Благодаря тебе

      Келли не двигалась, и Барретт испугалась, что та мертва. Съев скудный ужин, Келли легла, повернулась на бок, свернулась калачиком в позе эмбриона и с тех пор не двигалась. Прошло уже несколько часов. Так, по крайней мере, казалось Барретт. Полог джунглей был таким густым, что сквозь него пробивалась лишь часть солнечных лучей, но, насколько она могла судить, солнце переместилось по небу, да и влажность снизилась.       Барретт внимательно смотрела на Келли, пытаясь понять, дышит ли та. Ей даже показалось, что она заметила легкое движение в её плечах и спине. Она не хотела будить Келли, так как, очевидно, женщине было нужно выспаться после испытания прошлой ночи и изнурительного труда сегодня утром. Сама она дремала весь день, но теперь лежала без сна, пытаясь понять, жива или мертва ее сокамерница. Тревога охватила Барретт, и она быстро поднялась на ноги. В глазах потемнело. Одолеваемая головокружением, она согнулась, упершись руками в колени, и сделала несколько глубоких вдохов, приказывая себе не падать в обморок. Барретт никогда не позволяла своему телу брать верх над разумом. Не сделает этого и сейчас. Темнота отступила, и Барретт медленно выпрямилась, вытянула спину и подняла руки над головой, её ребра болели. Она так долго сидела в одной позе, что тело задеревенело, но ей нужно быть сильной, если она хочет сбежать. Сидеть целый день и ждать – значит притупить чувства и ослабить тело, а это может оказаться фатальным.       Она не раз использовала дерево, у которого её привязывали на день, для поддержки во время своих упражнений. Она оказалась слабее, чем думала, и поклялась ежедневно повторять упражнения хотя бы три раза. Охранники сначала смотрели на неё настороженно, потом заскучали и вернулись к игре в карты.       Она долго наблюдала за Келли. И, когда она, взглянув в глаза женщине, убедилась, что та жива, Барретт почувствовала невероятное облегчение. «Добрый день!» - сказала Барретт, придвигаясь ближе. «Как долго я спала?» Келли медленно села, заложив руки за спину, чтобы сохранить равновесие. Она несколько раз моргнула и потёрла рукой лицо. «Большую часть дня». Келли вытянула ноги, наклонилась вперёд и помассировала икры, затем бедра и, наконец, поясницу. «Боже, я чувствую себя дерьмово. Удивительно, не думала, что может быть хуже, чем сейчас.…»Она замолчала : Барретт явно не нуждалась в словесном выражении того, через что они прошли. «Как ты?» «Я в порядке. Просто меня задолбало, что Мэтт и Джефф так,» - сказал Барретт, указывая на двух охранников в дюжине ярдов. «Того большого, в синей рубашке, мы называем Брюсом, а другого-Малыш». И Келли рассказала Барретт историю их прозвищ. «Я делала то же самое. Парень, к которому нас привязали…» Барретт запнулась :«Я назвала его Блу в честь Синей Бороды. Другой, который меня сюда привёл, напомнил Дези Арнез из шоу "Я люблю Люси".» «Я догадалась», - кивнула Келли. «Какие ещё прозвища у наших новых лучших друзей?» - спросила Барретт, намекая на других охранников. «Большинство из них временные, из постоянных - Геркулес, по очевидным причинам; Джек Воробей, потому как он заплетает свою неряшливую бороду; и Грязный Гарри: у него самое большое ружье. Мы думаем, что это его трофей, потому что у всех остальных пулемёты *или автоматы.» • Скорее всего автор имеет ввиду пистолеты-пулемёты.( в русском и английском это одно слово, но разные вещи) «Автоматы?» - удивилась Барретт. У Блу и Дези на плече висели AК-15, а в карманах камуфляжных брюк были спрятаны запасные обоймы. «Ага. Ну, знаешь, такие, которые могут выстрелить дюжину пуль одним нажатием на курок.» “У моих ребят были калаши*,а у одного из них 9-миллиметровый.” • Автомат Калашникова, АК-15 «Ты разбираешься в оружии!?» - в голосе Келли одновременно прозвучали утверждение и вопрос. «У меня есть несколько стволов.» На самом деле у Барретт их было больше, чем несколько, но пользы здесь от этого никакой - они дома заперты в оружейном шкафу. Спустя несколько минут тишины у Барретта появилось незнакомое желание заполнить пустоту. Она любила молчание и часто им пользовалась в деловых переговорах: большинство людей не могли держать рот на замке и часто выбалтывали лишнее. «Так чем ты тут занимаешься весь день?» Барретт всё еще была напугана и дезориентирована, но не признавалась в этом. Никогда не признаваясь в слабости, она умела сделать хорошую мину при плохой игре. «Обычно они заставляют нас работать в лагере. Бесплатный труд, понимаешь?» Барретт кивнул, и она продолжила: «Я осматриваю всех, кому это нужно, мы собираем хворост для костра, моем посуду, одежду и тому подобное.» «А остальные? Где они?» Барретт не видел других заложников, которых упоминала Келли. «Если они до сих пор здесь, то, вероятно, на другой стороне лагеря. Иногда охрана позволяет нам быть вместе, но большую часть времени нас разделяют.» «Почему?» «Из спортивного интереса, скуки, чтобы поиметь наши мозги, и просто потому что они могут нами управлять,» - сказала Келли. – «Несколько месяцев у нас был профессор социологии, и он рассказал нам, что изоляция-одна из лучших форм психологической пытки. Долгие периоды одиночества заставляют человека терять надежду и прекращать любую борьбу. Это делает нас более управляемым. Мы люди и нуждаемся в общении, особенно в такой ситуации. Когда мы вместе, мы не чувствуем себя одинокими. Как будто мы все в связке и сможем выжить.» «Ты говоришь, остальные пленники здесь? А выкуп за них внесли?» «Наверное, за некоторых. Некоторых продали другим отрядам повстанцев» «Продали?» - Барретт постаралась сдержаться. «Продали за что?» «Оружие, боеприпасы, кто знает. Мы-товар. Можно купить -можно продать.» Проснулась Барретт от звуков криков и команд. Было ещё темно, и стражники суетились вокруг, поднимая остальных. Как она поняла, готовились покинуть лагерь. И тут Барретт увидел остальных заложников. Семеро мужчин напомнили ей фотографии узников нацистских лагерей, сделанные сразу после освобождения. Пленники были настолько худыми, что Барретт не понимала, как они могли стоять, не говоря уже о том, чтобы нести на плечах тяжелые ящики с боеприпасами. Не поднимая глаз, не глядя в её сторону, они молча выполняли команды стражников. «Что происходит?» - спросила она у Келли. Та складывала грязный коврик, на котором спала. «Мы переезжаем.» «Куда?» «Это имеет какое-то значение?» «А разве это не затруднит поиски?» Келли остановилась и посмотрела на неё грустными, безнадежными глазами. «Может им это и нужно?»       Джунгли были такие густые, что людям пришлось идти гуськом. Охранник, которого Келли называла Геркулесом, без особых усилий прорубал с помощью мачете путь для группы. Руки Барретт вновь были связаны, и ей пришлось ухватиться за тяжелую цепь, прикрепленную к кандалам, висевшим на левой лодыжке. Они остановились на отдых дважды: один раз -утром и ещё раз - днём, но до Барретт быстро дошло, что это не ради благополучия заложников. Хотя Малыш предложил каждому из них выпить из общей фляги, но из-за связанных рук большая часть воды, не попав в рот, скользнула по шее.       Когда они снова отправились в путь, уставших и измождённых заложников тыкали ножами или дулом пистолета, заставляя продолжать движение. Кровь на тропе подсказала Барретт, что кто-то ранен, и это не царапина от свисающих ветвей. Она поняла, что ранение серьезное, так как спустя несколько часов пути кровь всё ещё оставляла следы. Келли шла где-то впереди, но из-за густых джунглей Барретт едва могла видеть её, не говоря уже о том, чтобы понять, ранена ли та.       На третий и четвертый день пошёл дождь; сильный, проливной дождь хлестал их, как пощечины. У охранников были дождевики, Барретт и остальные заложники промокли до нитки. Они брели по грязи, иногда погружаясь по колено, и всё чаще останавливаясь. У них не было укрытия от дождя, даже когда они ели или спали, но Барретт уже ничего не чувствовала от усталости.       Ночью охранники собирали их вместе и связывали так крепко, что они едва могли двигаться. Они были связаны либо спина к спине, либо лицом к лицу, их руки переплетались, как будто в объятии. Сбежать было невозможно. Единственным светлым пятном было то, что Барретт несколько раз оказывался рядом с Келли. На пятую ночь они наконец смогли поговорить. «Ты в порядке?» - спросила Келли, дождь заглушил их голоса. «Понятия не имею. Я просто ставлю одну ногу перед другой, надеясь, что не упаду». Барретт еще никогда не была так измотана. «Как долго длятся такие переходы?» «По-разному. Иногда это всего день или два, иногда - дольше. Однажды мы шли две недели». Келли зевнула. «Две недели!» -подумала Барретт. Она не смогла бы идти две недели и сомневалась, что мужчина, привязанный к ней, тоже сможет. «Ты слышала, куда мы идем?» За последние несколько дней Келли поняла, что Барретт понимает испанский лучше, чем она. «Думаю, недолго осталось. Повстанцы жалуются на погоду, еду и Полковника,» - с сарказмом заметила Барретт. Келли не отвечала несколько минут, и Барретт показалось, что та заснула. Они лежали лицом к лицу.       Веснушки были рассыпаны по носу и щекам Келли. Небольшой шрам чуть ниже губы и складки от усталости вокруг глаз и рта были единственными недостатками на её гладком лице. Почувствовав взгляд Барретт, женщина открыла глаза. Они были тёмными и пронзительными, но ясными. С такого близкого расстояния были видны более светлые крапинки, образующие кольцо прямо вокруг зрачков. Идеальные брови чуть выше длинных, густых ресниц. Нос Келли был совершенно прямым, в отличие от её собственного, сломанного первый раз в ещё средней школе и второй раз, когда её взяли в заложники. Пухлые, полные губы были приоткрыты, мягкое дыхание ласкало Барретт. Вот оно опять! Та искра, которую она почувствовала, когда Келли лечила ей запястья. Та самая, от которой участился пульс, но на этот раз пыл не исчез. Барретт почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Боже мой, что происходит? «Что?» - Спросила Келли. «Вот я лежу ночью рядом с красивой женщиной и ничего не могу с этим поделать. Дошло?» Она была поражена, что её не покинуло чувство юмора. «Спи давай» - сказала Келли, по-видимому, совсем не заметив её каминг-аут. «К утру нам нужно отдохнуть»       На следующее утро и каждое утро в течение ещё пяти дней они снова шли через джунгли. С того вечера под дождем Келли не оставалась наедине с Барретт. Охранники, должно быть, что-то почувствовали: их держали отдельно, и наказывали, если думали, что пытаются общаться друг с другом. Барретт все еще не научилась держать рот на замке, и охранникам, казалось, нравилось нажимать на ее кнопки, а затем раздавать то, что их забавляло. Этот переход был мучением для Келли, хотя она развила в себе способность абстрагироваться. Это вопрос выживания, и она была полностью уверена в этом. Наконец, после девяти дней пешего похода они вырубили поляну в джунглях и разбили лагерь.       Однажды, вскоре после этого, за ней пришел Полковник. Они расчищали территорию для хранения дополнительных припасов, и Келли увидела, как он идёт к ней. Она знала, чего он хотел. Всегда знала. Он пришел за ней не впервые с тех пор, как привели Барретт, но сейчас Барретт увидела это. Келли медленно придвинулась, надеясь добраться до Барретт прежде, чем она что-нибудь скажет. «Не делай глупостей!» - сказала Келли почти шепотом. «Я могу с этим справиться.» Барретт повернулась к Келли и увидел через её левое плечо приближающего Полковника. Она посмотрела с вызовом. Келли, зная, что Барретт не станет её слушать, тихо сказала: « Баррет, пожалуйста, не надо.» Барретт встала между ней и Полковником. Келли видела, как его лицо наполняется яростью, и молча молилась. «Не надо» - спокойно сказала Барретт.       Полковник холодно оглядел Барретт, словно взвешивая возможности противника. Четверо его людей были в пяти ярдах от них и в считанные секунды могли оказаться рядом. Келли знала, что ему не нужна помощь: в правой руке он держал хлыст, и стороннему наблюдателю могло бы показаться, что Суарес не готов им воспользоваться. Но Келли знала, это не так. «Неужели?» он ответил ровным голосом: «Добровольно хочешь занять её место?» Барретт молчала. «Почему ты так о ней печёшься?» - Он кивнул в сторону Келли. «Просто оставь ее в покое.» «Интересно.» - Полковник потер подбородок. «Забавно, что ты ничего не сказала в прошлый раз, когда она была у меня. О да, точно, ты же была прикована к дереву,» - добавил он, словно только что вспомнив об этом. В то время как его люди знали только, как применять физическое наказание, Полковник, очевидно, имел опыт и в психологическом насилии. Стоя позади Барретт, Келли не могла видеть её лица, но заметила, как напряглась спина и, сжались кулаки женщины. «Баррет, пожалуйста.» «Да, Барретт, пожалуйста.» передразнил её Суарес. Барретт набросилась на него прежде, чем Келли поняла, что происходит. Запястья Барретт были связаны, но она успела головой ударить Полковника. Подоспевшие охранники оттащили её. «Ах ты сука!» - Крикнул Полковник, поднимая кнут. Кровь хлынула из пореза над правым глазом, и он стёр её тыльной стороной ладони. «Нет», - закричала Келли и встала перед ним. «Она не знает, что делает. Она здесь всего несколько недель. Пожалуйста, Полковник, я всё сделаю.» - умоляла Келли. «Меня не волнует, как долго она здесь и сколько она стоит, если на то пошло». Когда «восстание» Барретт было подавлен, Суарес перенёс своё внимание на Келли, злобно глядя на неё. «И да, ты сделаешь для меня всё». Он рявкнул охране несколько команд, и Барретт утащили. «Келли! Келли!» крикнула Барретт, прежде чем Геркулес ударил её прикладом по голове. Келли не оглянулась, услышав крики, и не подняла глаз, когда Полковник дотронулся до неё.