Читай, Выпивай, Люби

«Правда всегда одна» — Это сказал фараон. Он был очень умён, И за это его называли — Тутанхамон.

      Молодой человек стоял на улице, но дышать было нечем. Свежий воздух, состоящий из пыли, выхлопных газов, тяжёлых металлов, химических соединений и других выбросов большого города, словно висел над головами. Так ещё и вверх регулярно выдыхался сигаретный дым от тонких женских сигарет, которые Антон курил на пару с Ирой. Девушка угостила его этой медленной смертью. Шастун крутил между пальцами тонкие, как спички сигареты и не акцентировал внимание на том, что такие ему не нравятся.       Маленький тупиковый питерский дворик, в который они вышли через кухню, походил на секретное место. Сколько ещё таких в Санкт-Петербурге: с переполненными мусорными баками, с узкой и тёмной аркой, через которую протискивались небольшие грузовые машины, чтобы доставить к ним свежие овощи? А ещё с металлической скамейкой и небом, что пробивалось через кусок открытого пространства между металлическими крышами домов. Антон думал об этом месте, устремив взор на серые свинцовые облака, которые медленно перекатывались по уставшему небу.       Тяжёлая железная дверь рывком открылась наружу, и на улицу вышла Полина, набросив на плечи серую бесформенную куртку. Увидев вторую официантку, Ира обрадовалась и пересела с центра скамейки в сторону, уступив ей место. Громкий хлопок двери привёл в чувство заворожённого небом Шастуна. Он опустил голову вниз и уставился в телефон, на котором были открыты объявления о съёме жилья. Повезло, что в их заведении имелся вай-фай, это позволяло в перерывах от работы поискать себе будущую жилплощадь. Конечно, вариант жить с соседом-алкоголиком был очень «привлекательным», но всё же стоило рассмотреть и другие. Только, вот незадача, подходящих почти не было.       — На самом деле, — его отвлекли от поисков неожиданные слова Иры. — Мне нравилась только ты, — голос у неё был притягательно томный, при этом смотрела Кузнецова прямо на слегка улыбающуюся Полину. — Мой идеал и моё мирило. Во всех моих женщинах были твои черты, и это с ними меня мирило, — до Антона наконец-то дошло, что она читала стихи. — Пока ты там, покорна своим страстям, летаешь между Орсе и Прадо. Я, можно сказать, собрал тебя по частям. Звучит ужасно, но это правда, — приятный и размеренный тон успокаивал и вводил в лёгкий транс. — Одна курноса, другая с родинкой на спине, третья умеет всё принимать как данность. Одна не чает души в себе, другая во мне — вместе больше не попадалась. Одна как ты, с лица сдувает прядь, другая вечно ключи теряет. А что, я ни разу не мог в одно это всё собрать? Так Бог ошибок не повторяет. И даже твоя душа, до которой ты допустила меня раза три через все препоны, осталась тут, воплотилась во все живые цветы и все неисправные телефоны, — Ира сделала небольшую паузу. — А ты боялась, что я тут буду скучать, подачки сам себе предлагая. А ливни, а цены, а эти шахиды, а Роспечать? Бог с тобой, ты со мной, моя дорогая.       — Изумительно, — произнесла Полина, когда та закончила.       — Хоть какой-нибудь гетеросексуальный мужик читал тебе стихи в такой романтичной обстановке? — спросила Ира, обведя руками дворик.       — В такой романтичной обстановке, — она специально выделила первое слово. — Определённо нет.       — Вот, — радостно растянула гласную букву Кузнецова. — Поэтому заканчивай отпираться и переходи на нашу радужную сторону, — Полина расхохоталась в голос, а сама Ира кинула быстрый взгляд на вытянутое лицо Шастуна. — Антош, закрой ротик, а то муха залетит, — эта фраза привела его в чувства, и Антон смутился от своей нетактичности. — Ты такой милый мальчик.       — Хватить смущать его, — сразу же проговорила Полина.       — Неужели ты не понял, что я одна из представителей ЛГБТ? — всё ещё улыбаясь, спросила Ира, пропустив мимо ушей слова второй официантки.       — Как я это должен был понять? — негромко спросил Шастун, поднимая на неё осторожный взгляд.       — Ну я как-то сразу поняла, что ты из наших, — пожала плечами Кузнецова. — Не уверена, что ты гей, скорее всего би, но сто процентов наш, — кажется, скрывать что-то было уже неуместно.       — Скорее би, — ещё тише произнёс Антон. — Но я не уверен.       — Почти лесбиянка, — Ира быстро поднялась со скамьи и протянула ему раскрытую ладонь. — Приятно познакомиться, — добавила она с улыбкой, когда Шастун неуверенно пожал её руку.       Не успели они разъединить руки, как железная дверь опять резко открылась. В этот раз на улицу вышел Илья и, когда нашёл взглядом среди официантов единственного парня, спросил:       — Ну как? Нашёл что-нибудь? — до Шастуна дошло не сразу, уже хотел спросить, о чём это бармен, а потом уставился на свой телефон и вспомнил о своих поисках хоть какого-то жилья.       — Честно говоря, нет, — устало произнёс Антон.       — А что ты ищешь? — спросила Кузнецова, тут же встала рядом с ним и заглянула в телефон. — Объявления о съёме жилья? Тебе негде жить?       — Есть один вариант, но не скажу, что он приемлемый, — пожал плечами Шастун. — Сейчас я живу у своей двоюродной бабки, которая всеми способами намекает мне, что пора и честь знать. Ну, я подумал, что смогу подобрать себе вариантик, тем более аванс послезавтра. Ведь так? — спросил он после небольшой паузы.       — Да, аванс послезавтра, — подтвердила Ира, подняв голову, чтобы посмотреть тому в глаза, всё же они сильно отличались в росте. — Но, поверь, тебе не хватит и на полкомнаты. Вернее, хватит, но хата будет очень далеко от центра, при этом тебе же нужно питаться и передвигаться по городу.       — И что же делать? — негромко спросил Антон, посмотрев сначала на неё, а потом на остальных.       — Ну, самое простое — найти кого-то, с кем можно было бы снимать хату, — начала рассуждать Полина.       — Да, — закивала головой Кузнецова. — Я, например, снимаю однушку со своей одноклассницей, вернее бывшей одноклассницей. Кстати, мы бы могли тебя приютить, но тебе придется спать на полу в коридоре, потому что в ванной или на кухне ты не поместишься, слишком уж высокий.       — Всего-то сто девяносто семь сантиметров, — возмутился Шастун.       — Ну, извини, квартирка у нас узкая, — пожала плечами Ира.       — Ещё как вариант, можешь пожить у меня, — подал голос Илья, что всё это время помалкивал. — Только я снимаю комнату у деда одного, у него контузия, и он не разрешает приводить кого-то, при этом глуховат, так что проблем с этим нет. Но спать тебе придется со мной на одном диване, потому что половина комнаты у меня заставлена холстами, — выражение лица Антона менялась с каждым словом бармена, а когда тот закончил, то парень, с надеждой посмотрев в сторону Полины.       — Извини, — улыбнулась девушка. — Но я живу с родителями, и они сильно удивятся, если я приведу тебя.       — Походу, единственный приемлемый вариант, это переехать к соседу-алкашу, — ещё более устало выдохнул Антон, запихнув свой телефон в задний карман джинсов.       — К соседу-алкашу? Я хочу услышать эту историю! — с улыбкой проговорила Ира.

***

      Медленно подняв тяжелые после сна веки, первое, что он успел заметить мутным взглядом — это сутулую спину домоправительницы, которая по привычке опять его разбудила. Не прошло и минуты, как пожилая женщина скрылась за дверью, бубня себе под нос о плохой, бескультурной и безнравственной молодежи. Антон прикрыл глаза и попытался выловить в голове воспоминание, просил ли он хоть раз двоюродную бабку будить его, при этом не пытался понять, причём тут культура и нравственность. Когда молодой человек понял, что начал опять проваливаться в сон, тут же одёрнул себя, открыл глаза и в этот раз уставился на иконы разных размеров, стоящие на высокой полке в углу. Святые на иконах казались не живыми и не мёртвыми, вид их навевал непонятные чувства тяжести и тревоги, а ещё смятение и желание отвернуться. Только Шастун продолжал смотреть на символы веры и думать о том, что вся эта квартира, пропитанная старостью и безнадёгой, вызывала похожие чувства.       «Да, нужно срочно покидать эту «гостеприимную» квартирку. Только вариантов-то у меня не так много. Вернее, он всего один». — устало подумал Антон, переводя взгляд с икон на старую люстру.       Опять ни к чему не придя, он откинул не тёплое одеяло и медленно принял сидячие положение. После кое-как размял затекшую во сне спину, опустил ноги на деревянный пол, покрытый выцветшим ковром, и кинул грустный взгляд на свои книги. Последние дни времени, чтобы спокойно погрузиться в чтение, у Антона почти не было, потому что он либо работал, либо пытался спрятаться от родственницы. Последнее получалось не всегда.       После того, как Шастун закончил все утренние процедуры и закрыл воду в кране, что, по правде говоря, еле текла, он чуть наклонился к зеркалу и стал рассматривать отросшую щетину. Принадлежности для бритья Антон так и не приобрёл. Он провёл рукой по колючему подбородку и мысленно пообещал себе, что избавится от этой неприятной растительности сразу же после получение аванса.       На кухонном столе его ждали, слава Богу, не ужасные сырники, а вареные яйца и кружка чёрного чая. Шастун быстро осмотрел коридор на наличие домоправительницы и прислушался, не собиралась ли она выйти из своей комнаты, а после быстро открыл сахарницу и положил в чай целых три ложки сахара с горкой. Вот до чего довела его эта женщина, которая к слову явилась-не запылилась ровно в тот момент, когда Антон начал чистить первое яйцо.       — Тебя спрашивали вчера, — привычным для него ворчливым тоном проговорила Глафира Аркадьевна, осмотрев парня с ног до головы.       — Меня? Но кто? — удивленно спросил Антон, взглядом проследив, как родственница подступилась к столу и схватилась морщинистой рукой за сахарницу.       — Брал сахар, переросток? — двоюродная бабка с прищуром посмотрела на Шастуна, но он сумел сохранить лицо.       — Нет, — расслабленно выдохнул Антон.       Домоправительница поджала губы, вернув эту скандальную сахарницу на место. Да, брать сахар ему запрещалось, но пить крепкий чёрный чай без сахара он не мог, тем более, отлично понимал, что с памятью у бывшей учительницы неважно, и она каждый раз точно не знала, сколько было сахара изначально.       — Так кто меня спрашивал? — более непринужденно спросил Шастун, продолжая чистить яйцо, но старуха опять пожалела соли, и белая скорлупа отходила очень плохо.       — Да это Алёнка, — не сразу ответила Глафира Аркадьевна, сначала она медленно села на стул. Антон опустил взгляд и специально не стал ничего спрашивать, а принялся ждать пока родственница продолжит. — Бывшая жена соседа, тунеядца и алкоголика, с которым ты повадился общаться, — он кинул на женщину хмурый взгляд. — Думаешь, я не знаю, как ты сидишь у парадной с этим и лясы точишь.       — Мы общались один раз, — негромко сказал Шастун, когда понял, о ком говорила она.       — Рассказывай, — махнула рукой пожилая женщина. — Держись подальше от такого общества, этот Арсений — тот ещё тип. Да и жена его курица, хотя раньше были такой семьёй порядочной, — родственница ворчала, смотря в окно, а он внимательно слушал и жевал резиновые яйца, без соли они были именно такие. — Арсений был красавцем просто писанным, он и сейчас ничего, так и не скажешь, что запойный, но тогда был совершенно другим. Да и Алёна тоже девушкой видной была. Вроде всё хорошо было, оба работали в приличном месте, дочка у них родилась. Уж не знаю, что там у них случилось, но потом Попов запил, а эта курица бесхребетная руки в ноги и ушла от него. Что эта за баба такая, что мужика в чувства не смогла привести? — с этим вопросом двоюродная бабка обратилась к нему, а Антон лишь пожал плечами. — Вот и я говорю. Так и пьёт Арсений, а эта Алёнка придёт раз в неделю, проверит, не сдох ли, и всё, тут её и видали.       — А от меня она чего хочет? — спросил негромко Шастун, перед тем как залпом допил остывший чай.       — А я почём знаю? — вопросом ответила Глафира Аркадьевна. — Ты был в своей тошниловке, я так ей и сказала, и чтоб завтра, то есть сегодня утром приходила. Уж не знаю, придёт она или нет, — Антон уставился куда-то в стену и задумчиво начал кусать губы. — Посуду за собой помыть не забудь, дылда, — добавила двоюродная бабка, когда поднималась с места.       Шастун посмотрел в спину удаляющийся родственнице, а после уставился на кружку. Только мысли его были далеки. Для него всё это было странным. Почему вдруг бывшая жена соседа захотела поговорить с ним? Связано это как-то с тем, что Арсений недавно предложил переехать к нему? Зато благодаря ворчаниям домоправительницы Антон узнал историю этого семейства, хоть и поверхностно.       Он поднялся места, быстро вымыл кружку, убрал мусор со стола и не забыл протереть, попутно размышляя, придёт сегодня бывшая жена Арсения или нет. Шастун успел заправить спальное место и походить по комнате несколько раз, а потом раздался еле слышный звонок в дверь.       — Ты не слышишь, что звонят? — послышался голос бабки из другой комнаты, когда позвонили ещё раз.       — Со слухом у меня всё в порядке, — себе под нос проговорил Антон, выходя в коридор.       Парень не посмотрел в глазок, а сразу же распахнул входную дверь, перед этим, конечно, повозился с замками и цепочкой. На пороге стояла невысокая, худая женщина, та самая, что высовывалась в окно, а после столкнулась с ним на лестничной площадке. Лицо её выражало вселенскую усталость, были видны морщинки под глазами, а тёмные, почти чёрные и безжизненные волосы лежали на плечах. Женщину нельзя было назвать старой или молодой, но было видно, что она уже давно внутри чувствовал себя старухой.       — Антон, да? — голос у Алёны оказался совершенно другим, нежели представлял себе Шастун, такой мелодичный и юный. — Твоя бабушка сказала, что тебя зовут Антон, — он закивал и не стал уточнять их истинные родственные связи. — Пойдём поговорим, — женщина качнула головой в сторону лестницы.       Шастун быстро сунул ступни в кеды и схватил с крючка куртку. Алёна спустилась на пролёт между третьим и четвёртым этажом, присела одной ногой на подоконник и подвинула железную банку из-под гороха в центр, только потом достала сигареты. Заметив его взгляд, женщина молча протянула одну Антону, и тот также молча её принял. Бывшая жена соседа тоже курила тонкие, но эти сигареты были дешевле, чем те, которые курила Ира.       — Арсений мне сказал, что ты ищешь жильё, — произнесла Алёна, когда они оба сделали по паре затяжек. — И он предложил тебе занять свободную комнату в нашей квартире, как я поняла из его пьяной речи.       — Да, так и было, — согласился Шастун, стряхнув пепел в банку. — По правде говоря, вариантов у меня не так много, как и денег.       — Понимаю, — выдохнула женщина. — И я не против, чтобы ты переехал. Может быть, Арсению это пойдёт на пользу, — она замолчала, сам Антон тоже не знал, что говорить. — Может быть, ты сможешь его встряхнуть и вернуть к жизни. Хотя вряд ли, конечно.       — Что с ним случилось? — негромко спросил Антон, чувствуя, как по голым коленкам гулял сквозняк, ведь он был в шортах.       — Я не знаю, — так же тихо ответила Алёна, избегая его прямого взгляда. — Никто не знает. Но что-то явно случилось, сломалось внутри него, — она жадно затянулась и выдохнула белый дым вверх. — Я не сразу поняла, что домой стал приходить не муж, которого я знала, а другой человек. Потом начались пьянки, и он перестал нас замечать, а все мои попытки поговорить и выяснить, что же случилось, заканчивались скандалом или игнорированием, — Антон внимательно слушал каждое слово и на неё старался не смотреть. — Я решила, что наша дочь не должна видеть этого всего, поэтому переехала с ней к матери, а через две недели подала на развод, когда узнала, что его уволили с работы. Нас быстро развели по согласию сторон, а квартиру мы делить не стали. Вот уже четвёртый год Арсений не работает и живёт от запоя к запою; где только деньги берёт, не знаю. Я же прихожу к нему раз в неделю, готовлю еду, что ему не нравится, и оплачиваю коммуналку, — она замолчала, потушила окурок в импровизированной пепельнице. — Не могу выбросить его на улицу, потому что чувствую ответственность или ещё что-то, ведь я должна была помочь ему тогда, хоть Арсений и отказывался от какой-либо помощи, как, собственно, и сейчас.       — Вы думаете, ему смогу помочь я? — немного ошарашенно спросил Антон. Ему очень хотелось всё узнать, понять, почему такое произошло с этим мужчиной. Но как он мог ему помочь?       — Ты молод, — Алёна пожала плечами. — Может быть, глядя на тебя, Арсений вспомнит о своих целях и амбициях, о том, чего он хотел достичь, — Шастун шумно выдохнул. — Я не прошу тебя играть роль спасателя, но, если тебе негде жить, то пожалуйста, оставайся у нас, в квартире есть всё, что нужно для жилья. О деньгах забудь, просто готовь ему пищу, если, конечно, Арсению понравится, как ты готовишь. Только не давай ему денег на выпивку и живи спокойно, он мирный и не дерётся, так что не стоит волноваться, — женщина посмотрела на него в ожидании ответа.       — Я… — Антон замялся в нерешительности, но потом смог продолжить. — Наверное, воспользуюсь вашим гостеприимством, но ненадолго, на месяц или два, пока не найду себе другой вариант, — Алёна лишь кивнула головой в ответ. — У меня как раз завтра выходной, вот и перееду.       — Я сообщу Попову, — слегка улыбнулась женщина, а после начала подниматься вверх по лестнице.

***

      Его выходные, на которых Антон собирался переезжать к соседу, выпадали на календарные выходные. К слову Шастун до сих пор не верил, что на самом деле переедет к нему, поэтому большую часть рабочего дня был в прострации, но это никак не отразилось на его профессиональных функциях. Ближе к вечеру Антон расшевелился. Как и обещала Ира, к пятничному вечеру собрался аншлаг из студентов, которые пришли послушать, как поют их друзья. Оказалось, что в их «тошниловке», как сказала двоюродная бабка, каждый вечер пятницы по договорённости выступала музыкальная группа, состоящая из студентов крутого питерского вуза. Эти парни умели петь и радовать толпу, к тому же их бесплатно кормили и за вечер платили по тысяче рублей каждому, а они звали друзей и одногруппников в бургерную. Студенты пили коктейли, ели бургеры и слушали хорошую музыку. Самое главное — все довольны, и сумма в кассе росла.       Полвосьмого по местному времени на невысокую сцену вышло четыре молодых человека. Антон раньше не понимал, зачем в их заведении нужен был этот полукруглый постамент, но теперь всё встало на свои места. Один парень с длинными светлыми волосами сидел за барабанами, двое других разных парней стояли с гитарами, а четвёртый у микрофона. Судя по реакции дам, они ждали последнего и восхищались именно им. Музыка не заставила себя долго ждать, она медленно, но ритмично расплылась по залу, а потом парень с микрофоном запел:       — Если ты пьёшь с ворами, опасайся за свой кошелёк, — восхищенный гул прошёл по столикам, кто-то засвистел, но молодой человек не обратил на это внимание и продолжил петь. — Если ты ходишь по грязной дороге, ты не сможешь не выпачкать ног. Если ты выдернешь волосы, ты их не вставишь назад. И твоя голова всегда в ответе за то, куда сядет твой зад, — кто-то начал подпевать, а Антон, обняв свой поднос, принялся рассматривать то посетителей, то музыкантов. — «Правда всегда одна» — Это сказал фараон. Он был очень умён, и за это его называли — Тутанхамон.       — Вот, смотри, — неожиданно рядом с ним оказалась Ира. — Причина, по которой я почти лесбиянка.       Шастун быстро проследил за её взглядом и был абсолютно уверен, что она смотрела на солиста.       — Да, он хорошо поёт, — негромко сказал Антон.       — Да я не про Ваню, — махнула рукой Кузнецова. — Он сам голубее неба, а я говорю про барабанщика, — он опять посмотрел на музыкантов, барабанщик был как раз за солистом. — Какая бешенная энергетика от Пашки, это же просто чистый секс.       — Как скажешь, — выдохнул Шастун и начал спускать вниз, к бару.       — Нет, ну а что? — Ира последовала за ним. — Разве я не права?       — Ты всегда права, — подхватил Илья, который, как и всегда, занимался натиранием бокалов.       — Ну кто сказал, что гетеросексуальность — это норма? — кажется, это был риторический вопрос, но Шастун все равно пожал плечами и подошёл к сикиперу, чтобы проверить время заказа. — Представители ЛГБТ-сообществ существовали, столько же, сколько и человечество, — продолжила говорить Ира, уже сидя на высоком стуле у барной стойки.       — Пойду, заберу два вегетарианских бургера, — негромко сказал Антон.       Эти двое так были увлечены друг другом, что не заметили его реплики. Когда Шастун проходил мимо них с заказом для своего стола на подносе, услышал фразу Ильи:       — Не зря же говорят, что греки придумали оргии, а римляне придумали привести туда женщин, — Макар явно поддерживал блондинку во всех её рассуждениях.       Антон вернулся к барной стойке ещё через минуту, когда отнёс заказ, но Кузнецовой уже не было. Песня тем времени всё ещё продолжалась, но, судя по припеву, повторяющемуся во второй раз, она должна была скоро закончиться. У барной стойки она была слышна не так громко, как наверху. Сам Илья кинул на парня быстрый взгляд и продолжил делать кому-то коктейль.       — Где-то я уже слышал эту песню, — произнёс Шастун, вставая рядом с тумбой, на которой находился сикипер.       — Это «Наутилус Помпилиус», — ответил Макар, не повернувшись к нему. — Ваня, он у них солист и главный, тащиться по это группе. Они были популярны в девяностые, особенно после фильма «Брат».       — Я смотрел, — закачал головой Антон. — У нас был кассетник.       Началась другая песня, когда по лестнице спустилась Полина. Она на ходу взяла коктейль со стойки, успев спросить у Антона:       — Ты нашёл, где жить? — Илья тут же обернулся и посмотрел на него.       — Вроде как, да, — улыбнулся Шастун.       «Мне уже даже интересно, что получится от этого сожительства». — успел подумать он, перед тем как появились Ира с сообщением, что его зовут к какому-то столику.