Глава 21. Будто бы ничего не произошло
16 ноября 2025 г., 15:00
На улице снова стояла пасмурная погода. Наверное, для Санкт-Петербурга и его жителей слово «снова» не уместно, ведь такая погода здесь постоянно. Шастун уже ничему не удивлялся, даже если вдруг с неба начнут падать лягушки, — он привычно натянет на голову капюшон и пойдёт на работу. Хоть сегодня квакающая живность и не падала на голову, а всего лишь моросил дождик, Антон поступил точно так же.
Привычные два дня выходных кончились, и пришло время опять вернутся к трудовым обязанностям. Выйти в свет, другими словами. Ведь Антон в этот раз дальше магазина никуда не ходил, проводил время уже не с умирающим Поповым, читал ему книги и встречал Стаса с капельницей. Забавные вышли деньки, если не считать того факта, что Шастун впервые жизни видел алкогольную интоксикацию и её последствия, а ещё неожиданно для самого себя принялся игнорировать человека, который ему вроде как нравился.
Шагая на работу по влажному асфальту и ёжась от холодного северного ветра, Антон задавался только одним простым вопросом. А как вообще такое могло случиться? Конечно, он по своей привычке двигался исключительно по течению, а вокруг него уже происходило столько событий.
Произошло ли очередное отравления у Попова не будь Шастуна? Безусловно. На жизнь Арсения он влиял ровным счётом никак. Тот как убивал себя собственными руками, регулярно накидываясь, да ещё и матеря всех, кто пытался помочь ему, так и продолжил бы это делать, неважно был бы Антон или нет. Шастун так же никак не влиял на питерскую погоду, посетителей в бургерной и своих коллег. В любом случае дождь будет систематически идти, люди приходить поесть бургеры, а официанты с кислыми лицами их обслуживать. Ира в любом случае пыталась бы написать книгу, прогуливала пары и кокетничала с Полиной, которая точно бы делала вид, что не замечает флирта, слушала музыку и втайне от всех пыталась проходить кастинги. А вот Илья бы в любом случае натирал бы стаканы, сохранял нейтралитет и пытался справиться с вечным недосыпом из-за художественных подработок. Жизнь всех не менялась от того, что мимо них по течению свой скучной жизни проплывал Антон.
Наверное, единственный, кого хоть немного коснулся Шастун, являлся Ваня. Нет, конечно, он бы так же учился в университете и готовился к дипломной работе, играл на гитаре и пел песни в бургерной за еду, ходил с друзьями по музеям и историческим местам, постоянно тусовался в штабе студенческого братства. Только было кое-что ещё. Возможно, на месте Антона был бы и кто-то другой. Ваня мог спокойно с кем-нибудь другим обжимался в подъезде, таскать за собой по Питеру и трахать в спальне штаба. Могло же быть такое? Вполне. Но Ваня зачем-то выбрал именно Шастуна, который, к слову, не мог понять причины.
Антон шёл под моросящим дождём и размышлял, что же в нём такого разглядел Ваня. Почему такой красивый, умный, популярный парень, да ещё и музыкант, из всего окружения положил глаз именно на него? Зачем он сдался Вани? И самый главный вопрос: зачем ему самому Ваня?
Его натура предпочитала мечтать о любви. О ненастоящей книжной романтизированной и искусственной любви, которой у него не будет, да и которой не будет никогда и ни у кого. Представлять то, как на него с неба свалится любовь всей его жизни, что побежит с ним на другой конец света, где будет жить в палатке на берегу моря, читать книги и много разговаривать – было одним из любимых способов Шастун убить время перед сном. Он отлично понимал, что этого не случится никогда, поэтому и мечтал. Но хотел ли Антон на самом деле отношений? А самое главное: хотел ли он отношений с Ваней? Кажется, всё это того не стоило.
За быстро бегущему мыслями он и не заметил, как дошёл до работы. Впереди замаячила вывеска бургерной и Шастун осознал, что время для вопросов без ответа закончилось. А ведь он сегодня даже пришёл раньше обычного.
Илья привычно встретил его за барной стойкой, уже натирая бокалы, и лишь кивнул ему в знак приветствия, когда Антон перешагнул порог. Зато здесь всё по старому: пахло жаренным мясом и картошкой, пока ещё стояла тишина да покой. Из комнаты отдыха вышла Ира и, заметив всё ещё стоящего в дверях Шастуна, задорно проговорила:
— Надо же какие люди и без охраны!
У неё было хорошее расположение духа и, кажется, новый розовый свитер. А может быть, это старый, Антон не уверен, да и настроение не факт, что хорошее. Это мог быть и сарказм.
— Как отметил день рождения? — спросила Ира спустя всего пару секунд паузы.
Точно, у него же был день рождения. Всего два дня назад. Как же многое изменилось за эти два дня, хотя все изменилось всего за одну ночь, как раз когда начался двадцать пятый год его жизни.
А Ира всё ещё ждала ответа.
— Да никак, — пробубнил себе под нос Шастун, быстро проходя мимо.
— М, кто-то не в настроении, — хмыкнула Ира, но пропустила его в комнату переодеваться.
У самых шкафчиков стояла Полина, что обернулась, когда Антон вошёл. В руках у неё были белые наушники, ничего не обычного. Официантка кинула взгляд на его хмурое выражение лица с усталостью в глазах и уже давно запущенной небритостью на щеках и лишь на выдохе произнесла:
— Утро добрым не бывает?
Шастун повёл плечами. А что ещё ответить на этот вопрос? Сегодня утром не хотелось ни то что просыпать, а просто быть. Ещё эти громко копошащиеся мысли, что мешали жить. Так что никакого доброго утра.
Полина только улыбнулась в ответ и вышла в зал. Он, оставшись в одиночестве, быстро стянул с плеч мокрую куртку и запихнул её в свой шкафчик. Нацепив бейджик и фартук, Антон хотел было уже отправиться выполнять трудовые обязанности, как в кармане джинс завибрировал телефон. На экране высветилось имя абонента, которого Шастун игнорировал уже третий день.
Чёрт.
Если так подумать, то всё это выглядело глупо, по-детски, инфантильно и просто глупо. Но что Антон должен был ему сказать? «Знаешь, Ваня, я тут подумал и понял, что полный идиот, потому что предпочитаю влюбляться в алкашей» — звучало отвратительно, пусть и правдиво. Да и не повернётся никогда у Шастуна язык, чтобы правду-матку высказать. Слишком труслив и слишком пассивен.
Дважды чёрт.
Звонок завершился, и абонент остался без ответа, пока Шастун снова увлёкся собственными мыслями. Перезванивать ему он точно не стал бы, лишь пихнул телефон в карман куртки и внушил себе, что ничего не было. Кто-то звонил? Он не слышал.
Рабочий день проходил в штатном режиме. Посетители приходили поесть, кухня исправно готовила, а они учтиво обслуживали первых. К Антону никто особо не приставал. Ира пыталась завести разговор, всё же настроение у неё действительно положительное, но он ловко игнорировал девушку. Сегодня общаться с Кузнецовой было необязательно, — сигареты у него имелись и свои, — так что Шастун делал вид, что очень активно работал. На самом деле он старался забыть, старался не думать ни о Попове, ни о Ване, ни о том, что ему делать дальше. Получалось, к слову, неплохо, а когда смена закончилось, Антон даже слегка расстроился. Но усталость всё же брала своё, так что он одним из первых вышел на улицу.
Дождь давно кончился, только воздух был пропитан влажностью настолько сильно, что, казалось, будто её можно потрогать. Шастун глубоко вздохнул и оглядел по сторонам пустынную тёмную улицу. Трамвай бежал по своим путям, привычно звеня на бегу. Интересно, кому именно он звенел? — вдруг задумался Антон, зажимая между зубами сигарету. Никотин приятно щекотал горло, а белый дым зависал облаком и медленно растворялся. Он плавно шагал по всё ещё мокрому асфальту и понимал, что совсем не хотел возвращаться в квартиру. Хотелось забыться во сне, но не идти домой.
Когда закончилась сигарета, Шастун как раз подошёл к остановке трамвая. Здесь он провожал Ваню в свой день рождения. Два дня назад или целую вечность – сложно сказать. Долго туша окурок о стенку металлической урны, Антон словно завис, выключился. Снова зазвенел трамвай, и он очнулся. Подняв голову, Шастун заметил, как рядом остановился практически пустой общественный транспорт.
А почему бы и не сорваться, прыгнуть в трамвай и уехать далеко-далеко, насколько возможно? Почему бы и нет? Может быть, ему действительно стоит уехать, только не на трамвае, а на поезде, на том же, на каком приехал в этот чёртов город с очередными пустыми надеждами?
Пока Антон задавался вопросами, на которые никогда не сможет найти ответы, трамвай уехал, тем самым оставив его одного на улице. Только он, сильная влажность и блеклые фонари.
До квартиры он всё же дошел пешком. Что ещё оставалось? Пусть медленно, прогулочным шагом, докуривая последние сигареты из пачки и с ужасом осознавая, что завтра всё же придется общаться с Ирой. Поднимаясь по лестнице в тёмном подъезде, Шастун уже ни о чём не думал. Устал делать и это. Мысли, может быть, и продолжали гудеть в голове, но он за них больше не цеплялся. Хотелось одного – уснуть, желательно навсегда.
Он открыл дверь своим ключом, не с первого раза попадая в замочную скважину. Внутри квартиры на первый взгляд было тихо, но стоило щёлкнуть выключателем в коридоре, как из большой комнаты вышел недовольный Попов.
— Ну и где ты, позволь узнать, так долго шляешься? — тут же раздраженно спросил Арсений, оперевшись плечом о дверной косяк.
Антон кинул на него взгляд через плечо, пока разувался, просканировал с ног до головы и пришёл к неутешительному выводу: Попов не трезв. Снова.
— Просто медленно шёл, — буркнул под нос Шастун, стаскивая с плеч куртку. — А ты что, снова бухаешь?
— Чуть-чуть пива выпил, что нельзя?! — встрепенулся Арсений. — Ты вон шляешься по Питеру в обнимку со своим студентиком, а мне и бутылку пива выпить нельзя?! Не припомню, чтобы я давал какую-то клятву на крови!
— Если я перестану шляться по Питеру со студентами, то ты перестанешь пить? — тихо, но с серьёзным выражением лица спросил Шастун, развернувшись полностью к мужчине корпусом.
— Ты не перестанешь, — Попов покачал головой, неотрывно смотря ему в глаза снизу вверх. Всё же Антон выигрывал в росте.
— Ну, а если перестану?
— Это глупый разговор, и я не вижу смысла в нём участвовать, — быстро проговорил Арсений, обходя его по кругу, но скрыться на кухне не успел.
— А по-моему, ты просто слабак, — кисло хмыкнул Антон.
— Что ты сказал? — нахмурился Попов, резко обернувшись. — Кто слабак? Я?!
— Ты, конечно. Ведь это ты не можешь не пить даже неделю, — Шастун пожал плечами, мол, говорю на языке фактов.
— Да я могу бросить пить, когда захочу! По щелчку пальцев, — Арсений даже щелкнул ими в доказательство.
— Так захоти уже! — не выдержав, зло закричал Антон.
— Тебе надо, ты и бросай! — яростно ответил Попов и практически сбежал на кухню.
Шастун только устало вдохнул и опустил плечи. Спать, он хотел спать. К тому же завтра на работу, сам себе напомнил Антон и поплелся к себе в комнату с надеждой забыться во сне сразу же, как только уляжется.
***
Следующий рабочий день наступил быстрее, чем он рассчитывал. Только Шастун уснул, как тут же зазвенел будильник, призывая его открыть очи и обрадоваться новому дню. Естественно, никакой радости не было. Он эти шесть часов сна даже не почувствовал. Были ли они? Или только показалось, что целая ночь прошла? Антон вылез из своей комнаты с максимально недовольным лицом и, слава всем Богам, что никто не попытался комментировать это, или всё могло бы закончится криминальной сводкой новостей. Только Шастун не был уверен, чья именно жизнь прервалась бы. Арсения было не видно и не слышно. И, если быть откровенным до конца, сейчас Антону было глубоко побоку, где того носило. В зеркальном отражении на него смотрел какой-то опухший от пьянки или наркотического кутежа парень с давно не бритыми щеками, мешками под глазами и с абсолютно пустыми взглядом. И нет, это не портал в другой мир или соседнюю квартиру. Так выглядел он сам. И, как пел классик, лучше бы пил. Антон умылся несколько раз холодной водой, но зеркало продолжало показывать неизвестно кого. Он попытался исправить это бритьём, но вышло не очень. Лезвия затупились, приходилось нажимать сильнее обычного, и теперь у Шастуна на подбородке была ссадина. Просто блеск. Растворимый кофе не бодрил, да и в глотку лез с трудом. О полноценном приёме пище он даже не думал. Антон оставил недопитую кружку на столе и поплёлся одеваться в ту же одежду, в которой ходил вчера. Смысла доставать чистую одежду он не видел. Через пять минут Шастун, устало вздохнув, покинул пусть не очень уютную, но тёплую квартиру. А на улице опять над головой свинцовое небо без намеков на солнечный свет, слякоть и грязь под ногами, так и ещё, кажется, вот-вот заморосит дождик. Всё по классике. Температура воздуха неожиданно понизилось ниже нуля, поэтому из рта Шастуна выходил пар, а не сигаретный дым. Пришлось двигаться в два раза быстрее обычного, чтобы не окоченеть. Кто же, если не он, будет подавать бургеры посетителям с лицом мученика? Так что добежал Антон до работы быстро, а там внутри ничего не изменилось. Но он и не ждал особых изменений. Запихивая куртку в шкафчик, Шастун вспомнил про мобильник, к которому не прикасался уже целые сутки. На удивление, он лежал в том же кармане, где Антон его оставил. Только на нажатия гаджет не реагировал, скорее всего, разрядился и выключился. «Может, оно и к лучшему» — подумал Шастун, швырнул телефон на полку и, прикрепив своё имя к футболке, отправился работать. А ближе к обеду в бургерную явился тот, о ком Антон старательно не думал последние дни. — О, Ваня, привет! — раздался радостный голос Иры с первого этажа, а по спине Шастуна пробежал холодок. — Как молодая, студенческая жизнь? Цветёт и пахнет? — вдогонку спросила девушка. Антон сделал шаг к лестнице и кинул взгляд на первый этаж. У барной стойки действительно стоял Ваня, по виду которого пока сложно было понять, какое у него настроение. Он закивал головой и что-то ответил Кузнецовой, только сделал это слишком тихо, чтобы можно было расслышать со второго этажа, а потом поднял голову и встретился взглядом с Шастуном. Да, дураку ясно, что Ваня пришёл к нему за разборками, а не с Ирой поболтать. Но Антон не спешил к нему спускаться, всё так и стоял на месте, глядя на парня сверху вниз. Ваня поманил его ладонью спустя целую минуту игры в гляделки, и уже ничего не оставалось, кроме как спуститься. — Пойдём, покурим? — негромко предложил Ваня, когда Шастун поравнялся с ним. В ответ Антон только кивнул и повёл парня через кухню к чёрному ходу, чтобы оказаться одним в тупиковом дворике. Шастун накинул на плечи общую рабочую куртку, а потом, когда понял, что на улице всё ещё дубак, надел её полностью. Ваня вытащил зубами сигарету и протянул ему пачку, а потом и зажигалку. — Ну, я смотрю, ты жив-здоров, — выдохнул Ваня, когда они оба сделали по первой затяжке. Антон кивнул, но в глаза ему больше не смотрел, изучал мусорные баки. — Я уж подумал, что с тобой случилось страшное, — продолжил говорить Ваня. — Сначала просто не брал трубки, а потом твой телефон и вовсе выключился. Но твой труп не разлагается в канализации, а это значит, что ты просто игнорил меня. Не ахуел ли ты часом?! — под конец он повысил голос и ткнул Шастуна в плечо. — Да, кажется, ахуел, — прошептал Антон и виновато глянул на него из-под ресниц. — Прости, просто так получилось. Много чего случилось, и я был просто не в силах. — Заебись, — цокнул языком Ваня. — Ответить на звонок и сказать: «Извини, я занят, не могу говорить», это полминуты. Так что давай без вот этой хуйни! — Да, наверное, — кивнул Шастун, снова жадно затягиваясь и выпуская дым вверх. — Это инфантильный поступок незрелого человека, Антош. Взрослые люди так не поступают. «А я разве взрослый?» — мгновенно пробежала мысль у Шастуна в голове, но в слух он сказал совсем другое: — Да, ты прав. Ты, чёрт побери, прав! — Я в курсе, — хмыкнул Ваня и вспомнил про свою сигарету. — Знаешь, я тут подумал, что нам, наверное, стоит прекратить наши… отношения, — неуверенно проговорил Антон, а под конец и вовсе запнулся. — Чего? — в глазах у Вани стояло сплошное непонимание. — Мы слишком… разные, не находишь? И зачем нам продолжать, если ничего не выйдет? Ваня вдруг растянулся в яркой ухмылке, а потом и совсем засмеялся, опрокинув голову назад. Шастун нахмурился, только сказать что-то больше не решался. — С чего ты взял, что мы в отношениях? — всё ещё с ухмылкой спросил Ваня. — Мы просто классно проводили время, тусили и трахались. Я вообще не вступаю ни в какие романтические отношения и не планирую этого делать в дальнейшем. Только кайф и рок-н-ролл! — в конце фразы он показал рокерскую козу. — Но почему? — одними губами спросил Антон. — Почему что это бессмысленно, — пожал плечами Ваня, понимая его вопрос по-своему. — Я гей от макушки до пяток, и в этой стране у меня никогда не будет ни брака, ни детей. И на кой хер мне вступать с кем-то в отношения? Чтобы что? — теперь пришла очередь Шастуна пожать плечами, только он сделал это растеряно. — Ты хороший парень, тебе только нужно чуть-чуть повзрослеть, и, я уверен, в будущем ты встретишь кого-то получше меня, — по-доброму сказал Ваня, а потом швырнул окурок в мусорку и собирался уйти, но напоследок добавил: — Ну, если захочешь повторить, мой номер у тебя есть. Грохнула дверь чёрного входа, и до Антона дошло осознание, что он остался один. На самом деле он всегда был один, даже в самой тёплой и дружеской компании. Нужным и не одиноким себя чувствовал Шастун только в присутствии одного человека, который являлся самой загадочной и противоречивой личностью на свете. Какая ирония.***
В этот же день Антон впервые захотел купить алкоголь сам, чтобы по методу Попова напиться и забыться. Только столкнулся с двумя трудностями. Во-первых, он не знал, какой покупать, ведь совсем не разбирался ни в видах, ни в марках, ни в ценах. Что именно взять, чтобы не отравиться и не умереть утром от адского похмелья? Шастун дожил до двадцати пяти лет и не знал таких элементарных вещей. Нет, бывало, что он напивался и довольно сильно, всё же был студентом, но в алкогольных напитках совсем не разбирался. А вторая сложность заключалась в том, что после десяти алкоголь в Санкт-Петербурге не продавали. Так что ему ничего не оставалось, кроме как после работы с пустыми руками и желанием выпить вернуться в квартиру Попова и застать его на удивление читающим. Шастун кинул связку ключей под зеркало и заглянул в открытую дверь большой. На диване, закинув ноги, в своём ублюдском халате, надетом явно на голое тело, сидел Арсений и с задумчивым выражением лица держал перед собой открытую книгу Ремарка. От удивления у Антона расширились глаза и брови поднялись максимально высоко. Слишком это было неожиданно. Он даже не сразу сообразил, что эта была одной из его книг, которая должна лежать в чемодане. — Что ты так уставился? — недовольно спросил Попов, когда заметил парня. Он опустил раскрытую книгу на колени и сложил руки на груди. — Думал, я не умею читать? Или пропил своим мозги настолько, что больше не способен складывать слога в слова, а слова в предложения? Только сейчас до Шастуна дошло, что Арсений трезвый, как стекло. — Нет, я так не думал, — тихо ответил Антон, опустив взгляд. Почему-то стало неловко, но тут он вспомнил о книге из его чемодана. — Это что, моя книга? — Попов в ответ спокойно кивнул. — Ты рылся в моих вещах? — Не рылся, — выдохнул Арсений. — Взял первую попавшуюся, да и в чём там рыться-то? Одни книжки только, лишь пара вещей, — он взял одной рукой книжку и быстро пролистал страницы, которые уже прочитал. — Ничего так, кстати, занимательный романчик. Тут герои пьют даже больше, чем я, — хмыкнул Попов и снова поднял на него глаза. — У нас есть что-то выпить? — вдруг спросил Шастун, сам не понимая, как решился на эти слова. — Ну, чай и твой растворимый кофе, — пожал плечами Арсений. — А из алкоголя? Попов выпрямился, как струна. Теперь пришло его время удивляться и поднимать брови. — Что я слышу? — радостно воскликнул Арсений, подорвавшись с места. — Мальчик вырос и мальчику хочется на травку! — в одну секунду он оказаться рядом. — Есть почти всё! Что вы предпочитаете в это время суток? Вино, виски, водку? — Не знаю, — Антон растерянно ответил. — Подожди, а что случилось? Тебя что, уволили? — мгновенно поменялся в лице Попов и взволновано дотронулся до его руки. — Нет. — Кто-то умер? — Нет. — Твой студент бросил тебя? — уже без волнения, а с лёгкой улыбкой спросил Арсений. — Вроде как это я его бросил, а потом он бросил меня, — грустно хмыкнул Шастун. — Ясно, случай клинический, — кивнул Попов и шагнул к своему шкафу с трофеями. — По такому случаю предлагаю коньяк, — он достал одну из пыльных коробок. — По-моему, у нас был лимон в холодильнике. — И котлеты, — кивнул Антон. Через десять минут они уже вдвоём сидели на диване, выпив по первой рюмке и закусив сыром, который тоже нашёлся в холодильнике. На вкус коньяк Шастуну совсем не зашёл, да и определённого вкуса не было, только горло неприятно жгло. Но желание напиться осталось, поэтому он согласился, что между первой и второй перерывчик небольшой, как и между второй и третей, третей и четвертой… — Знаешь, Антош, чего тебе не хватает? — спросил Арсений, жуя дольку лимона. — Мозгов? — кисло спросил Шастун, тыкая вилкой в котлетку. Его сознание уже плыло, но он стойко продолжал сидеть и пить. — Нет, характера! Внутреннего стержня, а то ты как размазня. — Я не раз…размазня! — не сразу выговорил Антон. — Знаешь, как я ему сегодня сказал? Всё, говорю, нет смысла продолжать! — Верю, — кивнул Попов. — Только с чего вдруг-то? Радостный же ходил, а тут нет смысла… — Потому, — буркнул Шастун. — Почему потому? — Может я другого люблю, — тихо прошептал Антон. — Какого? — удивился Арсений, а потом как расхохочется: — Меня что ли?! — Шастун не ответил, лишь отвернулся. — Ну, ты даешь! Бросить классного, молодого парнишку из-за старого алкаша-соседа – это надо умудриться! — смеясь в голос, приговаривал он. — Ой, да иди ты нахуй! — зло выплюнул слова Шастун и рывком поднялся. Голова закружилась или весь мир вокруг него, но это не помешало Антону стремительно покинуть комнату под громкий смех Попова. На гнущихся ногах он добежал до своего спального места и плюхнулся лицом в подушку, чтобы тут же повернуться на левый бок. Мир всё ещё кружился, даже тошнота подступала к горлу. Шастун закрыл глаза, это вроде помогло. «Какой же ебаный день. Какая же ебаная жизнь. Как же хочется заснуть и проснуться дома, а лучше — не просыпаться вовсе» — подумалось Антону перед тем, как пьяный уставший мозг отключился.
