Читай, Выпивай, Люби

      Антон поднялся с постели, только когда первые минуты перевалили за новый час. На самом деле он сам не мог понять, зачем ждал определённых цифр на часах и почему не встал ещё сорок минут назад.       Остаток этой «прекрасной» ночи Шастун толком не спал. Так, забывался неглубоким сном, полудремал и полубредил на полчаса, максимум час, а потом принимался сверлить взгляд потолок и вслушиваться в тишину квартиры, пока снова не удастся отключиться. Полноценного сна так и не случилось. А потом за окном стало светло, и дремать уже не выходило, вот Антон и лежал сорок минут в кровати, думая о том, что лучше сделать в первую очередь: убраться или сходить в магазин, чтобы поставить варить куриный бульон.       По факту первым делом он заглянул в соседнюю комнату и проверил Попова. Вот кто хорошо спал и даже не волновался о чём-либо. Арсений и сейчас продолжал спать, громко сопя в подушку.       Решив оставить мужчину досыпать, Шастун покинул комнату, плотно прикрыл дверь и отправился в душ. Прохладная вода помогла взбодриться и привести мысли в прядок. Плюнув на бритьё, он быстро почистил зубы и, с неизвестно откуда взявшимися силами, энергично начал наводить порядок. Быстро собрал в два мешка мусор по всей квартире, затолкал в стирку вещи и тот самый бесячий халат Попова. А потом Антон помчался в магазин, по пути не забыв выбросить мусор.       В известной сети магазинов пришлось поковыряться в холодильнике, чтобы найти относительно свежую курицу, и, поплевавшись на цены, взять овощей. Повезло, что на яйца была акция и молоко только выставили на прилавки. В конечном итоге сумма всё равно вышла круглая, ведь он давно не закупался. Повезло ещё, что не так давно начислили зарплату.       Вернувшись домой, Шастун застыл на пороге и прислушался. Никаких посторонних звуков. Со спокойной душой он пошёл на кухню, разобрал продукты, перемыл всю посуду, разделал курицу и поставил на плиту кастрюлю с костями. Что его сподвигло на такие подвиги? Даже сам Антон не смог бы ответить на этот вопрос. Развесив мокрые вещи, он ещё и полы вымыл, — тогда-то Арсений и проснулся. Выполз из комнаты, держась рукой за стенку, посмотрел на него с тряпкой в руке и молча скрылся в ванной.       Что там Попов делал почти час — неизвестно. Шастун за это время успел почистить картошку и перебрать кости, — проще говоря, приготовил лёгкий супчик. И, естественно, любопытство взяло вверх. Антон подошёл вплотную к двери ванной комнаты и прислушался. Ничего. Тогда он постучал костяшками по дереву, а, когда ответа не последовало, громко спросил:       — Арс, с тобой всё нормально?!       — Да, — спустя полминуты послышался голос Попова. — Пока ещё не сдох, можешь зайти и проверить.       Чуть поколебавшись, Шастун всё же просунул голову в дверной проём. Арсений лежал голый в наполненной мутной водой чугунной ванне. Пар не поднимался, и вода, наверное, уже остыла. Голова Попова была откинута на бортик, руки лежали на согнутых коленях, мокрые волосы налипли на лоб, а взгляд направлялся куда-то в угол.       — Ты что делаешь? — Антон задал самый глупый вопрос на свете.       Блёклые голубые глаза медленно опустились и посмотрели прямо на него, только потом Арсений тихо ответил:       — Лежу.       — И как долго ты ещё так будешь лежать? — нахмурился Шастун.       — Не знаю, — слегка пожал плечами Попов. — А что?       — Я приготовил тебе суп. Надо что-то поесть, чтобы были силы… — под конец голос его затих, а потом Антон прикусил нижнюю губу. Арсений всё ещё смотрел на него своим нечитаемым взглядом.       — Ну, раз приготовил, — устало вздохнул Попов и медленно принял сидячее положение. — Поможешь встать? Боюсь разбить нос или затылок.       — Да, конечно, — тут же ответил Шастун и вошёл в помещение полностью.       Только сейчас до Антона дошло, что он увидит мужчину полностью голым. Всё же пока гениталии Арсения скрывала мутная мыльная вода, а когда он поднимется, то уже ничто это не скроет. Стало как-то неловко. Только Попова самого это, видимо, не волновало. Он спокойно вытащил пробку, умылся ещё раз водой из-под крана и упёрся руками в бортики, как бы показывая Шастуну, что готов.       Антон снял полотенце с крючка, подошёл ближе и подхватил его под локоть, вытаскивая из ванны. Арсений оказался ещё более болезненно худым, чем обычно. Рёбра можно было пересчитать, ноги словно спички, даже ягодицы, которыми он так спокойно сверкал перед Шастуном, были слишком худыми. Антон быстро накинул на него полотенце, специально избегая взглядом промежность, а Попов этого и не заметил.       — Ты вещи все постирал? — спросил Арсений, обмотав полотенце на поясе.       — Не все, — покачал головой Шастун. — У тебя там есть ещё что-то чистое в шкафу. Сам дойдёшь?       — Да, — ответил Попов и, снова взявшись за стенку, поплёлся в комнату.       Арсений вошёл на кухню спустя десять минут, одетый в старые домашние штаны и футболку. Он медленно с тяжёлым вздохом уселся, а Шастун тут же перед ним поставил тарелку с супом. Ложка и корзинка с неровными кусками хлеба уже ждали его на столе.       — Спасибо, — прошептал Попов, смотря в прозрачный бульон.       Антон остался стоять рядом, прислонился пятой точкой к столешнице, стал допивать уже остывший утренний кофе и наблюдать, как Арсений не спеша хлебал суп, периодически печально вздыхая. Когда тарелка почти опустела, Шастун негромко поинтересовался:        — Съедобно?       — Очень даже, — вяло ответил Попов и допил остатки супа одним глотком. — Давненько ничего горячего не ел. Да и не горячего тоже.       — Ну, ещё бы, — хмыкнул Антон, поставив пустую кружку в раковину. — Как себя чувствуешь?       — Дерьмово, — выдохнул Арсений, подпирая голову кулаком. — А как я ещё могу себя чувствовать, если был в запое почти месяц?       — Тебе нужно прекращать так пить, — тихо и медленно проговорил Шастун, опасаясь бурной реакции.       — Без сопливых разберусь, — буркнул Попов, так ещё и рукой на него махнул.       — Нет, ведь правда, всё может плохо кончиться и…       — А может, именно этого я и хочу?! — резко перебил его Арсений, рывком повернувшись.       — Ночью ты другое говорил, — вздохнул Антон, глядя ему в глаза. — Говорил, что совсем не хочешь умирать и... ещё много чего говорил.       — Это так… не обращай внимание, — раздражительность, как рукой сняло, и на её место пришло смятение, поэтому Попов и поспешил так быстро развернуться обратно.       — Знаешь, я думаю, что этой ночью ты впервые был настоящим со мной. Не пытался скрыться за маской грубости, — неспешно сказал Шастун, словно в пустоту, но был уверен на все сто, что его услышали. — Хотелось бы, чтобы это случалось чаще, — добавил он, а потом ушёл к себе в комнату.       Антон устало опустился на заправленную постель, а потом и вовсе лёг, вытянув ноги. Вот его и догнала усталость, как бы сильно он не пытался от неё убежать, да и сонливость тоже накрыла с головой. Необъяснимый запас энергии кончился, по правде говоря, и основные дела он сделал, так что можно было спокойно заснуть. Или хотя бы выдохнуть. Только что-то было не так. Странное чувство прилипло к душе и свербело, не давая покоя.       Он потянулся к телефону, который забыто валялся на столе. Там на экране блокировки висел пропущенный вызов от Вани и короткое сообщение от него же с вопросом, будут они отмечать его день рождения сегодня или нет. Шастуну уже ничего не хотелось, никакого празднования точно. Как и выходить куда-то, как и с кем-то общаться. Путь даже этим кем-то был Ваня — всё равно не хотел. Так что Антон не стал отвечать и перезванивать тоже, потому что элементарно не знал, как объяснить это своё «не хочу».       Прикрыв глаза, он взаправду собрался подремать хотя бы пару часов. Но этому было не суждено сбыться. Раздался звонок в дверь, а через минуту он повторился снова. Шастуну понадобилось немного времени, чтобы понять нежелание Арсения открывать кому-то дверь. Или же он считал это сугубо обязанностями Антона. Пришлось подняться и медленно потащиться к входной двери. В коридоре он столкнулся с Поповым, что всё так же держался рукой за стену и ковылял в том же направлении. Они смерили друг друга недовольными взглядами, а тем временем в звонок позвонили в третий раз. Антон всё же подошёл первым и, ловко повернув замок, раскрыл дверь перед гостем.       — Привет алкашам и высоким парням с кислой миной! — радостно воскликнул Стас, входя в квартиру и таща в руке ту же самую яркую укладку. — Врача вызывали?       — Да, только почему приехал ты? — вяло спросил Арсений, возвращаясь к себе.       — Вижу, тебе всё ещё хреново. Что, не покормили тебя супчиком? — ещё более задорно спросил Стас, следуя за ним.       — Покормили, — нехотя кивнул Попов. — Антон готовит лучше твоей жены и моей бывшей!       — Поверю на слово, — хмыкнул Стас, поставив укладку на журнальный столик.       Шастун и сам не знал, зачем пошёл следом за ними, а теперь наблюдал со стороны. Арсений вернулся на диван, удобно улёгся и выставил руку, Стас же дождался, пока тот устроится, только потом открыл ящик и взялся за дело. Через две минуты ночная картина повторилась: флакон повис на карнизе, по трубке медленно потекло лекарство прямо в вену Попову, а Стас снова уселся на табуретку.       — Скажи мне, когда это закончится? — негромко спросил он, чуть наклонившись вперёд. — Как долго это ещё будет продолжаться?       — Если тебе так сложно, можешь больше не приезжать, — чужим голосом проговорил Попов, специально не смотря на мужчину.       Антон почувствовал себя лишним, развернулся и в два шага вышел в коридор, но уйти далеко не смог. Застыл у межкомнатной двери и принялся подслушивать без каких-либо мучений совести.       — Ты же знаешь, что я единственный, кто приедет к тебе по своей воле, а не из-за денег, — медленно сказал Стас с горечью в голосе. — Ты мне не просто друг или коллега, через многое вместе прошли…       — Это в прошлом, — пробубнил Арсений. — А от меня… от твоего друга, коллеги, от ведущего нейрохирурга, мужа и отца ничего не осталось.       — Не ты ли сам всё это разрушал? — раздался глухой вопрос Стаса, после которого повисла тишина на целую минуту. А потом он же и продолжил: — Я хочу и могу помочь тебе, по-настоящему, только ты этого не хочешь, а у меня сердце кровью обливается, глядя на тебя.       Попов ничего не ответил, видимо, нечего было. Стас же поднялся и быстро ушёл. Шастун успел сделать только шаг в сторону, чтобы не столкнуться с ним. Их взгляды встретились, и Стас замер лишь на мгновение, а потом так же стремительно продолжил свой путь. Антон кинулся следом и снова нагнал мужчину на лестничной площадке:       — Стойте!       — Ну чего тебе? — раздражёно спросил Стас, резко обернувшись.       — Вы сказали, что можете помочь ему. Но как? — хватая воздух губами, спросил Шастун и вцепился пальцами в перила.       — У меня достаточно много связей, — как-то нехотя ответил Стас. — Могу устроить его в хороший наркологический диспансер. У Попова уже третья стадия, он сам из этого не вылезет, ему нужна помощь специалиста и долгая работа с психологом. Но если он сам не захочет лечиться, то всё это бесполезно. Его даже в клинику не положат без добровольного согласия.       — И что же? Смотреть, как он и дальше спивается? — сильно свёл брови Антон.       — А с чего вдруг тебе не всё равно? — вопросом ответил Стас, тоже нахмурившись. Шастун себе-то не мог ответить на этот вопрос — не то что кому-то другому, поэтому он плотно сжал губы и отвёл взгляд. — Он тебе не безразличен, да? — на лице у Стаса появилась ехидная улыбка. — Интересно, а он ещё не разучился что-то чувствовать?       — Этого никто не знает, — угрюмо сказал Антон.       — Попробуй убедить его. Вдруг у тебя получится, вдруг он прислушается к тебе, — неожиданно быстро проговорил Стас, сделав маленький шаг вперёд. — Хоть кто-то же должен влиять на него.       — Ну, я попробую, — растягивая гласные, согласился Шастун. — Только ничего не могу обещать. Всё же он непредсказуемый и сам себе на уме.       — Это точно, — медленно кивнул Стас. — Ну, я ещё завтра зайду, — добавил он, хлопнул Антона по плечу и резво поскакал вниз.       Тяжело вздохнув, Шастун вернулся в квартиру. Непростую задачу ему поставили: убедить зависимого человека начать лечение. А устроить переворот в стране завтра не надо случайно? Хотя это даже проще.       Стоило ему закрыть входную дверь, как послышался голос Арсения из большой комнаты:       — Антон, — Шастун застыл в коридоре, кинул быстрый взгляд на свою комнату, потом на ту, где сейчас лежал Попов. Ведь он не успел сделать и шага, как Арсений снова его позвал: — Антон, не игнорируй меня, я знаю, что ты меня слышишь!       Видимо, ничего не поделаешь. Опустив плечи, Шастун поплёлся в комнату, чтобы устало опуститься на ту же табуретку и вопросительно посмотреть на лежащего Попова. А капельница в это время продолжала капать.       — Ну что? — с замученностью спросил Антон, когда прошла целая минута в тишине.       — Может, тебе тоже прокапаться? — слегка хмыкнул Арсений. — Выглядишь истощённым.       — Просто устал, плохо спал. Знаешь, ночка выдалась той ещё.       — Прости, — прошептал Попов, уводя глаза в сторону.       — Да ты не причём, — прошептал Шастун и спрятал лицо в ладони.       — Как это не причём?! Очень даже причём! — громко возмутился Арсений, а у него не было сил спорить и что-то доказывать.       — Зачем ты меня позвал? — тихо спросил Антон, убрав ладонь и посмотрев ему в глаза.       — Хотел, чтобы ты со мной побыл, — вдруг так же тихо ответил Попов. — Но ты устал, так что иди…       — Ну, я могу с тобой посидеть, — Шастун схватился за эту возможность, как за спасательный круг. Нельзя было сейчас отталкивать Арсения, никак нельзя. — Хочешь, я тебе что-нибудь почитаю? — Попов еле заметно кивнул, и Антон подорвался с места. — Я сейчас!        К себе в комнату он влетел, как оголтелый. Сонливость и вселенская усталость снова отступили. Не долго думая, Шастун распахнул свой любимый чемодан и схватил первую попавшуюся книгу. Там априори не могло быть плохих произведений.       Вернувшись на неудобный табурет, Антон увидел в книжке закладку, почти на середине. Видимо, он когда-то садился её перечитывать, а потом отвлёкся на другие. Да, такое случалось. Шастун посмотрел на обложку и не смог сдержаться, хмыкнул. Какая же глупость, почему из всех книг в руки попала именно эта?       — Ну, давай уже, а то сейчас усну, — недовольно пробубнил Арсений, внимательно рассматривая потолок, словно впервые увидел.       — Сначала или с того места, где я остановился?       — Да всё равно, — махнул свободной рукой Попов.       Антон раскрыл в том месте, где стояла потёртая закладка, и принялся неспешно читать вслух:       — «Так в ту ночь и заснул, в таком был состоянии. Временами даже думал, спущусь к ней, дам наркоз и ещё другие снимки сделаю, вот до чего дошёл…»       — Что это ты такое притащил? — нахмурился Арсений и перевёл на него взгляд.       — Коллекционер, Джон Фаулз, — спокойно ответил Шастун и показал обложку с бабочкой.       — Главный герой, что, псих?       — Ага, маньяк, — кивнул Антон. — Продолжать или другую принести?       — Продолжай, — тихо выдохнул Попов, снова уставляясь в потолок.       — «…На самом-то деле я совсем не такой, только в тот вечер на меня такое нашло из-за всего, что случилось, и от нервного напряжения. Ещё на меня шампанское плохо подействовало…»       Сложно сказать, сколько прошло времени. Шастун увлёкся чтением, даже не считал страницы. Всё читал и читал, а потом вдруг заметил, что капельница кончилось и дыхание Арсения совсем выровнялось. Так и не закончив абзац, Антон поставил закладку на новое место, отложил книгу на столик, вытащил иглу и тоже пошёл спать. Пусть день был ещё в самом разгаре и до ночи оставалось ещё слишком много, силы давно кончились.       

***

      Его разбудил запах жареных яиц утром следующего дня. Желудок издал звуки умирающего кита, когда Шастун распахнул глаза и непонимающе уставился в окно, где снова было светло. Сколько же он проспал? С целью узнать время он схватил телефон и обнаружил ещё большее количество пропущенных звонков от Вани.       Боже, еще и он.       Антон уже и забыл, что в его жизни был ещё кто-то, кроме Попова. Докатился.       А вот время было раннее. Если верить электронным часам, начало седьмого. Шастун откинул одеяло и поплёлся на запах, есть хотелось невероятно. Оказалось на кухне кулинарил Арсений. В чистом халате, с деревянной лопаткой в руке он жарил яичницу и что-то напевал себе под нос. Антон от удивления даже рот приоткрыл, замерев на пороге. Попов, естественно, заметил движение и обернулся.       — О, наконец-то! — воскликнул он. — Ты поспал больше пятнадцать часов, хоть выспался?       — Да, — слегка кивнул Шастун. — За прошлую ночь точно.       — А мне какая-то хрень снилась. Всё из-за твоей книжки!       — Прям из-за неё? — не удержался, ухмыльнулся Антона.       — А из-за чего же?! — возмутился Арсений. — Больше мне такое не читай, лучше что-нибудь милое, лёгкое и ненавязчивое.       — Больше? — брови Шастуна приподнялись. — Хочешь, чтобы я тебе ещё почитал?       — Почему нет? — пожал плечами Попов. — Надо же как-то убивать время, пока капельница капает. Стас же ещё придёт? — Антон в ответ кивнул. — Ну вот! Ладно, садись завтракать, — Арсений выключил газ, а Шастун послушно сел.       Оказалось, что яичницы было на двоих. Попов ловко разложил её по тарелкам, а потом налил им в кружки кипяток. Запах растворимого кофе приятно защекотал ноздри. Антон набросился на еду, словно вечность не ел. Впрочем, так и было: вчера так и не нашёл время нормально поесть. А до это был только именный торт с чаем.       — Жуй, не торопись, — задорно проговорил Арсений.       Мужчина явно был доволен собой. Ещё бы: он чувствовал себя гораздо лучше, появились силы, завтрак, опять же, сделал. И на алкоголь пока не тянуло.       Шастун оглядел его размеренно-умиротворенное выражение лица и сам растянулся в довольной улыбке, словно слон, которого помыли.       — Что это ты так лыбишься? — спросил Попов, тоже улыбнувшись.       — Да так, просто, — пожал плечами Антон и отхлебнул кофе. — Мне нравится всё это.       — Что это?       — Когда ты не пьёшь, — мягко ответил Шастун и продолжил жевать, делая вид, будто не заметил, как лицо Арсения изменилось.       «Да, тебе тоже нравится. И завтраки готовить, и слушать моё чтение. И я тебе тоже нравлюсь, иначе не было бы ничего: ни заботы, ни грубых слов, ни желаний, чтобы я просто был рядом. Но ты в этом не признаешься. И плевать, если честно, главное — не убегай опять в запой и не прячься за масками» — думал Антон, косясь на Попова, который нашёл что-то очень интересное в заброшенной детской площадке за окном.