Eirises

Чонгук — хороший брат, на самом деле. Хоть они с Юнги и не ладили в начале их знакомства (и не важно, что по инициативе самого Мина), сейчас они не представляют себе дальнейшую жизнь друг без друга. Они прикрывают каждый свой шаг, напоминают даже о самых простых вещах как, к примеру, помыть кружку или с утра не забыть причесаться; заботятся, как не заботились когда-то о родных, научившись ценить того, кто всегда будет рядом и любит искренне. Они не просто семья: они те, кто вместе пережили многое, не остановившись на своем пути и продолжив идти по тем извилистым тропам, что им предоставлены. Именно поэтому Чонгук, шутя о Юнги и о том парне с кафе, мол, вот она, старческая любовь, все еще живой и невредимый. Мин уже трижды пожалел, что рассказал о том дне, когда с ним пытался заигрывать тот странный мужчина, потому что Чон, хоть и понимал, что это маловероятно, стал называть его возможным любовником Юнги. "Правда, я не понимаю, хён, кого нынче такие старики, как ты, привлекают? Серьезно, я бы не рисковал". Только вот Чонгук же и сам знает, что если Мин захочет, то он лежать пластом будет, прося прощение за свой болтливый язык, однако Юнги слишком любит этого "ребенка", чтобы наносить тяжёлые телесные. Тем не менее старший не сдерживает себя от того, чтобы не поменять соль и сахар, с садистским наслаждением наблюдая, как Чонгук, опаздывая с утра на учебу, выпивает свой уже подостывший чай в три глотка, а после плюется в раковину, не видя перед собой нормально кран из-за скапливающейся влаги в глазах. А после, прополоскав рот и умыв лицо холодной водой, обиженно оборачивается в сторону брата, что, как ни в чем не бывало, уже пьет свой кофе, листая в телефоне новостную ленту в максимально расслабленном положении. Чонгук понимает, за что, но это не мешает ему брызнуть ледяной водой из-под крана в старшего и унести ноги, пока охреневающий Юнги молча и неспеша ставит кружку на стол, а после встаёт из-за стола. Только когда Мин выходит из кухни, от младшего уже и след простыл. Но ничего, это, в любом случае, может продолжаться долго. На занятиях Чонгук сидит в приподнятом настроении, крутя карандаш в руке и вполуха слушая преподавателя, наблюдая за погодой за окном. Сегодня небо ясное, а солнце, слава кому бы то ни было, греет помещения другого крыла, поэтому Чон может не умирать от жары и просто расслабиться. В классе стоял тихий гул, который было легко игнорировать как и таким, как Чонгук, так и учителю, а работа в классе сводилась чуть ли не к нулю. Его все устраивало. В какой-то момент Чонгук заметил в кабинете напротив такого же скучающего Минхо, что сначала смотрел в никуда, а после заметил его, чонов, взгляд, и помахал тому рукой. Чонгук с улыбкой ответил ему тем же, а после стал наблюдать за тем, как Минхо с помощью мимики и активных движений руками пытался объяснить, о чем именно сейчас говорит преподаватель в его кабинете, не замечая, что тот в свою очередь тоже все прекрасно видит. Чонгук резко выпрямил спину, стал махать руками и жестами показывать, чтобы парень обернулся и наконец заметил, что за его спиной уже начавший терять терпение преподаватель биологии шел к учащемуся с не самым хорошим настроением. Только вот Минхо подумал, что Чон решил активно поддержать их "беседу", из-за чего в шутку вытянул губы бантиком, зажав между верхней и носом небольшой карандаш, имитируя усы, когда преподаватель оказался уже прямо за ним. И когда биолог дал лёгкий подзатыльник Минхо, после вызвав того к доске, чтобы тот ответил по домашнему материалу, Чонгук тихо ударил себя раскрытой ладонью по лбу, мысленно извинившись перед парнем. Он пытался, ну, и не его, по сути, проблемы, что его не поняли. Только вот Чон не мог заметить, что и за ним тоже следят две пары глаз. Потерявшись в школьных будничных днях, найдя себе друзей, Чонгук не видел то, как смотрит на него в течение урока Чимин, думая о своем. А также он не заметил того самого незнакомца под окнами кабинета, что пришел сюда минутами ранее. Тот же, в свою очередь, широко улыбнулся, наблюдая за столь яркой мимикой, судя по всему, младшего, только вот он не учел одного: Чонгуку на этом предмете делать нехрен, поэтому он в окно и пялит. Всего секунда и их взгляды пересекаются: насмешливый с лёгким прищуром и скучающий с полузакрытыми веками. Чон молодец, свои эмоции в узде держит, якобы незаинтересованно взгляд отводит, но рука под партой уже телефон держит. Чонгук краем глаза следит за уходящим, позволяет себе взгляд на уже разблокированный экран опустить и печатает хёну коротко, но по делу: "Он только что был около моей школы. Мы пересеклись взглядами, уже ушел, вероятно к тебе. Будь осторожен". Чон знал, что Юнги прочтет сразу же, как получит сообщение. Они всегда были готовы к тому, что что-то может произойти в любую секунду. А Чимин все также на него смотрит, следит за мимикой и все понять не может, чем же Чонгук необычен. Он определенно не похож на кого-либо, с кем он уже знаком, а знает он в этом учреждении практически всех. Хотя, на первый взгляд, Чону очень подходит та компания, с которой тот стал коротать свое время. Только вот Пак слишком долго следил, чтобы понять, что даже среди них Чонгук привлекал его куда более, причем даже непонятно чем: харизмой или интересами? Чимину кажется это интересным, поэтому, после уроков вместо того, чтобы пойти домой, как это обычно бывает, когда Бэкхён проводит весь день в офисе своего отца, готовясь занять его место, хотя, если быть честным, руководитель из него такое себе, что уж говорить о должности владельца кампании, Пак подходит к Чонгуку, предлагая ему вместе пойти в торговый центр, не дав даже слова лишнего вставить — просто берет за руку на глазах у выходящих из здания школьников и повел за собой. Чонгук, грубо говоря, охуел, а вот как обратно выхуеть — понятия не имеет. — Зачем я тебе? — Ну, обычно я хожу с Бэкхёном, чтобы он помог мне выбрать из нескольких вариантов, но из него лишнего слова не выбьешь. Плевать ему, короче. Поэтому сегодня я решил заменить его тобой. Да и одному идти как-то не охота, настроение хорошее. — А твой парень ревновать не будет, что ты сбежал со мной? — спрашивает, а после язык себе прикусывает. Потому что олень. Потому что по тону можно было бы услышать долю сарказма, и он искренне надеется, что эту долю Пак мимо ушей пропустит. — Да он в жизни не поверит, что я променяю его на кого-то такого, как ты. А, ну, окей, это было очевидно. Зато по фактам рубит, чего обижаться, да, Чонгук? Губу свою закатай, хотелку прикрой и иди, куда просят. Он, Чон, даже не запасной вариант в отношениях Пака. Даже другом назвать его нельзя, так, просто одноклассник, знакомый парень и тот-самый-чувак-с-похожей-музыкой. И на том спасибо. Чонгук замолкает, губы в одну линию сжимает и плетется за Чимином, даже не смотря на него, больше уделяя внимание прохожим и ландшафту до тех пор, пока Пак не чувствует, что атмосфера как-то накалилась. Чимин оборачивается, но не видит привычную улыбку Чонгука, что тот дарит ему каждый раз, когда Пак смотрит на него. Даже не так: Чон вовсе на него не смотрит, держа на лице непроницаемую маску... Безразличия? Чимин останавливается, руку Чонгука отпускает и в глаза тому смотрит, когда тот переводит свой взгляд на Пака, натягивая на лицо ту самую дружелюбную дежурную улыбку, что фальшивой и не выглядит, но Чимин не дурак и понимает, что что-то не так. — Чонгук? Я сказал что-то не так? — Пак, все же, наверное, глуп, ведь не понимает, что не так. А Чонгук про себя усмехается, спокойным голосом говорит: — Нет, все так. Пошли дальше? Или ты передумал? Чимин все ещё не понимает. Вот он, обычный Чонгук перед ним, но такой, вроде, непривычный. Паку кажется, будто шестое чувство на что-то намекнуть пытается, мол, думай, Чимин, лучше, какого хрена ты стоишь и глазами хлопаешь, но он правда без понятия. А Чонгуку надоело. Надоело стоять и ждать, надоело держать эту маску, от которой мышцы лица скоро сводить будет, надоело быть никем и ничем. Поэтому он просто предлагает продолжить путь, теперь идя чуть впереди, успокаивая ту бурю в груди. У него получится, он справится, ведь давно уже это практикует. — Тебе не жарко? — Чимину не нравится, что сейчас между ними, поэтому догоняет парня, идя с ним нога в ногу. — В плане? — решил уточнить Чонгук. На улице далеко не лето, мимо проходят люди в лёгких пальто, а Чон, как обычно, в своей излюбленной черной толстовке, однако капюшон на голову решил не накидывать, так как сегодня погода была солнечной. И даже сам Чимин идёт в светлом пальто, держа руки в карманах. — Ты постоянно ходишь в этой кофте, и я ни разу не видел тебя без нее, если так подумать. Даже на физкультуре ты всегда в ней. — Мне комфортно, — пожимает плечами Чонгук, не вынимая рук из карманов. Им осталось совсем немного до того торгового центра, куда изначально хотел Чимин, но тут он вдруг, схватив Чонгука за предплечье, свободной рукой указывает на магазин с ювелирными изделиями, потянув Чона в ту сторону, но как только Пак хватает того за руку, то оборачивается, с неверием ощупывая мышцы. — Я не думал, что у тебя настолько хорошо развита мускулатура. Мне казалось, что ты, ну... — Слабак? Заучка? — подсказал Чонгук, изогнув бровь. — Скорее просто среднестатистический. Раньше я не задумывался над этим, — он говорит правду, Чимину просто было все равно. Они не были друзьями, не общались. Пак просто не замечал его. — Только вот почему ты скрываешь это за толстовской? Если бы девушки увидели твои руки, они бы могли думать только о них на своей талии, да и не только. — Ну, меня это не волнует, — пожимает плечами Чонгук. Они заходят в ювелирный, направляясь сразу к витрине с кольцами. У каждого был приличный ценник, и Чон бы никогда сюда не зашёл с намерением приобрести что-то. Украшения для него были лишь чем-то бесполезным, а проколотые уши — проделка Хосока, что захотел видеть Чонгука с серьгами в ушах, которые сам же потом и подарил. Это была единственная пара украшений, которой Чонгук пользовался, и то предпочитая обычно носить лишь одну серьгу. Позже Хосок подарил похожую пару Юнги, только вот старший решил проколоть себе ухо сам с помощью булавки, аргументируя это тем, что не хочет подобное доверять кому-либо, кроме самого себя, и был в этом непреклонен. Врач тогда на него ещё неделю дулся, а после сдался, ведь понимал, что Мин Юнги — это Мин Юнги: хрен его замашки поймёшь. Чимин, подойдя вплотную к витрине, рассматривал ассортимент. К ним практически сразу же подошла консультантка с предложением помощи, от которой Пак отказываться не собирался. Под указания клиента девушка вынимала кольца одного размера, но все они не были тонкими в ширину, Чимин выбирал только те, что были как минимум чуть толще стандартных, но каждое из них было из серебра, некоторые с разными вставками из камней, украшенные различными узорами и явно выполненные с особым вниманием. Ценник у них, естественно, был соответствующий. Однако одно из них привлекло внимание Чонгука больше, чем какое-либо до этого. Оно не было слишком широким, основой было серебро, но через центр вдоль кольца была черная полоса из неизвестного Чону материала, а в середине небольшой камень синего цвета, судя по всему, — сапфир. Оно было самым простым из тех, что можно было увидеть за витриной, хоть и не из самых дешёвых, однако оно было единственным, что заинтересовало Чонгука. Чимин пытался выбрать что-то из того, что он попросил достать девушку, однако, он заметил, что его спутник даже не смотрел в его сторону, рассматривая что-то за стеклом, а когда Пак нашел, что именно тот рассматривает, то будто загорелся. — Это то, что нужно! — Чимин был воодушевлен. Он попросил консультанта достать это кольцо, чтобы рассмотреть поближе, а после с заинтересованностью слушал рассказ девушки о том, из какого материала каждая из частей состоит. Чонгук был удивлен, что Пака заинтересовал именно этот вариант, ведь думал, по правде говоря, что Чимин выберет что-то более изысканное и дорогое, однако тактично промолчал, просто наблюдая за горящими искрами в глазах напротив, из-за чего просто не мог пропустить тот момент, когда Пак свой взгляд на него самого поднимает, в руках то кольцо так бережно держа, как Фродо из небезызвестного романа, и, к удивлению Чонгука, спрашивает: — А, прости, ты, наверное, хотел его себе? — Нет, я не ношу кольца, — Чон не врал. Да, оно заинтересовало его, но он бы не стал его покупать и носить. В случае, если ему неожиданно нужно будет держать в руках ружье, кольца будут лишь мешать, хотя, в один прекрасный момент они могут послужить и оружием. Но Чонгук решает все же не рисковать. — Просто, ты так смотрел на него. Тогда я возьму именно это кольцо, — оборачивается он к девушке, когда та кивает и спрашивает Чимина об оплате и остальных нюансах. И когда Пак надевает это кольцо на средний палец правой руки, так обворожительно улыбаясь, Чонгуку кажется, что внутри него солнце греет, но не обжигает, лаская так же нежно, как когда-то его мама перед сном. Чон давно смирился с тем, что в его груди по отношению к этому человеку растет, только вот до сих пор понять не может: любовь ли это или просто влюбленность? Ведь отличие хоть и такое простое, но ему, Чонгуку, ещё не слишком понятно: влюбленность проходит, а любовь годами в сердце живёт, либо душа, либо придавая сил жить и идти дальше. — А теперь за шмотками. Зато там твои ручища мне пригодятся. Не зря именно тебя с собой взял, — все с той же улыбкой говорит Чимин, беря Чонгука под руку и утаскивая за собой. А Чон покорно следом плетется, не в силах отказать тому в столь безобидной просьбе. Он бы Чимина и на руках таскал, только вот это вряд-ли понравится тому же Паку, да и предлагать такое он бы не стал. Они бегали от одного магазина к другому, начав с косметики и продолжая уже одеждой. Казалось бы, много ведь не набирали, всего понемногу, однако Чимину мало что из коллекций нравилось, из-за чего тот и бегал по понравившимся бутикам, с чистой душой отдавая все пакеты Чонгуку. Но, хоть Пак и был придирчив, когда у него был выбор между той или иной вещью, он всегда оставлял итоговое слово за Чоном, спрашивая и слушая любое мнение того. А Чонгук говорил. Высказывал, когда одежда сидела хорошо (и каждый раз великолепно, если вы его спросите на чистоту), где она не очень сочеталась с новой обувью брюнета (но даже это не портило весь его шарм), а где была чуть велика (но делала Пака таким уютным, что в объятиях хотелось греть всю жизнь и даже чуть-чуть больше). И Чимин правда слушал. Каждый раз комментарии Чонгука он находил уместными, в то время как его парень отвечал просто "хорошо" или "тебе идет", чаще смотря не на самого Пака, а на его аппетитные формы (хоть Чонгук тоже на них смотрел, но не позволял себе делать это открыто или как-то заметно, но пару скользких взглядов Чимин, конечно же, заметил, однако это лишь поднимало ему настроение). Когда они остановились у салона красоты, Чонгук не думал, что Пак туда решит заглянуть, попросив самого Чона отдохнуть на ближайшей скамейке и подождать того. А Чонгук не мог просто отказать ему, поэтому решил за это время немного засесть в телефоне, сначала переписываясь с Юнги, отвлекая того от работы, продолжая переписку после в беседе со своими друзьями, но когда ему и это наскучило, то он решил отвлечься прохождением уровней в давно скачанных играх, изредка поглядывая на время. Пак задерживался прилично, но Чонгук просто не мог оставить чужие покупки и уйти, как последний придурок, поэтому смиренно ждал. Зато когда Чимин объявился, Чон убедился, что ждал он не зря. Пак вышел из салона уже будучи блондином, с довольной улыбкой пропуская волосы через пальцы, явно с наслаждением наблюдая за реакцией Чонгука, что, приоткрыв рот, смотрел на новую прическу Чимина, что безумно тому шла. Пак и раньше выглядел как что-то прекрасное, но теперь с этим цветом волос он походил больше на какое-то искусство по мнению Чона. — Вижу по реакции, что я не зря решил немного преобразиться. — Да, тебе идет, — взял себя в руки Чонгук и вновь дружелюбную улыбку на лицо натянул, поднимаясь со скамьи с покупками Чимина в руках. — У тебя есть ещё планы? — Нет, Чонгук-и, — Пак подошёл к Чону, что был удивлен такому обращению к себе. Осознал ли сам Чимин, как именно он сейчас Чонгука назвал? — Я домой, думаю, поеду все же на такси. Тебе тоже вызвать? — Нет, мне ещё кое-куда зайти нужно будет, — врёт, да не краснеет. Незачем Чимину знать о нем что-то большее, да и денег лишних на такси у Чонгука не будет. Он привык добираться до дома если не пешком, то только на общественном транспорте. — Оу, хочешь, я мог бы с тобой- — Со всеми этими пакетами? Не стоит, это долго и скучно, тебе там нечего делать будет. Лучше едь домой и отдохни. — Дома я вряд ли отдохну, ведь должен вечером Бэкхён заехать, но, думаю, ты прав, — говорит, не замечая, как у Чонгука улыбка дрогнула, но тот быстро взял себя в руки, коря, что всё ещё слишком эмоционален. — Спасибо, что помог, Чонгук-и, — Чимин свои пакеты из чужих рук забирает, уже успев вызвать машину, а после, становясь на носки, целует Чона в щеку и уходит к выходу, держа покупки в руках без особого напряга. Он поцеловал Чонгука в щеку, не зная, что заставил того почувствовать что-то сравнимое с разрядом тока в сотню вольт, но догадываясь о чувствах брюнета к себе, а после, как ни в чем не бывало, отправился к тому, кому позволяет куда большее. И Чон понять не может, счастлив, зол, расстроен или огорчён он этой выходкой. Чонгук уверен, что если не псы, то Пак Чимин уж точно его в могилу сведёт.

***

У Юнги сегодня, вообще, выходной, и он планировал после ухода младшего получить от того сообщение, что с ним все в порядке, а после с чистой совестью уйти досыпать ещё часа четыре, однако, когда ему только удалось уснуть, позвонил его работодатель и попросил выйти сегодня через минут тридцать и срочно заменить работника первой смены, так как у того кто-то из родственников (Юнги прослушал эту часть, борясь со сном) попал в какие-то неприятности, Мину плевать как-то было, он даже дослушивать причину не стал. И Юнги отказался, ведь это его, черт возьми, заслуженный выходной, однако, когда ему пообещали заплатить за этот день вдвойне, он все же согласился, хоть и нехотя. Деньги никогда лишними не будут, что уж там. Да и поспать, если он вернется до прихода младшего, ещё успеет. Поэтому, кряхтя и еле открывая слипающиеся глаза, Юнги встаёт с кровати, направляясь в ванную, чтобы быстро привести себя в порядок, а после, не забыв закрыть квартиру, сразу идёт в кафе. Уже на рабочем месте тот самый работник несколько раз извиняется перед Юнги, на что тот, махнув рукой, лишь забирает у него фартук и идёт сразу к кассовому аппарату, начав свою работу, включив режим полного игнорирования своего, так сказать, коллеги. Мин не был груб с другими работниками, по крайней мере обычно, просто сегодня день уже чутка паршивый, и другие это понимают, поэтому не обижаются и не лезут почём зря. Уже успели привыкнуть. Юнги не забывает про дежурную улыбку, работу свою выполняет исправно в своем темпе и желает каждому хорошего дня. Периодически он думает над тем, что когда они с Чонгуком переедут в другой город, то будет смотреть работу уж точно не в кафе: столько улыбаться уже скулы сводит. Только вот когда за полчаса до конца его рабочей смены в заведение заходит тот самый незнакомый ему брюнет, рассчитывающий на скорейший отдых Юнги понимает, что пиздец только начинается. — Добрый день! Сегодня у меня желание выпить черный чай с бергамотом, а в дополнение к нему, будь добр, вон тот эклер, — незнакомец указывает в сторону последнего оставшегося эклера с какао начинкой и улыбается так, будто Юнги видеть рад. А у Мина шаблоны мало того, что и раньше рушиться начали, так сейчас они уже осколками под ногами валяются. Вот чувствует он: надвигается что-то, что ему ой как не понравится. Юнги молча берет оплату за заказ, делает чай и вынимает из витрины тарелку с эклером, ставя весь готовый заказ на стойку, тем самым дав понять, что клиент может его забрать и занять любой из пустующих столов. Но незнакомец почему-то уходить не торопится, да и людей в очереди нет, поэтому он, облокотившись о стойку, чуть отодвинув свой заказ, внимательно на Юнги смотрит и произносит: — Что, даже приятного аппетита не пожелаешь? А хорошего дня? — Не подавись, — Мин позволяет себе лёгкую ухмылку на губах, а после в кафе заходит молодой человек, направляясь прямиком к нему, чтобы сделать свой заказ. И Юнги улыбку на лицо натягивает, приторно-радостно говоря: — Добрый день! Что будете заказывать? Незнакомец хмурится, обиженно свой заказ забирает и уходит к тому столу, который каждый раз занимает. Он сверлит взглядом Мина, пока тот в его сторону напрямую даже не смотрит, изредка поглядывая боковым зрением, следя не только за самой персоной, но и за его действиями. Юнги не верит в то, что он мог просто понравиться этому мужчине. Он уверен, что тот что-то от него хочет, но пока лишь время тянет. И ему это не нравится, лишь напрягает с каждым днём чуточку больше. Через десять минут к нему на смену приходит симпатичная девушка, сразу фартук забирает и утверждает, что дальше сама справится и помощи даже со столами и грязной посудой не требуется. Также она рассказала Юнги, что Уён обещал ей зайти вечером и прибраться здесь, что в какой-то степени заставило его возмутиться. Нет, ну серьезно, когда вторая смена достается Юнги, этот парень позволяет себе либо забыть, либо забить, а как помочь их коллеге — он сразу в деле. И Мин уверен, что причина кроется в том, что тот по ней слюни пускает уже как несколько месяцев, а она его ухаживания либо не замечает, либо игнорирует. Спасибо хоть за то, что она к Юнги лишний раз не лезет. Мин уходит в комнату персонала, чтобы выпить стакан воды, так как за время работы у него сильно пересохло в горле, а после решает уйти через черный вход, не удосужившись посмотреть в зал — нет необходимости. Юнги закрывает своим ключом дверь, прячет тот в карман и, когда хочет уже пойти через дворы в сторону дома, слышит за спиной, к сожалению, знакомый низкий голос: — Хэй, Мин Юнги! Юнги останавливается, после оборачивается к тому самому незнакомцу, что стоит на расстоянии одного шага от него. Только вот Мин не услышал того, как тот подошёл к нему, что настораживало ещё больше. Он привык быть внимательным ко всему, но редко кто мог подкрасться к нему настолько незаметно. Тем временем незнакомец продолжил, говоря как-то слишком оживлённо: — Ты знаешь, кто я? Я знаю, что ты пытался навести на меня справки и вся эта скучная хрень. Так вот, я облегчу тебе жизнь. Мое имя Ким Тэхён, я ищейка и- И тут Юнги делает рывок в его сторону, протянув руку, чтобы разорвать изнутри по частям, и он бы в ту же секунду смог сделать это, но: — Эй, ты мог бы убить меня! Это, вообще-то, грубо, я не договорил. Тэхён оказывается за спиной эйриса, пока пояс его плаща слегка покачивается, будто на ветру, только вот в этом переулке нет ни намека на внезапное дуновение ветра. — Я на это и рассчитывал, — Юнги спокоен внешне, пока в груди буря разрастается. — Ты... эйрис? — напряженно, скорее, утверждает Мин, обернувшись. — В точку! Так вот, о чем это я- Но Юнги вновь делает попытку дотянуться до Кима. Ему будет достаточно лишь коснуться того, чтобы избавиться, а после и замести следы, спрятав остатки от тела, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мин давно изучил эти улицы и знает, что конкретно в этом переулке нет ни единой камеры, а люди лишний раз соваться боятся из-за слухов о пьяных и бездомных, что якобы свои стычки проводят здесь. И, судя по всему, этому ищейке все это тоже известно. "Не зря околачивался здесь днями", — думает Юнги, пока Тэхён, как представился незнакомец, вновь оказывается далековато от самого Мина, руки в карманах пальто держа, будто налегке. Только вот лицом Ким показывает свое ярое недовольство происходящим. — Да хватит, ну! Может, хотя бы выслушаешь? — Ты сам себя слышишь? Эйрис должен слушать ищейку? Ты ещё псам предложи со мной поболтать, что уж там. — Тогда послушай эйриса. Юнги изогнул бровь, пока Тэхён все так же смотрел на него, ожидая, когда Мин примет решение. И через пару минут Юнги кивает тому идти за ним, петляя дворами, ведя нового знакомого в их с Чонгуком дом. И это, если быть честным, удивило Кима. — Ты здесь живёшь? — Меньше вопросов. У любых стен есть уши, и уж лучше мы будем говорить там, где вероятность, что нас услышат, минимальна, нежели орать на всю улицу. Тэхён кивает, дальше идя молча за Мином. Юнги знает, что Ким все прекрасно понял ещё с самого начала их пути. Тэхён — ищейка, и если бы он хотел его убить или похитить, то не пришел бы один, а как минимум в сопровождении хотя бы одного пса, но, плутая по дворам, Мин хвоста за ними не наблюдал. Значит, Тэхёну что-то от него нужно. Даже если Ким уверен в себе, он в любом случае рассказал бы после их первой встречи остальным все, что ему известно, и его бы отследили ещё несколько недель назад, а значит, что сейчас никто его забирать не собирается, а в крайнем случае присоединятся позже, и Юнги нет смысла скрываться: в любом случае найдут. Может, они и не знают, что у Мина есть сводный брат, но, по крайней мере, все документы у него чисты благодаря Хосоку. И даже если они начнут что-то искать в их квартире, Чон сможет сбежать, он уверен. В квартире же, если Тэхён попытается что-то выкинуть перед Мином, тот сможет быстро среагировать и убить его. Так сказать, в родных стенах будет проще. И Ким знает каждый из возможных исходов, Юнги уверен в этом. Мин пропускает нового, если можно так сказать, знакомого в квартиру первым, а когда тот разувается, закрывает дверь на оба замка, при этом не поворачиваясь к ищейке спиной. — Ну, добро пожаловать, Ким Тэхён.

***

Чонгук приходит домой немного вымотавшийся, и вовсе не ожидает встретить того самого незнакомца, о котором говорил Юнги, сидящего у них в кухне и, как ни в чем не бывало, попивающего чай из кружки Хосока, пока напротив уместился и сам Мин с собственной кружной в руках. — Здравствуйте, я Чон Чонгук, — с дружелюбной улыбкой протягивает руку, чтобы познакомиться, однако он готов свернуть новому гостю шею, если понадобится. И Чон, и Юнги знают, насколько могут быть опасны новые люди в их жизни. — О, привет, меня зовут Ким Тэхён, я- — Он ищейка. Чонгук резко отдергивает руку, а после все будто происходит на перемотке: вот Юнги и Тэхён сидят за столом, а младший стоит рядом, а в другую секунду Ким стоит у противоположной стены, случайно своей скоростью отбросив стул вплотную к стене, около которой тот изначально и был, пока над этим самым стулом в стене нож висит, где примерно находилась голова Тэхёна секундой ранее, а то и меньше. — Это у вас такое приветствие или что? Что за гостеприимство вообще? Знаешь, Чон Чонгук, кто бы что ни говорил, но ты весь в Юнги. Вы случайно не родственники? — Братья, — произносит Мин, продолжая пить свой кофе настолько непринужденно, будто происходящее в их квартире что-то из разряда обыденности. — Ну, что ж, это заметно. Пока Тэхён разговаривает с Юнги, Чонгук уже успел вынуть нож из стены своей способностью и вновь с большой скоростью направить на лицо Кима, только вот в последнюю секунду он неожиданно пропадает и оказывается уже рядом с Мином, когда нож вновь утыкается в стену на несколько сантиметров. — Эй, да хватит уже, правда. Но, отмечу, у тебя охрененная способность, я тоже такую хочу. — Ты эйрис, — не спрашивает, а утверждает Чонгук, даже немного удивлённо. — Аллилуйя! Мальчик мой, я не только эйрис, но и- — Хён, почему он ещё жив? — игнорирует нового знакомого Чон, не сводя взгляд с ищейки. — Быстрый, падла. Я пытался его убить, но слишком уж шустрый, — Чонгук переводит взгляд на своего брата. — Мне, вообще-то, обидно, что вы игнорируете меня. — Но ты бы не привел его домой просто так. — Эй, я все ещё здесь, — возмущается Тэхён и так по-детски ногой топает, однако ни Чонгук, ни Юнги его слушают. — Да вот, он что-то предложить хотел, а на улице обсуждать подобное не очень, сам понимаешь. Пришлось сюда его привести, но, в крайнем случае, нам вдвоем от трупа будет куда проще избавиться. — Я щас расплачусь, — сдается Тэхён и садится на тот самый стул, что сам же и отпихнул, когда в первый раз от ножа увернуться пытался. Юнги закатывает глаза, пока Чонгук, весело хмыкнув, подходит к ножу в стене, чтобы убрать его на место самостоятельно. — Да неужели. Теперь я могу продолжить? — Ты и не начинал, — Мин подаёт кружку Чону, чтобы тот поставил ее в раковину, игнорируя сверлящий взгляд Тэхёна. — Короче, тогда сразу к делу. Я собираю отряд эйрисов. — Поздравляю, — Юнги даже не смотрит в его сторону. Для него это не звучит убедительно. — И что ты собираешься с нами делать? Устроить митинг, а, может, всем дружно сбежать и жить в лесу, как наши давние предки? — Чонгуку правда интересно. За все то время, что они с Юнги эйрисов встречали, те предлагали много вариантов их дальнейшего существования, правда, ни одного пока удачного так и не было. — Не-а, революцию. Чонгук немного удивлен, а Юнги смешно с этой ситуации: — Малец, ты хоть понимаешь, что это такое? Может, путаешь что-то? — Сбор сразу нескольких подпольных отрядов, улучшение навыков каждого в срочном порядке за счет тренировок, возможно, кто-то среди нас сможет попробовать создать препарат или что-то в этом духе. Облавы сначала мелких сборищ после пьянок, далее сокрушение лагерей. То есть, начать с мелочи, а после постепенно увеличивать масштаб ущерба, а там уже и другие подтянутся, может, даже иностранцы. А дальше уже взрывы, перестрелки, догонялки, прятки, драма, экшн, пришельцы! И в конце их обязательно похитят рептилоиды, а мы будем героями, и т.д. и т.п. Я пришел за тобой, ведь хочу, чтобы ты был их лидером. Тебя очень восхваляли те, кто знал в какой-то степени. Я не смогу, ведь я ищейка, на оба фронта, так сказать, буду помогать информацией, в обучении сгожусь, а также для отвлечения внимания, сбор средств и далее по списку. Кстати, я и тебя, Чонгук, хотел завербовать, знал, что через Шугу и найду, но не думал, что ты будешь так близок к нему, это только на руку мне играет. Ты мог бы быть их учителем, у тебя прекрасный контроль способностью. Если бы я не тренировался, то не успел бы увернуться ни от одной попытки прикончить меня. Юнги признается себе: он немного, но удивлен. Хоть Тэхён и не мог без своей наигранной шуточной манеры, но, по крайней мере, в начале своего монолога его взгляд был максимально серьезен, смотря точно на Юнги, ведь тот знал, что если хочет добиться успеха, Мин ему в этом очень даже подсобит, так сказать. За все то время, что Юнги слышал о чем-то подобном, хоть и не так многословно, но пока это был самый продуманный план. Что, как раз-таки, и показывает, насколько эйрисы никчемны в этом вопросе были по сей день, учитывая каждый нюанс в работе с восстанием против псов и ищеек, а также ебучих энрологов за их спинами. И Тэхён уже и улыбку сдерживать не пытался, думая, что на этих выходных он лично экскурсию по их тренировочному месту проведет этим двоим, когда как гром среди ясного неба услышал категоричный ответ: — Я против. — Что? — Чонгук знал, что в обычной ситуации они бы точно отказались, но перед ними сидит довольно-таки интересная личность с заманчивым предложением. Он думал, что Мин хоть немного заинтересуется. Тэхён швыряет перед Юнги на стол документы с доступной ищейкам информацией, которой располагает и сам, перестав улыбаться. Этот разговор перестает быть в шутливой форме, теперь не до этого. — Они уже ищут вас. У вас просто не остаётся выбора. — Неужели ты думаешь, что подобное случается с нами впервые? Я сказал, что мы не будем участвовать в этом. — Это ваш единственный шанс наконец-то добиться свободы! — Это наш шанс наконец-то сдохнуть! — в ответ повышает голос Юнги. Чонгук замирает, ведь понимает точку зрения хёна. — Сколько раз эйрисы пытались. И что мы видим? Лишь новые безымянные могилы и игрушки в руках учёных. Мы уже участвовали в одной из таких групп, и что ты думаешь? Сдохли все, кроме нас. — Так вы сбежали... — неверяще проговорил Тэхен, искренне удивившись. — Мы спаслись, — вмешался Чонгук. В тот день они видели много смертей, слышали множество криков. Они знали, что к этому могло прийти, поэтому и прокладывали путь к отступлению ещё за несколько недель до самой операции. Это было два года назад в одном из городов, где они проживали раньше, и больше они там не появлялись. — Тогда вам тем более стоит подумать над моим предложением. У вас уже есть опыт, вы знаете, что нужно делать. Это не будет так же, как было тогда, как минимум потому, что я ищейка. У нас будет больше выходов и возможностей, у меня уже есть эйрисы, что согласны на революцию, и каждый поголовно сейчас развивается, совершенствуется. Вы могли бы помочь им хотя бы с этим. — Чтобы потом те перед своей смертью, надеясь на жизнь, рассказали псам о нас все, что знают. Тебе ли не знать, как это работает, — Юнги кивком головы указывает на бумаги на столе, а после смотрит на Тэхена со скепсисом. — Почему ты так прилип именно к нам? — Потому что вы вдвоем невероятны. Сколько я слежу за вами, я не встречал ещё никого похожего. Ты слишком быстро понял, что со мной что-то не так, но не выдавал себя практически ничем. Если бы я не был таким крутым, я бы никогда не заметил. — И что же выдало меня? — изогнул бровь Юнги. — Плечи. Чонгук недоуменно посмотрел на Тэхена. — Плечи? — спросил младший. — Ну да, плечи. Каждый раз, когда я был рядом, они напрягались так, будто он был готов в любой момент меня ударить. — А, — расслабился Чонгук, — без "будто", это обычная реакция хёна на тех, кто ему не нравится. — Чего??? Я же красавчик! — Раздражаешь меня. — Зато ты согласен с тем, что я красив. — Он, по сути, не соглашался, — говорит Чонгук, а на обиженный взгляд Тэхёна лишь плечами пожимает. — То есть, вы хотите сказать, что против помочь? Вы могли бы стольких спасти как минимум просто поделившись опытом. Вы действительно собираетесь просто так отказаться? — Ага, — Юнги, если верить его выражению лица, расслаблен так, будто они сейчас погоду обсуждают. — И не будут ли тебя кошмары мучить, зная, что погибнут и дети? — Тэхён пытается на жалость надавить, но понимает, что это бесполезно, когда от Мина слышит то, что и опровергнуть не в силах: — Сказал ищейка. Давай, расскажи мне, что ты не убивал эйрисов, я внимательно тебя послушаю. Расскажи мне, что ты никогда через трупы детей не перешагивал, не игнорировал чьи-то мозги на стенке, не блевал в первые дни от запаха крови и рвоты. Расскажи, что никогда лично эйрисов энрологам не сдавал, как бродячих дворняг. Что никогда не присутствовал лично на демонстрациях, не праздновал с коллегами удачный поход. Тэхён понимает, что этих двоих ни в коем случае недооценивать нельзя. Они не такие, как те, кто сейчас ждут Кима и его указаний. Они — борцы. Они — выжившие. Ким смотрит на Чонгука, что в расслабленной позе стоит, но в глазах огонь разглядеть может, понимает, что теми же руками он его за миг прикончить способен, даже если Чон и не пытался убить своими руками кого-то до этого. А Тэхён уверен — Чонгук убивал, как и Юнги. А после он взгляд на старшего переводит, и если у Чона огонь пылает, то от того, как Мин смотрит, у Кима мурашки бегут: его диким холодом накрывает, заставляет почувствовать фантомную дрожь в руках. Ким понимает, что сейчас он добиться ничего не сможет, поэтому поднимается со своего места, берет лежащие на столе ручку и блокнот, чтобы записать свой личный номер. — Вот. Если передумаете или бежать будет некуда — звоните. Вы будете нужны мне в любое время, даже если через несколько лет. И все же, я надеюсь, что вы передумаете. — Дверь там, — Юнги пальцем указывает на выход, пока Чонгук чайник воду разогревать ставит. — Не думай так легко избавиться от меня, красавчик, — говорит Тэхён, успев уже натянуть обувь, а после, отсалютовав указательным и средним пальцами левой руки, подмигивает старшему и выходит из квартиры, краем уха слыша тихий смех Чонгука. — Хён, смотри, я же говорил, что ты ему понравился. Все же даже на таких стариков, как ты, есть спрос. И сразу после этой фразы младший получает удар по спине скрученным полотенцем от Юнги, у которого надежда нормально отдохнуть у двери потопталась и свалила до поры до времени, помахав белым платочком на прощание.