Eirises

Чонгук ждал. Чонгук стоял у дальнего к их дому здания, руки в карманах спрятав, пока на лице маска, ставшая уже привычным атрибутом, скрывает от чужих взглядов, даже если учесть, что никого поблизости быть не должно. Никого, кроме того, заботу о ком на его плечи повесили, и ведь не сделаешь ничего: сделка есть сделка, все свои "не хочу", "не буду", пожалуйста, держите при себе, желательно вовсе из головы выбросьте — никому нытье слушать не хочется. Только вот Чону это все нахрен не сдалось. Он забыть хотел, пытался, к этому стремился все то время, что без Чимина прожил в кругу таких, как он, и живя не Чонгуком — ДжейКеем. Так проще и сложнее одновременно, так сделать шаг вперед не страшно, не стыдно, гордо голову подняв. А что Чонгук? Чонгука слушать никто не будет, Чонгук — обычный человек, среднестатистический, даже высшего образования на руках не имеет. А эйрисам эти бесполезные бумажки не нужны, здесь ценятся сила, упорство, труд и другие немаловажные качества, и ДжейКей под каждым среди лучших будет. В кругу своих он, конечно, не лидер отряда, но важная фигура, уже уважение заслужить успел, причем по делу, а не "за красивые глазки". И все же, Пак Чимин. Чонгук специально заранее вышел, чтобы остыть, спокойно дождаться и вернуться. Когда в одиночку, никто рядом вопросов лишних не задает, с эмоциями справляться легче, и даже если за маской лицо не видно, лучше не расслабляться — только полный контроль. Он предупредил остальных, сказал, что вернется с кем-то, только не уточнял, что это будет не эйрис — молча ушел, а вопросы в спину никто не бросал: привыкли, да и вчерашнюю ситуацию остальным уже объяснить успели. Были недовольные, да что уж там, они и до сих пор, однако решение принимал Ви, а против его слова не пойдешь. Раз он решил, что так лучше будет, значит будет. Чон видит, как Пак в его сторону идет чуть в спешке и смотрит прямо в глаза, на что взгляд не отводит, но знает, что Чимин безразличие в них видит, что-то незнакомое точно, но ему все равно. — Привет, Ч- — ДжейКей. Меня зовут ДжейКей, моего брата — Шуга. Запомни это, будь добр, — говорит без красок, без эмоций — сухо, по делу. — Эм, да, хорошо, — Чимину некомфортно, он чувствует, как зажимается, в груди что-то неприятно давит, но держится крепко, это ведь только начало, да и предполагал он, что просто не будет. В прошлом и так подонком, кажется, был, а это ведь Чон — "ДжейКей, не Чон Чонгук" — должен быть самый простой этап: свыкнуться, привыкнуть. Можно ли сказать, что теперь это его новая роль? А роль ли? — Думаю, ты понимаешь, что стоит быть осторожным, приходя сюда. Если за тобой следили или хотя бы подозревали, что ты можешь быть как-то связан с нами, то убьют не только всех эйрисов, но и тебя с отцом, — Чонгук не смотрел на него, пока говорил, но знал, что его внимательно слушают. — Не отходи от меня ни на шаг, даже если тебе нужно в уборную, то сразу говоришь мне. Никто с тобой, как я, нянчиться не будет. Думаю, ты догадываешься, что остальным не очень понравится твое нахождение среди нас, тебя будут считать обузой, срывать на тебе весь негатив. Кстати, — Чон впервые за это время оборачивается к Чимину, шага не сбавляя, говорит: — Пока никто не знает, кто ты такой, советую об этом помалкивать. Ви решил на данный момент не упоминать это, всего день прошел, пусть хоть с мыслью сотрудничества с Ким Намджуном свыкнутся. — Кто такой Ви? — Ага, отлично, тебе о нем не рассказали, — Чонгук бы вздохнул, головой неодобрительно покачал бы, да смысла не видит, потому и говорит без упрека. Он знает, что Чимин все сразу знать не может, однако он не хотел бы быть для него кем-то вроде наставника. Но, опять же, это никого не волнует, поэтому разжевывать все приходится самому. — Ви тут что-то вроде лидера. Он всех собрал, большинство спас в самый последний момент, так что я не удивлюсь, если для кого-то он сродни идолу. Он следил за мной и братом какое-то время, завербовать хотел, а по итогу в выигрыше остался, — Чонгук пропускает Чимина вперед, когда люк поднимает, однако говорит тому подождать на лестнице, вперед не спешить, и после того, как люк, уже пройдя, закрывает, обходит Пака, спускаясь первым. Чимин не спрашивает, ведь понимает, что таким образом Чонгук защищает того от других, ведь, встретив чужака одного, эйрисы медлить не будут, сразу убьют, и глазом не моргнув. — Ви бывает в убежище часто, но не постоянно. Он скрытный человек, так что о нем никто практически ничего не знает, только в общих чертах, а если у него самого спросишь, то какую-нибудь хрень на уши понавесит и уйдет довольный доставать кого-нибудь. — К примеру…? — Ну, я в начале первой недели здесь как-то спросил у него, сколько ему лет, а он сказал, что около тысячи, а то и более, так как он был похищен инопланетянами с головами в форме сердца и жил у них в пробирке, находясь в глубоком сне, а очнулся уже на крыше какого-то небоскреба таким, какой он есть сейчас. "Крутым, обаятельным, сексуальным и в принципе самым охуенным", — Чонгук не пытался повторить чужой голос, но проговорил с тем же воодушевлением, игнорируя последующую фразу Юнги тогда: "Ага, с высоким самомнением и сдвигом где-то вон там, — стучит пальцем по виску, не отрываясь от каких-то бумаг". — Понятно, — Чимин слушает внимательно, параллельно осматриваясь, стараясь запомнить путь, по которому они идут. В носу немного покалывает из-за лёгкого запаха пыли, однако постепенно к нему привыкаешь, да и жаловаться Пак не собирался. — Кстати, как мне к тебе обращаться? — Чонгук остановился, повернувшись к Чимину. — Тут в норме представляться псевдонимом, прозвищем — чем угодно. — По имени, — он не раздумывал над ответом, сказал сразу, уверенный в своем решении. — Даже если узнают, кто я, от ответственности меня это не избавит. Я пришел сюда, зная, к чему мой выбор привести может. — Хорошо, — Чонгук позволил себе изогнуть уголок губ в ухмылке, одобряя полученный ответ. — Тогда, Чимин, запомни кое-что важное: здесь ты никому, кроме меня, доверять не можешь. Да даже мне не советую. — Я так и понял, — в голосе можно было услышать иронию, но Чонгук понимал его, сам в такой же ситуации. И случись подобное пару лет назад, он бы немного открылся в этот миг Паку, поверил бы ему, доверился, однако нынешний Чонгук знает, что врать может каждый в любой ситуации, а каков Чимин в роли актера Чону ещё не до конца известно. Мало ли, что они с отцом задумали. Чонгук показал Чимину, где находятся его комната, столовая и несколько других немаловажных помещений, когда из первого тренировочного зала, мимо которого они только что прошли, направляясь дальше, вышел Марк, что, увидев Чона, сразу к ним подошел, улыбку на губах держа. — Хэй, Джей, без тебя тренировка медленно продвигается, ты когда к нам присоединишься? Знаешь же, что щас не только Сет ворчать будет, но и остальные. — Я тут в роли гида, раз ты делом занят. Негоже новенькому без присмотра по катакомбам шастать, — Чонгук улыбается, долю искренности позволяя добавить, ведь Марк, как-никак, отличиться все же смог. Чон чувствует, насколько эйрис искренен по отношению к нему, и, хоть доверять на все сто пока не может, это не мешает быть тому чуточку живее. Марк переводит взгляд на Чимина, что стоял слегка позади Чонгука, после руку протягивает, улыбаясь уже сдержаннее, — Здравствуй. Меня зовут Марк, я тут кто-то вроде старшего брата для всех. — Няньки, если быть точнее, — Чонгук скрещивает руки на груди, улыбается чуть гадко, однако долю смеха распознать было просто, посмотрев тому в глаза. — За няньку и по шее можно получить, Джей. Не пользуйся моей добротой, иначе вскоре проснешься не от биологического будильника, а от ледяной воды. — Меня зовут Чимин. Буду рад помочь, чем смогу, — перебивает, нерешительно руку в ответ протягивает, а когда Марк хватает ее своей, то улыбается скромно, уголками губ. — Прямо сейчас, если бы Марк хотел убить тебя, ты бы уже был трупом, поздравляю, — Чонгук говорит будто о погоде: так же невозмутимо и буднично, будто о чем-то само собой разумеющемся. — Будь это так, ты бы уже вмешался. Насколько мне известно, моя безопасность лежит на твоих плечах, — Чимин руку из чужой хватки освобождает, делает шаг назад, ближе к Чону становясь. — А он быстро вливается, — говорит Марк, к Чонгуку повернувшись. — Что ты там про няньку говорил? — Заткнись. — Мне передать, что сегодня ты будешь тренироваться индивидуально? — Марк не предлагает тему для отвлечения внимания других, что за дверью потом обливаются, тратя энергию и силы на развитие собственных способностей. Он спрашивает, потому что знает, что Джей не будет сидеть без дела, отлынивать, прикрывшись каким-либо иным делом. Джей, если посчитает нужным, и на дополнительных тренировках пропадать будет, и остальные уже тоже успели это понять, поэтому обычно и не пререкаются, хоть и знакомы с ним всего ничего. Чонгук взгляд на Чимина переводит, думает о чем-то своем, а после говорит: — Нет, пойдем. Все основное я уже успел показать, а Чимин рядом со мной постоянно будет, так что смысла переносить мое время нет. Да и, рано или поздно, остальные бы и так познакомились с ним, так пусть они сейчас полают, хоть успокоятся раньше. — Полают? — Пака немного смутила такая формулировка. Он думал, что хотя бы среди самих эйрисов атмосфера была дружелюбной, стремящейся больше к семейной. — Они и мне рады не были, а меня сюда Ви привел. А сейчас подумай, как отнесутся к тебе, учитывая, что ты и делать ничего толкового не будешь. Чимин в смятении головой кивнул, а Марк с вопросом на Чонгука глянул, хоть и не требуя как такового ответа сейчас, однако объяснения услышать хотелось бы. Здесь нет тех, кто на шее сидит да ножками машет. Даже дети стараются быть полезными хотя бы на кухне за приготовлением еды, пока старшие потом обливаются. — Я не собираюсь прятаться за твоей спиной все то время, что здесь буду. Я пришел помочь всем, чем смогу, а не только выслушивать, насколько бесполезен до поры до времени. Надо будет, хоть живой куклой для тренировок стану, — Чимину боязно думать об этом, однако шаг сделан, решение принято, и даже если он не уверен в том, что выдержит, он знает точно, что попытается. — И не нажалуешься? Не доставишь проблем? — Чонгук не язвит, не плюется желчью, а информацию вытягивает, чтобы знать, о чем Чимин думает сейчас. Хоть он не читает его как открытую книгу, однако эмоции с лица с точностью считывает, зная, что Пак сейчас не врет. — Это была моя просьба позволить прийти сюда. О рисках и опасности был предупрежден заранее, но, как видишь, я все равно здесь, — плечами жмёт, однако понимает, что в груди все равно страх каким-то отголоском напоминает о себе; о том, что с ним сделать по итогу могут. — Так, ладно, я не буду задавать вопросов, что между вами происходит и о чём идёт речь, — Марк вздыхает, а после возвращается в тренировочный зал, зная, что за ним следуют двое других. В любой другой ситуации он бы первым делом стал расспрашивать, что не так с этим Чимином и почему он отличается от них, да и, судя по всему, знает Джея лучше, чем могло показаться на первый взгляд, однако он доверяет последнему, потому и молчит пока. Как только Чимин ему представился, он вспомнил его имя, что в разговоре с Шугой и Ви фигурировало, а от того вопросов уже накопилось достаточно. Сегодня было решено сделать упор на ментальную стабильность тем, у кого это получалось хуже всего, и именно по этой причине у боковой стены сейчас сидели Сет и Соён, полностью погрузившись в процесс медитации, правда, по нахмуренным бровям первого можно было понять, что получается все не так гладко, как хотелось бы. Ян и Мэй же были полностью сосредоточены на улучшении выносливости, используя для этого помещение по полной: 2 полных круга бегом и 1 полный круг пешком, и так до тех пор, пока они полностью не выдохнутся. Чонгук хотел бы, чтобы их с Чимином приход остался незамеченным и остальные продолжили тренировку как ни в чем не бывало, однако понимал, что это просто невозможно, поэтому лишь вздохнул, когда услышал громкое: — А это, видимо, тот, кто по блату, — без возмущения проговорил Ян, подбегая к ним с Мэй. — Никого не напоминает, а, Джей? — проговорил со своего места Сет, придав голосу каплю яда. — Я бы советовал тебе не отвлекаться, Сет. Среди всех нас один ты на месте топчешься, смотри, потом не обижайся, когда младшие обгонят тебя, — ровным голосом ответил на колкость Чонгук, пока Сет, хмыкнув, вновь глаза прикрыл, вернувшись к медитации. Только вот каждая мышца у того напряжена, даже лицо полностью расслабить не может, будто в мыслях сейчас сам с собой сражение ведёт, но, судя по всему, проигрывает с огромным отрывом. — И расслабься. Отпусти себя, не напрягайся так, будто сейчас марафон бежать будешь. Пока ты полностью не отпустишь себя, забудь хоть о каком-либо результате. — Заткнись, и без тебя тошно, — пробурчал в ответ, однако телом немного расслабился, теперь сосредотачиваясь на том, чтобы полностью из головы все выбросить. — Вот, уже лучше, — Чонгук привыкает давать здесь советы каждому, кому помочь горазд, от чего чувствует себя в такие моменты лучше, понимая: он не бесполезен, этих эйрисов обучит так, как сможет, с радостью за их успехами наблюдая. Чонгук представил каждого Чимину, чтобы остальные от тренировок не отвлекались, а после довольно громко осведомил, кто рядом с ним и что теперь он будет присутствовать на каждой тренировке. Когда Ян и Мэй решили продолжить бегать, Чон предупредил Чимина, что Соён и Сета стоит опасаться и лишнего слова в их сторону не говорить, так как парочка с характером, однако, это должно было предполагаться изначально, когда Чонгук говорил не доверять никому в общем. За то время, что братья находились здесь, тренировки продвигались стабильно, и на данный момент какие-либо результаты есть практически у каждого эйриса в их группах. Марк стал лучше справляться со своими эмоциями, поэтому сейчас пошел в центр комнаты, чтобы сосредоточиться на своей способности и улучшить ее контроль. Чонгук же во время этих тренировок сосредотачивался больше на том, чтобы следить и помогать каждому, а уже потом на собственных умениях, продвигаясь дальше. Поэтому, сейчас, приблизившись к середине комнаты, дабы не мешать бегущим, он периодически наблюдает за всеми разом, чтобы в случае необходимости дать совет или остановить. Каждый привык к такому контролю, а также каждый знал, что в какой-то момент ДжейКей приступит к собственной тренировке, наблюдая за ними не так тщательно. Пока каждый делом занят был, Чонгук молча взгляд к стоящим у стены ящикам перевел, сосредоточившись на том, чтобы поднять как можно больше из них максимально стабильно, без какого-либо наклона или, что хуже, тряски. Он знал, что Чимин сейчас за ним наблюдает, знал, что другим на это уже все равно — привыкли. Только вот не знал, что Ян, пока Чон собой занят будет, решит резко бросить горсть острых камней Паку в спину, пробегая мимо. Все происходило быстро и резко. Вот камни летят точно в Чимина, что в оба глаза за ящиками под воздействием Чона наблюдает, пока те опускаются, а вот Чонгук, что краем глаза заметил выпад эйриса, и в считанные секунды бросает контроль над весом в несколько десятков килограмм, одним взглядом останавливая в воздухе породу, что замерла в пространстве в считанных сантиметрах рядом с затылком Чимина. И Марк, и Мэй за этой картиной наблюдают, а Пак в недоумении на Чона смотрит, не понимает, почему тот резко все прервал. — Как ты это объяснишь, Ян? — Сэт с Соён отвлеклись от медитации из-за громкого шума от падения ящиков, наблюдая за разворачивающимися событиями. Каждый находящийся в помещении от Джея подобную интонацию слышат впервые: без доли тепла и мягкости, более грубую. Всем здесь стало ясно, что эйрис сейчас зол на товарища и будет какое-никакое представление. — Хотел проверить, что он из себя представляет. Ты сам знаешь: кто не работает, тот не ест, — Ян плечами пожимает, однако в груди, чувствует, как-то неспокойно. Он не знает, что от такого ДжейКея ожидать можно. Но Чонгук молчит. А после, никак не меняя своего положения, резко с высокой скоростью эти же камни на самого Яна направляет, и пока тот успевает лишь моргнуть, останавливает их на том же расстоянии, что и перед Чимином, напротив лица эйриса. — И что же ты из себя представляешь, Ян? Никто не мог предположить такого исхода, и каждый понимает, что остановить подобное могут разве что заранее зная об атаке, да и то не факт. Все произошло за какую-то секунду, если не быстрее, и даже траекторию полета было не так просто отследить. Если бы Джей захотел, Ян был бы уже мертв со снесенной от силы удара головой. Однако тот сейчас в лёгком страхе замер, смотрит на свои же камни перед лицом, а после медленно взгляд на ДжейКея переводит: в глазах того сталь, холод, ни капли раннего тепла к другим, даже безразличие за задний план ушло, уступая этим эмоциям. Все поняли, что Чимин принадлежит ему, а трогать чужое в катакомбах не заведено. И после этого случая все запомнят это, как истину, потому что против Джея идти — себе дороже. — Вау, у вас тут шоу, а меня не позвали, как так можно? Я думал, что для вас тут отцом считаюсь, но не папочкой, это более привилегированное. Если вы понимаете, о ком я, — раздается в помещении, когда Ви за своей спиной дверь в зал закрывает, не скрывая лёгкой улыбки. — Боюсь, что и не для него, — комментирует Чонгук, а остальные могут чуть ли не видеть, как напряжение постепенно уходит. — Не будь таким же противным, как твой брат, — а сейчас Тэхён обиженно губу дует, наигрывает. Чимин стоит в ступоре. Он знал, что моментами будет страшно, знал, что идти сюда в принципе опасно, но вот осознание, что он был бы уже трупом, если бы не реакция Чонгука, заставляет сердце столь быстрый ритм отбивать, страх постепенно по всему телу распространяя. Но, услышав голос постороннего, ещё ему не знакомого, Чимин заставляет себя обернуться, взглядом сразу с вошедшим встречаясь. Ви ему подмигивает, вновь губы в улыбке искривляя, а у Чимина новый шок, от которого глаза наружу просятся, а руки уже немного потряхивает.

Тэхён. Это ведь Ким Тэхён.

— Ладно, детки, время играться подходит к концу. С завтрашнего дня ваша группа объединяется с группой Шуги, а потом, через пару деньков, на задание. Времени сидеть на месте больше нет, пора выползать из берлоги. А вообще, если бы кое-кто, — красноречивый взгляд на Чонгука бросает, — согласился в бою участвовать, мы бы давно с мертвой точки сдвинулись. — Отцепись от моего брата, на него твои флюиды не действуют, — Шуга, в отличие от Тэхёна, вошёл в зал громко, хлопая за собой дверью. Он становится у двери, упираясь спиной о стену, руки на груди скрещивая, и продолжает: — По-моему, условия были: "не лезть на рожон, из бесполезных сделать каких-никаких полезных". — Ну Шуга, вы же вдвоем тут как все вместе взятые! Ну почему ты ломаешься? Тебе что, трудно? — Тэхён губу в обиде выпячивает, чуть ли не ногой притоптывает, а Юнги на это тяжело так вздыхает, указательными пальцами виски трёт. — Как же ты меня достал. Дайте мне сил пережить его, я что, так много прошу? — в никуда говорит, голову чуть вверх поднимая. — Я старался, — у Тэхёна вновь настроение меняется, теперь лукавую ухмылку на губах держит. К подобным сценам привыкли все, кроме, разве что, Чимина, что теперь вообще не понимает, что здесь происходит. В голове мысли меняются одна за другой, после мешаясь в кашу, из-за чего ни одного ответа так и не находится. — Ладно, а теперь по делу. Джей, пойдем поговорим, — Ви в лице меняется, добавив долю серьезности в голос. Чонгук на это кивает, смотрит на Чимина, чтобы убедиться, что тот за ним пойдет, а после к выходу направляется. А Юнги тем временем от стены отталкивается, выходит из помещения первым, чтобы после с братом за Тэхёном пойти. — А почему не при нас? Вы нам, типа, не доверяете? — Сет поднимается, с пола, однако не подходит, остаётся на своем месте, смотрит с вызовом. — Это, типа, просто вас не касается. Будь добр, дорогой, не лезь туда, куда не просят. Я выебоны не люблю, сам знаешь, — Ви даже в его сторону не смотрит, разворачивается, чтобы за Чоном уйти. Если Сет и хотел возмутиться, то сдержался, понимая, что Ви перед ним оправдываться и не собирается. Если тот захочет, то избавится от него в два счета, а способов для этого у ищейки вполне достаточно. А если Сет попытается с ним силой разобраться, то проиграет не только в битве один на один, но и обернет против себя каждого эйриса в пределах стен катакомб, из-за чего шанс на выигрыш равняется чуть ли не нулю. Поэтому ему остаётся лишь язык прикусить, гневно спину взглядом сверля. — Научись не быть козлом, мой тебе совет. Джей ведь дело говорит, контроль — одна из важнейших вещей для эйрисов. Ты станешь сильнее, да и относиться к тебе будут проще, — комментирует Марк, когда Ви помещение покидает, после чего остальные возвращаются к тренировке.

***

— Итак, приступим сразу к делу? — говорит Ви, только войдя в свою комнату, закрыв за остальными дверь. Чимин и Чонгук устроились на диване у левой стены, Юнги встал у противоположной так же, как и в тренировочном зале, а ищейка же занял единственное кресло, которое неизвестно как оказалось здесь в принципе. Казалось, обстановка в этом помещении была максимально неподходящей для катакомб в целом, однако никто не удивлялся, учитывая, что эту комнату занял Ви. Да и спрашивать никто не будет, откуда тут вся эта мебель — присутствующим это не то, чтобы интересно. В комнате помимо этой мебели рядом с диваном стоял ещё средней высоты стол, сделанный из деревянной двери, на котором небрежно были раскиданы разные бумаги, среди которых так же были и документы, необходимые ищейке; несколько длинных свечей, простые карандаши и обычная шариковая ручка. — Тэ, это и правда ты? — подал со своего места голос Чимин. Если Чонгук откинулся на спинку дивана, ведя себя более развязно, но не расслабляясь совсем, то Чимин же сидел весь напряжённый, спину выпрямляя, точно на Тэхёна глядя. — Понятно, не приступим, — Ким вздыхает, ногу на ногу кладет, будучи самым расслабленным в помещении. Юнги бровь в вопросе изгибает, ждёт объяснений, что же именно Пак имел ввиду своим вопросом, а Чонгук же просто ждёт, когда ситуация здесь прояснится. — Да, Чим-чим, — упомянутый вздрагивает, слыша знакомое из чужих уст прозвище, — это я, тот самый Ким Тэхён из соседнего дома. И, опережая твои вопросы, да, я эйрис. Думаю, ты слышал обо мне, как о Ви. — А ты... — Меня больше интересует, откуда вы знакомы, — встревает Чонгук, на слова которого Чимин оборачивается. Пак только сейчас чувствует на себе этот пристальный взгляд, поэтому решает, как и Чон, на спинку дивана откинуться. Он и так чувствует, насколько зажат сейчас, находясь в подобном положении, а тут в добавок мурашки по спине от осознания бегут, насколько его спина была открыта — некое чувство опасности перед сильнейшим, он бы сказал. — Мы были лучшими друзьями, когда были маленькими, — начал Чимин, смотря на такого спокойного сейчас Тэхёна. — Мы познакомились, когда я свалился с яблони, а он проходил мимо. Он сначала закричал, ведь испугался, а потом стал спрашивать, в порядке ли я. После мы узнали, что одногодки, обоим по семь лет. Договорились встречаться каждый день у этой яблони, а после уже и у меня дома, но никогда у него. Пока в какой-то момент он не перестал приходить. — Я жил только с матерью. Она была эйрисом, — как ни в чем не бывало, продолжил Тэхён. — Я подружился с Чимином в тайне от нее, ведь она запрещала мне водиться с кем-либо. А потом я узнал, что отец моего единственного друга — Ким Намджун, на тот момент ещё только подполковник. Это было в тот день, когда я чуть не решился признаться тебе, Чим, кто я такой. Иронично, правда? — Тэхён плавно опустил закинутую ногу на пол и положил на бедро уже другую. — рассказал матери — переехали в тот же день, сменив все документы. — А после? — неуверенно спросил Чимин. — А после, малыш, я познакомился с инопланетными существами — они предложили мне невероятные путешествия, но я отказался, чтобы быть героем, представляешь, — с воодушевленной интонацией продолжил Тэхён, на что братья, не скрывая, оба глаза закатывают, а старший вдобавок бросает: — А после он, как видишь, белочку словил, так до сих пор за хвост держит. Ви, будь добр, отпусти бедняжку. — Ты такой противный. Джей, как ты его вообще терпишь? — возмущённо спрашивает, на Чонгука взгляд переведя. — Я его не терплю, знаешь, не приходится как-то. Боюсь, ты ему просто не нравишься. — Да ему никто, кроме тебя, не нравится. Заглядывал я как-то на днях к ним: все лишнее слово в его сторону сказать боятся, а он глыбой в сторонке стоит, вот точно так же, — небрежно рукой в его сторону взмахивает, продолжая: — смотрит на всех постоянно серьезно, посмотри, у него же складка между бровей появляется! Чонгук же тихо смеётся на это, на Юнги смотрит, а во взгляде какой-то блеск уловить можно. Чимин его разглядеть пытается, а когда на Мина, что на Чона в ответ глядит, взгляд переводит, видит то же самое. — Я пришел сюда не сюсюкаться с каждым, с кем встречусь. Моя задача- — Да-да, не Бузи. "Из бесполезных слепить что-то нормальное" и бла-бла-бла, мы помним, — вздыхает, — боже, ты такая зануда. — Может, перейдем к делу? Вы, вроде, отношения выяснили, — говорит Чонгук, к делу подгоняя. — Как скажешь, малыш Джей. Я вот уточнить у тебя хотел, как это ты те камни остановить успел. Юнги сверлит Чонгука взглядом, не понимая, о чем речь идёт, ведь подоспел позже. А у Чимина тем временем мурашки по спине бегут, расползаясь по плечам вверх к шее. — Я просто сделал это. Следил за Яном, да что уж там, за каждым с того момента, как в зал зашёл, поэтому, хоть и не мгновенной, но реакция была. — Да, но она была невероятно быстрой. Камни летели с приличной скоростью, их было сразу несколько и каждый весил около килограмма. — На данный момент я могу поднимать вес, равный приблизительно семидесяти килограммам на небольшой скорости, я бы даже сказал, что маленькой. Маленькие предметы же могут достигать высокой скорости, если сосредоточусь только на них. — И материал не имеет значения? — уточняет Ким. — Теперь — нет. — А ты пробовал когда-нибудь передвигать свинец или сталь? Юнги резко брови вскидывает, догадываясь, что конкретно от Чонгука Тэхён хочет, пока Чон головой на вопрос кивает. — Ты думаешь, что он сможет останавливать пули в полете? — Да, — Тэхён говорит уверенно, будто о своем успехе рассуждает, а не о чужих силах. — Но ведь скорость пуль значительно выше, чем скорость броска каких-то камней. И, в зависимости от оружия, она только растет. — Да, но ты можешь пытаться останавливать ее, когда та находится ещё в самом ружье. — Теоретически, это возможно, — говорит Юнги, — у тебя же контроль лучше, если ты направляешь силу рукой, так? Можно попробовать сначала улучшить твой ментальный барьер, начнем с завтрашнего дня, заодно одному пацану поможешь. — О-о-о, это тот, о ком я думаю? Неужели братика не жалко? — комментирует Тэхён с ленивой улыбкой. — Жалко у пчелы в заднице. Здесь у нас не игры в песочнице, а война, тебе ли об этом не знать. Если понадобится, Чонгук хоть бронежилет нацепит и так пули останавливать пытаться будет, пока не получится. — И стрелять будешь ты, — с лёгкой улыбкой, которую за маской не видно, добавляет Чонгук. — И стрелять буду я, — кивает Мин. — Я понял, как ты его терпишь: вы оба сумасшедшие. — Хочешь жить — умей вертеться, — комментирует Чонгук, плечами пожимая. — На этом все? — Ну да. С товарищами перезнакомитесь завтра, сегодня же делать что-то уже смысла нет. — Смысла нет сидеть без дела, а тренироваться можно в любое время, — комментирует Юнги. — Шуга, тебе, дорогой мой, я могу предложить индивидуальные тренировки, — игривым тоном начал Тэхён, опуская ногу на пол, раздвигая бедра в стороны, проведя рукой по правому. — Не волнуйся, ими я и без тебя заняться в состоянии, так что обойдусь, — бросает, даже взглядом ищейку не удостоив, и первым из помещения выходит. — Ты же все равно когда-нибудь трахнешь меня, милый! — кричит ему вслед, не меняя положения в кресле. — Почему ты все ещё пытаешься? Он же до сих пор свое мнение не меняет, я не думаю, что в какой-то момент он согласится в этих твоих играх участвовать, — говорит Чонгук, поднимаясь с намерением уйти. Чимин же вслед за ним встает. — Когда-нибудь я добьюсь своего, Джей. Просто нужно чуть больше терпения, — молчит, немного задумавшись, но после продолжает: — больше, чем я мог бы себе представить. Но знаешь, если сильно захотеть — получишь, что бы то ни было. — Будь оно так, моя мать бы не качалась на ветру над ямой повешенных, пока люди смотрели с презрением во взгляде и мнимой гордыней за своих "товарищей" и "защитников". И что-то мне подсказывает, что и тебе нечто подобное знакомо. Тэхён молчит, но по изменившейся улыбке можно было понять, что он понимает Чонгука, как никто другой: теперь она стала холоднее, более резкой, — Тэхён в изменившейся обстановке маску с милости на настороженность сменил, будто оружие в миг сменив, но Чонгуку все равно. — Доброй ночи, Ви. Если что, ты знаешь, где искать меня. — Конечно, ДжейКей. Сладких снов тебе и твоему цыпленку под крылышком. Смотрите, в своих потехах другим не мешайте. — Ты не волнуйся, тебя уж точно не побеспокоим, — бросает напоследок Чон и выходит из чужой комнаты, сразу вниз по коридору уходя, зная, что Чимин за ним последует. Он знает, что Пак этим разговором смущён, знает, что тот сегодня узнал куда больше, чем стоило бы, но так же знает, что, пока он под постоянным надзором, ничего особо страшного случиться не должно. — Он так изменился. Я помню его яркую квадратную улыбку, из-за которой на душе моментально становилось тепло; помню, как мы вместе пели выдуманные песни, сидя под тем самым деревом, — Чимин говорил тихо, с толикой грусти, но будучи не в печали, а, скорее, растерянным. — Людям свойственно меняться. Жизнь — штука непростая, и, думаю, ты сам это понимать должен. Месяц назад ты все ещё встречался с Бэкхёном и думал лишь над тем, чем же ты займешься завтра и как много денег твой парень готов потратить на тебя, смотря, как именно ты попросишь. А сегодня ты здесь, видишь воочию настоящую базу эйрисов, готовящихся свергнуть нынешнюю систему власти и изменить ряд законов, и тот парень, что в глазах серой мышью был, среди них ошивается. Улавливаешь? — Типа того, — Чимин губы поджимает, не спрашивает, куда они идут, да и знает, что разницы для него особой и нет. Пойдет ведь туда, куда Чон поведет, даже если к Шуге на растерзание, деваться-то некуда. — Как Ви и сказал, мы будем ночевать вместе. И тут дело не сколько в тебе, сколько в других. Если кто-то захочет тебя убить, то дверь им преградой не будет, уж поверь, а рядом я, в таком случае, оказаться и не смогу. Ко мне же в комнату вряд ли кто-то осмелится сунуться. — Из-за авторитета? Чонгук оборачивается, в глаза чужие смотрит, пока во взгляде не то, чтобы самолюбие разыгралось, — уверенность в себе горит ярким пламенем. И Чимин знает, что Чон пустых слов на ветер никогда не бросит. — Из-за силы и опыта. Чимин никогда события в тренировочном зале ранее не забудет, в том числе и то, как остальные после слов Джея отступили будто на уровне рефлексов перед сильнейшим. Они не признают в нем своего лидера, не собираются слушать его приказы, однако советы впитывают полностью, без остатка, да и не просто впитывают — следуют, отпечатывают в памяти, но не спрашивают, откуда самому эйрису это известно. Хотя, тут и дураку понятно, что дело все в опыте, но откуда он у того, кто силу свою до последнего скрывал, а лицо и подавно? Чонгук же только школу окончил, сколько ему лет? Через что он уже успел пройти, что имеет такие успехи, знает столько о выживании истребляемой расы? До конца дня Чимин и Чонгук практически ни о чем не говорили, только Чон отвечал на дежурные вопросы человека, помогал разобраться в той системе и в том порядке, что здесь устроены, дабы потом не было проблем. Во время ужина в столовой они сидели за отдельным столом, и только под конец трапезы к ним подсел Марк с явным желанием поболтать, но Чон будто лишь атмосферой вокруг дал понять, что на сегодня с него хватит любезничать, что лимит исчерпан, и единственное, что ему требуется, — вернуться в свою комнату, в окружение четырех грязных стен, чтобы никто не трогал, никто не мешал и дал ему просто отдохнуть, хоть немного оставить груз на плечах, дать спокойно выдохнуть и позволить гулу в ушах сводить с ума вплоть до следующего дня. Чонгук благодарен Марку, что тот не лезет к нему, а так же в какой-то степени благодарен Чимину, что не напоминает ни об одном инциденте с того времени, когда ещё учащимися были. Уже будучи в комнате, Чон предупреждает Чимина, что шкаф пустой и тот может принести свои вещи, если есть необходимость, а так же категорически запрещает лазить в свою сумку, трогать что-либо из его вещей без разрешения. И Пак кивает, говорит, что потом принесет с собой несколько вещей, пока прося одолжить одну любую футболку, чтобы спать в ней, пока садясь на вторую кровать, что принесли сюда буквально сегодня днём для него же. — Я буду медитировать, поэтому будь тише. Можешь взять какую-нибудь книгу, если нет желания отдохнуть, — Чон головой в сторону наполовину заполненной книгами открытой полки кивает, после садится на пол к двери лицом в позе лотоса, сразу глаза закрывает, руки на колени кладя. Чимин смотрит на идеально прямую спину эйриса, переводит взгляд на чёрную маску на лице, и наконец позволяет эмоциям накрыть с головой, из-за чего к Чонгуку спиной на кровать ложится, лицом к стене, накрывшись пыльным одеялом. Чимину страшно. Его немного трясет из-за прожитого дня, из глаз текут слезы, пока рука зажимает рот и нос, чтобы ненароком не издать лишнего шума и не помешать Чонгуку. Он впервые встретился сегодня с эйрисами с глазу на глаз, о которых столько грязи слышал, чуть не умер из-за своей невнимательности и беспомощности, был спасён тем самым невзрачным одноклассником, о котором редко что-то хорошее, да и плохое тоже слышал, так ещё и потерянного друга детства повстречал, изменившегося настолько, что никогда бы в жизни не поверил, а тот в придачу ещё и эйрисом оказался, лидером беглецов, что готовятся переворот устроить. Жизнь Пака в один день перевернулась с ног на голову. И теперь, в любом из случаев, его шанс умереть, а не выжить, возрос в несколько раз. Если он оступится здесь, его прикончит тот, кто на данный момент спину от других прикрывает. А если же Чимин при каких-либо обстоятельствах один, без Чонгука останется, его, как сегодня, сможет достать любой здесь находящийся. Он же обычный человек, не эйрис, что он сможет сделать, если его по-настоящему захотят убить? Только руки в стороны раскинуть, дабы побыстрее и менее болезненно, что уж там. А если сбежит, невнимательным будет, его просто расстреляют за помощь эйрисам, скрытие информации о беглецах, помощь оным — все, что угодно. Конечно, если он сейчас пойдет и сдаст их, назвавшись героем, то только поощрение получит, правда, впридачу с гниющими душой и сердцем, получая осуждение от отца если не словесно, то отношением на всю жизнь, а он перед отцом в таком долгу, что никогда своей жизнью не отплатит: они живут только вдвоем столько лет, и отец для него — самый дорогой человек, что только быть может. Чимин давит в себе скулеж, всхлипы сдерживает, глаза сильно жмурит, пытаясь успокоиться. Просто накопилось все как-то разом, не отпускает, пожирает откуда-то изнутри, ждёт, когда из тени выйти, чтобы разом накатило, накрыло с головой, и сразу в объятья страха и беспомощности. Чимин все же всхлип пропускает, но быстро лицо уголком одеяла вытирает, заставляет себя дышать умеренно, успокаиваясь. И не подозревает, что своим всхлипом в груди эйриса такую дыру за раз выжигает, что дышать физически больно. Чонгук молодец, эмоции сегодня держал лучше, чем можно было бы представить. Вплоть со встречи с Чимином он был сосредоточен на том, чтобы маску на лице не только из ткани держать, но и формальную, скрывающую весь спектр эмоций, что за раз рядом с Паком проходят, будто Чон вмиг проводником становится, через себя пропускает, а те за живое моментально цепляют, и ведь каждый чертов раз. Когда Ян свой трюк выкинул, Чонгук готов был разорвать его собственными руками, как дикое животное, вцепившись зубами в глотку. Но Чонгук справился, лишь на место эйриса поставил, дал знать остальным, что своим ДжейКей делиться не любит, что Пак теперь его, фактически, собственность. И плевать Чонгук на всю гребаную романтику хотел. "Человек же не вещь, чтобы собственностью быть, вы что". Ему плевать. Чимин сам в логово вошёл, по своей воле, так ещё и к нему, Чонгуку, за защитой. Сначала воспользовался, потоптался на его чувствах и вытереть их с подошвы о дряхлый коврик не забыл. Чон не милый прилежный мальчик. Чимин знал, что ему трудно, но Чимину весело же было, так хорошо жилось, чтобы думать о какой-то там серой мышке Чон Чонгуке. Зайдя в комнату, он специально маску не снял, хотя выходить с комнаты и не собирался больше. В медитации не было необходимости, но нарастающая паника говорила об обратном, поэтому Чонгук сейчас с эмоциями совладать пытается, игнорирует посторонний шум, на себе сосредотачиваясь. Сначала авария, после провал в убийстве, смерть Хосока, а теперь ещё и чувства к Чимину скрывать нужно, что рядом практически постоянно находиться будет. У Чонгука руки трясет, дыхание сбито, а зажатые всхлипы со стороны чужой кровати лишь добивают, маску руша. В этой комнате сегодня две души крошатся от этого мира и сложившихся обстоятельств, и они ничем друг другу на данный момент помочь не могут, и не собираются. Рушить собственные границы никак не хочется, привязываться и подавно, а душа и без того плачет, мечется, после падает с криками помощи, уловить которые могут лишь они сами. Замкнутый круг, морально давящий, но прилипший намертво. Чимину трудно привыкнуть к новой обстановке будет, трудно забыть ту славную жизнь, в которой обеспечен был всем, чем возможно. А Чонгуку ещё столькому научиться необходимо, столько работы в будущем приложить, чтобы быть хотя бы как его хён, у которого контроль практически идеальный, который дал себе задачу "не привязываться", и стойко следует ей, лишь Чонгука исключением сделать. А сам Чон не смог. Чимина впустив, он такую брешь в своей защите создал, что думать страшно. Но он держится. Не может иначе. Их день закончился в тишине. Но у каждого тихие, невольные всхлипы будто звоном в ушах остаются, вжившимся воспоминанием, будто сами стены не дают забыть, сжимают в своих пределах, в новых рамках.