Да признай уже, что это твоя дочь!

Бар наполнился мелодичный переливанием клавиш и ангельским голосом. Закончив песню, ты подошла на край сцены и поклонилась. Громкие аплодисменты разразились по всему залу. Помахав на прощание рукой, ты забежала за кулисы и направилась в гримёрку… Осаму сидел неподвижно, с огромными от шока глазами. «Что это было… И она всё это время скрывала от меня такой талант?! Дома её ждёт серьёзный разговор…». Дазай стал ждать, когда ты выйдешь из помещения для персонала. И когда ты вышла, он уж было хотел встать и подойти, но… «Кому она машет? В той стороне же…». Страшная догадка оказалась правдой — Чуя с мягкой улыбкой махал своей рукой.»Не может быть! Нет! Это совпадение!». Но надежды не оправдались — ты поздоровалась с Накахарой, села рядом за барную стойку, и вы начали разговор. Осаму тем временем пытался привести себя в чувства. «Как же… так? Я пытался уберечь её от него, а она..... Давно с ним знакома? И где они только встретились? А вдруг они… Нет! Даже не думай об этом! Если бы у Юки появился ухажёр, она бы рассказала. Но ведь про работу то промолчала… Вот пойду щас и всё выясню!». Приняв решение, Осаму встаёт и идёт к барной стойке.»Так, спокойней, нельзя выдавать свою злость…». Вы с Чуей были так увлечены разговором, что не заметили, как Дазай сел по левую сторону от тебя. — Я думал ничто не скрасит этот вечер, но какая встреча! Обернувшись, вы в шоке уставились на Осаму. — Пап? Ты что здесь… — Это ты что тут делаешь! Вот так ты «с девчонками гуляешь»? И давно ты меня обманываешь, а? — Пап, я… — Я не жду оправданий. Ни стыда, ни совести! Ты хоть понимаешь, что… Осаму прервала пощёчина, что дал ему Накахара, подскочив со своего места. — Заткнись, обмудок! Ты даже слово ей сказать не даёшь! Отец, называется! Да какой из тебя родитель?! Только и можешь, что орать и своё молоть! — Чуя сан, успокойтесь. Папа ещё никогда на меня не злился, правда. Это первый раз, когда он такой… *Осаму опустил голову* — Откуда… — Что ты там ещё тявкаешь, а? — Откуда… Ты его знаешь, Юки? — Да… Случайно в переулке пересеклись… А потом… Он сам меня нашёл… — Что, Чуя, от Мори педофилией заразился? — Ты ещё в силах шутить, суицидник недоделанный?! Мало я тебе врезал? Извиняйся перед дочерью! Если кого и винить, то только меня. Это я предложил дальше общаться. — Вот как… Ясно… — Что тебе там ясно?! — Юки… — Игнорируешь?! — Ты всегда хотела знать, кто твой второй отец… — Пап, ты сейчас это к чему? — Вот именно, Дазай. — Он… прямо перед тобой… Повисла гробовая тишина. Что ты, что Чуя пристально смотрели на Осаму. Он же поднял голову и смотрел чётко в глаза Накахары. — Ты… Что такое мелешь? — Это правда, Чуя. Юки — твой ребёнок. Наш ребёнок… — Да быть не может… Мы же даже не… — Нет! Мы спали! Ты наверняка помнишь тот день, незадолго до моего ухода… Когда остался у меня на ночь, а на утро я грубо выставил тебя… — Ну помню, и что? Ничего же не было. — Было. Ты сильно напился и не помнишь. Я поэтому и выгнал тебя. Хотя и сам хорош — привёл альфу перед течкой, что началась раньше, чем обычно… — И ты молчал?! Почему сразу всё не сказал! — Я разозлился… И… Осаму уже рыдал как ребёнок. (К сведению, как только началась перепалка, все гости заведения поспешили его покинуть, кроме бармена никого не осталось). Чуя всё ещё зло смотрел на Дазая, но, переборов себя, притянул его к себе и обнял, поглаживая по спине. — Ты неимоверный дурак, знаешь? — *шмыг* Знаю… Пробыв в объятиях друг друга ещё несколько минут, мужчины отпустили друг друга. — Успокоился? — Да… — Вот и славно. На счёт Юки… Стоп. А где Юки? Тебя уже давно и след простыл. Ты изо всех сил бежала домой. Из глаз бежали жгучие слёзы. Это были слёзы разочарования, что ответ на вопрос всей твоей жизни был так близко, и немного радости, что ты всё-таки нашла отца......