Читай, Выпивай, Люби

      На следующий день, как и было оговорено, они действительно отправились в самый знаменитый музей северной столицы — в Эрмитаж. Шастун до последнего предпринимал вялые попытки отговорить этих двоих от столь сомнительного развлечения в выходной день. Аргументы приводились разные: логичные, что билеты стояли денег, которые можно было потратить на что-то другое; глупые, что ему лень куда-то тащиться и хотелось бы поспать; абсурдные, что он умрёт со скуки в музее. Но все они разбивались вдребезги о непоколебимость Вани и задорность Иры.       Пришлось смириться. Антон даже представил, что, если вдруг он решится проигнорировать эту парочку энтузиастов и останется дома крепко спать, то, скорее всего, они явятся прямо к нему. Будут долбиться в дверь, пока им кто-то не откроет (пьяный Попов, например), а потом в четыре руки вытолкают Шастуна из квартиры. С них не убудет, так что он решил не рисковать жизнью, да и с Арсением конфликтовать не хотелось.       Антону опять пришлось вставать по будильнику. Этот мучительный трезвон скоро грозился сниться ему в кошмарах. Чувствуя себя овощем и уж точно не живым человеком, Антон заставил себя встать с такой удобной и мягкой постели, проковылять в ванную и привести тело в порядок. Или хотя бы попытаться. Шастун принял быстрый душ, почистил зубы и побрился. Зачем-то. Он сам себе не смог бы объяснить, зачем это сделал, если на работу только послезавтра и выглядеть сегодня свежим ему не обязательно. Гадкий голос сознания тут же напомнил, что сегодня он встретится с Ваней — парнем, на которого он немного подзапал, — вот для него и сбрил щетину. А то вдруг выпадет шанс снова целоваться.       Покачав головой, глядя в зеркало, Шастун вышел из ванной и уставился на закрытую дверь, которая вела в большую комнату. В такое время в квартире всегда стояла тишина. Означало ли это, что Попов сейчас отсыпался там, лёжа на диване? Да, он мог быть там, а мог и не быть. Желания проверять у Антона не возникло. Практически с чистой совестью, он отправился на кухню, пить растворимый кофе, а потом собираться.       Через полчаса он уже вышел на улицу и скривился, поняв, что снова сыро, серо и безжизненно. Интересно, в Питере бывает нормальная погода? Шастун накинул капюшон и побрёл к станции метро, где его должна была ждать Ира. По правде же оказалось, что ему пришлось ждать Кузнецову. Минут десять Антон стоял у входа рядом с переполненной мусоркой, чтобы не мешать гражданам выходить и входить, тёрся замёрзшим носом об жёсткий воротник и бессмысленно пялился себе под ноги. А потом на него налетел ураган.       — Боже, что у тебя с лицом? — вместо приветствия спросила Ира, мягко ударив его варежкой по щеке. — Ты как будто едешь на каторгу.       — А разве это не так? — хмуро спросил Шастун и в этот раз увернулся от её варежки.       — Прекращай и поехали уже, а то опоздаем, — Кузнецова подхватила его под руку, вмести они стали спускаться вниз. — Кстати, ты торчишь мне пятихатку за билеты!       — Сколько?! — Антон чуть ли не поперхнулся воздухом. — Мы так не договаривались!       — А мы никак не договаривались, — задорно хмыкнула Ира. — Ну, может, Ваня за тебя заплатит?       — С чего бы это? — нахмурился Шастун.       — Ну, не знаю, — Кузнецова протянула последнюю гласную и растянулась в улыбке «я знаю всё лучше всех».       Преодолев турникеты, они начали спускаться на эскалаторе. Антон засмотрелся на мелькающие постеры с рекламой на стенах, стараясь не думать о том, на что так тонко намекала девушка. Пришлось немного поторчать на перроне, пока не приехал нужный поезд, а потом они зашли во второй вагон. Именно так договорились Ваня с Ирой, сам Шастун особо не вникал. Он уселся на сводное место и закрыл глаза, когда поезд с гулом отправился в туннель.       С каждой новой станции народу становилось всё больше и больше, но Антон не спешил уступать кому-то место, предпочитая притворяться спящим. Где-то на середине пути к ним присоединился Ваня. Они успели обменяться приветствиями и улыбками, а потом поезд снова помчался вперёд. Шастун чуть не уснул взаправду, тело расслабилось под тряску, и даже шум особо не помешал. Ира толкнула его в плечо, и Антон резко открыл глаза.       — Приехали, соня! — воскликнула Кузнецова ровно за секунду до того, как дверцы вагона открылись.       Пришлось вставать с нагретого места и толпой выйти на перрон, а потом с этой же рекой народа отправиться на выход. Улица снова встретила его мелким дожем, который колючими льдинками падал на лицо. Шастун скривился и потянулся к капюшону.       — Традиционная питерская погодка, — хмыкнул Ваня рядом с ним.       — Я начинаю сомневаться, что солнце существует, — проговорил Антон, прячась от капель дождя.       — Оно есть, — улыбнулся Ваня. — И, возможно, ты увидишь его в мае! Осталось всего каких-то недель шесть. Всего-то!       — Боже, — измучено вздохнул Шастун.       — Мы идём, нет? — мрачно спросила Ира.       — Да, вперёд! — воскликнул Иван и повёл их троицу переходить дорогу.       Успешно преодолев Невский проспект, они вышли к Триумфальной Арке, а потом через неё прошли к Дворцовой площади. Длинную очередь у входа к Эрмитажу было видно сразу. Антона вообще удивило такое количество народу на улицах, когда погода оставляла желать лучшего. Видимо, выходной день решал многое. Благодаря продуманности Иры, они миновали очередь и вошли в Зимний Дворец.       — У нас же не будет какой-нибудь трёхчасовой экскурсии? — спросил Антон, стягивая куртку в гардеробе.       — Нет, у нас билеты для самостоятельного изучения экспозиций, — ответила Ира, поправляя волосы, смотрясь в зеркало.       — К тому же у вас есть я, — отозвался Ваня, уже получая номерок. — По истории России у меня отлично, собственно, как и по другим историям.       — Вот видишь, как всё здорово? — с улыбкой произнесла Кузнецова, посмотрев на Шастуна.       — Да, — саркастично протянул Антон.       — Между прочим, мы втроём чем-то похожи на героев из фильма «Мечтатели», — продолжила говорить Ира, словно тот промолчал. — Можем даже пробежаться по музею, взявшись за руки.       — Классный фильм, но боюсь, нас выгонят, — хмыкнул Иван.       — Если поймают, — смеясь, добавила Кузнецова.       — Что за кино? — нахмурился Шастун, спрятав свой номерок в задний карман джинсов. Не потерять бы его, иначе ещё штраф придется платить, а он и так уже должен был пятьсот рублей. Придётся отказаться от новой книги или от какой-то еды. Антон даже не знал, что хуже.       — Ты не смотрел? Это потрясающая кинокартина про тех молодых французов, которые смотрели фильмы и трахались, пока на улицах Парижа шла революция, — с восторгом проговорила Ира.       — Двое из них ещё были братом и сестрой, близнецами, — добавил Ваня. — Помнишь цитату? «Мои родители трахались только однажды, поэтому мы близнецы... они не захотели сделать это второй раз» — это великолепно!       — Да! А ещё эта: «Ты пьян? Да, я пьян. А ты прекрасна. Завтра утром я буду трезвым, а ты по-прежнему будешь прекрасна», — подхватила Ира, а Шастун остро почувствовал себя лишним.       — Точно, отличное кино, — улыбнулся Иван, а потом кинул взгляд на молчаливого Антона. — Тебе обязательно надо его посмотреть. Можем прямо сегодня, в квартире-штабе.       — Я за, — тут же закивала Кузнецова. — Давай, Шастик, соглашайся и не душни!       — Ладно, — обречёно вздохнул Шастун.       Радостные Ира с Ваней подхватили его под руки и повели к началу экспозиции. Правда, сначала Кузнецовой пришлось показать электронные билеты, которые считались не сразу. Ох уж эти новые технологии. Дальше у Вани не закрывался рот, он вещал все известные ему факты о Дворце, династии Романовых и самом Эрмитаже. На самом деле было интересно и даже познавательно. То ли у Вани имелся талант прекрасного рассказчика, то ли сами картины, статуэтки и вазы несли в себе что-то уникальное, а, может, вообще всё сразу.       Шастун почти сразу поймал себя на мысли, что ему нравится такой досуг. Они не спеша переходили из одного зала в другой, осматривали экспонаты, читали таблички, шутили, смеялись, делали фото на память через Ирин телефон, да и просто дурачились. Кузнецова всё же убедила их пробежаться по одному коридору, взявшись за руки, прямо как в фильме. Но сначала они долго искали тот самый, где народу находилось максимально мало, и злобных бабок-наблюдателей не было.       Пробежка по Эрмитажу, пусть и короткая, прошла весело. Внутри Антона зажглось что-то новое, совсем незнакомое. Ему было легко, комфортно и просто хорошо. Когда в последний раз он ощущал что-то подобное? Отголоски счастья накрывали его в моменты, когда Шастун подписывал очередное заявления на увольнение или когда заканчивал читать хорошую книгу. Но сейчас было по-другому, так что даже он сам не мог распознать, что это было. Мягкая улыбка застыла на его лице и не исчезла, даже когда эта авантюра закончилась. Антон встретился с карими глазами Вани и сразу же понял — парню напротив было так же хорошо. И от этого стало ещё лучше.       — Мы ведь и есть мечтатели, — Ира смеялась, а они немного глупо улыбались.       Чёрт побери, да он же счастлив сейчас. Всё вдруг стало таким неважным, несущественным. А так вообще бывало? Да, только что и не с кем-нибудь, а с ним.       В этом безмятежным состоянии они ещё походили по залам и поглазели на разные экспонаты, но уже особо не вчитывались в таблички, да и у Вани уже кончились исторические факты. Так что, спустя три с половиной часа, они покинули стены славного музея и отправились на квартиру, что являлась штабом студенческого братства, и находилась чёрт знает где.       — Слушайте, я хочу есть, — вздохнула Ира, когда они шагали к станции метро. К слову, погода на улице не улучшилась.       — Ну, мы можем зайти куда-нибудь, — предположил Ваня и посмотрел на вывеску знаменитого фаст-фуда.       — Только не бургеры, — покачала головой Кузнецова. — Давайте забежим в пиццерию, скушаем по куску и возьмём с собой большую?       — Мне всё равно, — пожал плечами Шастун.       — Тогда помчали за пиццей, и пончики там возьмем, — скомандовал Иван, и они невольно ускорились, дождь-то никто не отменял.       

***

      Кино оказалось странным. Как не пытался Антон понять смысл данного произведения, так и не смог, хотя Ира очень старалась всё ему разжевать. Может быть, кино слишком гениальное для него, а, может быть, виноват Ваня, вернее, его правая рука, что так спокойно лежала на его худой коленке и совсем иногда перемещалась на плечо. Кузнецова делала вид, будто всё в порядке, ничего такого не происходило, а сам Шастун просто не знал, как реагировать. Естественно, его тело отзывалась: любая ласка приятна, тем более от симпатичного и харизматичного парня. Так что пришлось смириться и наслаждаться.       Пицца была свежей, мягкой и очень даже съедобной. На троих они умяли две самые огромные, какие только продавали в пиццерии. Антон съел больше всех кусков, он правда проголодался и просто не мог остановиться, да и никто слова против не сказал. Так что Шастун снова чувствовал себя прекрасно, комфортно и почти безопасно. Если не считать, что сегодня, возможно, будет очередное покушение на его девственность.       Когда на экране пошли первые титры, Ваня потянулся к ноутбуку и воодушевлённо сказал:       — Ну, давайте ещё что-нибудь просмотрим? Знаю ещё одно классное кино…       — Сори, мне уже пора, — Ира ловко перебила его.       — Так время ещё детское, — тут же высказался Ваня.       — Да, но если я задержусь ещё на пару часов, то домой вернусь только ближе к полуночи. А я сейчас тренирую себя писать каждый день по странице и пропускать никак нельзя. — Ира встала с дивана, на котором они дружно смотрели кино, и принялась искать свой телефон. — Вам, кстати, ничего не мешает остаться и посмотреть ещё что-нибудь классное.       — А почему нет? — хмыкнул Ваня, закрывая вкладку с «Мечтателями». — Я всё равно хотел остаться здесь. Не охота тащиться в общагу, хоть высплюсь без храпа Лёхи.       — Даже не знаю, — вздохнул Антон, одновременно пытаясь придумать причину, чтобы уйти, и аргументы, чтобы остаться. Но выходило плохо.       — Оставайся, — улыбнулся Ваня, глядя ему в глаза через плечо. — Целая квартира в нашем распоряжении, завтра же у тебя все равно выходной.       — Ну да, выходной, — закивал Шастун, а потом взял и согласился: — Ладно, останусь, посмотрим ещё кино.       — Конечно, — томно произнёс Ваня, и на его лице отразилось что-то такое, что, к сожалению, не получилось понять в полумраке комнаты.       — Отлично, тогда желаю вам хорошего вечера и сладких снов, — задорно сказала Ира, найдя, наконец, свой мобильник. — Проводите меня?       — Разумеется, — отозвался Ваня, вставая первым, а Антон последовал за ним.       Пока Кузнецова надевала пальто и завязывала шарф, глядя на себя в зеркало, Шастун кидал взгляды на стену с кучей фотографий, билетов и стикеров, куда всего пару часов назад Ваня добавил их буклет из Эрмитажа. Ира заметив, куда он смотрел, сказала:       — Я распечатаю парочку фоток, как мы дурачились в музее, и принесу сюда.       — Будет классно, — радостно произнёс Иван. Кажется, хорошее настроение у парня било ключом. — У нас же здесь целая коллекция, она же — история!       — Ну, значит, ждите! — воскликнула Кузнецова, а потом чмокнула парней в щёки по очереди. — Пока, пока! — она помахала варежками и скрылась за дверью.       Ваня пошёл закрывать на замки дверь, а Антон отправился обратно в комнату, где их ждал ноутбук и ещё немного пиццы. Услышав приближающие шаги, Шастун плюхнулся на диван и размеренно спросил:       — Какой фильм будем спросить?       — Есть один интересный фильм, — ответил Ваня и накрыл его губы своими, почти сразу углубляя поцелуй.        Это случилось слишком быстро, но с другой стороны ожидаемо. Шастун обхватил его руками за плечи, улёгся назад, тем самым роняя парня на себя, и принялся сбивчиво отвечать. Поцелуй лихо набирал обороты, из тягучего и мягкого, словно по щелчку пальцев превратился в жгучий и страстный. Их языки сплелись в яростной борьбе за главенство, где никто не хотел уступать. Руки Вани блуждали его бедрам и бокам, то и дело задевая футболку. Одежда очень мешала сейчас, но прерывать этот сладостный поцелуй не хотелось. Антон сдавлено простонал, когда Ваня слегка прикусил нижнюю губу, а потом закинул на него ногу и потёрся уже вставшим членом об его топорщившуюся ширинку.       С большим трудом Ваня прекратил поцелуй, нависая сверху. Между их алыми губами образовалась ниточка слюны, которая быстро порвалась. Шастун кончиком языка прошелся по своим губам, а Иван за этим жадно проследил.       — Боже, неужели ты на самом деле развратник? — прошептал Ваня и ухватил зубами его подбородок.       — Возможно, — хмыкнул Антон. — Я и сам этого не знаю.       — Так, давай-ка проясним ситуацию, — сказал Ваня, ложась рядом, чтобы сильно не давить на него своим весом, но всё ещё плотно прижимаясь. — Правильно понимаю, раньше секса с парнями у тебя не было? — Шастун лишь отрицательно покачал головой и понадеялся, что не покраснел. Тёплая ладонь Вани оказалось на его шее. — Ничего, всё в порядке, все мы когда-то что-то делали в первый, — он мило улыбнулся. — Судя по очевидным признакам, ты не прочь заняться сексом со мной?       — Ага, — выдохнул Антон, стараясь не думать о стояке парня, что прижимался к его берду. Как он вообще умудрялся стоить такие длинные предложения?       — Замечательно, я тоже не против, — довольно проговорил Ваня. — Так как я чистый актив, то, к сожалению, другой роли, кроме как пассив, тебе предложить не смогу. Вопрос лишь в том, как далеко ты готов зайти сегодня?       Именно в эту минуту до Шастуна вдруг резко дошло, что если он сейчас не решится, то уже не решится никогда.       — Мы можем славно друг другу подрочить, — продолжил Ваня, медленно ведя ладонью от шеи к животу. — Но, боюсь, этого нам будет мало, да и вряд ли в ближайшем будущем квартира снова будет свободна.       — Я готов пойти до конца, — прошептал Антон, сглатывая вязкую слюну.       — Мой храбрец, — хмыкнул Ваня и снова его поцеловал, уже нежно, не спеша. Жаль, что это продлилось это недолго. — Тогда нам надо сходить в душ по очереди, а тебе надо подготовиться. Знаком с теорией? — Шастун быстро кивнул, такое он тоже иногда читал. — Супер, найдёшь всё в ванной. Хочешь, я приготовлю нам коктейлей? Вроде, оставалась водка.       — Давай, — тут же согласился Антон.       Ваня отправился в заветную ванную комнату первый, там он провёл немного времени. Вышел в одном полотенце, сверкая голыми плечами и торсом, где отчётливо виднелись кубики пресса. Шастун чуть не поперхнулся воздухом от такого вида, а потом поспешил скрыться за дверью ванной. Ваня растянулся в довольной улыбке и пошёл делать обещанные коктейли.       Антон сначала заставил себя успокоиться, но сердце всё равно продолжило стучать, как бешеное. Так что делать клизму пришлось трясущимися руками. Позже, сидя на унитазе, Шастун размышлял, как неожиданно изменилась его жизнь. Мог ли он представить в январе, когда вышел с чемоданом из Московского вокзала, что уже через два месяца будет готовиться подставиться под член красивого парня? Определённо нет. Но ведь он приезжал со светлыми надеждами и такими же мечтами, так что отчасти именно этого он и хотел, когда ехал в Питер. Или почти этого.       Закончив с водными процедурами и, хотя бы отчасти, набравшись смелости, Антон вышел из ванны. Правда, натянул обратно футболку и джинсы, выходить в одном полотенце не решился. Всё же его тело далеко до совершенства, а уж тем более до Вани. Обладатель прекрасной фигуры нашёлся в спальне, вместе с коктейлями — водка с соком. Тут Шастун вдруг вспомнил, как они в эту спальню не попали, но очень долго целовались на балконе и кухне.       — Предлагаю выпить на брудершафт, — растянулся в улыбке Ваня и протянул ему один стакан. — За то, чтобы у нас всё было и ничего не было!       Шастун улыбнулся в ответ, чокнувшись, они переплели руки и осушили стаканы. Горько-кислый вкус обжог горло. Не успел он пережить эту гадость, как снова почувствовал мягкие губы Вани. Дальше уже всё стало неважно. Слившись в долгом страстном поцелуе и в крепких объятиях, парни упали на постель.       Антон полностью отдался ощущениям и перестал думать о чём-либо. Антон полностью отдался этим жарким рукам, нежным губам, чтобы даже ни одной глупой мысли не осталось в его голове. Ваня страстно ласкал его ладонями и одновременно с этим жадно целовал, а потом резко стал избавлять от одежды. Антону пришлось помогать раздеть себя же, а то он рисковал остаться без каждого элемента гардероба. Когда больше ничего не мешало, Ваня с жадностью принялся изучать каждый миллиметр его кожи. Он целовал шею, плечи, грудь, прикусывал зубами, тут же зализывал эти участки, а потом снова целовал и оставлял засосы.       Шастун даже и представить не мог, что его телу так нравилось, когда его ласкали, целовали, гладили. Он плавился, как мороженное в тридцати градусную жару. Он сдавленно постанывал, кусал губы, цеплялся за плечи парня и, не стесняясь, тёрся членом об его живот. Ваня довольно улыбнулся, чмокнул его в плечо и потянулся за смазкой, которую заранее подготовил.       — Не переживай, всё хорошо, — прошептал он, выдавив на пальцы правой руки немного густой субстанции, а потом свободной рукой чуть раздвинул его ноги.       Антон ещё больше покраснел, но колени раздвинул, а потом застонал в голос, потому что Ваня стал медленно надрачивать. Захлебнувшись в эмоциях, он упустил тот момент, когда к его анусу подставили пальцы. Ваня чуть покружил вокруг, затем начал медленно входить сначала одним пальцем, потом другим, левой рукой всё ещё продолжая ласково водить по стволу, то и дело задевая головку. Так Шастуна старательно растягивали, что он сам даже не мог сказать, как долго это всё длилось. Было слишком хорошо, даже несмотря на то, что кончить не дали.       Посчитав, что растяжки хватит, Ваня встал на колени, быстро натянул презерватив и начал плавно входить в узкое нутро. Судя по лицу парня, Антон сразу догадался, что искушение войти в него сразу по всю длину было невероятно сильное, но тот держался. И Шастун был особо благодарен, потому что ощущение давящего члена в анусе — не из приятных. Войдя окончательно, Ваня навис сверху.       — Как ты? — спросил он, разглядывая лицо Антона.       — Не знаю, — выдохнул Шастун.       Ваня ничего больше не сказал, втянул его в мягкий неторопливый поцелуй. Отвечая так же тягуче, Антон окончательно расслабился и позволил начать делать первые осторожные толчки. Раскачивался Ваня так же плавно, его член уже свободно двигался, но пока блаженного удовольствия партнеру не приносил. Шастун ещё кривился от легкой боли, прикусывал губу, да и член его чуть опал. Ваня решил сменить немного позу. Он выскользнул, и заставил Антона перевернутся на живот, подпихнув под таз подушку. Ваня подхватил его за бедра и поставил на колени. Вид открылся просто потрясающий, о чём он и поспешил сообщить:       — С этой стороны ты невероятен!       Антон шумно выдохнул и спрятал лицо в сложенных руках, а Ваня снова подхватил смазку и добавил ещё. Только переборщил — она стекла вниз на яйца и член Шастуна. Ваня раздвинул ягодицы, приласкал пальцами покрасневший сфинктер, а потом нежно размазал смазку по стволу партнёра. Всё аж блестело от её обилия. Вдоволь насмотревшись, Ваня снова подставил головку своего члена и вошёл, почти сразу целиком. Он стал двигаться уже резче, сильнее, а в ответ слышать стоны Антона. Наконец, простата была найдена, теперь оставалось только не сбиться с курса.       Толчки становились всё быстрее и жёстче, а стоны всё громче и протяжнее. Антон раньше даже не мог представить, что ему может быть так хорошо. Одновременно хотелось кончить или хотя бы прикоснуться к члену, и хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. А ведь он оказался чистым пассивом. Ваня жёстко и беспощадно брал его раком, а Шастун чуть ли не кричал от удовольствия.       К сожалению, финал приблизился быстрее, чем им обоим хотелось. Чувствуя, что уже не продержится дольше, Ваня начал быстро дрочить любовнику, сам и не думая останавливаться. Антон кончил первым, чуть ли не захлебнувшись в крике, а Ваня последовал за ним через минуту. Тяжело дыша, они оба повалились на кровать, смотря в потолок. Вместо мыслей в голове была тишина.       — Кажется, нам снова надо в душ, — прошептал Шастун.       — Ага, и надо сменить простынь, — добавил Ваня.       

***

      Утром следующего дня Антон проснулся один в кровати. Он сонно уставился на соседнюю подушку, где вчера засыпал Ваня. Шастун стал размышлять, куда тот мог деться, потом стал вспоминать, куда забросил мобильник. Характерные звуки с кухни дали ответ на первый вопрос. Кое-как поднявшись, он ощутил боль во всём теле. Вот она — расплата за хороший трах. Вспомнив о вчерашнем, член приветливо дернулся, поэтому Антон решил пока об этом не думать. Он натянул футболку и отправился на кухню.       — Привет, соня, — улыбнулся Ваня, варя кофе в турке. — Уже одиннадцать!       — День был насыщенный, — пробубнил Шастун.       — И ночь тоже, — хмыкнул Ваня. — Как ты? Сильно болит?       — Терпимо, — выдохнул Антон, опуская взгляд.       — Это пройдёт и захочется ещё, — продолжая улыбаться, сказал Ваня и снял турку с газа. — Пойдём дам тебе щетку.       Антон прошёл за ним ванную, где Ваня в ящике под раковиной нашёл новую зубную щётку и торжественно вручил ему.       — Упаковку аккуратно разорви, подпишем, что эта твоя. У нас тут такая система, — сказал Ваня и в доказательство показал другие щетки, где на упаковках были написаны имена. — Яичницу будешь?       — Можно, — кивнул Шастун и получил лёгкий поцелуй в губы.       Когда Ваня оставил его одного, Антон посмотрел на себя в зеркало. Там стоял немного потерянный, но довольный парень с засосами на шее и новой щёткой в руках.       «Боже, я же вляпался по самые уши. Остаётся только гадать, чем всё это закончится». — пробежала мысль в голове, а потом неожиданно пришла другая: «Интересно, а Попов заметил, что я дома не ночевал? И сообщение я не отправил.… Да, бухает он опять!».