Глава 10. Все в порядке
9 февраля 2022 г., 16:58
В первые дни февраля неожиданно для петербуржцев пришли морозы, причём в ночное время суток температура падала до минус двадцати. Может, кто-то и был готов к подобной перемене погодных условий, но не Антон. Чувствуя, как онемели пальцы на ногах от холода, парень вспоминал всех, кто говорил ему о неподходящей обуви. Только вот, что он мог изменить? Практически ничего. Единственное — надеть ещё одну пару носков. Денег на покупку новых зимних ботинок у Шастуна всё равно не было, и вряд ли они появятся: до аванса нужно ещё дожить. Так что оставалось терпеть и надеяться, что скоро на улице потеплеет хотя бы до минус пяти.
Но пока надежды не сбывались. Приходилось долго греть в горячей воде ступни и пальцы ног, которые замерзали настолько, что не сгибались. Даже когда он ходил быстрым шагом и забегал куда-нибудь погреться, всё равно мёрзло всё, что только могло. Нос, щёки, ладони, колени сквозь джинсы, но больше всего доставалось, конечно, ступням. Каждый раз, когда слизистая воспалялась и горло начинало першить, Антон чувствовал, что над ним нависла угроза заболеть. А подобной прихоти он позволить себе не мог. Болеть — дорогое удовольствие. Плюс ко всему, на это нужно было время, которого тоже не было. Как он будет брать больничный? Слишком накладно всё это.
Заболевать было никак нельзя.
Пришлось спасаться горячим чаем с лимоном. Шастун сам не заметил, как стал пить этот напиток чуть ли не литрами. Помогало ли это? Парень решил себя тем, что это помогало, а затем делал невозмутимый вид, будто бы это не он чихал несколько раз подряд. А вот его сожитель таким самообманом не обладал.
— Когда ты заболеешь, я не буду тебя лечить, — сказал как-то Арсений после очередной серии чихов.
«Когда, а не если», — заметил Антон и потянулся к салфеткам на столе.
К слову, за эти дни их жизнь с Поповым никак не изменилась. Можно даже сказать, она вернулась в прежнее русло. Арсений больше не лежал трутнем, но всё так же продолжал периодически напиваться, куда-то уходил, возвращаясь под утро, кидал вот такие едкие фразы, благодарил за еду и даже иногда дожидался его с работы, чтобы поворчать, что он опять обут не по погоде. Шастун продолжал работать в том же графике, обстирывал хозяина квартиры и убирался в ней, готовил еду, читал книги и пытался не заболеть. И такое обыденное течение дней даже начало надоедать. Антон поймал себя на мысли, что ждал каких-либо событий или изменений.
И это случилось.
Среди недели безветренное затишье закончилось, и вместе с ледяным ветром вернулся снег, который быстро превратился в метель, а позже и в настоящую пургу. Антон наблюдал за непогодой из окна, присев на барный стул, и думал о том, как будет добираться до дома. Из-за погодных условий посетителей почти не было, лишь парочка людей забегала погреться и переждать непогоду хотя бы чуть-чуть. Надежда, что к ночи эта пугающая стихия прекратится, медленно, но верно испарялась.
— Может быть, останемся ночевать здесь? — попытался пошутить Илья, даже слегка улыбнулся.
— У нас только один диван, и он узкий, — сразу же ответила Ира. — Нет, я, конечно, не против поспать на нём в обнимку с Полиной. Это моя давняя мечта, но как же вы, мальчики? Будете на полу? Сомневаюсь, что ваши спины переживут это.
— С недавних пор я предпочитаю спать на мягком, — хмыкнул Шастун.
— Мы уже решили, что поедем на такси, — подала голос Полина, сидящая на лестнице.
— Откуда только у вас деньги? — поинтересовался Макар.
— Я живу с родителями, не надо забывать!
— Придётся лезть в кредитку, — выдохнула за ней Кузнецова.
— Ну, а мы с Антохой, видимо, пойдём навстречу стихии, — Илья похлопал его по плечу.
Антон лишь вяло промычал согласие и посмотрел на свои летние кеды.
Ранним вечером позвонил Олег Павлович и с барского плеча разрешил всем уйти раньше, если не будет посетителей. Кухня закрылась в полдесятого, а их смена — уже в начале одиннадцатого, и ребята были готовы покинуть рабочие места и отправиться по домам. В случае парней сначала нужно было пробраться сквозь непогоду. Девушки долго ждали своё такси, которое решили заказать на двоих, а потом довольные помахали им ручкой из уезжающего автомобиля. Наблюдавший за ними Шастун тяжело вздохнул и всё же вышел на улицу, сразу же пряча нос в воротник куртки. Илья что-то сказал на прощание, но он ничего не расслышал, лишь ответил на рукопожатие, зачем-то кивнул головой и быстро зашагал в сторону своего пристанища.
За одну минуту пребывания на улице сильный холодный ветер заставил Антона продрогнуть до костей. Быстрая ходьба хоть и согревала, но мороз всё глубже проникал в тело, особенно в открытых местах. Щёки горели огнём, руки покраснели даже в карманах, а о ступнях и говорить было нечего. Ещё этот проклятый снег, который норовил залететь за шиворот или в глаз, но при этом отлично облепливал парня со всех сторон.
Дорога до квартиры Поповых в этот раз казалась бесконечной, словно кто-то замкнул её, и теперь Шастун будет вечно ходить под пургой в надежде добраться до пункта назначения. На самом деле, это была элементарная усталость. Хоть день и выдался не сильно нагруженным, он всё равно чувствовал тяжесть, да и отвратительная погода тоже этому подсобила.
Спустя неизвестное ему количество времени Антон наконец-то оказался в квартире, где стояла гробовая тишина. Арсений сегодня не вышел встречать сожителя, возможно, напился ещё с утра и спал на диване, а может, его и дома не было. Сил зайти и проверить у Шастуна не нашлось. Он до этого в подъезде долго сотрясал снег откуда только можно, а сейчас, чувствуя, как футболка от влажности прилипала к спине, хотел одного: лечь спать. Неплохо было бы сходить и принять горячий душ или хотя бы почистить зубы, но Антон, как мог, быстро разделся и завалился в постель, где вырубился сразу же от усталости.
Утром следующего дня его, как всегда, разбудил будильник. Кое-как Шастун смог сесть и поставить ноги на холодный пол, а потом начал тереть пальцами глаза. Сон никак не помог ему отдохнуть и не прибавил ни капли сил, кажется, он только больше устал. Антон тяжело вздохнул и уставился на свои голые ступни. Не хотелось абсолютно ничего. Ни вставать, ни умываться, ни пить растворимый кофе, ни идти на работу, ни прислуживать посетителям, ни улыбаться и ни скакать по лестнице целый день. Не хотелось даже быть.
Но встать с постели всё же пришлось. После пяти минут бессмысленного рассматривания пола и собственных конечностей. Перед зеркалом он провёл недолго, рассматривание серого лица не приносило удовольствие, а вот под горячим душем, настолько горячим, что валил густой пар, Шастун провёл дольше обычного. Он словно пытался согреться за все эти дни и заодно наперёд. Только, вот незадача, холод внутри морозил не тело, а что-то другое.
На кухне он никак не ожидал увидеть Арсения, который сидел за столом, пил что-то похожее на кофе и листал бесплатную газету, что кидали в почтовый ящик. Мужчина лениво поднял голову и внимательно изучил Антона, как будто видел его в первый раз. Шастун решил подождать окончания сканирования, даже руки сложил на груди.
— Выглядишь неважно, — просто, как факт, произнёс Попов и вернулся к кофе.
На языке вертелось что-то колкое и ядовитое, но почему-то он ничего не сказал в ответ. Антон полностью проигнорировал хозяина жилплощади, даже следующий его взгляд, подошёл ближе к плите и зажёг газ под чайником, чтобы потом засыпать гранулы кофе в кружку.
— Ну и погода вчера была, ужас, — непринужденно выдохнул Арсений, как будто разговаривал сам с собой.
Шастун повернулся и кинул взгляд в окно, где не было ни намека на вчерашнее буйство природы. Белого снега стало больше, но никакой ветер не колыхал деревья и не пробирал до костей прохожих. Тихо, морозно и светло.
— Как дошёл вчера? — неожиданно спросил Попов, повернувшись назад, как раз к нему лицом.
— Нормально, — вяло пожал плечами Антон.
— Да, выглядишь ты действительно неважно. Не заболел ли?
«Это что, забота?» — про себя удивился Шастун и опять пожал плечами, а потом и вовсе уделил всё своё внимание кипящему чайнику. Может быть, Арсений что-то ещё и хотел сказать, но молчание и незаинтересованность парня отбили у него всё желание.
***
Рабочие часы сегодня тянулись чрезвычайно медленно. К невыносимой усталости прибавилась ещё и головная боль, которая, словно инструмент зубного врача, тонко, но мерно сверлила левый висок. Антон старался делать спокойное выражение лица, но всё равно забывался и хмурился. Плюс ко всему, он сегодня был медлителен и невнимателен, так что для коллег его состояние не стало тайной. — Может, ты выпьешь уже таблеточку и перестанешь светить кислой миной? — спросил Илья, готовя очередной коктейль для посетителей. — Уже, — выдохнул Шастун, пробивая чек через сикипер. — Но не помогло. Рядом стоящая Ира положила ладонь на его лоб, сразу же нахмурилась, а потом поднялась на пару ступенек и дотронулась губами. — У тебя температура, — заключила девушка. — Сто процентов! Иди сядь и померяй, в аптечке должен быть градусник, а я возьму твой столик. Спорить или хотя бы возражать сил не было, и он, как послушный мальчик, потопал в комнату отдыха. С третьей попытки смог сбить ртуть в столбике, затем сунул градусник под подмышку, откинулся назад и закрыл глаза. Как же сильно Антону сейчас хотелось оказаться в кровати. На самом деле парень бы спокойно заснул и сидя на диване, если бы не появившаяся Кузнецова, которая громко хлопнула дверью. Пока он щурился и приходил в себя, девушка изучала термометр. — Поздравляю, Шарик, ты балбес, — цокнула языком Ира, ещё и руки в боки поставила. — Сколько там? — тихо спросил Шастун. — Тридцать семь и три, — тон такой, как будто она приходилась ему мамой, а не просто коллегой. — Давай, иди домой, мы прикроем тебя, а там выходные и сегодня ещё полдня. Есть время выздороветь. Хоть Ира и решила за всю смену, никто против его ухода не возразил. Даже пожелали скорейшего выздоровления, а Полина погрозила указательным пальцем и велела больным на работу не возвращаться, в крайнем случае, открывать больничный лист. Антон покивал головой в ответ и отправился домой. Медленно ковылять не позволял всё ещё державшийся мороз, поэтому пришлось приложить все оставшиеся силы на умеренно быстрый шаг. В голове мелькнула мысль, что, наверное, стоило зайти по пути в аптеку, но вот только Шастун не знал, что покупать. Вернее, от чего ему лечиться. «Может быть, я и не заболел вовсе? Может быть, это такое проявление усталости? Посплю и всё само пройдет». — уверял сам себя он и настырно проходил мимо всех встречающихся на пути аптек. В квартире никого не обнаруживалось. Не то чтобы Антон специально проверял, но невольно заметил открытую дверь большой комнаты, которая принадлежала хозяину дома. К тому же, было слишком тихо. Арсения где-то опять носило, и, если честно, Шастуну сейчас было абсолютно всё равно. Единственное, чего хотелось, это улечься в постель и натянуть одеяло до самых ушей. Что, собственно, он и сделал, а потом забылся в странном, мутном сне.***
Его разбудила чужая холодная рука, которая сначала прикоснулась ко лбу, бережно прошлась по правой щеке, а потом спустилась к открытой шее. Эта чья-то рука буквально разогнала туманные, немного бредовые сновидения, и Антон медленно поднял тяжёлые веки, сразу же наткнулся взглядом на хмурое лицо Попова, а потом посмотрел в его неожиданно красивые небесно-голубые глаза. — Ты заболел, — произнёс Арсений, и это был не вопрос. — Со мной всё в порядке, — упрямо прохрипел Шастун, а затем заметил на мужчине пальто. Это значило, что тот совсем недавно вернулся с улицы и заметил его дома, хотя рабочая смена ещё не закончилась. И глаза у Попова почему-то трезвые. Может быть, он собирался напиться позже? — Тебя отправили домой или у самого хватило ума отпроситься? — Отправили, — одними губами ответил Антон и только сейчас понял, как сухо было во рту. — Значит, ума не хватило, — себе под нос проговорил Арсений, а потом выпрямился и спросил уже строго. — Так, температура столько? — Тридцать семь и три, — не сразу ответил Шастун. — Была, пару часов назад. — То есть, вернувшись, ты даже не удосужился найти градусник и померить ещё раз? Вот сейчас было непонятно, вопрос это или утверждение, поэтому Антон промолчал, лишь снова закрыл глаза. Попов же шумно выдохнул и, судя по звукам, стремительно покинул комнату парня. Тот даже успел подумать, что его наконец-то оставили в покое, и можно опять забыться в дремоте. Но это было далеко не так. Через минуту Арсений вернулся с градусником в руках, сразу же оказываясь рядом, молча чуть отодвинул одеяло и поднял руку больного, поставив на место термометр. — Дай руки свои, — спокойно попросил Попов, а потом нашёл ладони сам. — Зачем это? — спросил не сопротивляющийся Антон и всё же открыл глаза. — Еле тёплые. Тебя знобит? В жар кидает? — задавал слишком много вопросов Арсений, а пальцами ощупывал лимфоузлы на шее. Больной отрицательно замычал в ответ. — Понятно, горло болит? — Немного, — успел тихо ответить Шастун, когда бывший врач уже откинул одеяло у ног и трогал его голые ступни. — Ледяные, — устало выдохнул Арсений, возвращая одеяло. — Ну, мне всё понятно. — Жить буду? — слегка хмыкнул Антон. — Нет, ты сдохнешь послезавтра, — безэмоционально проговорил Попов со слишком серьёзным лицом. — Но ты же не позволишь этому случиться? — С чего это вдруг? — мужчина сложил руки на груди. — Ты давал клятву Гиппократа. — Ты хоть знаешь, кто это? — хмыкнул Арсений, быстро стягивая с себя пальто, а после вышел в коридор. — Какой-то врач, — всё же ответил Шастун. — Какой-то, — эхом проговорил Попов, вернувшись в комнату. — К твоему сведению, это древнегреческий целитель, врач и философ, живший аж в четвёртом и пятом веке до Рождества Христова. А клятву Гиппократа не дают уже лет пятьдесят. — Ну, тебе виднее. — Давай градусник, любознательный ты мой, — Арсений протянул руку и дождался, пока парень передаст термометр. — Прекрасно, тридцать восемь и один. — Я не виноват, оно как-то само получилось, — непонятно зачем Антон начал оправдываться под суровым взглядом. — Конечно, — цокнул языком мужчина и опять стремительно удалился. Попов оставил его одного ненадолго, уже через минуты три вернулся с шерстяными носками и молча натянул их на голые ступни. Потом опять ушёл, чем-то загремел на кухне под звуки закипающего чайника, а затем принёс кружку с чёрным чаем и ломтиком лимона, какие-то таблетки и стакан воды. — Тебе сейчас нужно пить больше жидкости, только не хлебай горячий, пусть немного остынет, — давал указания он, выставляя всё на стол рядом. Антон уже подумал, что хозяин квартиры и его персональный врач уже всё принёс, но тот опять ушёл. Слишком быстро Арсений перемещался сегодня, или проблема была в его сонливости. — Это что? — спросил Шастун, когда тот вернулся в комнату с какой-то бутылкой в руках. — Это горячая вода, — объяснил ему Попов, но понятнее не стало. Попов опять возмущённо цокнул языком и оказался рядом с постелью, чтобы снова откинуть одеяло в ногах. — Будешь греть свои ноги. Сними пока носки, потом натянешь, когда согреешься, — проговаривал он и помогал Антону. — Понимаешь, из-за того, что они ледяные, у тебя держится температура, поэтому их нужно согреть, — Арсений заботливо подоткнул одеяло. — О боже, — выдохнул Шастун, чувствуя приятное тепло под ступнями. — Вот и я об этом, — закивал головой Попов, а потом вытащил из блистера одну таблетку. — Это просто аспирин, пей, — он вложил лекарство в раскрытую ладонь и помог запить его водой. — Вот и молодец. А теперь лежи, отдыхай, пей чай и грей ноги, — проговорил мужчина, бережно поправил одеяло у шеи и неожиданно нежно провёл рукой по волосам. — Хорошо, — согласился Антон, а потом потянулся к книге. — Что ты собрался делать? — искренне удивился Арсений. — Читать… — Как твой лечащий врач, категорически запрещаю! Я сказал отдыхать, а не заставлять свой мозг напрягаться! — И что? Мне просто лежать? — Да, просто лежи, — уже спокойнее сказал Попов, а парень, как настоящий ребенок, капризно надул губы. — Господи, — устало выдохнул Арсений. — Какую книгу ты сейчас читаешь? — Хотел «Алису в зазеркалье», — не совсем понимающе ответил Антон. — Сколько вообще тебе лет? — спросил его лечащий врач, взяв книгу со стола. — Ты почитаешь мне? — теперь удивился уже Шастун. — Где ты остановился? — проигнорировал вопрос Попов, усевшись на постели рядом с ним. — Там закладка, — ответил Антон и затаил дыхание. Арсений нашёл закладку в виде чека из магазина, открыл на нужной странице и, перед тем как начать читать вслух, тяжело вздохнул. Спокойный, уверенный и даже слегка ласкающий голос Попова наполнил комнату и душу до краёв. Он так лаконично ставил ударения, выделял запятые и другие знаки препинания, при этом вкладывал необходимые эмоции. Хотелось слушать его бесконечно. Шастун почти сразу же перестал вникать в смысл текста. Честно говоря, ему сейчас было особо не до этого. Голос Арсения окутывал, как тёплый плед, и убаюкивал, словно мамина колыбельная на ночь. Для больного, уставшего и вялого Антона это оказалось лучшим средством для быстро погружения в сновидения. Он и не заметил, как провалился в глубокий и спокойный сон. Арсений же ещё долго сидел рядом и смотрел на мирно спящего парня. Почему-то не хотелось уходить. Мужчина сам себе не мог ответить на вопрос: откуда взялась нежность внутри и желание позаботиться? Да особо и не желал разбираться, как и что-либо себе запрещать. Попов поправил одеяло, ещё раз потрогал его уже потеплевшие ступни и максимально тихо покинул комнату.***
К следующему рабочему дню Антон был, как огурчик. Он выздоровел, то ли потому что простуда протекала в легкой форме, то ли потому что Арсений носился с ним, как курица с яйцом. Но факт оставался фактом: никаких симптомов болезни не наблюдалось. И, если быть честным до конца, то Шастун благодарил мужчину за своё выздоровление. Правда, пока в слух об этом не сказал, но собирался. Вот, сегодня утром Антон заварил им растворимый кофе и уже собирался заняться яичницей, как на кухне неожиданно и бесшумно появился Попов. — Как ты себя чувствуешь? — Шастун от неожиданности дёрнулся и тут же повернулся. — Отлично, — непринуждённо улыбнулся он. — Хотел сказать тебе спасибо… — Это не обязательно, — перебил его Арсений и собрался уже уйти, но Антон не позволил ему сделать этого. — Нет, обязательно, — выдохнул он, положив руку на его плечо и чуть развернув к себе. — Ты очень помог мне. Ты меня вылечил, и я благодарен тебе. — Я давал клятву Российского врача, это был мой долг, — слегка покачал головой Попов. — Есть вещи, которые нельзя изменить. Нельзя это из себя вытравить ни водкой, ни вином. — Спасибо, Арсений, — выдохнул Шастун, а потом неожиданно, даже для себя, сделал шаг вперёд и обнял его. Сам Арсений застыл и, кажется, вовсе перестал дышать. Внезапные объятия всё не заканчивались, и в них было как-то спокойно, правильно. Он немного пришёл в себя, начал дышать, а потом аккуратно положил правую ладонь на спину парня и медленно провёл чуть-чуть вниз. — Слушай, — тихо сказал Попов, когда тот отстранился. — У меня где-то были зимние ботинки, которые оказались мне велики. Померяй их, вдруг подойдут. Просто нет никакого желания опять лечить тебя. «Да, ты обо мне заботишься. И тебе самому это нравится. Нравится, что ты нужен мне. И мне это нравится. Нам обоим это нравится. Признаваться в этом не обязательно». — думал Антон, улыбаясь и следуя за ним к шкафу за, возможно, новой обувью.
