Благодаря тебе

      Было очень темно, и Барретт не могла дышать. Она попыталась пошевелиться - ноги уперлись во что-то твёрдое. Её локти и макушка упирались в какие-то стенки. Она была совершенно сбита с толку. Ничего не видела, но, ощупывая всё вокруг, смогла понять, что находится в каком-то деревянном ящике. Мысль о том, что она похоронена заживо, усилила её панику. Она царапала и колотила по стенкам ящика. Дерево было твердым и совсем не поддавалось. Барретт пиналась ногами, но тело было так зажато в пространстве, что ей не хватало силы. Она задыхалась, у неё кружилась голова, казалось, что сердце выскочит из груди. Ей нужно было освободиться. Стены словно сжимали её, и рефлекс «бей или беги» *сработал в полную силу. Женщина попыталась закричать, но изо рта не вырвалось ни звука. Она словно ослепла и онемела. Эта мысль усугубила панику, и Барретт стала бороться со своим «гробом» с бОльшим усилием. Она услышала щелчок и, даже почувствовав мучительную боль в левой руке, продолжала попытки. Барретт не знала, прошли минуты, часы или дни, прежде чем она рухнула в изнеможении. Каждая косточка и мышца болели, но разум отказывался отключаться. Задыхаясь от панической атаки, она заставила себя думать о чём угодно, кроме того, где она сейчас и какую боль испытывает. Она вспомнила, как Келли учила её абстрагироваться.       Барретт подумала о своём доме. Это был дом её мечты. Она сама его спроектировала и кропотливо собирала в течение трех лет. Кто-то другой проделал большую часть строительных работ, но и сама она тут пахала сотни часов. Женщина успокоилась, представив вид из окна гостиной. Она жила к северу от Сан-Франциско, в Принстауне. В этом маленьком городке - причудливом, с несколькими туристическими магазинами, ресторанами и пунктами проката лодок - не было ничего особенного, но здесь она была счастлива. Дом Барретт стоял на нетронутой прибрежной территории, так что Тихий океан был его задним двором. Он был весь из стекла и хрома, словом, совершенно потрясающий. На первом этаже хозяйская спальня была отделена от кабинета и двух других спален кухней, столовой и прачечной. Интерьер был ярким, оформленным в изящных современных линиях, которые соответствовали каркасу дома. Пятнадцать футов** между полом и потолком давали ощущение простора. Из каждой комнаты был виден океан, а с первого этажа можно было выйти к нему. Барретт представила ощущение бриза и запах океана, когда она открывает французские двери, ведущие во внутренний дворик. Спустившись по небольшой лестнице, она оказалась на мягком белом песке, всего в нескольких футах от накатывающих волн. Мысленно она обошла все комнаты, заглянула в каждый шкаф и открыла каждую дверь. Она проверила всё, что было в кухонных шкафчиках и гараже, переставила шезлонги вокруг бассейна. Она отполировала перила на лестнице, вытерла пыль с жалюзи на окнах, подмела переднее крыльцо и перестроила заднюю террасу доску за доской. Открыв глаза, она заметила полоску света откуда-то из-под колен. Постепенно свечение становилось ярче. До неё донеслись знакомые звуки оживающего лагеря. Доброе утро! Должно быть, уже утро! Её сердце забилось быстрее, на этот раз не из-за паники, а в ожидании, что её освободят.       Когда первые лучи нового дня осветили небо, Келли уже не спала. Она не спала всю ночь, беспокоясь о Барретт, шестой день закрытой в ящике. Когда Келли передвигалась по лагерю, выполняя свои обязанности, она пыталась приблизиться к Барретт, но каждый раз, когда она начинала двигаться в направлении деревянного ящика, один из охранников её останавливал. При мысли о высокой женщине, запертой в этом душном пространстве Келли почувствовала головокружение. «Зачем она это сделала?» Келли задавалась этим вопросом больше раз, чем могла сосчитать. Зачем почти незнакомому человеку рисковать своей жизнью, чтобы защитить её, особенно зная о последствиях? Поступила бы она так же, если бы они с Барретт поменялись ролями? Тяжелее всего для Келли была изоляция. Кроме охранников, которые давали указания, с ней никто не разговаривал. Когда ей нечем было заняться и нечем было занять свои мысли, она оставалась одна на долгие часы, иногда на целые дни. Она научилась молиться, медитировать и направлять свой ум куда угодно. Эти мысленные путешествия отлично помогали успокоиться, но, когда Келли возвращалась в настоящее, ей было больно.       Она только что позавтракала, и услышав непонятный шорох за спиной, обернулась. Её желудок подпрыгнул и, казалось, остановился в горле. Между Геркулесом и Брюсом, пошатываясь под тяжестью собственных шагов, стояла Барретт. Келли вскочила на ноги и так же быстро села обратно. Она всё равно не смогла бы добежать до Барретт: её привязь была всего пятнадцать футов длиной. «Она жива! Благодарю Тебя, Господи!» - пробормотала Келли. Двое охранников прошли перед Келли, в этот момент Барретт открыла глаза. Женщина явно похудела, кожа была жёлтой, а взгляд остекленел. Она была обнажена-один из любимых приёмов людей Полковника. Тебя оставляют без одежды, и ты - совершенно беззащитен. Ты - ничто. Прежде чем Баррет повели дальше, взгляды женщин встретились. В это короткое мгновение Келли глазами попыталась приободрить Барретт и заверить, что всё будет в порядке. Только через две недели Келли снова увидела Барретт. Она складывала поленья у костра. И её вид заставил Келли резко вдохнуть, прижав руку к сердцу. Спутанные и обвисшие волосы, грязные лохмотья, когда-то бывшие одеждой. Босиком Барретт ходила от одной кучи к другой, аккуратно рядами укладывая дрова. Когда она двигалась недостаточно быстро или складывала дрова не точно так, как этого хотел охранник, он бил женщину хлыстом. Барретт ни разу не подняла головы и глаз, чтобы посмотреть вокруг: её силы иссякли, а дух был повержен.       Наконец Келли разрешили раз в день под бдительным присмотром охранника проверять Барретт. Женщина не рискнула подвергнуть их еще большему наказанию и только задавала вопросы, касающиеся состояния Барретт. Через несколько дней им разрешили построить небольшое убежище из веток и листьев, которое, казалось, держится на честном слове. Это сооружение должно было хоть как-то защитить их от осенних дождей, которые в последнее время шли всё чаще. В ту ночь у них наконец-то появилась возможность поговорить. Как обычно, они были привязаны к какому-то неподвижному объекту, но находились довольно близко друг к другу. «Барретт», - прошептала Келли, когда они остались одни. «С тобой все в порядке?» «Бывало и лучше.» «Открой глаза, дай мне посмотреть в них!» - Келли нужно было увидеть, ясные они или всё ещё туманные. «Через минуту. Я сейчас на огромной кровати на пятнадцатом этаже отеля "Ритц", за моим окном триумфальная арка. Разве ты не видишь табличку "Не беспокоить" на дверной ручке?» Келли почувствовала облегчение: за время, проведённое в ящике, мозг Барретт не получил серьёзных повреждений, и её голова Барретта была ясной. «Извини, я не говорю по-французски.» Закрыв глаза, Келли заставила себя представить это зрелище. Она никогда не останавливалась ни в одном из отелей «Ритц», даже в Штатах, не говоря уже о Париже. «Что еще ты там видишь?» «Он освещен, как рождественская елка, мерцающими огоньками.» - Она усмехнулась: «Но я сомневаюсь, что французы оценят это сравнение.» Келли улыбнулась. «Скорее всего, нет. Что еще?» - спросила она, чтобы помочь себе мысленно вернуться к этому образу и потому, что ей нравился голос Барретта. «Ночь теплая, и окно открыто. Легкий ветерок слегка колышет занавески. Небо чистое. Я слышу изредка шум машин. Знаешь, как это бывает в Париже: водители сигналят и ругаются, жестикулируя руками, когда в действительности должны держать руль.» Глаза Келли были закрыты, но она по голосу поняла, что Барретт улыбается. «Почему ты здесь?» «Дела. Это всегда по бизнесу.» На этот раз в заявлении Барретт она услышала смирение. «А когда-нибудь ездила туда ради удовольствия?» «Нет». «А почему нет?» «Потому что я много работаю» Келли подумала, что это странный ответ, но не хотела покидать фантазию. «О чем ты думаешь, глядя на Триумфальную Арку?» «Что мне повезло, что я выбралась из постели, не разбудив женщину, с которой провела несколько часов» Келли не удивилась сказанному. Она знала, что Барретт лесбиянка, и хотя она «играла за другую команду», её это не беспокоило. «Ты часто это делаешь?» Келли открыла глаза, желая увидеть лицо Барретт, когда она ответит. «Что? Сплю с женщинами? Как можно чаще.» «Нет, сбегаешь часть?» - спросила Келли, казалось, не смущенная её комментарием. «Я не приглашаю женщин в свой номер»,-сухо ответила Барретт. «Значит, ты можешь удрать?» «Да», - уверенно ответила Барретт. «Бегство не похоже на слово, которое следует употреблять после ночи, проведенной с кем-то. Если только это не было не очень хорошо.» «Все было прекрасно. Я просто не люблю утреннюю неловкость.» «Никогда?» «Никогда.» «А что ещё ты видишь за окном?» - Спросила Келли, внезапно почувствовав неловкость от разговора о сексуальной жизни Барретт. Но Барретт уже уснула. *Реакция «бей или беги» — состояние, при котором организм мобилизуется для устранения угрозы. ** 15 футов = 4,5 м