Благодаря тебе

      Барретт попыталась открыть глаза. Левый лишь слегка повиновался команде мозга. Правый отказывался что-либо делать. Правая сторона лица пульсировала, напоминая, что, она потеряла сознание от удара. Она прислушалась к звукам вокруг. Уже почти стемнело, и в отдалении слышались чьи-то голоса. Через несколько минут она почувствовала себя достаточно сильной, чтобы сесть, что было совсем нелегко со связанными за спиной руками. Волна головокружения угрожала снова накрыть её, Барретт сделала несколько глубоких вдохов. Она увидела, что привязана за ногу к основанию дерева. Охранников поблизости не было, но толщина цепи удерживала женщину от попыток двигаться.       До неё доносся знакомый голос. «Как самочувствие?» Барретт медленно подняла голову и увидела женщину, сидящую всего в нескольких футах от нее. «Как будто меня несколько дней таскали по джунглям, пинали, били по лицу и морили голодом», -резко ответила Барретт. «Извини. Я думала, ты одна из них. Знаю, ты пыталась помочь мне. Спасибо!» - Барретт терпеть не могла признавать свои ошибки, но не в этот раз. «Я беспокоилась. Полковник тебя сильно ударил.” «Так Вы его называете? Эту свинью.» Барретт вспомнила его ухмылку, когда он смотрел на её обнаженную грудь. Хотелось влепить ему пощёчину, чтобы хоть на мнгновение стереть эту «улыбочку» «Ты должна быть осторожна с ним», - не соглашалась женщина - У него молниеносный характер и такой же быстрый удар слева.» Барретт подвигала взад-вперед челюстью. Та болела, но не была сломана. На счёт зубов она не была так уверена. «Так вот что это было?!» Она не очень помнила, как это произошло, но определенно чувствовала до самых пальцев ног. Барретт внимательно посмотрела на женщину. Та тоже была прикована к дереву, но её руки не были связаны. «Как давно ты здесь?» «Очень давно». Был ответ пленницы. Её облик был тому подтверждением: слишком худая, тёмные волосы коротко обрезаны, кожа загорела от солнца. «Давно это сколько?» Запинаясь, она продолжила. «Да ладно тебе. Должна же я знать, что меня ждет. Даже если на самом деле боюсь это услышать.» Барретт была из тех, кому нужна сразу вся информация. Чем больше она знает, тем лучше. Она была твердо уверена, когда чего-то не знаешь, начинаешь придумывать, а это совсем неправильно. «Думаю, прошло около восьми месяцев», - тихо ответила женщина. «Восемь месяцев? Твою мать!» Барретт старалась не показать своего шока, но не была уверена, удалось ли. «Ты не уверена?» «Сегодня какое число?» -с надеждой спросила коротковолосая. «Не уверен насчет сегодня, последнее, что помню, было пятнадцатое июля.» В последнее время она, наверное, потеряла счёт дням. Барретт увидела, как вытянулось лицо женщины. Было ощущение, что та сейчас заплачет, но она взяла себя в руки. «Один год и пять дней, плюс-минус несколько,» - безжизненным голосом ответила женщина.       Барретт не знала, что и сказать. Год? Боже милостивый, как кто-то так долго мог выживать в этом месте? Хижины, если их так можно назвать, вокруг, были сделаны из палок и прессованных досок. Связанные веревками и лианами, они выглядели так, словно один порыв сильного ветра мог разорвать их на части. Женщина сидела на какой-то циновке, голову ей прикрывали только широкие листья деревьев. Почему она не попыталась сбежать? Это было первое, о чём подумала Барретт. «Как тебя зовут?» - наконец спросила Барретт. Женщина словно пыталась вспомнить. Наконец она ответила: «Келли Райан». «Я Барретт Тейлор. Здесь есть еще кто-нибудь?» Она имела в виду других заложников. «Да, нас восемь». «Ты единственная американка?» Барабан, стучащий в её голове, не собирался утихать. Келли огляделась. «Да. Есть два француза, один испанец, три немца, и мужчина из Японии». «Ты единственная женщина?» Келли кивнула. «Всех тут держат ради выкупа?» Барретт вспомнила, что сказал Полковник о том, почему она здесь, прежде чем отправить её в нокаут. «В той или иной форме, полагаю. Деньги и власть-всё, что им нужно, а чтобы получить власть, нужны деньги, и наоборот.» Рискуя расстроить Келли, Барретт спросила: «Почему тогда так долго?» Она увидела, как на лице Келли промелькнула вспышка боли. «Деньги, политика или просто отказ от переговоров. Кто знает? Я не очень хорошо говорю по-испански, хотя кое-что могу разобрать. Не похоже, чтобы полковник собирался выйти и сказать, почему. Это заставило бы его выглядеть плохо в глазах своих людей.» Келли посмотрела на землю, потом снова на неё. «В моем случае это, вероятно, недостаток наличных. У меня нет тех денег, которые они, вероятно, просят, а у моей организации средств ещё меньше.» «Почему вы оказались здесь, в Колумбии?» «Я работала волонтером в местной клинике. Ворвались повстанцы и схватили нескольких из нас, по крайней мере тех, кого они не убили сразу». Волна боли исказила её лицо. «Это объясняет, как ты помогла мне, когда меня сюда привели. Доктор?» - спросила Барретт. «Медсестра. Но они рассчитывают, что я буду врачом». Келли кивнула в сторону повстанцев. «Я должна, по их мнению, лечить всё, от занозы до огнестрела. Один раз даже пришлось ампутировать три пальца». «Где остальные? Те из вашей клиники, которых схватили с тобой?». «Не знаю. Мы были разлучены в первые дни - с тех пор я их не видела. Часто заложников перевозят в другие лагеря».       Барретт уловила нотку усталости. Голоса вокруг них стали громче, и Келли прижала палец к губам, показывая, что они должны замолчать. Охранника, в котором Барретт узнала Блу, сопровождал еще один мужчина, ей незнакомый. Оба остановились перед пленницами, Блу бросила долгий взгляд в сторону Келли. Барретт не понравилось возникшее в животе чувство. «Не будь дураком», - сказал другой мужчина по-испански. Блу не сводил глаз с Келли, и подошел к ней ближе, сделав последние несколько шагов. Он потянулся к пряжке ремня. «Ты здесь новичок и не знаешь. Полковник тебя убьет, если дотронешься до неё. Это его женщина,» - предупредил мужчина. Барретт перевела взгляд с Блу на Келли. Келли была на удивление спокойна, в сгущающихся сумерках выражение её лица было решительным. Прежде чем Барретт успела сократить расстояние между ними, Келли встала. Её ступни были расставлены, как будто она готовилась к удару, руки прижаты по бокам: она была полна решимости. «Оставь её в покое!» - крикнула Барретт, вскочив на ноги. Блу в три шага преодолел разделявшее их расстояние и влепил ей пощечину. Барретт отшатнулась назад, с трудом удержавшись на ногах и выплевывая кровь и зуб. «Заткнись, глупая шлюха!» - крикнул Блу по-испански. «Смотри, что я сделаю с ней, и имей ввиду, что я сделаю с тобой то же, даже дважды.»       Барретт не хотела смотреть, но не могла оторвать глаз от разыгравшейся перед ней сцены. Келли стояла безжизненно, даже не пытаясь уйти или, наоборот, уменьшить расстояние между ней и Блу. Бородач протянул руку, но прежде чем его ладонь сомкнулась на руке Келли, громкий щелчок расколол воздух. Блу вскрикнул и схватился за щеку. Келли вздрогнула, когда ей на щеку брызнула кровь Блу. Он с криком упал на колени, и Барретт огляделся в поисках того, что вызвало травму. Справа от неё стоял Полковник. Он держал длинный хлыст, конец которого лежал свернувшись у его ног, словно готовый к новому удару. Блу лежал на боку. Между его пальцев сочилась кровь. Медленно, шаг за шагом, полковник сокращал дистанцию. Его спокойствие пугало Барретт. Келли наконец сдвинулась с места и отошла от места происшествия на расстояние, которое позволяли её путы. Напарник Блу давно ушёл, оставив товарища в одиночку встретить наказание. Приблизившись, Полковник мягко и приглушённо заговорил на испанском. «Вставай!» Блу не шелохнулся. «Не заставляй меня повторять!” Спустя несколько секунд Блу подчинился. Он стоял на дрожащих ногах, в глазах его горел гнев. «Спусти штаны!» - скомандовал полковник. Блу сделал вид, что не услышал приказа. Барретт пыталась понять, что полковник собирается делать дальше? Она быстро посмотрела на Келли, и их взгляды встретились. Келли молча велела ей не вмешиваться.       Полковник закричал, и через несколько секунд десятки людей, других повстанцев, про себя решила Барретт, выбежали из джунглей, как муравьи из потревоженного муравейника. Он отдал серию команд, и вперёд выступили четыре человека. Один схватил Блу за шею, другой - за руки, третий схватился за ноги, срывая с него штаны, а четвертый взял верёвку. Одно за другим запястья и лодыжки Блу были привязаны к дереву. В конце концов он оказался распростёртым, как парящий орёл, между двумя деревьями. Барретт не могла не заметить, что его кожа, покрытая одеждой, была намного бледнее, чем руки и лицо. Пенис Блу был возбужден от адреналина, бегущего по телу. Все, кроме Блу, который плакал и умолял сохранить ему жизнь, стояли молча. Не повышая голоса, полковник. «Ваш товарищ решил не подчиняться одному из правил, находясь под моим командованием. Он достоин наказания, подобающего его проступку!».       Барретт затаила дыхание, когда полковник взмахнул хлыстом над бородатым. Он трижды стегнул Блу кнутом, каждый раз заставляя стонать того от боли. Повернувшись к своим людям, Полковник снова заговорил. «Мои правила немногочисленны, но просты. Наказание за неповиновение сурово. Ты,» - сказал он, указывая на Блу, - позоришь революцию. Может быть, в следующий раз подумаешь и постараешься контролировать свои действия.» С последним ударом хлыст прошёлся по пенису Блу. Крик заполнил тусклый свет вечернего солнца.