Для начала его немного удивил весь тот мусор, который был у него под ногами: бутылки, разбросанные шахматы, просыпанные таблетки и вот она, Бет Хармон.Он прошёл в гостинную и картина стала ещё хуже.       После всего увиденного, он повернулся в сторону, где стояла Бет, у лестницы, держась за перила. Бенни увидел бледную и лохматую, с синяками под глазами, Бет, некогда чемпионку мира. Сейчас она для него не была чемпионкой, а лишь той, которая проиграла. Она еле стояла на ногах и, однозначно, была не довольна включенным светом. Бет не особо воспринимала всё это, как реальность.       Она была почти уверена, что допилась до того, что к ней начал приходить Бенни Уоттс, а она, скорее всего, сама встала и включила свет. У неё болела голова от яркого света, алкоголя, таблеток и с каждой минутой всё больше и больше. Бенни всё это время просто стоял в гостинной, оглядываясь вокруг. Внутри него что-то ломалось, и он это чувствовал. «Я ведь хотел ей помочь. Я признался, что скучаю. Что мне сложно без неё, но ей было всё равно. И вот она теперь стоит не в состоянии. Боже, как она стоит-то ещё на ногах?» После таких мыслей он поднял одну бутылку и посмотрел сначала на неё, а потом на Бет:       — Бет, Я же… — начал Бенни со спокойной интонацией, но чувствовалось, как гнев и злость подходили к его горлу.       — Не нужно этого.       — Я же тебе говорил, что с тобой происходит, когда ты одна. Для тебя перестаёт существовать слово контроль. Не-ет, я Элизабет Хармон, я сама знаю, как лучше. Я ведь чемпионка мира, никто мне не указ. Какой-то там Бенни Уоттс сидит переживает, пф, я лучше знаю, — он начал использовать жестикуляцию, которая была абсолютно ему несвойственна.       — Бенни, ты приехал нравоучения читать?!       — Бет, это не нравоучения. Я понимаю, тебе не ведомы такие слова, как «забота о человеке, который тебе дорог», но можно хотя бы представить!       — Я кто тебе, ребёнок, чтобы обо мне заботиться и постоянно опекать?! — Бет говорила это намного громче Бенни и пыталась подойти к нему ближе, но почти упала на ступеньки, — А знаешь что? Проваливай туда, где ты был всё это время, понятно? Сидел бы там дальше в своём Нью-Йорке зашарпанном! Я же Бенни Уоттс, я же всё знаю, я же шахматный, мать его, гений. Я тут и без тебя прекрасно справляюсь, понятно?!       — Я заметил, что ты тут прекрасно и без меня живёшь. Зачем я тебе вообще? Бывай.       Бенни направился к двери, переступая через бутылки, и злобно поправляя кожаный плащ. Бет резко встала со ступенек, чтобы закрыть за ним дверь, но три таблетки, которые она выпила, в перемешку с алкоголем, дали о себе знать. У неё закружилась голова и заболела до такой степени, что у неё всё потемнело в глазах, ноги её не держали, и она упала. Бенни открыл дверь и собирался выходить, как услышал, что сзади него что-то упало. Он повернулся: «Чёрт. За что мне это, а?» Бенни Уоттс хлопнул дверью, снял шляпу и кинул кожаный плащ на кресло. Бет Хармон лежала на полу без сознания не только из-за бурной смеси в её организме, не из-за её образа жизни, который она вела несколько дней, а по большей части из-за того, что ударилась головой о перила лестницы, при падении уже от двух других причин. Бенни пришлось перенести её на диван, который перед этим он расчистил от бутылок. «Зачем я это делаю? Она меня вообще прогнала, — звучало у него в голове, — хотел бы уйти, давно бы ушёл, придурок. Оставил бы её тут валяться до полу смерти. Радовалась бы своему одиночеству и бесконечному пьянству. Она же так его любит!» Бенни стал убирать бутылки. Посмотрел на шахматы, на спящую Бет и продолжил убирать. Он когда-то читал, что талант и безумство граничат друг с другом, но не понимал этого. После знакомства с Бет Хармон, он понял, как никто другой, что это значит. Конечно Бенни не стал бегать с щёткой в руках и стирать всё вокруг, но видимый мусор убрал, чтобы не спотыкаться хотя бы. Во время уборки он не нашёл хоть что-то похожее на одеяло или плед. Ему на глаза попался свой же плащ и он укрыл им Бет. Бенни на мгновение задумался, глядя, как она спит. Он стал перебирать и щелкать пальцами, как делал всегда, когда думал. Мысли в его голове стали более тихими и не такими агрессивными: «А может я ей правда не нужен? Зачем тогда сказал ей, что скучаю? Кретин. Собралась парочка: алкоголичка и зависимый от неё и шахмат игрок на деньги. Может уехать обратно? Не трепать ни себе ни ей нервы?» Он убрал прядь волос с её лица и тихо встал с пола. Бенни направился к двери, попутно взяв шляпу с кресла. Он открыл дверь и почувствовал свежий, ночной, но немного душный воздух.