Читай, Выпивай, Люби

       На удивление в одном из самых больших книжных магазинов новыми печатными изделиями почти не пахло. Может быть, из-за того, что потолки были слишком высоки или в современном крутом магазине этой сети стояла хорошая вентиляция. Оставалось загадкой. А вот почуять этот дивный аромат можно было, только если раскрыть книгу и уткнуться носом в страницы. Чем Антон по большей части и занимался.       Вообще Шастун не любил такие крупные книжные магазины. Во-первых, цены уж очень кусались, а он никогда не зарабатывал много, даже когда трудился в столице. Во-вторых, в этих белоснежных залах с искусственным светом и словно пластмассовыми стеллажами совсем не было уюта, казалось, что всё вокруг было искусственным и безжизненным. Другое дело маленькие книжные лавки или хотя бы палатки на рынках, где можно было взять книгу на прокат всего за пятьдесят рублей. Да, изделия там были не новые, но зато у них уже была своя история. Это ему и нравилось, а магазины для понтов он предпочитал обходить стороной.       Но сегодня Антона занесло именно в такой магазин, естественно, не по его воле. Образовалась странная компания, возможно, парень сам и послужил причиной её образования, но уже не так важно. В компанию попали талантливые, активные, весёлые молодые люди, а вот что делал там Шастун — не до конца понятно. Наверное, соблюдал баланс своей инертностью и тихим бубнежом или просто был балластом. Так или иначе, Ваня, Ира, Илья, барабанщик Пашка, отвечающий взаимностью на подкаты Кузнецовой, Лёха — лучший друг Вани и его сосед по комнате в общаге, — и иногда Полина таскали Антона с собой, куда только можно.       Изначально это были экскурсионные встречи и прогулки по городу с целью познакомить его с уникальными, историческими и попсовыми улочками, домами да местами. Сейчас они продолжали встречаться с этой целью, ведь, как сказала Ира, Питер нельзя обойти за два дня и узнать всю суть. Только чаще всего толпа просто весело проводила время. А сегодня их каким-то чудом забросило в книжный магазин.       — А эту ты читал? — в очередной раз спросила Кузнецова, подняв книгу обложкой к нему.       Шастун кинул быстрый взгляд на название и уверенно кивнул.       — Фантастика, — выдохнул Ваня рядом с ним. — Какая это по счёту? Пятидесятая?       — Я уже сбилась со счёта, — хмыкнул Ира, возвращая книгу на место.       — Сколько ты вообще прочитал книг? — спросил Ваня, тоже рассматривая обложки на витринах, а потом поднял глаза на него.       — Много, — негромко ответил Антон, уводя взгляд в сторону. — Я, если честно, не считал.       — Извините, а нахуя? — задорно спросил Лёха, что вдруг подскочил к ним.       — Нахуя люди читают? — переспросил Иван, развернувшись к лучшему другу. — Ну, наверное, чтобы не быть такими дегенератками, как ты?       — Ну, — протяжно протянул гласную Лёха, потерев рукой шею. — Когда мы уже пойдём за пивом?       — Уйди с глаз, — покачал головой Ваня, но снисходительно улыбнулся.       Лёша пожал плечами и отправился к Полине с Макаром, что рассматривали всевозможные принадлежности для занятий живописью. А вот Ира снова схватила книгу с полки.       — А эту читал? Давно смотрю на неё, — воодушевленно проговорила она.       Антон тут же повернулся, чтобы увидеть название, и непринуждённо ответил:       — Да, и тебе понравится. Там написано об убийстве девочки-подростка, которая потом смотрит на жизнь после своей смерти.       — Это звучит круче аннотации, — хмыкнула Кузнецова. — Возьму её.       — И вот ещё возьми «Одиночество в сети», — добавил Ваня и протянул ей книгу прямо в руки.       — Не бери, — покачал головой Шастун, выхватив книгу, и вернул её на полку. — Пафосная хрень!       — А мне понравилось… — слегка нахмурился Ваня.       — Что именно? — Антон сложил руки на груди, словно пытался спрятаться. — Измены, безудержный трах или эротическая переписка через деловой рабочий канал? А, вот, может быть, как чувак обтирал член кокаином и трахал им свою подружку?       — Ого! — воскликнула Ира и вернула книгу себе. — Это я тоже беру!       — Может, тебе начать писать аннотации к книгам? — спросил Ваня с яркой улыбкой на устах.       — Хорошая идея, — закивала Кузнецова. — Всё лучше, чем двенадцать часов таскаться с подносом.       — А как твоя собственная книга? — Шастун решил перевести тему.       — Ой, — девушка махнула свободной рукой. — Вообще никак. Иногда я начинаю думать, что зря в это ввязалась. Нет, на пары я хожу, и теория мне нравится, но практика пока не выходит.       — Всё получится, — Ваня дружески приобнял её за плечо. — Главное не бойся ошибаться и не сдавайся!       — Да, у тебя всё получится. Ты же главный герой, забыла? Не то, что я, — хмыкнул Антон.       — О чём речь? — спросил Иван, мотая головой, чтобы смотреть на них по очереди.       — Ира как-то рассказывала про главных и второстепенных персонажей, и мы пришли к выводу, что я второстепенный, потому что живу пассивно.       — Да, было такое, — закивала Ира. — Только главным героям приходится нелегко: надо трудиться, стараться и первое время терпеть неудачи. Да и без драмы не обойдётся, так что я уже сомневаюсь, что мне это надо.       Они втроём засмеялись.       — Ну, звучит разумно, — всё ещё с улыбкой проговорил Ваня. — Главным героям приходится ой, как не просто. Посмотрите хотя бы на Гарри Поттера.       — Или на любого из романов Ремарка, — добавил Антон, и они втроём снова засмеялись.       — Мы всё, идём на кассу? — спросила Полина, подойдя к ним.       — Да, — кивнула Ира, а потом осмотрела пустые руки Шастун. — Антон, ты ничего не купишь?       — Мне ещё есть что читать. Я предпочитаю не покупать новые книги, пока не дочитаю старые, да и цены здесь…       — Согласен, книги стоят как две почки, — хмыкнул Ваня.       — Я знаю один магазинчик, где цены не такие высокие и можно сдавать книги обратно, если успел прочитать за две недели, — рассказывая об этом, Антон сиял, словно начищенный медальон. — Могу отвести вас…       

***

      Неспешная и ритмичная музыка распространялась по залу с невероятной скоростью. Две гитары, барабаны, клавишные — всё как надо, всё на своих местах и ничего лишнего. Естественно, народу в пятницу вечером полно, никто не хотел пропускать маленькое шоу. А обслуживать их всех кому? Правильно — Шастуну и его соратникам. Хорошо ещё, что они тоже могли в процессе насладиться юными талантами.       — Безобразная Эльза, — запел Ваня, когда пришло время вступать. — Королева флирта, с банкой чистого спирта я спешу к тебе, — Антон обернулся и посмотрел на солиста, что стоял у самого края, обхватив двумя руками микрофон, и красиво пел. — Нам по двадцать пять лет, и всё, что было, не смыть ни водкой, ни мылом с наших душ, — их взгляды встретились, и Ваня тут же подмигнул. — Мы живем для того, чтобы завтра сдохнуть! Лай-ла-ла!       — Мы живём для того, чтобы завтра сдохнуть, лай-ла-ла, — подхватила толпа припев, а Шастун невольно затаил дыхание.       Песня продолжала звучать громко и заразительно, только мысли Антона плавно потекли в другое русло. За последнее время его жизнь изменилась, не в глобальном смысле, конечно. Он всё так же продолжал работать официантом в графике два-на-два, меняя день на ночь и обратно по ужасному курсу. Он всё так же продолжал жить у алкаша Попова, старался избегать его, иногда наводил порядок, собирая пустые бутылки, и периодически готовил еду, но уже, скорее, для себя одного. Он продолжал читать книги одну за другой, отвечать на звонки матери и по её же указке заходить к бабе Глаше. Он жил почти так же, как и месяц назад, только добавилась небольшая ложка мёда в виде молодого студента, что замечательно пел песни, играл на гитаре, умел поддержать любой разговор, являлся негласным лидером, а ещё потрясающе владел членом.       Они виделись не каждые выходные Антона, всё же Ваня учился и уже начинал работать над дипломом. Но они проводили время толпой новообразованной компании, слоняясь по городу и изучая архитектуру и историю, устраивали громкие вечеринки с дешёвым алкоголем и ночи кино с попкорном на квартире студенческого братства, а потом они вдвоём всегда находили возможность остаться наедине, чтобы прижаться плотнее и предаться страстям. И Шастуну безумно нравилось, как всё происходило, хоть сам и продолжал плыть по течению, только всегда с радостью откликался на любые взаимодействия с Ваней. Пусть в его голове и возникали вопросы, которые он так и не смог озвучить. Например, какие у них отношения. Антон предпочитал думать, что они по-настоящему встречались, он ведь даже что-то чувствовал.       Чувства Шастуна были ещё слишком хрупки, чтобы заявлять о них. Вот он и помалкивал, лишь улыбался уголком рта, стоило Ване подойти ближе и слегка дотронуться пальцами его ладони. Может быть, это была та самая влюбленность, о которой он так мечтал? Возможно, но пока было рано об этом говорить. Антону нравилось происходящее, и он получал удовольствие от процесса, а всё остальное пока не имело значение. Со временем всё станет ясно. Он по крайне мере так думал.       Ира коснулась его плеча, и Шастун отмер, повернулся к ней лицом. Девушка кивнула в сторону лестницы, как бы намекая, что он всё ещё находился на работе. Антон кивнул и ещё раз посмотрел в сторону Вани, что продолжал задорно петь в микрофон:       — Мы живём для того, чтобы завтра сдохнуть! Лай-ла-ла…

***

      Они стояли на одном из многочисленных пешеходных мостов Питера. Ветер пытался проникнуть под куртки и пальто, шарфы и шапки с трудом спасали ситуацию. Хорошо ещё, что с серого неба не падали капли. Хотя дождь сегодня обещали. Шастун потирал замёрзшие пальцы, пытаясь согреться, и смотрел на изящные фонари с завитушками и такие же перила.       — След овальный, и точкой — каблук. Так сказать, восклицательный знак. Соблазнительна тема разлук с переходом в табак и кабак, — медленно и с выражением, выделяя каждые знаки препинания, читал стих Ваня. — Но не тронет меня этот снег, этот снег и следы твоих ног. Не родился ещё человек, без которого я бы не мог.       Антон резко повернул голову и посмотрел парню в карие глаза. Иван лишь самодовольно улыбнулся.       — О, это же Дмитрий Быков, да? — спросила Ира, вставая к ветру спиной.       — Ага, — кивнул Ваня.       — Я тоже знаю у него пару стихов, — гордо проговорила Кузнецова. — «На самом деле мне нравилась только ты» мой любимый!       — Да, он классный. И стих, и современный поэт, — хмыкнул Иван, а потом призадумался. — Сейчас я вам ещё что-нибудь почитаю, только вспомню.       — Давай Бродского! Или Есенина, — громко сказал Лёха, поправляя воротник. — И давайте съебёмся с этого ветра.       — Поддерживаю, — буркнул Пашка.       — Ну, Бродского, так Бродского, — улыбнулся Ваня и даже не сдвинулся с места, — Я всегда твердил, что судьба — игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, как способность торчать, избежав укола, — он вдруг опять посмотрел Антону в глаза и, кажется, голос чуть изменился. — Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно...

***

      Медленно, миллиметр за миллиметром Антон ощупал подушечками пальцев шершавый ворс ковра, на котором так удобно лежал. Комната освещалась лишь лампочками гирлянд, а воздух был полностью пропитан дымом сигарет. Рядом с его головой лежало ещё две. Одна принадлежала Ване, на его профиль и поглядывал Шастун, а вторая — Полине. Как именно девушка оказалась с ними двумя в одной большой комнате, он не помнил. Текила Санрайз брала своё. С ними ещё точно были Ира с Пашей, только, кажется, эта парочка удалилась в спальную. Сейчас это особо не имело значения.       — …странно рассуждать об этом в молодости. Просто я к тому, что, наверное, мы ещё не до конца повзрослели, чтобы осознать, — неспешно проговаривал Иван, выпуская дым вверх.       — Не знаю, я всегда знала, что боюсь смерти, — так же сказала Полина. — А недавно поняла, что боюсь ещё и жизни...       — Как это? — удивился Ваня и протянул косяк Антону.       Шастун уже давно не улавливал смысл их разговора и с чего вдруг они вообще начали об этом говорить, но косяк из тёплых рук парня принял и спешно затянулся. Голова слегка кружилась, а стены покачивались. Было хорошо и спокойно, словно ему полгода и лежал он не на ковре, а в детской коляске, которую кто-то возил туда-сюда.       — Понимаешь, я боюсь, что жизнь пройдёт мимо меня, но при этом я боюсь что-то сделать. Сейчас опять начнётся сезон поступлений, и я хочу поступить, но боюсь, что не выйдет. Боюсь даже начинать, ведь одна неудача уже была… — Полина так тихо говорила, что Антон закрыл глаза и чуть не начал засыпать.       — Не думай о прошлом опыте! Думай о том, чего ты хочешь! — вдруг резко выкликнул Ваня, и Шастун от неожиданности вздрогнул, хорошо, что косяк у него уже забрали. — Хочешь играть в кино, вперёд! Хочешь петь, писать, рисовать, полететь в космос — действуй! Не стой на месте! А легко не будет, потому что не бывает лёгких путей. Никогда не бывает.       — Почему же это? Можно ведь выбрать лёгкий путь. Работать в тухлом месте, жить от выходных к выходным и медленно спиваться или скуриваться…       Шастун нахмурился, а шестерёнки в его мозгу медленно закрутились.       — Так-то да, но будешь ли ты счастлив? — тихо хмыкнул Иван.       — В этом-то и проблема, — вздохнула Полина. — Хотя, возможно, кто-то и в этом находит счастье.       — Подождите, — вдруг прошептал Антон, чуть приподнявшись. — Мы курим не просто сигареты?       — Конечно, это с марихуаной, — тут же ответил Ваня и улыбнулся, а вот лицо у Шастуна вытянулась. — Шучу! Успокойся, что ты! Это просто самокрутки с хорошим табаком. Я выиграл их в карты у одного интеллигентишки.       — Правда? — тише спросил Антон.       — Конечно, я не так богат, чтобы покупать траву, — снова улыбнулся Иван и чмокнул его в щёку, когда Шастун снова улёгся рядом.       — Кстати, если нужно, я могу достать, — спокойно сказала Полина. — У меня бывший одноклассник с братом барыжит.       — Правду говорят, в Питере главное не снаркоманиться, — прошептал Антон, и они громко засмеялись.       — А ещё не спроститутиться! — радостно воскликнул Ваня.       — И не зазнобиться! — тут же добавила Полина.       — И не ахуеть от жизни, — засмеялся Иван и потянулся за новым косяком. — Ещё по одной?       — Ты ещё спрашиваешь? Мы ведь даже не обсудили, есть ли жизнь во вселенной, гендерное неравенство, толерантность, политику…       — Список длинный, — заметил Антон, когда они призадумалась, что бы ещё добавить.       — А ночь коротка, и она почти на исходе! — громко заключила Полина.       — Тогда я выбираю тему миграции из страны, — сказал Ваня, прикурив косяк и пуская его в следующие руки. — Хотели бы вы покинуть нашу страну?..       Сколько ещё было поднято философских тем за эту ночь, Шастун не знал. Даже не пытался участвовать, не то чтобы считать. Он лежал на ковре, наглаживая приятный ворс рукой, слушал их негромкие рассуждения, неспешно затягивался вкусным табаком и эффектно выпускал дым. Мысли его текли плавно и были далеки от проблем, невзгод. Он и не думал ни о чём плохом. Антона не волновало, что послезавтра снова на работу, а сегодня, скорее всего, он жёстко сбил себе решим. Его не волновало, что денег опять ни черта не осталось, даже на телефон кинуть нечего. Его не беспокоила очередная плохая погода и не трогало, где сейчас носило соседа-алкоголика.       Ему было слишком хорошо и комфортно, чтобы думать о Попове.       С первыми намёками на рассвет они улеглись спать втроём на один диван. Шастуну ничего не приснилось. Он спал настолько глубоким сном, что и не заметил, как закинул ногу на Ваню. Проснулись около полудня, чтобы отведать жаренных яиц от Иры и горького кофе из турки. С шутками про убитых эмбрионов завтрак или уже обед зашёл хорошо, а потом толпа засобиралась, кто куда. Полину ждали дома, Ваню в общаге, а у Иры с Пашей были какие-то свои планы, так что Антон пошёл один пешком через весь город, снова кутаясь от ветра и мелкого дождя. Питерская погода не изменяла себе.

***

      Провернув своим ключом в замке, Шастун, стараясь не издавать звуков, нажал на ручку и открыл дверь. В коридоре стояла тишина и чернота. Застыв на пороге, он прислушался к тому, что происходило внутри квартиры. Ничего слышно не было, дверь в комнату Арсения плотно закрыта, но он уже давно знал, что это не значило ровным счётом ничего. Он прикрыл дверь, зажёг свет, кинул куртку на вешалку, оставил грязные ботинки и отправился на кухню, чтобы увидеть очередной срач. Грязная посуда, бутылки, салфетки и всё подряд — настоящая свалка.       Впрочем, всё по-старому.       Антон открыл окно, чтобы проветрить этот ужасный затхлый воздух, а потом нашёл мусорные пакеты и стал собирать всё в мешки. Безжалостно он выбрасывал недопитый алкоголь, разбитые тарелки и сомнительные остатки пищи. Уцелевшая утварь отправлялась в раковину, чтобы потом стать чистой. На полу было разлито что-то липкое. Шастун наступил в эту гадость носком, который тут же прилип. Выругавшись себе под нос, он с трудом отклеился и попытался оттереть пятно губкой для мытья посуды, но не вышло. Придётся мыть полы нормальной тяпкой, только сначала следовало подмести. Давненько он не делал полноценную влажную уборку, так что самое время.       Когда Антон закончил вылизывать кухню и принялся мыть полы в коридоре, явился хозяин этого безобразия. Попов с грохотом открыл межкомнатную дверь и остановился, сделав лишь шаг. Шастун сразу же обернулся, кинув взгляд на помятое и небритое лицо, этот ублюдский рваный халат и гнездо на голове вместо волос.       Тоже, всё по-старому.       — Ух-ты, — язвительно выдохнул Арсений, облокотившись плечом на дверной косяк. — Моя женушка вспомнила о своих обязанностях, — кажется, он всё ещё был пьян. Антон проигнорировал его, вернулся к работе с тряпкой, но Попова это не устроило. — Где тебя опять носило? Кто-то обещал мне писать сообщения, когда ночует не дома!       — Не было такого, — покачал головой Шастун, выпрямляясь и медленно поворачиваясь лицом к нему. — Ты велел мне так делать, но я не обещал. И потом, ты же постоянно бухой, даже сейчас.       — Но всегда в своём уме! — закричал Арсений и резко показал на него пальцем. — Надеюсь, этот парнишка хорошо сосёт, — равнодушно добавил он, а потом прошёл мимо и скрылся в ванной комнате.       «И я на это надеюсь, сукин ты сын!» — подумал Антон, глянув на закрытую дверь.       Впрочем, вёл себя Попов ровно так, как и всегда. Всё по-старому.