Благодаря тебе

Келли едва могла дышать. Не имело значения, куда она поворачивала лицо- влево или вправо; оно всё ещё находилось в нескольких дюймах от грязных, сальных волос мужчины. Запах тела, крови и телесных жидкостей, о которых она не хотела думать, проникал в ноздри. Кровь мужчины начала впитываться в её одежду. Она едва сдержалась рвотный позыв. Она не боролась с Брюсом и его приятелем-головорезом, когда те её связывали. Драка только усугубила бы ситуацию. Барретт тяжело вздохнула. «Баррет?» Когда она не ответила, Келли снова её позвала. В ответ раздался стон. «Баррет, пожалуйста, поговори со мной. С тобой все в порядке?» Ещё один стон. «У меня болит голова.» «Конечно, болит. Брюс сильно тебе вдарил.» «Ни хрена!» Келли услышала, как Барретт шевельнулась, и продолжила: «О Боже! Я же сказала тебе заткнуться. Но ты была слишком упряма, чтобыполушаться, и посмотри, к чему это привело» Её связали, зажав между Келли и Блу. Барретт поперхнулся и её стошнило. В животе почти ничего не было, так что в основном это были просто рвотные позывы. «Зачем они это сделали?» - тихо спросила Барретт. Келли повернула голову насколько могла, чтобы убедиться, что её никто не подслушивает. «Потому что я разговаривала с тобой без их разрешения.» «Что?» Келли не могла видеть Барретт, но по голосу поняла, что та шокирована. «Мы не можем говорить, пока с нами не заговорят первыми. Таково одно из правил Полковника.» «Тогда зачем ты говорила?» «Потому что мне было нужно, чтобы ты знала, чтобы не пыталась убежать. Не пытайся, Барретт. Они найдут тебя и сурово накажут. Сделают, как с этим парнем.» Она и все пленники знали,что это правда. «Черт побери!» - сказала Барретт. «И он тоже!» «Я должна выбраться отсюда. Я могу выбраться отсюда. Я в довольно хорошей форме, хорошо ориентируюсь в пространстве, и …» «Ты в своем уме? Ты почти ничего не видишь, у тебя, вероятно, сотрясение мозга, ты не ела несколько дней, и, если ты забыла, ты, как трофей, повешен на дереве. Я уж молчу про то, что ты едва можешь ходить.» «Не говори со мной, как с дурой! И не говори мне, что я могу или не могу сделать!». «Это не всё!» «Ты можешь сидеть сложа руки и позволять этим людям управлять твоей судьбой, но я не собираюсь гнить и умирать в этом богом забытом месте.» «Если ты попытаешься сбежать, накажут не только тебя, но и всех нас тоже.» «Дай угадаю, еще одно правило Полковника.» С сарказмом сказала она. «Барретт, я просто говорю тебе, что произойдет, и прошу не делать этого.» «Мне плевать. Я не собираюсь рисковать своим шансом на свободу ради кого-то еще.»       Прошло несколько минут, а может быть, и часов, прежде чем они снова заговорили. «Как долго они собираются держать нас здесь? - Спросил Барретт. - У меня немеют руки.» «Наверное, всю ночь.» «Как ты это делаешь?» - спросила Барретт. Келли понятия не имела, как долго они привязаны к этому парню. Время потеряло всякий смысл. Уже стемнело, и она догадалась, что прошло несколько часов. «Ты учишься блокировать всё. Не думать об этом. Отстраняешься от происходящего. Это защитный механизм. Ты научишься! Можешь иногда прибегать к его помощи» «Что ты представляешь, чтобы отвлечься?» «Что угодно, только не это место. Иногда это ужин с друзьями, и мне даже кажется, что я на самом деле сижу с ними за одним столом.» «О чем вы говорите?» Голос Барретт звучал странно успокаивающе. «На самом деле ни о чём особенном. Ну, знаешь, просто девчачьи штучки.» «Что, например?» «Работа, парни, подруги, мужья. Мы жалуемся, сочувствуем, смеемся, а иногда и плачем. Едим. Это либо пицца, пиво и мороженое, либо крылышки, пиво и мороженое. Однажды мы ели лазанью, пиво и мороженое, но это было совсем странно.» «Я поняла принцип», - категорично сказала Барретт. - Расскажи мне о своей работе. Кажется, ты говорила, что ты медсестра?» «Да, в больнице Брукхейвен в Денвере. Я работаю в педиатрии.» «Денвер? Ты говоришь так, будто не из Денвера.» «Нет, - ответила Келли. – Я родилась и выросла в Алабаме.» «А как оказалась в Денвере?» «Долгая история.» «Не похоже, чтобы у нас здесь мало времени.» «Действительно странно», подумала Барретт. Оказавшись посреди того, что можно было назвать только кошмаром, они болтали, как двое на первом свидании. «В другой раз», - сказала Келли, решительно закрывая эту тему. «Ладно.» Барретт вернулась к предыдущему вопросу. «Как давно ты …? Прости, на чём мы закончили?» «Брукхейвен. Я там уже шесть лет. Но до этого девять лет проработала в Сент-Майклсе, на другом конце города.» «Зачем перевелась?» Келли понимала, что разговор был нелепым, но он отвлекал от мыслей о мертвом парне перед ней. «Я переехала», - просто сказала она. - Я купила дом на другом конце города, и поездка на работу убивала меня. В жизни есть нечто большее, чем час езды на машине по пути на работу. К счастью, я могу найти работу где угодно.» «Даже посреди джунглей, - подшутила Барретт. «Извини» - она будто опомнилась. «Итак, на вашем дамском вечере, кто сидит слева от тебя?» «Ариэль. Она мой лучший друг и , одновременно, злейший враг.» «Как так?» «Она держит меня за руку, когда я падаю, выручает, когда я в беде, и надирает мне задницу, когда я веду себя как сука.» «Назови мне время, когда она делала все это.» «Я знаю, что ты делаешь, Барретт». Келли понизила голос. «Тогда продолжай говорить. Мне нужно что-то, чтобы отвлечься от этого, поэтому, пожалуйста, рассказывай.» «Жених бросил меня у алтаря. Церковь была переполнена, зал для приемов украшен, и нас ждал обед на восемьдесят персон. Я стояла в задней части церкви с четырьмя подружками невесты, которые пытались привести меня в чувства, в то время как шафер искал мужчину, обещавшего любить меня всю оставшуюся жизнь. Вернувшись один, шафер передал сообщение от Чарльза, где говорилось, что он сожалеет, и я могу оставить кольцо себе.» «Вот мудак.» «Ариэль была рядом со мной несколько недель. Она взяла отпуск и приехала ко мне погостить. Не знаю, что бы я без неё делала.» Раньше Келли было больно даже думать об этом, теперь это было просто плохое воспоминание. «Скатертью дорога, придурок!» подумала она. «Как она ещё выручала тебя?» «Когда меня чуть не арестовали.» «Арестовали? Ты должна мне это рассказать!» - сказала Барретт, и Келли продолжила. «Это было, когда мы учились в колледже. Я молодая, глупая и наивная, оказалась на довольно шумной вечеринке в парке. Всё вышло из-под контроля, одно привело к другому, и...ну...скажем так, луна светила не только в небе.» «Давай рассказывай!» «Ну уж нет, я уже достаточно сказала. И большое спасибо Ариэль: она никогда не давал мне забыть об этом». «Всё верно! Это на правах лучшей подруги» «Забавно, она придерживается той же философии.» «И я так понимаю, ты не считала, что тебе нужно надрать задницу.» «Нет, конечно, - уверенно сказала Келли. «Так я терпеливо жду этого момента, хотя это трудно, так как я очень нетерпеливая». «И у тебя довольно болтливый рот.» «Извини, привычка» «Ты когда-нибудь попадала в неприятности?» «Неа!» «Чушь собачья!»       Барретт выдавила из себя легкий смешок. Вся эта ситуация была слишком странной. Они буквально повешены с мертвым колумбийским мятежником между ними и подтрунивают, как пара беззаботных подружек. Келли подумала: «Забавно как мозг реагирует на стрессовые ситуации. Юмор висельника» «Туше. Кто-то однажды сказал мне, что это защитный механизм. Что смехом я чрезмерно компенсирую недостаток уверенности или самоуважения.» «Ух ты, а я и не заметила» «Ну, как ты и сказала, чушь собачья. Вернёмся к надиранию задницы.» Проснувшись, Барретт не чувствовала ни рук, ни ног. Её бок болел, и тупая пульсация в голове напомнила ей, что та ещё на месте. Она резко проснулась и тут же вспомнила, где находится. Её желудок снова скрутило тошнотой, но она заставила себя сдержаться. Она должна выбраться отсюда. «Келли?» - прошептала она. И повторила имя, когда женщина не двинулась с места. - Келли, проснись. Господи, не умирай!» Барретт поперхнулся последним словом. «Я-нет, но этот парень уже мёртв.» Ошеломляющее чувство облегчения, смешанное с отвращением, затопило Барретт. «Как ты?» «Какой глупый вопрос», подумала она. Келли отозвалась «Я в порядке. Тебе удалось хоть немного поспать?» «Да, совсем чуть-чуть»,- ответила Барретт. Келли, должно быть, услышала чувство вины в её голосе, потому что сказала: «Ты через многое прошла.» «Мне не нужна твоя жалость», - отрезала Барретт. «Это не жалость. Это беспокойство и забота о другом человеке, действие, которые тебе очевидно, не знакомы». «Я забочусь о себе больше лет, чем могу сосчитать, и сейчас тоже не собираюсь прекращать делать это ». Келли не успела ничего ей ответить: из джунглей к ним вышел незнакомый охранник с очень большим ножом в руке. Желудок Барретт сжался. Он собирался их разрубить или сделать что-то ещё? Охранник остановился перед ними, протянул руку и перерезал веревку вокруг талии Келли и ту, что удерживала её руки над головой. Келли кучей упала на землю. Он повторил те же действия с телом Блу, которое в результате упало на Келли. Наконец он перерезал веревки, удерживавшие вторую женщину, и Барретт каким-то невероятным образом умудрилась промахнуться мимо Блу и Келли. Она тяжело приземлилась на землю. В глазах промелькнули огоньки боли, и Барретт потребовалось несколько мгновений, чтобы в голове прояснилось. Немного очухавшись, она увидела, как Келли изо всех сил пыталась скатить с себя мертвеца. Когда ей это наконец удалось, она отползла от него как можно дальше, и её вырвало. Келли рвало до тех пор, пока желудок не начал угрожать вырваться наружу вместе с вчерашним скудным ужином. Вытирая рот тыльной стороной дрожащей руки, она подползла к своей циновке и рухнула. Она была истощена и морально, и физически. Будучи привязанной, она ни на секунду не могла заснуть: покрытая кровью и мочой охранника, всю ночь терпела насекомых, пирующих на её липкой коже. Келли чувствовала каждый вздох Блу и знала момент, когда он сделал последний. Она закрыла глаза. Вода брызнула ей в лицо, и Келли, очнувшись, подняла руку, чтобы защитить глаза от солнца. Над ней стоял Брюс. Чтобы не разозлить его, она как можно скорее села. «Да, сэр?» - Спросила Келли, как её учили. Не то чтобы она полностью понимала всё, что он говорил, но обычно она довольно быстро улавливала общую суть. Брюс жестом велел ей схватить мертвого охранника и следовать за ним.       Глаза мертвеца были открыты, уставившись в никуда, и Келли старалась сосредоточилась на чем угодно, только не на том, что осталось от его пениса. Держа его за запястья, она шла, волоча мужчину за собой дюйм за дюймом. Блу был тяжелым, а жара и влажность уже начали быстро разлагать его тело.       Безумные мысли прыгали в её голове, когда она шла, с трудом переставляя ноги. Что случилось с моей машиной? Что с Нидлом? Может Ариэль забрала его? Кто-нибудь платит за мой дом? У кого все мои вещи? Сюзанна забрала все мои DVD со "Звездными войнами"? А как же жемчуг, который подарила мне бабушка? О Боже, что они подумали, когда открыли средний ящик моей тумбочки?       Она чуть не врезалась в спину Брюса, который остановился перед ней. Он указал на лопату, и она поняла, что должна вырыть могилу для погибшего. Она оглядела окрестности, радуясь, что несколько дней назад прошёл дождь. Земля была мягкой, и когда первый клинок лопаты погрузился в землю, она снова отправилась дрейфовать по мыслям. Вот она копает могилу для своей любимой черепахи Клиффорд, которая умерла прошлой ночью, пока она спала. В то время Келли было восемь лет, и её двоюродный брат Сэм, на три года старше, помогал ей. Мама дала Келли коробку из-под обуви и старое кухонное полотенце и стояла рядом, молча поддерживая её. Мать всегда была рядом с Келли во всем. Помогала хоронить черепаху, сидела на стадионе два вечера в неделю, наблюдая, как дочка играет в софтбол. Келли всегда могла рассчитывать на свою мать. Закончив работу, уставшая, спотыкаясь, она вернулась на территорию лагеря. Она была так и вымотана, что всё, что она могла сделать, это упасть на свою циновку. Ей было всё равно, где Барретт и все ли с той в порядке. Сейчас она должна была позаботиться лишь о себе. Барретт была рад, что это не ей пришлось тащить Блу. Одному Богу известно, как она бы смогла это сделать. Зачем она приехала в эту богом забытую страну? Охранник, которого Барретт никогда раньше не видела, бросил перед ней флягу, кусок хлеба и что-то подозрительно похожее на куриную ножку. Он повторил свои действия, и еще больше еды приземлилось рядом с кандалами, к которым Келли была привязана вчера.       Её руки не были связаны, и Барретт схватила всё упавшее перед ней и сразу же сунула кусок хлеба в рот. Не пережевывая, проглотила его. Кроме вчерашнего хлеба, она не ела ничего с момента похищения. Когда это было, неделю назад? Шесть дней? Да, прошло шесть дней. Или семь? В отличие от Келли, она будет считать дни. Её требовательная натура не допускала иного. Она быстро покончила со своей скудной едой и посмотрела на то,что оставили для Келли. Она почувствовала мгновенный укол вины, но в этой ситуации, скажем так, каждый - сам за себя. Келли смирилась с судьбой и довольствовалась тем, что будет сидеть и ждать, пока её освободят, но Барретт, конечно, совсем не такая. Ей нужно оставаться начеку, быть готовой к любой возможности сбежать. Отодвинувшись, насколько позволяла цепь, она потянулась, пытаясь достать хлеб. Женщина огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать, но услышала шум позади себя.       Келли, пошатываясь, вошла в лагерь, и от её вида у Барретта скрутило живот. Лицо, руки и ноги были покрыты грязью, кровь от ран Блу темнела на шортах. Порез на ноге, казалось, кровоточил, а лицо осунулось. Но она была жива. Привязав привязал Келли к цепи, охранник отошёл на несколько минут и вернулся с ведром воды. Келли жадно вымыла сначала руки и лицо, потом голые руки и ноги. Когда ее конечности очистились, она сняла одежду и кинула её в воду. Барретт наблюдала, как Келли, не обращая внимания на свою наготу, оттирала кровь сначала с шорт, потом с рубашки. Её соски затвердели от напряжения, а грудь была идеальной. Келли подняла глаза и поймала на себе пристальный взгляд женщины. Барретт почувствовала, как румянец ползёт по шее. Она чувствовала себя вуайеристкой, но не могла отвести взгляд. Когда Келли повернулась к ней спиной, Барретт резко вдохнула. Спину Келли покрывало «лоскутное одеяло» из бледных шрамов от хлыста. В горле образовался ком, и Барретт было открыла рот, чтобы что-то сказать. Но остановилась. «Что тут сказать? Откуда они у тебя?...Мне жаль, что тебя выпороли.» Ей действительно нечего было сказать. Она содрогнулась от жестокого обращения, которое, должно быть, пережила Келли. Это было почти невообразимо.