Читай, Выпивай, Люби

      Из мутного, пьяного и бредового сна его выдернули ледяная вода и громкий, но при этом недовольный возглас Попова:              — Вставай, пьянь!              Антон в панике распахнул глаза и уставился на Арсения, что стоял невозмутимо с чайником в руках. По его самодовольному лицу стало всё понятно. Шастун одновременно простонал и закрыл лицо ладонью, хозяина квартиры это не устроило, поэтому новая порция воды вылилась на него вновь.              — Ну, хватит! — закричал Антон, резко сев. — Я уже проснулся.              — От тебя воняет, алкаш, — брезгливо проговорил Арсений.              Антон посмотрел на него, широко открыв рот от шока. Попов с неизвестно какой стадией алкоголизма только что назвал его алкашом. Уму непостижимо! Арсений считал все эмоции с его лица и гордо удалился, не сказав больше ничего.              — Ахуеть, — выдохнул негромко Шастун, разглядывая свою мокрую постель.              Мозг работал медленно, поэтому он только сейчас заметил, как сильно болела голова, как плыло пространство перед глазами, как хотелось одновременно и блевать и пить. Во рту стоял ужасный вкус, словно кто-то умер две недели назад. Но всё это не отменяло того факта, что Арсений облил его ледяной водой и назвал алкашом!              Антон потер глаза пальцами, до того момента пока не стали появляться белые круги под веками. Он бы ещё с радостью поспал несколько часов, а лучше дней. Широко зевнув, он по привычке потянулся к телефону на столе, но гаджета там не оказалось. Шастун рассеянно похлопал себя по карманам джинс и толстовки, но там ничего не было. Для полного счастья не хватало только посеять мобильный.              Он выполз из комнаты, чтобы оглядеть тёмный коридор и найти свою куртку, валяющейся на полу вместе с ботинками. Закатив глаза и цокнув языком, Антон подошёл ближе и поднял вещь. Естественно, при этом кряхтел и матерился себе под нос, жаль зрителей не было. В куртке телефона тоже не оказалось.              Настенные часы показывали полчетвертого вечера. Вряд ли им можно было верить, но день точно близился к завершению, а он только встал. Может, поэтому Попов разбудил его? Нет, он сделал это из вредности или по каким-то другим причинам, которые Шастун никогда не узнает.              Недолго думая, Антон отправился в ванную комнату, чтобы справить малую нужду и попытаться избавиться от ужасного вкуса во рту. Пришлось почистить зубы три раза, только после последнего стало лучше. Внимательно изучив своё мятое, небритое, с тяжёлыми мешками под глазами лицо, Шастун забрался в чугунную ванную и открыл тёплую воду на всю. Пока наполнялась ванна, он сидел, сгорбившись, смотрел на ступни и думал, как его вообще угораздило вчера так напиться. Ответов не нашлось. Поэтому Антон решил дать многострадальным мозгам отдохнуть, выключил воду и откинулся назад, блаженно прикрывая глаза.              Он позволил себе немного релаксации. Приятной температуры вода расслабила тело настолько, что даже мутные мысли исчезли из больной головы. Все еще хотелось пить, но это не мешало Шастуну задремать. Поспать толком не удалось, потому что его снова разбудил недовольный голос Попова, но в этот раз у двери:              — Ты там утонул что ли? — ещё и кулаком постучал.              — Да, блять! — Антон закричал, что есть силы, как только раскрыл глаза. — Так что свали уже.              — Трупы не разговаривают, уж я-то знаю, — буркнул Арсений, но Шастун всё равно услышал.              Оставшись вновь один, Антон ещё какое-то время полежал в остывшей воде. Сложно было понять, сколько прошло: десять минут или полтора часа. Всё вокруг словно замедлилось или наоборот ускорилось. Лень обняла его за плечи и не отпускала. Конечности потяжелели, а сонливость надавила на веки. Может, он не до конца протрезвел?              Преодолев самого себя, Шастун наконец-то выбрался из ванны, обтерся своим полотенцем и стал запихивать свои вещи в стиральную машинку, ещё раз их обыскивая в надежде обнаружить телефон. Надежды не оправдались. Запустив стирку, он вышел в полотенце на кухню.              Там за столом сидел Арсений и пил из кружки растворимый кофе. Его кофе, на который раньше Попову было плевать. Антон удивлённо приподнял бровь, но хозяин квартиры не удостоил его вниманием. Арсений смотрел в окно, потирая пальцами подбородок, словно думал великие философские мысли. Тяжело вздохнув, Шастун поставил чайник на огонь и пошёл переодеваться в чистое, чтобы вернуться через две минуты и начать готовить себе завтрак. Или уже ужин.              Попов делал вид, будто его не существовало, всё то время, пока Антон готовил. Запах жареной колбасы и яиц распространился на всю квартиру, но тому было всё равно. Даже когда на Шастуна попало горячее масло и тот сматерился в голос, Арсений и не вздрогнул. Зато стоило Антону сесть рядом с ним и начать есть, Попов повернул голову и вдруг произнёс:              — Знаешь главное правило при переезде в Питер? — голос его был слишком спокойным и размеренным. Шастун лишь покачал головой и продолжил работать челюстью. — Не спиться и не снаркоманиться.              Целую минуту они смотрели друг другу в глаза. Антон даже перестал жевать, пока пытался придумать, что можно ответить на слова Попова. Тот либо пытался задеть его, либо спровоцировать, либо была ещё какая-то загадочная причина, о которой Шастун никогда не догадается. На похмельную голову уж точно. Молчание и гляделки прервал звонок в дверь. Они синхронно повернулись в сторону коридора, а потом опять друг на друга, при этом оба остались сидеть за столом.              — Я никого не жду, а у бывшей всё ещё есть ключи, — цокнул Арсений и отпил кофе.              Шумно выдохнув, Антон рывком встал и отправился открывать нетерпеливому гостю, делая при этом вид, что не замечает идущего следом Попова. Тот остановился между кухней и коридором, облокотившись плечом об стенку, так его было не видно с входа, но он мог всё слышать. Не спрашивая, кто там, Шастун распахнул дверь и удивленно уставился на Ваню. Кого-кого, а его Антон ожидал увидеть в последнюю очередь.              — Привет, — Иван был слишком улыбчивым и свежим для человека, что вчера пьянствовал вместе с ним.              — Привет, — выдохнул Шастун и наконец-то вспомнил их книжные разговоры на кухне, пьяные поцелуи на балконе, а потом ещё на кухне и в коридоре. На прощение утром Ваня тоже его поцеловал.              — Ты оставил свой телефон, — произнёс Ваня и в доказательство протянул ему гаджет.              — Спасибо, — улыбнулся Антон и попытался включить его, но телефон давно разрядился и выключился. — А как ты узнал мой адрес?              — Ира, — хмыкнул Иван.              — Как я сам не догадался, — слегка засмеялся Шастун, и покосился на всё ещё стоящего рядом Арсения. Интересно, что будет, если он пригласит гостя выпить чаю?              — Как ты? — Ваня вернул на себя внимание. — Отошёл после вчерашнего? Вернее, после сегодняшнего.              — Частично. А ты уже как огурчик.              — Особая переносимость алкоголя, — Иван широко растянулся в улыбке. — Что завтра делаешь?              — Пока не знаю, — пожал плечами Антон.              — Мы собираемся играть в настолки и есть дешёвую то ли китайскую, то ли индийскую еду с надеждой, что не умрём от отравления. Присоединишься? — весело проговорил Ваня.              — Звучит… — Шастун попытался подобрать уместное слово и улыбался как дурак, на что тот закивал.              — Знаю, звучит странно, зато это правда и будет весело! — Антон не знал, что на это ответить, а Иван всё правильно понял. — Не отказывайся сразу, подумай. Я буду ждать тебя завтра. Пока.              Он махнул рукой и тут же скрылся на лестничном пролёте. Шастун успел попрощаться, пока Ваня совсем не ушёл, и захлопнул дверь.              — Как мило, — ехидно проговорил Арсений. — Принёс телефончик и позвал на свидание.              — Это не свидание!              — А голос ничего у него, надеюсь, и на лицо милый, — будто и не слушая его, продолжил Попов. — Повезло тебе.              — Что с тобой не так?! — во весь голос заорал Антон. — Я же делаю ровно то, что ты мне сказал! Когда я читаю книги — это тебе не нравится, когда живу работой, готовой и уборкой для тебя — я скучный! А когда я сходил один раз на вписку и вернулся домой утром, то тебе и это не понравилось! — он даже покраснел от злости, но уже не мог остановиться. — Ты конченый алкаш, пропивший собственную жизнь, и ты последний человек на земле, который может меня осуждать за нетрезвый вид!              Арсений слушал его с невозмутимым выражением лица, а когда Шастун неожиданно замолчал, так же спокойно сказал:              — В следующий раз, когда вдруг с нихуя решишь потусить до утра, будь добр, сообщи мне, чтобы я как дурак не ждал тебя, не волновался и не ходил по тёмным улицам в поисках твоего трупа, — и гордо удалился к себе, специально не задевая его.              — Для начала обзаведись мобильником! — вдогонку крикнул Шастун и отправился доедать холодную яичницу.              Через десять минут, когда он уже успокоился, намывая посуду, неожиданно хлопнула входная дверь. Антон застыл с губкой в руках. Это могло означать только одно — Попов свалил. Прикрыв на пару секунд глаза, он равнодушно продолжил заниматься своим делом. Или попытался убедить себя, что ему всё равно. Сложно сказать наверняка.              Закончив с грязной посудой, он провёл инспекцию холодильника. Остатки щей, сваренных на прошлой недели, пришлось вылить, хоть там и зародилась новая жизнь. Зато тушеная курица с картошкой выглядели прилично. Кусок сыра и свежие огурцы тоже внушали доверие. Шастун посчитал, что его долг выполнен (еда же была) и с чистой совестью ушёл к себе.              Телефон отправился на зарядку, а Антон улегся на диван и остался один на один с бесконечным потоком мыслей. Он попытался отвлекаться на чтение нового детектива, но безуспешно.              Вчера или сегодня ночью агитация Иры сработала на все сто, даже оказалась пророческой. Нужно быть честным, раньше Шастун никогда не был тем, кто целуется пьяным на балконе или в коридорах. В те времена, когда он сам был студентом и попадал на похожие пьянки в общаге, обычно пил немного, но этого хватало, что вырубиться самым первым. В этот раз что-то изменилось: то ли алкоголь был другой, то ли компания. Нет, он напился, причём сильно, однако успел попасть в кухонный клуб философов.              Антон не заметил, как улыбнулся, вспоминая о книжных разговорах. Вероятность пообсуждать с кем-то Ремарка или другого автора выпадала не часто, а уж чтобы собеседник был симпатичным парнем — такого никогда. Ваня сам по себе был десять из десяти, как любила говорить Кузнецова. Сложно это оспорить. Красивый, высокий, учится в престижном вузе на бюджете, имеет отличный слух и поставленный голос, играет на гитаре, может поддержать любую беседу и возглавить любую компанию. Влюбляйся, ни хочу! Тем более сейчас была вероятность, что он не будет страдать от неразделенной любви. Хотя, если покопаться в памяти, Шастун в последний раз ощущал что-то похожее на влюблённость в классе десятом и тогда у него не было и шанса.               «Будто сейчас он у меня есть». — хмыкнул про себя Антон и в очередной раз начал перечитывать абзац. В пятый, если быть точным.              Опять хлопнула входная дверь. Шастун взял свой телефон и проверил время. Прошло полтора часа, долго же он размышлял ни о чём, а Попов, наоборот, слишком быстро вернулся.              Неожиданно дверь его комнаты распахнулась, и ворвался Арсений, чуть не упав на пол. Подмышкой у него была начатая бутылка водки. Вот теперь всё было, как надо — Антон трезвый, а Попов бухой. Тот швырнул в Шастуна упаковкой от новой сим-карты и попал прямо в лицо. Он хотел уже возмутиться, но не успел.              — Там должен быть номер телефона, — проговорил Арсений, откручивая крышку у бутылки. — Забей его себе и пришли эсэмэску, когда в следующий раз решишь вдруг напиться и потрахаться неизвестно с кем. Твоё здоровье, — он поднял бутылку вверх, а потом сделал два больших глотка прямо из горла.              Антон скривился, глядя на это безобразие. Попов занюхал своим рукавом.              — Позволь узнать, с чего такая забота? — поинтересовался Шастун, не отрывая от него взгляда. — Разве тебе не наплевать?              — Может, потому что я люблю тебя? — пожал плечами Арсений и, развернувшись, медленно поплёлся на выход, удерживая бутылку в правой руке. Уже в коридоре он обернулся и добавил: — Мне наплевать. Просто я не хочу терять бесплатного повара и уборщика в твоём лице.              Попов скрылся на кухне, а Антон швырнул книгу на стол, сел прямо и начал вбивать новый номер хозяина-алкаша к себе в контакты, сам до конца не понимая, зачем это делал.              Если так подумать, Арсений Попов был худшим вариантом для внезапной влюблённости. Ублюдок, мудак, алкаш, больной и пропащий человек. Он с лёгкостью разрушит любую жизнь и превратит её в настоящий ад, пусть и не сразу. Психически здоровые люди никогда не станут вступать в разрушающие созависимые отношения с бывшим врачом, страдающим от депрессии и алкоголизма. И Шастун не станет. Так ведь?              На кухне что-то звонкое упало и разбилось вдребезги. Антон поспешил на звук и застал картину маслом: открытая бутылка водки на столе, распахнутые дверцы холодильника и верхней полки, осколки тарелки по всему полу и столешнице, а Попов стоял посередине всего этого и даже не удосужился сделать виноватое выражение лица.              — На счастье, — съязвил Арсений и потянулся за другой тарелкой.              — На чьё? — прошептал Шастун, наклоняясь, чтобы оценить, как далеко улетели осколки.              — Ну, не на наше точно, — ответил Попов, прошёл в уличных ботинках по осколкам к холодильнику и взял от туда сковородку с курицей.              Антон закрыл за ним дверцу и понаблюдал, как тот положил себе еды, схватил стакан и уселся за стол. Арсений плеснул себе водки, ничего не говоря, осушил стакан и принялся жевать холодный картофель, хватая его пальцами. Он всё ещё был в уличной одежде.              — Может, погреешь и возьмёшь вилку? — недовольно спросил Шастун, закрывая за ним теперь ещё и дверцы верхней полки.              — А может, ты отъебёшься от меня? — Попов сказал, словно выплюнул, и опять взялся за бутылку. — Иди почитай или подрочи на светлый образ своего мальчика!              — С удовольствием, — огрызнулся Антон и быстро ушёл с кухни, пока ещё мог себя контролировать.              Потому что ещё пара слов от Арсения и Шастун точно ударил бы его. Перед глазами так и стояла картина, как он хватает Попова за несвежие волосы и бьёт головой об стол, затем разбивает об него недопитую бутылку, а когда тот свалится на пол, можно будет удобно лупить его ногами, пока весь гнев не уйдёт. Нельзя быть таким жестоким, зато можно фантазировать.              Антон вернулся к себе и специально громко хлопнул дверью. Ещё полчаса назад мелькнула мысль, что стоило извиниться перед Поповым за грубые слова, но сейчас от неё не осталось и следа. Не будет он ни перед кем извинятся, особенно перед Арсением.              Шастун вновь устроился на постели и схватил книгу. Читать не хотелось, но ему нужно было отвлечься, пока всё не дошло до бытовой поножовщины. Пусть прошлая попытка была неудачной, но получилось сейчас. Правда немного болела голова, Антон просто старался не замечать, да и текст увлёк в выдуманный мир. Уже глубокой ночью он вылез проверить Попова, который уснул на столе в тарелке с недоеденной едой. Осколки никуда не делись, всё так же валялись хаотично по всей кухне, а на полу теперь лежала ещё и пустая бутылка. Оставив всё как есть, Шастун тоже направился спать. Завтра будет новый день и будет пища.              

***

             Утром следующего дня Антона ждала работёнка. Попов перебрался к себе на диван, наконец-то соизволив раздеться, и оставил ему весь бардак на кухне. Первым делом пришлось тащиться за веником с совком и собирать все мелкие осколки разбитой тарелки. Осторожность и аккуратность не помогла ему избежать пореза. Пришлось искать перекись и пластырь. Первого не было, а вот пластыри нашлись, только старые. С надеждой, что он продержится хотя бы пару часов, Шастун наклеил на указательный палец и продолжил убираться.              Закончив наводить видимый порядок, он заварил кофе и принялся писать список продуктов, сразу продумывая будущие варианты блюд. Если так можно назвать его попытки готовить. Хотя после вчерашнего обслуживать Попова совершенно не хотелось, но ему тоже нужно было есть и жить в том хаосе, что тот оставлял после себя. Всё останется, как есть, да и Арсений потом перебесится, а пока Шастун не собирался с ним сильно контактировать.              Пока Попов отсыпался после попойки, Антон успел сходить в магазин, приготовить поесть, помыться, собраться в гости и два раза передумать. И теперь он стоял в коридоре перед зеркалом и гипнотизировал себя взглядом. Возникший на пороге Арсений забрал на себя внимание. Помятый и заспанный вид его не умилял, скорее, вызывал жалость, мешки эти под глазами и гнездо на голове. Он тоже оглядел Антона с ног до головы и оценил наряд на выход: серая футболка и старые джинсы.              — Выглядишь так себе, — выдохнул Попов и начал широко зевать.              — А ты выглядишь дерьмово, — хмыкнул Шастун.              — Ну, я-то не иду на свидание, — тут же сказал Арсений и прошёл мимо него в ванную.              Антон снова посмотрел себе в глаза и тяжело вдохнул.       «Ничего страшного не случится, если я пойду туда. Секс ещё никогда никому не вредил. А вот если я не пойду…» — мысль так и не закончилась у него в голове. Шастун покосился на дверь ванной, где шумела вода, а потом посмотрел на часы. Нужно уже выходить.       «Я не должен увязнуть в этом болоте. Я должен дать себе шанс. Я должен попробовать.» — заключил Антон и схватил куртку с крючка. Сейчас или никогда.