Благодаря тебе

      Келли видела, как несколько мужчин инстинктивно схватились за промежность, когда хлыст еще два раза коснулся самой интимной части тела Блу. Полковник молча ушел. Он высказал свою точку зрения. Что еще ту ещё сказать? Тридцать или около того мужчин отступили, тихо бормоча что-то друг другу. Никто не оглянулся на человека, без сознания, висевшего между деревьями.       Она опустилась на циновку, всё ещё ошеломленная жестокостью Полковника. В течение многих месяцев Келли видела, как он хлестал, бил, даже убивал ради поддержания порядка в своих войсках. Этот вечер - лишь ещё один эпизод в длинной череде событий, произошедших ранее. И не последний. Она взглянула на Барретт. Та была явно расстроена, но выглядела не так уж плохо. На её лице отражалось выражение недоверия, которое Келли видела у каждого вновь прибывшего в лагерь и оценившего жестокий нрав полковника. «С тобой все в порядке?! - тихо спросила Келли. «Лучше, чем он, - покачала головой Барретт. -Боже, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря, что не стоит переступать дорогу этому парню. Кроме очевидного, что он сделал?» Барретт кивнула в сторону лежащего без сознания мужчины. «Он дотронулся до меня. Или, по крайней мере, собирался,» -ответила Келли. Ей было больно видеть, как жестоко наказали этого человека, хотя она была рада, что получил по заслугам. «Я принадлежу полковнику,» - объяснила Келли. Она наблюдала, как Барретт доходил весь смысл сказанного. Сначала это было понимание, затем недоверие и, наконец, страх, что её тоже изнасилуют. «Не думай об этом, - Келли точно знала, о чем думает Барретт. - Ты должна сосредоточиться на настоящем, а не на том, что может произойти.»       Она научилась абстрагироваться от "здесь и сейчас" каждый раз, когда Суарес звал ее. Первый раз -вскоре после её прибытия в лагерь. Она была в том же состоянии, что и Барретт—грязная, измученная и напуганная до смерти. Она знала, что рано или поздно ёё изнасилуют. Вопрос состоял лишь в том, когда и кто. По крайней мере, это был Полковник, а один или все его люди. Он регулярно мылся и не был слишком жесток, используя её тело как средство для достижения цели. Все мужчины в лагере знали, что она принадлежит ему и, никто не должен прикасаться к ней. Келли подумала, что дело тут не в пощаде, а скорее в том, что Полковник не хочет заразиться сифилисом или какой-то другой болезнью. «И тебя?...»       «Я же сказала, не думай об этом,» - отрезала Келли: ей определенно не хотелось это обсуждать. Как раз в этот момент появился Опи с их ужином, или, по крайней мере, с тем, что охранники считали их ужином. Он бросил в её сторону кусок хлеба и флягу, полупустую, судя по тому звук, с которым она отскочила от земли, приземлившись прямо у ног женщины. Кинув такой же «набор» второй пленнице, он удалился. Келли схватила хлеб и разорвала его на мелкие кусочки. «Тебе лучше поесть. Мы можем не получить ничего другого в ближайшие дни.» Она откусила знакомый черствый хлеб.       Поскольку руки Барретт всё ещё были связаны за спиной, она не могла держать хлеб, и Келли видела, как та смотрит на него, но не двигается к нему. «Послушай, я знаю, что это тяжело, но поверь мне, это нужно. По крайней мере, попробуй его съесть. Ты голодна, и тебе нужно поддерживать силы.»       Откусив кусок, она продолжила: «Прошло несколько месяцев, прежде чем мне позволили держать руки перед собой. Они все ещё были надёжно связаны, но, по крайней мере, я могла поесть.» Келли вспомнила, она была настолько голодна, что ела всё, что бросали ей охранники, независимо от того, куда это приземлялось. В желудке у неё часто было больше грязи и листьев, чем еды. Они не дали бы ей умереть от голода, но и помогать не стали бы. «Месяцы?» Она ни за что не пробудет здесь так долго. Дебра заплатит. «Боюсь, что так. По крайней мере, для меня и нескольких других. Они не доверяют тебе, а поскольку ты для них чего-то стоишь или, по крайней мере, они так думают, они не дадут тебе сбежать. Удивлена, что они сейчас не стоят рядом с тобой.» - первые дни плена она была вынуждена терпеть охранника, иногда двух, контролирующих каждое её движение. «Что ж, они правы. Я уйду отсюда при первой же возможности.»        Барретт огляделась, прикидывая возможный путь к отступлению. Келли не хотела, чтобы женщину наказали так же, как когда её поймали. «Мне не нужно бежать. Полковник был прав. У меня есть деньги, много денег. Все, что ему нужно сделать, это назвать свою цену, и я вылетаю следующим рейсом из этой дерьмовой страны.» - дерзко произнесла Барретт. «Не позволяй им услышать это.» «А почему бы и нет? Это ведь то, чего они хотят, не так ли?» «Потому что, если они решат, что ты сможешь его достать, они заберут выкуп, оставят тебя и потребуют ещё. Они будут поступят так каждый раз, когда твои люди заплатят, и ты никогда не выберешься отсюда.»       Келли ненавидела быть такой прямолинейной, но чем скорее Барретт узнает правила игры, тем скорее она успокоится и не причинит вреда ни себе, ни кому-либо еще. «Блять!» -выругалась Барретт. «Да, полный пиздец.» Келли ненавидела это слово. “Всем нам, так что, если веришь в Бога, сейчас самое время помолиться.»       Барретт вскинула голову и посмотрела на Келли с вызовом. К женщинам подошли двое охранников. Одного из них Келли прозвала Брюсом, в честь актера Брюса Ли, потому что он постоянно упражнялся в каратэ. Другого она называла Малышом, потому что он не мог оторвать рук от своего члена. Она и другие заложники стали придумывать клички стражникам, чтобы свободно говорить о них. Пленникам не часто разрешалось общаться, но, когда это случалось, они умудрялись обмениваться как можно большим количеством информации. Каждый заложник делился своим опытом общения с охранниками, чтобы помочь другим избежать того же.       Повстанцам было плевать, в каком состоянии заложники. Не получая никакого бонуса за возвращение здоровых пленников, они обеспечивали минимум условий для выживания. Еды было мало, укрытий - того меньше. Повстанцы использовали похищенных как бесплатную рабочую силу. Но их раздражало «нянчиться» с ними вместо того, чтобы бороться за свободу Колумбии. Солдаты и Полковник часто и без видимых причин вымещали свой гнев на пленниках. Те, в свою очередь, усвоив тяжкие и болезненные уроки, старались сплотиться.       Брюс что-то сказал Барретт, что, как поняла Келли, означало, что он поведёт её в ванную. Барретт попыталась быстро подняться и оказалась лицом в грязи. Брюс рассмеялся и, схватив ее за руку, потащил в джунгли. «Он не причинит тебе вреда. Не пытайся убежать,» - крикнула Келли. Как только эти слова слетели с её губ, она пожалела о них.       Келли с тревогой ждала возвращения Брюса с Барретт. Женщина знала, что её накажут за то, что она заговорила, но ей хотелось хоть как-то поддержать Барретт. Выражение лица Брюса, когда он вернулся, подтвердило её подозрения. Привязав Барретт к дереву, Брюс подошел к Келли и поднял её на ноги. Барретт не слышала, о чем они говорили, но через несколько минут два охранника связали Келли так, что она оказалась лицом к лицу с бесчувственным мужчиной между деревьями. Они закрепили веревку вокруг талии Келли, крепко привязав к мужчине. Её бёдра были прижаты к его окровавленному члену. Ещё одной верёвкой связали шеи Келли и висящего Блу так, чтобы расстояние между лицами женщины и бородача стало крайне малым. Барретт почувствовала тошноту…       Келли почти не сопротивлялась, молчала и не двигалась. На этот раз, когда мужчины заговорили, и Барретт услышал и понял каждое слово. «Это научит тебя не говорить без разрешения, сука. Каково это-чувствовать свою пизду рядом с окровавленным членом Лопеса? Сама виновата.” Мужчина закричал Келли в лицо, его английский был ломаным, но понятным. «Эй, придурок!» - крикнула Барретт, радуясь, что она не забыла сказать это по-английски и не выдала, что говорит по-испански. Он резко обернулся, явно не ожидая, что Барретт заговорит с ним. «Барретт, заткнись!” - сказала Келли приглушенным голосом. «Нет, я не заткнусь, - она не сводила глаз с мужчины. - Да, ты засранец. Думаешь, это делает тебя большим человеком? Ты всего лишь кусок дерьма и можешь получить удовольствие только от женщины, которая связана.» «Да, верно, большой мальчик...» Хотя руки Барретт были за спиной, кивком головы она указала на него. Боль от движения внезапно настигла её, и она подавила стон. Возможно ли, что у неё сломаны ребра? Она стиснула зубы. «Ты не понимаешь ни слова из того, что я говорю, тупица, но ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Типы вроде тебя всегда так делают.» Удар не заставил её долго ждать.