Читай, Выпивай, Люби

И пьяницы с глазами кроликов «In vino Veritas!» кричат.

      Ночь выдалась такой же странной, как первый день в Петербурге. До двенадцати соседи справа, а по ощущениям над головой Антона, выясняли отношения на повышенных тонах, даже было слышно, как вдребезги разбивалась посуда и какие-то другие предметы. Потом это резко прекратилось, будто кто-то выключил надоедливый спектакль. Наступила тишина, и это позволило Шастуну углубиться в прочтение новой книги, автор которой имел интересный слог. Только, несмотря на то, что его сильно увлекало произведение, в скором времени строчки стали сливаться в одно сплошное пятно, веки быстро опустились, и парень заснул. Чтобы затем проснуться в полчетвертого утра от того, что замерз, выключить лампу, отложить книгу на табуретку и закутаться в одеяло по самые уши.       В следующий раз он проснулся уже утром от чувства тревоги и ощущения, будто кто-то на него пристально смотрел. Не успел Антон толком понять, в чём дело, как увидел нависающую над ним родственницу, которая смотрела на него больше с ожиданием, чем зловещим умыслом, но чувство тревоги так никуда и не делось. Как выяснилось, это она пришла будить двоюродного внучка, но тот проснулся сам по себе. Он не стал ничего говорить и лишь выдохнул, когда Глафира Аркадьевна отвернулась. Стоило ей окончательно уйти на кухню, как Шастун принял сидячее положение и хорошенько потянулся. Диван оказался не самым мягким и удобным. Парень кинул взгляд на настенные часы, которые показывали без пяти минут восемь, и решил, что всё равно заснуть уже не сможет, даже если захочет. Да и кто ему позволит.       Отыскав в чемодане зубную щётку, Антон поплёлся в ванную комнату через тёмный коридор, где от каждого шага скрипел серенький паркет. В ванной пришлось наклониться, чтобы заглянуть в зеркало, которое оказалось идеально натёрто и будто бы даже сияло под лучами лампы накаливания. Вся сантехника явно была старше самого Антона, но родственница поддерживала безупречный порядок во всей квартире, и внешний вид ванной комнаты не вызывал отторжения. В отличие от утренней щетины, по которой Шастун с недовольством водил левой рукой. Всё же нужно было взять из родного города бритву, в скором времени побриться не получится — деньги-то он благополучно спустил вчера на книги, но с другой стороны Антон не любитель гладких щёк. Можно какое-то время походить и небритым, а потом он что-нибудь придумает.       — Дылда, завтрак на столе, — спокойно сказала родственница, стоило ему выйти из ванны в коридор и наткнуться на её взгляд. — И в кого ты только такой вымахал? — кажется, вопрос был риторический, но Шастун всё равно пожал плечами в ответ, а она медленно прошла мимо и скрылась в своей комнате.       На кухонном столе лежали два куска чёрного, уже не свежего хлеба, три вареных куриных яйца и кружка крепкого чёрного чая, от которого медленно поднимался белый пар. Оглядев этот натюрморт, Антон тяжело вздохнул, уселся на шаткую табуретку и устремил взгляд на серое небо через окно. Почти сразу же его одолела такая невыносимая тоска, что захотелось выкурить не одну сигарету или же напиться до состояния полного забвения. Хотя раньше алкоголь не сильно привлекал его, и не понятно, почему он об этом подумал.       После питательного, а главное сытного завтрака Шастун вернулся к своему спальному месту. Быстро, даже неряшливо заправил постель и улёгся на неё сверху вместе с книгой, которую начал читать вчера. У него сегодня были дела и поважнее, но настроения покидать квартиру не было. Куда-то делся вчерашний запал, а, может быть, просто нужна была передышка. К тому же книги надо прочитать, ведь Антон обещал уже завтра вернуться в магазин. Правда, книга про космический корабль в середине стала неинтересной, но не в его принципах было бросать. И так бы парень просидел до самого вечера, если бы родственница не нарушила эту идиллию.       — Ты сюда приехал на диване лежать или что? — с претензией спросила двоюродная бабка, сложив руки на груди. Шастун медленно выглянул из-за книги и уставился на неё во все глаза, мысленно пытаясь определить, что той нужно. — Надеюсь, ты не настолько тупой, сможешь сходить в магазин за хлебом?       — Смогу, конечно, — выдохнул Антон, рывком поднимаясь на ноги.       — Тогда вот тебе деньги, — проговорила родственница, достав аккуратно сложенные купюры из кармана цветастого халата. — Купишь бутылку молока и буханку чёрного хлеба, — она всучила в протянутую руку парня деньги. — Проверь, чтобы всё было свежее! Самое главное — принесёшь мне чек и сдачу, — давала четкие указания, тыкая указательным пальцем в его грудь.       Не успел Шастун выйти из подъезда, как взгляд его наткнулся на покосившуюся скамейку, где вчера случился странный разговор. Сделав два шага вперёд, он поднял голову и посмотрел на тёмное окно, из которого не так давно выглядывала женщина и неистово кричала. Мысли опять крутились вокруг этого странного мужчины…алкоголика? А алкаш ли он? Больше всего Антон не понимал, почему, собственно, он об этом думал и задавался этими вопросами. Раньше к нему подходили люди на разных стадиях опьянения и несли несуразицу, хоть и связную между собой, только парень всегда не обращал на такие разговоры внимания. Но этот пьяный мужчина и этот пьяный монолог засели в голове.       Решив обдумать это всё позже, он направился быстрым шагом к супермаркету, ведь ещё нужно выполнить указания двоюродной бабки: вряд ли она будет довольна ждать дольше, чем рассчитывала. На обратном пути Шастун подумал, что уже полностью собран и чего время тянуть, можно сходить в «Три толстяка». Конечно, парень сильно сомневался, что там найдётся хоть какая-то для него работа, но как-никак обещал зайти. Антон передал покупки родственнице, отчитался за истраченные деньги, вернул сдачу вместе с чеком и отправился пешком по уже знакомым улицам в сторону бургерной. Где, кажется, его ждали.       — Братик, я уж начал думать, что ты не придёшь, — сказал ему вчерашний бармен, стоило Шастуну только перешагнуть порог заведения. — Жаль, что ты номер не оставил, так я бы набрал тебя, — проговорил он, продолжая натирать стеклянный стакан, который уже блестел от чистоты.       — Неужели нашлась для меня работёнка? — спросил Антон, подходя ближе к барной стойке, по пути стаскивая с головы капюшон худи.       — Тебе неслыханно повезло, — с яркой улыбкой ответил бармен. — Выяснилось, что вчера отрабатывал последний день официант из нашей смены, и теперь вакансия открыта, — он с таким энтузиазмом рассказывал, будто Шастун его лучший друг, а не просто человеком с улицы. — Я сказал сегодня хозяину, что у меня есть приятель, который как раз ищет работу, так что тебе осталось только с ним переговорить. Даже если у тебя нет опыта в обслуживании, он, скорее всего всё равно тебя возьмет.       — Да у меня есть, — выдохнул Антон, немного смущаясь от такой активной помощи. — Только мне не совсем понятно, зачем тебе говорить, что я твой приятель. Зачем ты вообще мне помогаешь? — озвучил свои мысли парень и стушевался ещё сильнее.       — Вчера по тебе было видно, что работа нужна срочно и любая, — спокойно ответил бармен, всё ещё продолжая тереть стакан, даже не опуская взгляд на посуду в руках. — Да и глаза у тебя слишком доброжелательные, по тебе видно, что человек ты неплохой. Как-то сразу захотелось помочь, тем более я ничего такого не сделал.       — Ты по глазам видишь, добрый человек или нет? — негромко спросил Шастун, специально не встречаясь с ним взглядом, а смотря куда-то в сторону.       — Глаза — это зеркало души, просто нужно внимательно смотреть, — произнёс бармен и наконец поставил идеально начищенный стакан, но сразу же взял другой. — А я, как художник, привык смотреть глубже, чем другие.       — Ты художник? — удивлённо спросил Антон, даже глаза поднял впервые за весь разговор.       — Ну, так совпало, что да, — опять улыбнулся бармен.       — Антон, — выдохнул Шастун и протянул правую руку для рукопожатия.       — Илья, но можно Макар, — ответил на рукопожатие бармен-художник, только руку парня не отпустил, а повернул тыльной стороной и начал рассматривать два браслета и три кольца. — Ничего себе, — выдохнул Илья. — А это что-то значит?       — Есть пара значимых, — ответил Антон, аккуратно вызволяя ладонь, а после и вовсе пряча её в карман куртки, — Но в данном случае это нужно, чтобы меня ветром не сдувало.       — Однако, — хмыкнул Илья, откладывая маленькое полотенце в сторону. — Пойду найду хозяина, подожди чуть-чуть.       Шастун успел кивнуть головой в ответ, как собеседник скрылся за ещё одной чёрной дверью, которая скрывалась в стене, где заканчивалась барная стойка. Это немного удивило, потому что он был уверен, что бармен отправится наверх к зоне с посетителями, откуда слышались разговоры, чей-то смех и тихая музыка. Антон не успел осмотреться: не прошло и минуты, как Илья вернулся с хозяином, который оказался мужчиной средних лет с уже седыми висками и серыми, будто не живыми глазами. Тот оценивающим взглядом осмотрел молодого человека перед собой и только потом заговорил.       — Антон, верно? — голос у хозяина заведения был немного прокурен, сам Шастун в ответ закачал головой. — А меня зовут Олег Павлович.       — Очень приятно, — негромко сказал парень, невольно опуская взгляд.       — Надеюсь, — выдохнул мужчина, слегка улыбаясь. — Пойдём, поговорим.       Хозяин позвал его как раз в ту дверь, куда уходил бармен. Шастун послушно последовал за мужчиной, а когда проходил мимо Ильи, тот одобрительно и даже дружески похлопал по плечу. За чёрной дверью оказалось маленькое помещение. Судя по шкафчикам, дивану и обеденному столу, — комната отдыха для сотрудников. Только здесь путь не закончился. Мужчина шустрым шагом оказался у ещё одной двери, проверил, не отставал ли Антон, и только после шагнул в свой кабинет, ещё меньшего размера. Сам бы Шастун назвал это помещение коморкой для швабр. Возможно, раньше так и было, но сейчас тут стоял офисный стол, что занимал основное пространство, шкаф с разноцветами папками и два стула. Первый удобнее, дороже и принадлежал хозяину.       Собственно, на этот стул и сел Олег Павлович, жестом пригласил сесть парня напротив и начал монолог. Так любезно уступивший место официант собирался увольняться уже не первый месяц, но откладывал это событие, будто дожидаясь особенного случая. Поэтому хозяин заведения, зная метания сотрудника, не спешил открывать вакансию и искать нового человека, а потом и вовсе решил, что делать этого не будет. Олегу Павловичу было легче повысить премию оставшимся официантам из смены, чем опять начинать поиски сотрудника, что действительно будет работать. И вот когда сотрудник всё же уволился, отработав положенные две недели, появился Илья и сообщил, что у него есть приятель, который очень нуждается в работе. Поэтому единственной причиной, по которой Шастун сидел на своеобразном собеседовании, являлась душевная доброта бармена, что решил помочь малознакомому человеку. И раньше бы Антон удивился, но с парнем случались и не такие закономерности.       — Ты работал официантом в Москве? — спросил Олег Павлович, изучая трудовую книжку, которую по привычке таскал с собой Антон вместе с паспортом. — И даже в Воронеже, — добавил мужчина, поднимая на парня глаза. — Что же ты делаешь в Питере?       — Воронеж — это мой родной город. Он душил меня, — негромко сказал Антон, смотря на свои руки, которые сложил в замок. — А в Москве я жил недолго, там как-то не получилось…       — Учился там? — спросил мужчина, откладывая документ в сторону.       — Да, — ещё тише ответил Шастун. Врать не очень хотелось, но другого ответа, чтобы не раскрывать свои секреты, у него просто не было. — Не знаю, как сложится здесь, но могу пообещать, что работать буду на совесть.       — Это хорошо, — выдохнул Олег Павлович, — А то многие хотят ничего не делать и много получать.       «Я бы тоже от такого не отказался», — успел подумать Антон, перед тем как будущий работодатель дал ему заполнить длинную анкету. На это парень потратил больше получаса, а после помчался обратно во временное пристанище за медицинской книжкой. Родственница наградила его странным взглядом, пока Шастун ковырялся в чемодане и уже начинал паниковать, думая, что нужный документ остался в Воронеже. Отыскав медицинскую книжку, он блаженно выдохнул и помчался обратно в будущее место работы, где хозяин заведения сделал ксерокопии паспорта и оформил нужные бумаги.       — Значит так: через два дня у тебя официальный день трудоустройства, и в этот же день начнётся твоё обучение, — начал говорить уже работодатель, складывая документы в аккуратную стопку. — Коллектив у нас дружный, думаю, ты впишешься. Как понимаешь, эти два дня — выходные у твоей смены, поэтому отдыхаешь и ты, — Олег Павлович улыбнулся ему.       — Значит, до встречи через два дня, — сказал Антон, улыбаясь в ответ.       — Вряд ли я буду утром, — ответил мужчина. — Но будет Илья и официанты, которым я скажу о тебе. Они же тебя и будут обучать.       — Спасибо, — выдохнул Шастун, поднимаясь с места. — До свидания.       Хозяин закивал головой и продолжил заниматься своими делами, а он покинул маленький кабинет и отправился на выход. За барной стойкой стоял Илья и сосредоточенно разливал виски по двум бокалам, а, когда заметил нового приятеля, улыбнулся ему.       — Добро пожаловать в наш коллектив, — сказал бармен, поставив бутылку с алкоголем в сторону. Антон в ответ широко улыбнулся и поспешил покинуть его рабочую зону. — Я прихожу где-то за час до открытия, в одиннадцать, и ты тоже приходи, всё расскажу тебе.       — Хорошо, — кивнул головой Шастун, поправляя капюшон худи. Илья, видимо, хотел сказать что-то ещё, но тут сверху быстро спустилась официантка, которую он уже видел в прошлый раз.       — Познакомься, новый официант в нашу смену, — сказал бармен, пока девушка ставила стаканы с выпивкой на круглый поднос.       — Ещё один птенчик, что вывалился из гнезда, — то ли спросила, то ли констатировала факт официантка, быстро осмотрев его. — Ира.       — Антон, — почти сразу же отозвался Шастун.       — Интересно, — выдохнула девушка и сразу же отправилась относить заказ.       Антон проводил её взглядом, потом пожал руку бармену на прощанье и отправился домой, по пути размышляя, чем же ему заняться эти два дня. Мысли опять крутились только вокруг книг.

***

      Он иногда сам задавался этими вопросами: почему любил так много читать, почему мысли о досуге всегда склонялись к книгам и почему только чтение вызывало у него положительные эмоции. При этом точного ответа не находил.       Антону просто нравилось читать, уходить с головой в новый мир, который каждый автор описывал по-своему, читать чужие мысли и думать, как бы он поступил сам, будь на месте героев. Но больше всего ему нравилось, что в книгах всегда что-то происходило, одни интересные события сменялись другими, что иногда даже захватывало дух от резких поворотов сюжета. В жизни парня же был слишком однобокий сюжет, чаще всего становилось скучно от одинаковых дней и событий. Ни в одной книге, которые он читал, сюжет не строился на том, как персонаж два года ходил на скучную работу и выполнял одни и те же действия изо дня в день. Нет, в книгах происходили события, за которыми хотелось следить, хотелось узнать, чем всё кончится. В детективах одних убивали, другие искал убийцу и обязательно третий помогал или мешал раскрытию дела. Зло всегда было наказано добром или наоборот. В любовных романах любили, и обязательно были препятствия этой любви, а в конце либо герои преодолевали эти трудности и были счастливы, либо нет. Третьего было не дано. А в фантастике или мистике вообще всё было по-разному. И как же за ними не наблюдать?       Антон предпочитал разбавлять серые будни даже в новом городе книгами, интересными и не очень. В конце концов, не сидеть же у телевизора всё это время, что было так любезно предоставлено ему для отдыха. От разнообразия чуши по центральным каналам, которые смотрела его родственница, можно было сойти с ума. Сначала парень дочитал уже купленные книги и, как обещал, наведался в магазин, где не удержался и обменял их на две новые. Изначально он планировал вернуть деньги и купить бритву с пеной для бритья, но, видно, не судьба пойти на работу гладко выбритым. Вернувшись домой, не успел Шастун дойти до своего жёсткого дивана, чтобы снова завалиться читать, как двоюродная бабка всучила ему пакет с мусором и тридцать рублей мелочью на чёрный хлеб. Ничего не оставалось, кроме как отправиться выполнять поручения домоправительницы.       На лестнице чуть не столкнулся с женщиной, успел буркнуть тихое «извините» и только потом заметил, что это была та самая, которая выглядывала в окно и криком звала пьяного мужчину. Сейчас Антон понял, что она значительно ниже ростом, чем казалась, к тому же очень худая. Женщина быстро его обошла и продолжила путь наверх, даже не посмотрев в ответ. В правой руке она держала пакет с продуктами из супермаркета, в который Шастун ходил и сам.       Он пронаблюдал через пролёт, как она скрылась за одной из дверей на пятом этаже, открыв замок своим ключом, и только потом продолжил спускаться вниз. Удивительно, из всех соседей по подъезду он встречал только эту странную парочку, будто кроме них и его двоюродной бабки в доме больше никто не жил. Хотя, скорее всего, это Антон вёл затворнический образ жизни и не часто выходил на улицу.       На второй день отдыха родственница решила сделать генеральную уборку и лучше устройства для мытья люстр, всех высоких полок и шкафов, чем Шастун, не нашла. Сам парень не разделял желаний двоюродной бабки, и единственным шансом избежать каторги, было слинять по делам, что он и сделал. Только никаких дел у него не было, более того — ему было некуда идти.       Поначалу Антон решил побродить по улицам, но в скором времени вернулся обратно во двор, а потом и вовсе уселся на скамейку перед подъездом. В этот момент решила позвонить мать и поинтересоваться, как у него дела и как же питается единственный ребёнок. Шастун решил не рассказывать ей, что родственница готовит отвратительно: особенно невыносимо она готовит сырники и всё же пытается ими накормить двоюродного внучка. Услышав желаемые ответы, мама отключилась, не забыв сказать, чтобы Антон звонил сам и как можно чаще.       За час одинокого сидения на скамейке Антон выяснил, что в подъезде живут и другие люди. Как минимум одна семья с маленьким ребёнком, чуть больше года возрастом, который так проникновенно, а главное с интересом смотрел на него голубыми глазами, сидя в коляске, пока его мать что-то искала в кармане этой самой коляски. Ещё была одна бабушка, что медленно выходила из подъезда и так же передвигалась, опираясь на старенькую трость. Один подросток, лет пятнадцати, не больше, который наглым образом пытался стрельнуть у него сигарету, а на отказ ещё и нахамил. Если быть честным, Шастун бы сам не отказался отравиться хотя бы одной сигареткой, но пачка закончилась ещё в поезде, а купить новые пока не мог. Четвёртым соседом оказался милый старичок с белоснежной бородкой и такими добрыми глазами, прям как у волшебника из старой сказки для взрослых. Вот за ним и наблюдал Антон уже минут десять, пока тот ковырялся в стареньком запорожце бежевого цвета.       Пока он размышлял, какого года выпуска этот шедевр советского автопрома и заведётся ли автомобиль вообще, неожиданно хлопнула дверь подъезда, и Шастун резко повернул голову. На улицу вышел уже знакомый мужчина, и выглядел тот куда хуже, чем во время второй их встречи: помятое лицо, мешки под глазами и хмурый взгляд, что оглядел сначала двор, а потом Антона, который слегка вальяжно сидел на скамейке. Мужчина поднял воротник пальто, спрятал ладони в карманы и только после этого сделал три осторожных шага вперед. У него было дикое похмелье, возможно, он недавно проснулся, а вчера выпил больше обычного.       — Здарова, Степаныч, — негромко поздоровался с соседом мужчина, когда прошёл мимо Шастуна.       — Здравствуй, Арсений, — сказал старичок, обернувшись к нему.       — На опохмел нет у тебя? — чуть громче спросил мужчина, всё ещё хмуря тёмные брови.       — Нет, моя все забирает, — ответил пожилой сосед, чуть поджав губы.       — Ясно, — выдохнул тот и посмотрел на пустую детскую площадку. — А что, ехать куда-то собрался?       — Так на рынок посылают, — ответил старичок и как-то подозрительно положил правую руку на середину груди.       Мужчина уже на соседа не смотрел и, кажется, спросил просто так, в ответ закачал головой, а после развернулся и медленно зашагал в противоположную сторону. Антон глядел в спину удаляющегося мужчины и на эти опущенные плечи, будто от вселенской усталости. Но от этого занятия его отвлёк неожиданный мужской стон со стороны пожилого автомобилиста, что сразу же после этого рухнул на землю. Уходящий мужчина среагировал быстрее Шастуна, словно у него не было никакого похмелья, быстро подбежал к лежащему на земле старичку.       — Степаныч! Степаныч! — пытался дозваться его мужчина, когда Антон тоже подбежал к ним. — Что встал? Звони в скорую! — рявкнул на него мужчина и пытался прощупать пульс у старика, пока Шастун дрожащими руками начал набирать номер скорой. — Скажи, что мужчина за шестьдесят, остановка сердца, — последние слова он сказал с таким горечью, сразу же расстегнул куртку, сложил руки на его груди, выпрямился и начал ритмично нажимать на грудь. Если Антон не ошибался, это называлось непрямым массажем сердца.       — Вы уверены в том, что делаете? — всё же спросил Шастун, наблюдая за его действиями.       — Делай, что я тебе сказал! — опять рявкнул на него мужчина, перед тем как зажать ноздри старика и сделать два вдоха в полость рта.       Антон так и сделал, описал ситуацию женщине, продиктовал адрес и своё имя, а когда его заверяли, что скорая выехала, продолжил наблюдать за мужчиной, который не останавливался. Тридцать ритмичных нажимов на грудную клетку, два вдоха в полость рта, и каждый новый круг он проверял пульс. Только, кажется, это всё не приносило никаких результатов.       — Сука, — зло и одновременно разочарованно выдохнул мужчина, проверив пульс в очередной раз. — Ладно, давай по-другому, — Шастун, что уже давно сидел перед ними на корточках, нахмурился, но продолжил наблюдать. Мужчина быстро расстегнул рубашку, обнажил грудную клетку, положил два пальца левой руки в самый низ и будто примерился, а после замахнулся правой рукой и ударил кулаком прямо в центр. Старичок сразу же распахнул глаза и уставился на них двоих. — Лежи и не рыпайся, Степаныч, скорая уже скоро приедет, — сказал мужчина, запахнув его куртку обратно.       Антон смотрел, не моргая на мужчину, который, кажется, вспомнил о похмелье и сел на тротуарный бордюр, и на старика, что медленно дышал и глядел на серое небо. Он смотрел на них по очереди и пытался переварить произошедшее. Только что на его глазах человек, который любил прикладываться к алкоголю, спас жизнь старику, и сейчас они втроём в полном молчании ждали скорую. Всё это больше походило на какой-то сериал, чем на его привычную размеренную жизнь.       Белая карета скорой помощи въехала в двор минуты через две. Бригада внимательно выслушала рассказ обо всём, что произошло, от мужчины, который продолжал сидеть на бордюре, а после, погрузив старика, увезли его в больницу. Правда, перед этим Антону пришлось сходить за его женой в квартиру на втором этаже. Пожилую женщину тоже чуть не хватил удар, но она быстро собралась и, схватив документы, помчалась к мужу в скорую. Шастун проводил взглядом уезжающую машину, а потом повернулся и посмотрел на мужчину, что кое-как поднялся на ноги.       — Вы врач? — тихо спросил Антон, бегая взглядом по его мятому лицу. Мужчина лишь грустно ухмыльнулся.       — Есть такие вещи, которые пропить, к сожалению, нельзя, — проговорил тот, неуклюже застёгивая пальто. — А у тебя на опохмел не будет? — спросил мужчина, посмотрев на парня хмурым взглядом. Шастун отрицательно покачал головой. — Жаль, — выдохнул и похлопал Антона по плечу, перед тем как отправиться своей дорогой.       «Ну и дела», — только и подумал парень, опять смотря на его ещё больше опущенные плечи. Кажется, сегодня вечером он будет не читать, а пытаться понять, чему стал свидетелем. А ведь завтра первый рабочий день.

Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине.