Eirises

Юнги и Чонгук как будто вернулись в прошлое, но в то же время чувствуют, что все ещё в настоящем. Мин называет это "Вернулись к тому, с чего начали". На руках у обоих перчатки черного цвета, кепка на голове скрывает голову от жары и ненужных взглядов. Идут молча, и даже Ким не решается нарушить тишину между ними. Не то, чтобы им подумать было необходимо — говорить пока не о чем, тем более лишних ушей вполне хватает. Братья не знают, куда конкретно они идут, но оба понимают, что на данный момент они все ближе к югу города, где когда-то была южная точка, с которой началась жизнь эйрисов в этом городе чуть более месяца назад. И для них время так быстро пролетело, что даже не верится в ту последовательность событий, что на данный момент окружила их, зажала в рамках, не оставила иного выхода. С этого момента будет трудно, начнется новый уровень выживания, а удача будет являться некой утопией — нужно полагаться на собственные силы, а не на сбитый прицел военного. Как только поверишь в судьбу — считай, что уже мертвый в безымянной могиле лежишь, и радуйся, что хоть не по частям разобран будешь. Чем дальше они от центра, тем осторожнее им стоит быть. И Чонгук, и Юнги, будто сговорившись, снимают перчатки — в них уже смысла нет, все равно в новом месте что-то да останется от них — кидают те в боковые карманы сумок, вынимая оттуда же черные маски на лица, надевая те сразу же. Тэхён понимает, не комментирует. Будучи ДжейКеем и Шугой, они никогда не открывали свои лица перед эйрисами для собственной же безопасности, ведь трудно описать словами, а уж тем более графически армейцем и ищейкам то, что за тканью увидеть не смог. Даже об их способностях лишь Хосок да мимолетно Тэхён знали: Чон был их врачом уже долгое время, тут и без того понятно, а Ким может лишь догадываться после увиденного, они пока не обсуждали их умения. Но это не значит, что до этого о них никто не знал. Когда-то, когда братья в революции участие принимали, каждый знал, на что те способны, да и не только о способностях речь идет. Только вот все с тех отрядов мертвы, они были единственными, кто смог оторваться, сбежать и спастись. Потому что знали, потому что заранее обговорили и уточнили план на случай провала. И шутки среди их отряда, что если и выживут, то только Джей с Шугой, перестали быть таковыми в тот самый момент, когда братья надежду на жизнь получили. Они уже прошли южную точку, обойдя ее стороной, когда Тэхён, не останавливаясь, обернулся через плечо, чтобы, наконец, хоть что-то объяснить: — Так вот, мальчики. Среди эйрисов меня знают как Ви, не Тэхён. Также есть те, кто не в курсе, что я ищейка, но это временно, сами понимаете, вопросы возникнут довольно-таки скоро. О вас пока никто не знает, о способностях тоже. Кстати, Шуга, я все еще заинтересован, — Тэхён подмигивает, а Юнги за маской кривится. Чонгук на это улыбается тепло, брата свободной рукой по плечу хлопает — поддерживает, в то же время и веселится с такой заинтересованности Кима своим хёном. — Однако вы довольно-таки популярны среди них. Неуловимые Шуга и ДжейКей, скрытные эйрисы — красота, да? А если еще и лица постоянно скрывать будете, представьте, сколько слухов о вашей внешности появится. Правда, мое лицо все равно всегда на первом месте будет, вы только Джин-хёну не говорите, он по-прежнему думает, что является мировым красавчиком. — На первом месте с конца? Я поверю, — комментирует Юнги, — Как долго нам еще идти? Тэхён проигнорировал Мина, но по надувшимся губам и слегка нахмуренным бровям с легкостью понять было можно, что ищейка обиделся, гордость его задели, однако он решил промолчать, отвернувшись от парней. Сейчас они шли через невысокие длинные серые дома по два-пять этажей, проходя по левой стороне мимо трехэтажного. По левую руку перпендикулярно первому стоят два других дома, оба пятиэтажные, а прямо за домом по правое плечо стоит так же вертикально двухэтажный, дальше еще один. Перед ними осталось последнее, стоящее горизонтально двухэтажное здание с единственным входом по центру, позади которого был густой смешанный лес. Они пришли к окраине, и Юнги с Чонгуком готовы были уже о землянках думать, когда из того здания мужчина вышел, да фигура у него какая-то знакомая, будто виделись раньше. И братья узнают его, удивленно взглядом сверлят, и, когда Тэхён с тем человеком здоровается, они на шага три позади Кима останавливаются, смотрят, не отрываясь. — Ви, а я не без информации,— говорит тот, а после взгляд на братьев переводит, в удивлении глаза широко раскрывает. — А я тоже не без сюрприза. Знакомы? — Тэхён с улыбкой на лице говорит, шаг в сторону делает. — Парни! Я знал, что с вами все в порядке будет. Если вы здесь, значит с нами будете? Теперь я уверен в успехе больше, чем когда-либо до этого, — говорит эйрис, а сам ближе к ним подходит. — Не думал, что есть выжившие, — говорит Юнги, и на протянутую руку рукопожатием отвечает, головой в знак приветствия кивнув. Он этого эйриса хоть и не знал прям хорошо, но уважать есть за что. — Привет, Марк. Я рад, что ты жив, — Чонгук улыбается, руку для рукопожатия протягивает, но не ожидает, что вместо этого его к себе притянут, обнимая крепко так, чувственно, щекой к щеке прижавшись. — Привет, Джей, — тихо на ухо говорит, да с такой радостью в голосе, что невольно в груди немного теплеет. Чон улыбается, в ответ свободной, уже отпущенной рукой слегка обнимает, позволяет себе немного расслабиться, а после первый отстраняется. — Так... Что произошло в тот день? — спрашивает, в глаза смотреть не боится, да и Марк взгляд не отводит, все еще близко стоит, всматривается, запоминает. — Ви один обшаривал нашу комнату. Я и еще несколько эйрисов были им спасены. Кто-то, как вы, сбежал, а кого-то забрали энрологи. Многие умерли, даже малышка Мунбёль... — Мы видели, — вмешивается Юнги. Марк голову в его сторону поворачивает, а после произносит тихое "Оу", добавляя: "Мне жаль". — Нам тоже, — говорит Чонгук, шаг назад делает, пока за всей этой картиной внимательно Ким наблюдает, анализирует и ухмыляется так гадко. И Юнги замечает, но это уже не его дело, пусть младший сам из этого дерьма выпутывается — и так его по горло, уж увольте. — О какой информации ты сообщить хотел? — спрашивает Тэхён, вернувшись к тому, с чего они начали. — Чонин сегодня смог немного вытянуть конечность. Правую руку. Я до сих пор под впечатлением: чтобы кто-то мог менять строение своей кости и удлинять ее... Каждый из них невероятен. — О, это интересно, я думал, что у него будет что-то связанное с мозговым штурмом, а оно вот как. Если тренироваться, он сможет и укреплять их, что уменьшит вероятность переломов, будем пока стремиться к этому. — Да, хорошо, я постараюсь... — Нет, ты не постараешься, — перебил его Тэхён, — постарается ДжейКей. Да, Джей? Чонгук вздохнул, после отвечая: — Будто у меня выбор есть. — Этим займусь я. Больше моя специальность, справимся быстрее, — вмешивается Юнги. — Ого... Подождите, что-то я не понимаю, — Марк переводит взгляд с Чонгука на Ви и обратно. — Мы с вами будем в революции, пришли не просто так с пожитками. Это наши, — Юнги на сумки в своей и Чоновой руках кивает. — Выбора у нас нет, ищейки с псами и так нас по углам ищут, а все из-за того отморозка, причем как в прямом, так и в переносном смыслах. — Вообще-то, выбор у вас был, пока вы Пак Чимина из-под земли не достали, — комментирует Тэхён, а Марк смотрит с недоумением: имя это впервые слышит, однако оно не просто так же с чужих уст сорвалось. — Если бы я знал, что он его сынок, то лишил бы жизни сразу же. — Давайте закроем тему, поздно уже о чем-то думать. Наша задача на данный момент хотя бы до, кхм, убежища дойти, — Чонгук перебивает, потому что при Марке лишнего говорить раньше времени не хочет, и его понимают, лишь кивают. Пока они направляются к тому зданию, из которого Марк вышел, тот все же задает интересующий сейчас вопрос: — Вы собираетесь на поле боя вести отряды? — Нет, пока в планах только тренировки, организация и бесценный опыт, — говорит под конец с некой издёвкой Юнги, даже в его сторону не смотрит. — Почему? У вас способность даже если не боевая, у нас есть какое-то оружие и место для тренировок. — Потому что мы изначально в это ввязываться не хотели. Из-за Чонгука в это дерьмо влезли, а тут уже, знаешь, и выбора особо нет. — Как тренеры, я думаю, мы будем вам нужны немного больше, нежели просто ещё две боевые единицы, — комментирует Чонгук. — Ага, что могут заменить два отряда сразу, — добавляет Тэхён, а на вопросительный взгляд Марка лишь плечами пожимает, первым входя в здание. Сразу поворачивает налево, идёт почти до конца, сворачивая в предпоследнее помещение, а, зайдя, сразу до упора идёт, в правом углу люк поднимает, приглашая войти Марка первым. — Добро пожаловать в так называемое убежище, парни. Тэхён сразу за Марком идет, когда братья спускаются следом, по сторонам оглядываются. Лестница вниз была бетонная, неширокая, однако одному идти было вполне комфортно. Она не была освещена, но внизу горел свет, благодаря которому можно было видеть уходящий вперед коридор. Стены грязного коричневого цвета, где-то местами сырые, а на некоторых можно увидеть ползущие в стороны трещины. Помещение освещалось настенными светильниками, но ни Чонгук, ни Юнги внимание на них не обращали — не интересует, видали и похуже. Они не всматривались в трещины на стенах, не замечали серые и другие темные пятна, даже воздух в катакомбах не являлся проблемой. Конечно, пахло немного пылью и сыростью, но, опять же, спасибо, что не кровью с блевотным отливом, им подобного на несколько жизней вперёд хватило. Пройдя по коридору, за поворотом их встречает девушка с короткими черными волосами, в руках какие-то бумаги держа. Она с улыбкой на лице поприветствовала Ви и только потом перевела взгляд на двух незнакомцев, скрывающих лица и головы. — О, Мэй, познакомься с ДжейКеем и Шугой. С этого дня вот этот парниша, — на Чонгука указывает, улыбается, — будет помогать тебе совершенствовать свою способность, она ведь у тебя не очень стабильна, но столь полезна. — ДжейКей и Шуга? — она в удивлении взгляд на братьев переводит — узнала псевдонимы сразу. — Я ДжейКей, — Чонгук делает шаг вперед, руку для рукопожатия протягивает, пристально на девушку смотрит. — Мэй, — она со смущенной улыбкой свою ладонь в чужую вкладывает, жмет несильно. Юнги лишь глаза закатывает, сдерживает себя, чтобы языком не щелкнуть. Он понимает, что очень быстро его брат лакомым кусочком будет, если не уже. — Как Ви нашел вас? — О-о, я долго за ними бегал. — К сожалению, — добавляет Юнги. Чонгук на брата смотрит, за маской легкую ухмылку скрывает, но Мин по взгляду понимает, что у младшего черти отплясывают из-за этой картины. Они продолжают идти по коридору, никуда не сворачивая, когда Тэхён объясняет: — В общем, у нас есть кухня, уборная/ванная, тренировочные залы, комнаты и два выхода на случай ЧП. Также некоторые мелкие помещения в роли кладовок и тому подобное, думаю, вы и так знаете. Они сворачивают и продолжают идти. На удивление, по пути они пока не встретили ни одного другого эйриса, когда Марк объяснил, что сейчас практически все либо обедают, либо тренируются в залах, пытаясь улучшить контроль над способностью. — Сейчас мы направляемся к вам в комнаты. Кстати, у нас принято спать по двое, но я, великодушный Ви, позволю тебе, Шуга, ночевать в комнате, что выделена мне, когда я в убежище, — Марк и Мэй в шоке головы к Тэхёну поворачивают, не веря в услышанное. Их негласный лидер запретил другим даже стучаться не по делу, а тут аж жить в одной комнате. — Обойдусь. Раз по двое, значит я с Джеем. Ты мне нахрен не сдался, я уж лучше в коридоре спать буду. Марк и Мэй теперь вообще ничего не понимают. Это определенно флирт, но отказывать Ви с таким предложением никто не решился бы, он, бесспорно, красив, только если Шуга и ДжейКей не в отношениях. Они переглядываются, мысленно диалог ведут, только не замечают, что за этой картиной Чонгук наблюдает, не сдерживается, смеется в голос, о плечо брата оперевшись. — Спорим, они только что подумали, что мы спим друг с другом, хён, — говорит младший, на Юнги смотрит, а видя расширившиеся зрачки брата, вновь смех не сдерживает. — Нет, фу, не представляй это! — Ни в жизни, больше даже не шути так, — Мин плечом повел, пытаясь сбросить с себя даже возможность представления этой картины и руку Чонгука в буквальном смысле, кривясь за маской. — Подождите, вы что, даже не думали об этом? — Тэхён удивлен, а двое других эйрисов в разговор вмешиваться даже не пытаются: им бы переварить хотя бы то, что они видят сейчас. — Мы братья, придурок. Думай, прежде чем говорить. — Но вы ведь сводные, кто знает, что вас связывает, — загадочно тянет Тэхён, останавливаясь у одной из комнат. — Это хоть объясняет то, почему ты бегаешь от меня. — Не бегаю, ты мне просто не нравишься, — невозмутимо отвечает Юнги и даже в сторону Кима не смотрит. Марк и Мэй за их спинами смех сдерживают, а Чонгук свое веселье и не скрывает, по смеющимся глазам видно. — Посмотрим, на сколько тебя хватит, Сладкий. А теперь, прошу, это твоя комната. Джей будет в комнате вниз по коридору, — Тэхён отходит немного в сторону, жестом Юнги зайти приглашает, однако Мин не успевает и шагу сделать, когда Марк встревает: — На самом деле, это комната Ви, и живем мы по одному, иногда по несколько человек, но это уже по желанию, — парень взгляд на обиженного Ви переводит, — извини, но я не думаю, что Шуга оценил бы. Тем более, он сразу заметил бы чужие вещи, — Марк идет по коридору дальше, зная, что вся компания за ним следует, говорит: — Я не знал, что вы братья, да и, думаю, никто, кроме Ви, не знал. Вы можете жить вместе, а можете в отдельных комнатах, тут по желанию, помещений хватает вполне. У нас многие вместе быть предпочитают, особенно младшие: часто кошмары по ночам видят, вот и держатся вместе, иногда с ними кто-то из старших в роли поддержки. — Чаще это Марк, он тут кто-то вроде старшего брата для всех, в нем души не чают, — комментирует Мэй. — Мы будем в разных комнатах, — говорит Чонгук, а Юнги кивком головы соглашается. Так будет удобнее, тем более учитывая, что братья часто будут заняты в разное время, зависимо от их расписания на день. — Тогда можете занять эти, они ближе всего к тренировочным залам из оставшихся, — Тэхён указывает на две комнаты, что друг напротив друга по диагонали расположены. — Их еще никто не занимал до вас. Юнги с вопросом на Марка смотрит, тем самым спрашивая, так ли это, на что эйрис с легкой улыбкой головой кивает. И только тогда Мин, не задерживаясь, сразу в первую дверь заходит, захлопывая ту, показывая, что видеть кого-либо на данный момент не желает. — Эй, это было грубо! — обиженно говорит Тэхён в уже закрытую дверь, а после уходит дальше по коридору, видимо, чтобы зайти в один из тренажерных залов и проверить, как идут дела у остальных. Чонгук же благодарит за помощь, но когда делает шаг в сторону другой двери, его за руку Марк перехватывает: — Я зайду за вами через час, проведу экскурсию по катакомбам, расскажу, что здесь да как устроено. — Разве этим занимается не Ви? — Нет, обычно этим занимаются те, кто свободен, Ви на подобное свое время не тратит, — Чон кивает и, когда его отпускают, занимает вторую комнату, чтобы хотя бы вещи оставить, позволить себе дух перевести, а после с Юнги обсудить план их действий на ближайшее время. Как только Джей скрывается в своей комнате, Мэй за руку Марка хватает, уводит за собой в небольшое помещение, не став ходить вокруг да около, сразу интересующий вопрос задает: — Как много ты о них знаешь? — Практически ничего. В южной точке они скрывали не только лица с прическами, но и способности, свое отношение друг к другу и далее по списку. Единственное, что мы знали о них, — Джей младше Шуги, ведь того своим хёном зовет. — То есть, даже способностей их не знаешь? Они же несколько месяцев к вам ходили, как это вообще возможно? — Они, по сравнению с нами, считай, гении. Даже о том, что они сводные братья, я узнал сегодня. Но, мне кажется, что мы станем куда ближе. — С чего ты это взял? — девушка бровь изогнула, не понимает уверенность слов товарища. — Потому что Ви сказал, что они будут тренировать нас. То есть, как минимум об их способностях мы узнаем точно. — Но почему они так ценятся, я не понимаю. Ну да, они сбежали с южной, хорошо. И что дальше? Ты ведь тоже выжил. — Во-первых, я выжил, потому что меня Ви в последний момент нашел. А во-вторых, никто не сможет действовать так слаженно, ни разу до этого не участвуя в подобном. — То есть...? — Ви бы не привел к нам в тренеры левых эйрисов, какая бы способность у тех не была. Я почти уверен, что они участвовали в чем-то подобном ранее. — Этого быть не может, они слишком юны, — фыркает девушка, руки на груди скрестив — не верит. — Ты зря их недооцениваешь. Среди нас всех они — самые опытные, сильнейшие, я бы сказал, эйрисы. — Среди нас сильнейший Ви. — Теперь ему придется сместиться на два места ниже, — с неким весельем говорит Марк, обходя девушку и выходя из помещения. Мэй не видит яркую улыбку на его губах, не видит ту горящую искру в глазах. Они в порядке, они теперь с ними.

***

Ни Чонгуку, ни Юнги не приходилось ранее учить кого-либо, даже если брать во внимание что-то обыденное. Они и друг с другом особо не тягались, скорее, просто наблюдали. Чонгук помогал брату порой совершенствовать собственную способность на своем теле. Например, на Чоне Юнги научился вырубать человека с помощью каких-то махинаций с кровью, только вот Чонгук в объяснения не вслушивался — все равно ничего не понял бы, поэтому болванчиком на любые слова Мина кивал, предлагал повторить, закрепить опыт, дабы дальше быть уверенным в своих силах. Юнги, конечно, использовал брата только в том случае, если был уверен, что сможет управиться с собственными силами, ведь любая малейшая ошибка могла привести к летальному исходу. Все основные приемы и маневры он пробовал всегда изначально на себе, вырабатывал их до автоматизма, на уровне рефлексов, а после переходил на другого человека для сравнения. Они оба были самоучками, оба относились к этому с особой серьёзностью, ведь знали, что рано или поздно полный контроль над способностью им очень поможет в будущем, даже если вдруг они попадутся в руки энрологов. Именно по этой причине они вдвоем перед экскурсией по катакомбам собрались вместе в комнате младшего, чтобы просто обговорить, с чего стоит начать. Они сами когда-то начинали с определенных пунктов, постепенно прибавляя к ним уже что-то индивидуальное. В основном у эйрисов есть два типа способностей: собственный организм и окружающая среда. Способности братьев относились как раз к разным типам, что одновременно упрощает и усложняет их работу в дальнейшем. Первые этапы у обоих типов идентичны: умение совладать с собственным разумом и контроль над эмоциями. Как только эйрис стабилен со своим психическим состоянием, можно приступать к совершенствованию самой способности. Только вот братья решили с самого начала работать в тех группах, с которыми будут работать в дальнейшем, поэтому ещё перед экскурсией, не удосужившись даже переодеться, ведь особой необходимости и не было, лишь Чонгук единственное кольцо на средний палец правой руки надел, зная, что может понадобиться, нашли Тэхёна, что, ожидаемо, сидел в своих скромных покоях, читая какую-то книгу, чтобы уточнить у того про команды. Они обговорили с ищейкой, кто и с какими способностями им подходит больше, пока получив две команды по пять человек. Пока — потому что состав имеет свойство меняться, однако планируется, что именно эти люди в командах константой будут. Скорее всего, когда действия революционеров будут более открытыми и масштабными, команды будут смешиваться, чтобы иметь равные силы в бою, но это позже. На данный момент стоит сосредотачиваться на развитии собственных умений, увеличении количества спасенных эйрисов и детальной разработке планов первых нашествий. Уже после, отойдя от покоев Тэхёна, они в коридоре встретились с Марком, что ожидал их какое-то время у дверей в их комнаты, дабы провести экскурсию по этим когда-то брошенным и уже забытым катакомбам. Эйрис показывал братьям основные помещения, рассказывал о дополнительных и пустых, ведя по коридорам, пока Чонгук и Юнги мысленно карту в голове рисовали, силились сразу запомнить, куда ведёт тот или иной проход. Марк также показал им два выхода на случай чрезвычайных ситуаций, объяснив, что в обычное, спокойное время ими пользоваться нельзя, ведь если вдруг за ними следят, пытаются вычислить каждую лазейку на случай облавы, эти выходы послужат им верной смертью, а не спасением. Оба выхода, находясь на приличном расстоянии друг от друга, ведут в лес, что был позади пустого старого здания. Лес — потому что скрыться среди деревьев куда проще, а если учитывать дистанционные способности некоторых эйрисов, то шансы на выживание увеличиваются на некоторые весомые проценты. "Ви хорошо продумал все это. Однажды, когда я только попал сюда, нагрянули армейцы. Говорят, сам командир Ким Намджун наведывался со своим отрядом шавок. Обрыли здесь все, что могли, только вот на одну ветвь коридоров болт забили, а мы там и сидели все, затаились, как мыши в норах. Как сейчас помню эхо стука каблуков его обуви. Они совсем рядом проходили, казалось, только сворачивали в нашу сторону, как он отдал приказ сворачиваться, мол, место необжитое, зря время лишь тратят. Парни, клянусь, чуть во всевышнего не поверил, если бы эйрисом не был". Они останавливаются у первого тренировочного зала, где уже оттачивают свои умения эйрисы с команды Чонгука, Марк объясняет Юнги, что следующее помещение для тренировок будет за первой дверью вниз по коридору, и когда Шуга разворачивается, молча в ту сторону уходит, не одарив двух других и взглядом, Марк открывает дверь, пропуская Чона в помещение первым. Чонгук, если быть честным, не ожидал от первой встречи с командой ничего. Он понимал, что реакция может быть совершенно непредсказуемой, ведь о нем самом тут явно слышали, однако вживую лишь Марк и ещё несколько человек видели, и то с маской и головным убором. На него уставились ещё четыре пары глаз, пока в зале стояла тишина, отдавая эхом прерванной тренировки. — Ты кто? — первым заговорил парень, рядом с которым лежала груда камней. "Ян, умеет играться с камнями, но, смею предположить, что с породой в целом, тут уже нужно будет либо уточнять, либо попытаться развиваться в эту сторону. По-моему, он пока не пытался найти другую породу в этих стенах, я подумаю над этим как-нибудь. Обычно разрушает и восстанавливает камешки, балду не гоняет, хотя так сразу и не скажешь. С тобой одного возраста будет, плюс-минус годик. Хороший мальчик, но нервный какой-то, порой кажется, что ему не хватает в жизни барышни или другого красивого мальчика, — на этом монолог Тэхёна обрывается благодаря такому необходимому в этот момент подзатыльнику. "Так сказать, чтобы лишний раз языком не молол и по делу шел, оставив свои шуточки у себя в глотке", — прокомментировал тогда Юнги, с чистой совестью игнорируя обидчивый взгляд ищейки". — Это ДжейКей, и теперь он с нами в команде. Если у вас и будут какие-либо недовольства по этому поводу, то придется лишь смириться или сразу к Ви с претензиями идти. Правда, учтите, что он рукой махнет. — А ДжейКей говорить умеет или ты его суфлером до самого конца будешь? — с едва заметной желчью в голосе говорит незнакомая Чонгуку девушка, скрестив руки на груди. "Соён, бойкая девушка, но с потенциалом. Ей палец в рот не клади — откусит, а потом тебя же сожрать и заставит. У нее не очень хороший контроль над способностью, но старается, однако иногда бесится из-за этого, тут аккуратнее. Есть свой неручной пёсик, поэтому, если вдруг захочешь ее в постель затащить, будь аккуратнее. Она способна уплотнять воздух, об успехах не осведомлен, тут уже сам ". Чонгук мысленно пометку в голове делает, встречается с девушкой взглядом, но отворачиваться не спешит. Его не задела ее грубость, но это не значит, что он будет терпеть подобное отношение в такой обстановке. Это не школа, где он играет пай-мальчика, порой безвольную куклу, позволяющую говорить в свою сторону все, что угодно. И рот держать на замке он тоже не собирается, однако бессмысленные конфликты также ни к чему. — Он только зашёл, а ты уже набросилась на него, — комментирует уже знакомая Чонгуку Мэй. "Мэй — девушка тихая. Чувствует вибрации земли ногами, как кто-то ходит по земле, асфальту, бетону — не важно, главное, что по поверхности. Очень полезная штучка, но определяет точное направление идущих лишь на коротких дистанциях, с количеством человек до сих пор проблемы, тут уже когда как. Очень полезная способность, согласись. Особенно если развить". И Чонгук соглашается, потому что, имея такого союзника, они смогут с бо́льшей лёгкостью справляться со многими миссиями, а в большей степени — в разведке. У него на Мэй будет много планов, он уверен. — У тебя что-то не получается, поэтому не в настроении? — интересуется Марк, успевший встать по правое плечо Чона, рассматривая каждого в помещении, когда девушка фыркнула, проигнорировав вопрос. А у Чонгука тем временем только один вопрос на языке вертится, что Тэхёну задал часом ранее: тот рассказал ему о четырех эйрисах, и в помещении та четверка как раз и находится, только вот про пятого с хитрой улыбкой умолчал, сказал, что Чон сам узнает, когда время придет. — Мне сказали, что в команде будет пятеро, не включая меня. Кто пятый? — он голову в сторону Марка поворачивает, смотрит на его мягкую улыбку, а после понимает, в удивлении глаза чуть шире распахивает и улыбается слегка, только за маской этого не видно. — Ага, вот оно как. И ты, говнюк, молчал, значит. — Добро пожаловать в команду, Джей. Буду рад работать с тобой, — руку притворно для рукопожатия протягивает, и Чонгук со смешком наигранно свою в ответ тянет, жмёт некрепко, говоря: — Взаимно. И с вами тоже, — отпускает чужую ладонь из своей, поворачивается к остальным, что наблюдают. Все, кроме одного, пожалуй. "Сет — самый говнистый, вот тут я бы посочувствовал, но мне плевать, уж прости, милый. Может уменьшать вес собственного оружия, и вот хер знает, как это у него работает. Мешает с дерьмом всех и вся, если ты не нравишься ему — ты идёшь нахуй, твое мнение идёт нахуй и даже факт твоего существования тоже идёт нахуй. Уж разберись с ним как-нибудь, как — мне по барабану". — С сегодняшнего дня я буду вашим товарищем, коллегой, наставником, "тем самым эйрисом" и так далее, мне не принципиально. Моя задача — помочь вам всеми возможными способами развить ваши способности, научиться лучше себя контролировать, а после — не подставлять жопу псам. — Наставник? — изогнув бровь, спрашивает Соён, все так же руки у груди держа. Здесь каждый понимает, что некоторым присутствие Чонгука уже неприятно, да и не выглядит он как тот, что за собой кого-то вести может. Он не Юнги, стальным взглядом на место не поставит, колким словом в землю не зароет, да и людей уважает порядком больше, только вот росли они бок о бок слишком долго, Чонгук и не к таким выпадам привык, клал на них и в большей степени мимо ушей пропускал. — Ви привел меня сюда, чтобы я помог расширить диапазон ваших умений за максимально короткий срок, посмотрел, что можно улучшить, а что подкорректировать. — И с чего это мы должны доверять тому, кто даже лицо свое показать нам не может? — Сет все же обернулся к Чону, однако заинтересован в ситуации не был. Чонгук молчал, обдумывал, как тут быть, ведь напряжённость между ними всеми чувствовалась чуть ли не физически, ему здесь явно не рады. Он вздохнул, отошёл немного в сторону, дабы обзор был лучше, прикрыл глаза на пару секунд, а после резко распахнул веки, повернув голову в сторону, где вдоль стены огромные ящики стояли. На глазах у остальных несколько из них как по команде поднялись над полом, левитируя, и, будто повинуясь Чонгуку, в момент, когда тот голову поворачивал к противоположной стене, с довольно-таки приличной скоростью перелетели следом, у самой стены резко затормаживая, после аккуратно опускаясь вниз. Все наблюдали за этим небольшим и до банального простым представлением молча: Марк с нескрываемым удивлением смотрел прямо на Чонгука, не до конца веря, что его способность вживую узрел, пока остальные задумчиво те ящики взглядом сверлили, когда первым заговорил Сет: — Охуеть. Марк, ты не помнишь, сколько эти махины примерно весили, когда мы их таскали? — Не точно, но, по-моему, около килограмм десяти. Мы же их потом всяким хламом набили, чтобы тренироваться и сидеть на тех было удобно. Джей, охренеть, — в его голосе можно было услышать легкий восторг, на что Чон улыбнулся, обернувшись, сказал: — Зато теперь мы в расчете. — Ожидания стоили того, — Марк подошел ближе к Чону, на лице яркую улыбку держа. — Какие у тебя на нас планы, ДжейКей? — заговорила Мэй без какой-либо враждебности. Теперь каждому здесь было в какой-то степени все равно на то, кто такой ДжейКей, хоть он и скрывал свое лицо. Среди них только Марк к подобному относился спокойно, но каждый поголовно хотел знать, что прячется за маской. Однако они будут молчать до тех пор, пока Чонгук может дать что-то, что поможет им стать лучше. — Изначально, когда способность только появилась, я мог лишь просто ручку в воздух поднять, помогая себе рукой, и то каждое движение было резким, едва контролируемым. Сейчас же я могу поднять предметы с бо́льшим весом, значительно увеличил скорость передвижения и контроль над предметом. В первый мой раз та ручка просто упала на стол, а сейчас я могу делать это бесшумно. Также, если изначально моим ограничением с полным контролем был лишь один предмет, то сейчас несколько, — Чонгука слушал каждый, не перебивая. Да, возможно, кому-то могло не нравиться то, что их будет учить кто-то другой, кто даже в их рядах ни на одном задании не присутствовал, только в отряд влился, но эйрисы могут закрыть глаза на это, пока Чон их научить чему-то новому может. Это важно для них, они не во дворе в солдатиков играют, чтобы козлиться по поводу и без. — Самым важным во владении способностью является ваш контроль над эмоциями, чувствами, даже желаниями. Вы должны уметь в серьезных ситуациях отбрасывать все эмоции, держать в узде каждую, уметь абстрагироваться на поле боя. Эмоции властны над способностью. Как только вы научитесь быть стабильными вот тут, — указывает двумя пальцами себе в висок, — вы расширите спектр своих способностей. Как только я впервые смог обуздать эмоции, мысли, я смог без поддержки руки поднять стопку книг и опустить обратно, не издав ни единого звука при соприкосновении их с полом. Это самый трудный, но самый важный шаг. Вот к примеру, Сет, — Чонгук сделал шаг к парню, сложив руки за спиной, — твоя главная задача — обуздать гнев. — Чего? — спросил Сет, бровь изогнув. — Он прав, нам это часто боком обходилось. Ты должен уметь держать себя в руках хотя бы в обычных ситуациях, — вмешалась Мэй, — вспомни, сколько раз на тебя шли жалобы даже на работе из-за твоего болтливого рта. — А ты, я посмотрю, нарываешься на неприятности, милочка? Мне плевать, баба ты или просто сосунок, тявкающий под моими ногами. — Сет, — Марк стал рядом с упомянутым, положив тому руку на плечо. Взгляд его был серьезным, а тон холодным. С виду можно было подумать, что он спокоен, но крепкая хватка будто выражала тот гнев, что парень сдерживал в себе. — Будь добр, следи за словами. Ты сам понимаешь, что она права. "Марк будет первым", — тем временем проносится в голове Чонгука, что молча за данной сценой наблюдает. Он видит, как Соён в стороне рассматривает свои руки, будто сейчас не ее любовника на место ставят, а в другой стороне Ян, как ни в чем не бывало, с улыбкой за картиной наблюдает, будто ждет, во что все это выльется. — Здесь каждому предстоит научиться управляться с собой, нет смысла выделять кого-то. Вы, как никто другой, должны понимать, что именно с вами не так. Это самый трудный этап, стоит серьезно отнестись к нему. — Чем быстрее начнем — тем быстрее закончим, — комментирует Ян, — С чего нам начать, Джей? Чонгук сразу приступил к объяснениям, опираясь на то, что ему дал Тэхён. Он следил за каждым из них, подмечал те особенности, что они показывали ему, делал свои собственные выводы и давал советы в силу характера каждого, что должно было помочь им двигаться в нужном направлении. И уже спустя какое-то время, хоть это и был первый день, он был уверен в будущем успехе этих эйрисов.

***

Прошло уже более недели, как Чимин в последний раз видел Чонгука. В тот день он о многом думал, пытался понять, почему, вернувшись, он не убил Пака, позволил тому жить с мыслью, что он и его брат — эйрисы. Они ведь знают, что он сын Ким Намджуна, знают, что его отец виновен во многих смертях их сородичей, но все равно не убил. Отец говорит, что это все влюбленность, что его жизнь — ее рук дело. А сам он думает, что дело в чем-то другом, только вот понять до сих пор не может, в чем конкретно. Уже какое-то время Чимин сидит в доме практически постоянно один, занимая себя либо книгами, либо видеоиграми, сериалами и другими увлечениями. На выпускном он присутствовал, если быть честным, чисто для галочки и с надеждой встретить одну интересную личность с целью высказать все, что накопилось, после подарив возможность сходить к травматологу. Так сказать, успеть сделать справочку для поступления, заранее врачей обойти, все дела. Только вот, придя с опозданием, ему сообщили, что всеми любимый, да настолько, что нос тому сломать выстроится целая очередь, Бэкхён свалил заграницу, заранее документы забрав, передумав с университетом, выбрав тот, что немногим лучше, зато не здесь. Знал, подонок, что Пак молчать не будет, и если не Намджун заставит того грязь с дороги вылизывать, то Чимин уж точно покажет, что может случиться с теми, кто мозгами пользоваться не умеет уж совсем. Да и какая тому разница, вышибут из него последние или нет, если все равно они ему, видимо, ни к чему? Бён переехал в другую страну, даже не удосужившись удостовериться, что Пак жив, в какой-то степени в порядке и не остался инвалидом. Да и оплата лечения была бы на его плечах, в аварии от и до Бэкхён виновен, а раз на каждом углу налево и направо кричал самоуверенное "мужик", то пусть ответственность на себя берет. Но нет, видимо, "мужик" сказал — "мужик" свалил далеко и надолго, прикрыв свою задницу папочкиными деньгами, заодно и судимости избежав. Только вот то, что Пак выжил — заслуга Юнги, не врачей. Он уже бы мертвым в могиле лежал, не иначе. Чимин не злопамятный, нет. Но вот Бэкхён таким большим исключением является, неровным грязным пятном в памяти Пака, что теперь висеть будет до самой встречи. Чимин не истеричка, не самоуверенный сынок богатого бизнесмена, но, встретив, Бён пожалеет, что когда-то вообще связался с ним. Однако, даже учитывая ту степень злости, что Чимин на своего бывшего держит, бо́льшую часть мыслей у него в голове один известный в узких кругах эйрис занимает. Он будто прижился, голос на плёнку записал, чтоб наверняка, и крутит ту на повторе с утра до вечера, спасибо хоть, что во снах со своей той решимостью в глазах не приходит, руки к шее Пака не тянет, убить не пытается. Но Чимин помнит. Вспоминает каждый день, пока отца дома нет, и представляет, что бы было, если бы он вовремя не обернулся, не заговорил бы с Чоном. Да и Чон ли он? Откуда Чимину знать, что это его настоящие фамилия и имя? Откуда знать, что любая информация о Чонгуке не ложью была, а показанной на бумагах правдой? Ведь Чон Хосок успел перед смертью от документов избавиться, он замел следы, не оставил о них ничего конкретного — у Чимина из биографии было лишь то, что он сам знал о Чоне. Что ему позволили знать. Пак заставляет себя встать с постели, на скорую руку убрать все лишнее в комнате по местам, а после решительно к двери идёт, обуваясь, параллельно с этим вызывая машину к дому. Он обдумывал это слишком долго, прикинул все плюсы и минусы, каждый возможный риск, а также шансы на то, что эта идея провальной будет. Он также думал над процентами того, какова будет вероятность его смерти, а какова — жизни, и, поняв, что у последнего тот не велик, все равно решил к этой цели стремиться. Нет, он от проблем не убегает, глаза закрывать тоже не собирается, лишь вперёд смотря. Хватит быть тем Пак Чимином, что ответственности предпочтет спокойную рутинную жизнь. Хватит быть тем, кто предпочтет жить в неведении. Он обещал себе, что по делу отца никогда не пойдет, не вытерпит просто, а в итоге новый путь выбрал, что граничит с этим. Он знает риски, он знает, что это не игра, что все серьезно. И, садясь в машину, говорит везти его к офису отца, в глазах решимостью горя. Чимин сделает все возможное, чтобы жить, не стыдясь своей трусости. Через себя заставит перешагнуть, возможно, в грязь лицом будет падать, но из раза в раз стабильно подниматься, даже если и по шагу, но идти вперёд. Поэтому, надев наушники, включив последний альбом той самой рок-группы, о которой Чон когда-то говорил, Чимин, прикрыв глаза, в голове стал мысленно прокручивать пока то, что отцу в оправдание скажет.

***

Перед ним на столе разложены разные стопки бумаг, но каждая из них заключает в себе информацию либо об эйрисах, либо о каждом человеке из отрядов, которыми ему доводилось командовать. Взгляд невольно цепляется за сто шестьдесят третьего, лежащего поверх левой с краю стопки, но он знает, что за ним и ещё несколько порядковыми номерами лежат сто девяносто седьмой и сто девяносто восьмой — он долго изучал эти документы, рассматривал смазанные, чудом попавшие в руки ищеек фотографии этих эйрисов, а теперь, когда в этом необходимости нет, он больше думал о том, как скоро доведётся ему увидеться с ними. Намджун не гадал, нет, он знает, что встрече скоро суждено состояться, ведь сегодня в его планах сделать первый шаг: он отправил Тэхёна с одним из отрядов на очередную зачистку подозрительного места, что является не прям уж редким делом среди них. И если его догадки верны, он быстро выйдет на тех, с кем договориться считает своей личной целью, фактически необходимостью, если собирается и дальше планы постепенно осуществлять, сдвигаясь с мертвой точки. Но размышления прерывают громкие глухие удары чей-то руки о дверь, оповещающие о чьем-то прибытии. Ким приглашает этого человека зайти, пока сам от бумаг взгляд не отводит, свою работу откладывать не любит, поэтому прерываться на данный момент смысла не видит. — Отец, — Чимин заходит в помещение, дверь плотно закрывает и к рабочему столу ближе подходит. Он говорит тихо, но твердо, не чувствуя ни страха, ни сомнений. — Чимин? — Намджун в какой-то степени удивлен, бумаги в сторону откладывает, готов выслушать сына. Он знает, что Чимин просто так не пришел бы: если бы у того были обычные вопросы, он бы либо дождался его дома, либо позвонил, так что Ким может смело предполагать, что тема разговора будет серьезной для Пака. — Я хочу участвовать в твоем плане, — сразу по делу говорит, знает, что мямлить смысла нет. Раз есть просьба — говорить сразу, не ходить вокруг да около. Уж лучше с уверенностью в себе прийти, показать, что знаешь, о чем толкуешь, дабы всерьез восприняли, не отвернулись от твоих слов еще в самом начале. А Намджун бровь изгибает, смотрит будто в самую душу, про себя делая выводы. — Ты просил меня не втягивать тебя в это, пока университет не окончишь. С чего вдруг так резко свое мнение изменил? — Я хочу помочь тебе, помочь им. Хочу быть честным с самим собой, — уже не так уверенно говорит Чимин, однако голову все еще ровно держит, взгляд не отводит — как только позволишь себе сжаться, то, считай, свою битву проиграл, а Пак надеется выйти победителем в своей собственной борьбе — уговорить отца быть в эпицентре событий, не боясь в случае чего на виселицу попасть. — Или хочешь своего эйриса увидеть? Чон Чонгука, верно? Неужто парень все же смог в твоем сердце корни пустить? — Нет, я- — Не пытайся обмануть меня, Чимин, — у Намджуна сталь в голосе, когда Пак все же голову слегка вниз наклоняет, руки за спиной в кулаки сжимает. Он знает, перед отцом мямлить нельзя, лгать — себе дороже, Ким сразу не только по поведению заметит. — Ты должен понимать, что твой Чонгук не такой наивный, каким был в школе. Судя по рассказам, ДжейКей и Шуга были холодны в общении с кем-либо, лишь с каким-то одним эйрисом общались, и то не факт, что так на самом деле было. Тот Чонгук в школе и ДжейКей на их базе — разные, совершенно разные личности. Ты осознаешь, что у него уже причин достаточно, чтобы снести тебе и мне головы? А если не ему, то его брату, — Намджун из-за стола встает, к сыну подходит, держа руки в карманах брюк. — Подними голову и ответь мне, смотря в глаза. Готов ли ты к тому риску, что будет постоянно следовать за нами? Готов к тому, что твой Чонгук будет желать твоей скорейшей смерти, но никак не визжать от радости? Чимин мешкает, думает над словами отца, только вот вспоминает, что давно о таком исходе думал, из-за чего заставляет себя расслабиться, плечи опустить и руки разжать, покорно голову поднимая, смотря точно в глаза Кима, показывая взглядом всю ту решимость, что в груди хранит. — Я знаю, что не простит. Знаю, что если Шуга увидит меня, то сразу убьет, не моргнув. Меня тогда спасла лишь удача, никак иначе. Знаю, но хочу помочь, чем смогу. Я не собираюсь сидеть, сложа руки и живя так, как любой беззаботный ребенок, пока эйрисы ямами трупов полечь грозятся. — И что ты собираешься делать? Что ты, Чимин, можешь сделать на поле боя? У тебя нет способностей, нет навыков в бою, даже физическая выправка хуже, чем у тех же эйрисов. — Помогу, чем смогу. Надо будет — да хоть стирать одежду, готовить, помогать во время тренировок в качестве подопытного. Думаю, лишним все равно не стану. Могу ведь быть также связным между тобой и ними — что угодно. Намджун позволяет губам в легкой улыбке изогнуться, о свой стол позади облокачивается, и когда Чимин вновь рот открывает, придумав новые причины быть там, на поле боя, Ким прерывает его: — Хорошо. — Что? — переспрашивает, ведь не верит, что отец добро дал. — Не делай вид, будто удивлен. Если бы я не разрешил тебе, то сам бы все равно ввязался, будто я тебя не знаю. Ты ведь упертый, как баран. — Весь в отца, — Чимин улыбается, так ярко, что Намджун не сдерживается, руку вперед протягивает, треплет сына по волосам, путая те под возмущенный вздох оного. — Только Чимин, я прошу тебя, будь осторожен. Надеюсь, что ты действительно понимаешь, на что подписываешься. — Конечно, пап. Намджун вздыхает, вновь маску безразличия надев, говорит: — Езжай домой. Сегодня не жди, у меня есть важные дела. А до Чимина доходит, какие дела у его отца быть могут, поэтому, не сдержавшись, в лоб спрашивает: — Неужели сегодня первый ход сделаешь? Уже пришло время? — Забирай моего водителя, я предупрежу его, чтобы он отвез тебя. И будь всегда начеку, у меня врагов и среди людей хватает, — проигнорировав вопрос, продолжил Ким, зная, что Чимин и так все понял; возвращаясь за свое рабочее место, убирая под замок каждую стопку документов, напоследок рассмотрев дела сто девяносто седьмого и сто девяносто восьмого, что интересуют его сейчас больше, — кладет их на дело сто девяносто девятого, мысленно подмечая, что последнее закрыть нужно, ведь все решено уже с ним, но, все же достав документ, быстрым отточенным движением жирно печать красного цвета ставит, возвращая бумагу на место. Намджун кладет в карман брюк мобильный, выходит из кабинета, закрывая тот на ключ, решив сына до конца коридора провести, чтобы потом свернуть в медицинское крыло, и почти сразу из головы временно дело сто девяносто девятого выкидывает за ненадобностью.

"Документ 199

Псевдоним: Хоби

Имя: Чон Хосок

Пол: Муж

Раса: Человек

...

Статус: Был репрессирован из-за сокрытия эйрисов и подделки документов оным.

печать

"закрыто"

полковник Ким Намджун."

***

У Сокджина сегодня дел практически нет, так, лишь перепроверить срок годности некоторых лекарств, что уже давно в медпункте находятся, да ежедневный журнал заполнить, а после он может с чистой совестью отложить все свои дела, сбросить с плеч надоедливый белый халат и улечься на кушетку, сесть за начатую книгу и, попивая горячий свежезаваренный кофе, отдаться самому себе, пока отряды с задания не вернутся: он обязан находиться на работе, пока ищейки и псы на заданиях, чтобы в любой момент иметь возможность оказать помощь в случае необходимости. Сегодня как раз работает отряд Тэхёна, так что Ким терпеливо ждет, когда сможет со спокойной душой домой уйти. Только вот все планы на ближайшее время по наклонной катятся, когда в кабинет со стуком Ким Намджун заходит, за собой дверь изнутри на замок запирает, сразу на край кушетки присаживается, и смотрит так внимательно, взглядом прожигая внутренности врача. — Здравствуй, Ким Сокджин. — Полковник, какая встреча. У вас ко мне какое-то дело? — Сокджин не любит общаться с этим человеком. Вечно равнодушен, вечно один, вечно смотрит так, будто знает о тебе каждый твой секрет. И всегда контакт с глазами ищет, всегда в душу всматривается, что потом таким холодом кроет — сиди и отходи, называется, от ощущений, как хищник свою добычу осматривает, оценивает, достоин ли его внимания. И Ким, видимо, достоин, раз Намджун к нему лично наведался. — Мне нужно знать точное местоположение Шуги и ДжейКея, — сразу говорит по делу, взгляд не отводит, а у Сокджина в груди все мигом холодеет. — Я знаю это. По-моему, это задача каждого здесь, вам так не кажется? — врач непроницаемым остается, даже позволяет себе такую вольность, как изогнутая в легком недоумении бровь, однако Намджун остается таким же спокойным, таким же непоколебимым. — Ты меня не понял, Сокджин, — Намджун ноги скрещивает, в расслабленной позе сидя. — Мне нужно знать, есть ли в катакомбах за южной точкой у самого леса Мин Юнги и Чон Чонгук, а еще желательно узнать все об их способностях. У Сокджина сердце куда-то вниз падает, он весь замирает, ощущая настоящий страх впервые за столь долгое время. Он смотрит прямо на полковника, понимает, что ему не выкрутиться, что он все знает, только понять не может, почему беглецы все еще живы, раз тот столь ценной информацией владеет. — Как я понимаю, играть в дурачка смысла нет, — едва осипшим голосом говорит врач, откладывая ручку. — Зачем вам это, раз сами знаете, где эйрисы скрываются? Что вы планируете делать с ними? — С ними — ничего. А вот с тобой и Тэхёном я еще не решил. Все зависит от того ответа, что я получу от тебя. Не пойми меня неправильно, я давно понял, что он — эйрис, а ты его зад прикрываешь. А про беглых узнал после прошлой зачистки этого места. Какой-то малец решил, что я не замечу его, если он свой нос высунет, да вот повезло ему, что я один был, иначе перебили бы всех скопом. Я не собираюсь убивать их, мне нужны они для личных целей. — Каких? — Сокджин осознает, в какое дерьмо они по уши влезли, но все же, раз поздно, то лучше до последнего идти. — Уже давно пора поменять ту устаревшую систему, что по миру сродни пандемии распространяется. Эйрисы могут быть не только хорошей рабочей силой, а также новой возможностью для существования человечества. — Вы собираетесь устроить переворот? — неверяще перепрашивает, широко глаза распахнув — не верит. — Можно назвать это и так. А теперь ответь на тот вопрос, из-за которого я и пришел сюда. — Зачем вам ответ нужен, если и так знаете, где искать можно? — Меня не волнует, где "можно", мне необходимо знать, где "нужно". Если я заявлюсь один в логово, кишащее эйрисами, меня убьют, не успей я оглянуться, а с военными идти, как понимаешь, не вариант — полягут все, кого найдем. А найдут всех. — А уход Тэхёна на задание ожидали, чтобы тот не успел их вовремя предупредить, дабы те не скрылись. Многое же вы продумали, мистер Ким, — тихо говорит, позволяет себе откинуться на спинку кресла, а после вздыхает, тянется рукой к таблеткам успокоительного и, пока блистер в руке держит, отвечает едва улыбнувшемуся полковнику, зная, что тот понимает — выиграл, добился того, чего хотел. "Демон", — в голове врача проносится, но вслух говорит: — Ищите там, где и планировали. Но больше имен я о них ничего не знаю. Только то, что парни толковые, но это, думаю, и так вам известно. — Спасибо, Сокджин, — улыбается, но не глазами, с кушетки встает и молча выходит из кабинета, не прощаясь — смысла не видит. Да и плевать врачу на эту наглость хотелось. "Мы так чертовски, чертовски проебались".

***

— Хэй, ну что, как успехи? — Чонгук к Марку со спины подходит, на четыре небольших смерча в чужих руках смотрит, когда эйрис задает тем направления: на обеих руках те парами движутся по направлению друг к другу, медленно сталкиваясь, и, значительно замедлившись, парами объединяются в два смерча немного бо́льшим размером с увеличенной скоростью, однако, когда Чон подходит ближе, играючи в ухо дует, Марк, дернувшись, рассеивает оба, широко раскрытыми глазами смотря на эйриса, что смеяться из-за этой картины начинает, чуть согнувшись, хватаясь за плечо друга. — Ты бы видел свое лицо сейчас! Полный контроль, помнишь? — Ты — монстр, Джей, — на выдохе говорит, однако не может улыбку сдержать, резко вперед поддается, захватывает рукой Чонгука за шею, к себе прижимает. — Вот негодник, я старше тебя, имей уважение, что за "дорогой" вообще? — Чон, все еще тихо хихикая, из захвата вырывается, шаг назад делает, да вот Марк только к нему шагает, вновь руку вытягивает, когда на фоне раздается голос Мэй: — Джей, там кто-то идет сверху! Он один, но это не Ви, поступь другая. Он в той же стороне, где и вход, — Мэй подбегает к Чону, смотрит обеспокоенно, пока остальные затихают. — Марк, зови Шугу. Я пойду туда, остальные — оповестите других, чтобы не высовывались, мы разберемся. Мэй, ты следи за нами. В случае, если тебе покажется, что что-то не так — эвакуируйтесь, — Чонгук быстро решение принимает, сразу к выходу направляется, когда Марк уже из виду скрывается; проверяет, на месте ли кольцо, и уверенно идет по направлению к незваному гостю. Он слышит топот за своей спиной, когда к разветвлению коридоров подходит, зная, что Юнги рядом стоит, и медленно выглядывает из-за угла, видя, как Ким Намджун неспеша в их сторону идет, руки в карманах брюк держа. Чонгук маску на лице поправляет, руку с кольцом на пальце расслабляет, готовый в любой момент первым удар нанести, когда взглядом с военным пересекается, что сразу останавливается, медленно руки вверх раскрытыми ладонями поднимает. Чон не оборачивается, чтобы у брата спросить, стоит ему довериться или нет — стоять спиной к противнику является самой грубой ошибкой — поэтому шаг вперед делает, напротив Намджуна становится, пока Юнги плечом к плечу к брату подходит, так же на Кима смотрит, взгляд не отводя — следит за каждым движением, готовый в любой момент от того оставить лишь мокрое пятно, не более. — ДжейКей и Шуга... Или мне лучше обращаться к вам по именам? Хотя, если верить тому, насколько сильно вы скрываетесь, личную информацию мне следует умалчивать, — в спокойном тоне говорит Намджун, но руки все так же на уровне головы держит, за затылком не скрещивает, чтобы те были в кругу обзора эйрисов. — Мне нужно просто поговорить с вами, я не вооружен. Ни Чонгук, ни Юнги его словам не верят, поэтому Чон, зная, что за самим полковником брат пристально смотрит, взглядом по чужому телу скользит, едва способностью пользуясь. Если оружие у того и будет, оно поддастся контролю Чонгука, да только вот ничего за одеждой у Кима не колыхнулось даже, лишь телефон чуть дрогнул. И под, казалось, обжигающим интересом взглядом Намджуна Джей кивает, тем самым утверждая, что тот не солгал, действительно пришел с пустыми руками, но оба эйриса расслабляться ни в коем случае не собираются. — Думаю, вы знаете, кто я такой, — скорее утверждает, нежели спрашивает. — У меня есть к вам ни то просьба, ни то предложение. — Мы похожи на крестную фею, чтобы твои желания исполнять? Говори по делу, пока мозги по стенке не размазали, — говорит Шуга, а Чонгук молчит — сейчас не та ситуация, когда расслабиться можно, он обязан контролировать каждую эмоцию, что только промелькнуть может, чтобы в случае опасности быть готовым пробить обычным кольцом голову полковнику в один миг. — Я хочу свергнуть нынешнее правительство и исключить закон о репрессиях эксперементуемой расы, включая тех, кто подходит под определение "скрывающий, помогающий" и далее по списку. В моих планах устроить революцию, а если понадобится — гражданскую войну, добившись прав эйрисов, приравнивая их к людям. — А теперь перестаешь вешать нам лапшу на уши и говоришь, зачем на самом деле пришел, — говорит уже Чонгук. — Все мною сказанное — правда. Как думаете, почему это место все еще существует? Как долго я знаю о том, что здесь скрываются беглецы и во главе с Ким Тэхёном готовят восстание против правительства? — Намджун бровь изгибает, чувствует ноющее напряжение в руках, но по прежнему те на весу держит: знает, что если опустит, то ничем хорошим это ему не обернется. — Так ты все же заметил, — утверждает Чонгук, и на немой вопрос Юнги сразу поясняет: — Они устраивали зачистку этого места, да только на одно крыло забили, где все по углам и попрятались. Мне говорили, что видели Ким Намджуна, слышали, как тот приказ об уходе отдает. — Это не значит, что мы можем доверять тебе, — раздается из-за спины Намджуна, и когда тот боком поворачивает, видит Ким Тэхёна собственной персоной. — Сокджин позвонил тебе, — говорит, чуть плечи расслабляя. — Сокджин позвонил мне, — подтверждает, а после взгляд на братьев переводит. — Можешь лапки опустить, полковник, да только вот очко не расслабляй, вот эти двое злых эйрисов в любой момент готовы вставить по самое "не хочу", да и не просто "Бо-бо" будет, — Юнги глаза закатывает, взгляда с Намджуна не сводя, говорит: — Тебе тоже советую, ты не особенный. — Ах, для тебя я готов быть им в любую секунду, дорогой. — Они действительно флиртуют, пока я здесь? — задает риторический вопрос Намджун. — Один из них, — вздыхает Чонгук. — Ей богу, Ви, давай ты будешь шары подкатывать чуть позже- — Скорее "никогда", — перебивает Юнги, когда Чон продолжает: — ... А сейчас мы решим вопрос с полковником. — Я должен вам рассказать кое-что важное. Так сказать, назовем это моим первым вкладом в наше сотрудничество, — говорит Намджун, наконец опуская руки. И, убедившись, что его слушают, продолжает: — Чон Хосок был казнен на месте за помощь эйрисам и отказ в сотрудничестве с ищейками и армией в тот же день, когда стало известно, что Пак Чимина забрали на скорой помощи по причине аварии, — монотонно рассказывает известную ему информацию в краткой форме половник, не видя никаких эмоций в глазах двух интересующих его эйрисов, когда один из них, Шуга, отвечает: — Я вот думаю, как ты так искусно лгать умеешь. Чон Хосок не мог умалчивать информацию о нас в любом из случаев. — Он не лжет, — с серьезностью в голосе говорит Тэхён. — Это дело идет порядковым номером после ваших. — То есть, ты знал об этом, но молчал? — подает голос Чонгук. — Я не думал, что именно он был вашим врачом, — уже догадавшись, говорит, чувствуя легкую горечь на языке. — Он отказался что-либо говорить. — Если быть точным, то о Шуге и ДжейКее. Все документы об их личностях были стерты, даже учитывая возможные рабочие справки или другие любые документы, утверждающие личность. Все, что у ищеек есть — смазанные фото одетых двух эйрисов, никаких дополнительных сведений не было найдено. Чон Хосок не предоставил никакой информации совершенно, даже имен или возраста не назвал. Ищейки в тупике. — То есть, о нас на поверхности никто ничего не знает? — Кроме меня и Чимина — никто. — Ах, да, принцесска Пак Чимин, как же без него, — с желчью комментирует Юнги, пока Чонгук, замерев, не выражает ни одной эмоции. — Я хочу предложить вам сотрудничество, — Ким обводит взглядом троих эйрисов. — Я буду рассказывать вам о пунктах сбора, о предполагаемых местах, где работают небольшие группы людей, дальше увеличивая масштабы. Буду вашим главным источником информации, снабжу каким-никаким оружием, буду прикрывать ваши задницы по возможности. Вы же станете моей основной боевой мощью и будете выполнять то, что я вам скажу. В пределах разумного, конечно. Обе стороны в плюсе, как вы считаете? — Мы согласны, — слишком быстро соглашается Тэхён, а на серьезный взгляд Юнги поясняет: — Ну а что? Это правда очень выгодно. Захоти он убить нас, то давно бы сделал это. Сладкий, расслабь бровки, а то потом болеть будут, появятся морщины, и все, на старика больше схож будешь. Будут думать, что все, импотент, перчик не в рабочем состоянии. — Я его щас ебну, — на выдохе говорит Юнги Чонгуку, когда тот руку без кольца на плечо брата опускает, тем самым в какой-то степени отговаривая того от непланового убийства. — Ох, неужели я дождусь, когда ты решишься. Нет, я правда устал ждать, как у тебя только сперма из ушей не течет. — Кхм, — перебивает Тэхёна Намджун. — Будем связываться с друг другом через Чимина, он попросился быть соучастником. И, я прошу тебя, ДжейКей, присмотри за ним, — вот вроде просит, только каждый понимает, что это сродни приказу. А у Чона невольно в голове мысли о последнем пролетают, да только вот не самые лучшие. — А не боишься, что он сначала твоего сына убьет, а после и тебя? — говорит Юнги явно с издевкой. — Если бы мог, то сделал бы это если не в первый, то во второй раз, когда наведывался к Чимину в одиночку. — Во второй раз? — холодно спрашивает Юнги, к брату поворачиваясь. Чонгук на Мина не смотрит, взгляд в пол опустив, почти физически гнев брата ощущая. Знает, что разговор ждет их серьезный, да понимает, что бежать смысла нет. — Я пришлю его завтра. Если что, то передам об изменениях в плане Тэхёну, — говорит, направляясь туда, откуда изначально пришел. — И да, Шуга, — оборачивается, — Спасибо, что спас моего сына. — Не благодари меня за эту грубую ошибку, Ким Намджун, — Юнги настроение не меняет, все так же смотрит с безразличием, холодом. Только вот полковник уходит, не замявшись ни на миг. — Пиздец, — восклицает Тэхён, улыбку не скрывая. — Пиздец, — утвержает Юнги, молча разворачиваясь, чтобы вернуться в зал для тренировок. — Пиздец, — тянет обреченно, даже как-то замученно Чонгук, уже устав от этого дня. А ведь это только начало.