Другая история.

На душе у Ватари было неспокойно. Он уже давно ожидал чего-то ужасного, сон его был неглубоким, а мысли то и дело возвращались к делу Киры. Но все было кончено, что должно было принести Куилшу то долгожданное спокойствие, а в итоге, наоборот, породило новые проблемы: Кира был уничтожен, но почему-то он сидел напротив Ватари, а не в камере смертников, трясясь от каждого шороха в ожидании своей участи. Нет же, он, Ягами Лайт, сонно рассматривал крыло самолета, ни капли не смущаясь под строгим взглядом Вамми, у которого впервые настолько сильно чесались руки кому-нибудь врезать, не то Лайту, не то самому Эл, допустившему эту несправедливость. —Очень много «но», Эл, — Ватари тяжело вздохнул, вновь вынырнув из-за шторки самолета, проверяя, чтобы Ягами спал, — как он будет взрослеть с тобой? А что делать с образованием? Я даже не говорю о том, что он Кира, так ты ему ещё оставил воспоминания об этом… Лайт был уже сонным в машине, и собою мало чем напоминал бывшего Киру, державшего весь мир в страхе. Он тогда чуть было не уснул в машине на подъезде к аэропорту, но Эл, аккуратно потрепав за рукав, потянул его к себе, чтобы ознакомить с грядущим их делом. Ягами смотрел осоловелыми глазами то на сыщика, то на белый монитор, хмурясь. «Он видимо устал и не может сосредоточиться», — Лоулайт потянулся к баночке с кофе, которые всегда были в любой его машине в большом количестве, и протянул её подростку. Тот вяло кивнув, отложил её в карман своей объемной чёрной куртки, а после перевёл взгляд на то и дело меняющийся за окном пейзаж. —Мы сюда больше не вернёмся? — вдруг проговорил он, рассматривая знакомую школу, где началась вся их история. Возле желтого здания толпились дети вперемешку со взрослыми, а около дворика по обыкновению выстроился стройный ряд из припаркованных серых машин. Он выхватил лишь несколько секунд, чтобы все разглядеть, но успел увидеть удивительно много: вылетевших из школьного дворика ребят, которые, как оголтелые воробушки, весело щебеча, ринулись на волю. Ягами взглянул на Эл, тот смотрел на него, закусив большой палец. —Ты уже скучаешь по своей старой жизни? — вопрос сыщика прозвучал как утверждение, в котором скрывались нотки разочарования. —Это странно, но нет, — твёрдо произнёс Ягами, не оставляя никаких сомнений. Хоть голова его сильно отяжелела, и он прислонился к плечу детектива своим, как бы ища опору, но мыслил ясно и рассудительно, — я ничего не любил в этом месте… Только Саю. —А родителей? — мягко поинтересовался Эл, которому давно было интересно, почему Соитиро так плохо относился к собственному сыну, дав ему, сыщику без видимых доказательств, такую широту действий: не каждый отец, согласитесь, разрешит держать своего несовершеннолетнего сына в камере два месяца. А после радостно сошлёт его куда подальше с малознакомым человеком на край земли, не задавая никаких вопросов при этом. —Они мне не нравились, — холодно процедил юноша, опустив голову на сиденье. Тогда Ягами немного задремал, и Эл, разбудив его, практически потащил юношу на себе. Подросток не спал три дня, а напряженность их ночного разговора совершенно забрала у него всякие силы. Сыщик мягко придерживал его за локоть, чтобы тот не споткнулся на ступеньках. Ягами тогда сильно хмурился, в глазах у него неприятно рябило. И вот дойдя до своего сиденья, он прислонился виском к иллюминатору, дожидаясь взлёта. Он решил, что должен заснуть после набора высоты, когда пушистые облака заволокут собою Японскую землю, и Ягами, быть может, навсегда простится с ней. Эл же все время следил за ним, за тем, как приятный утренний луч, ещё не набравший силу, чтобы сжечь глаза, струится по лицу и шее подростка, задевая собою его кадык и опускаясь к чёрному джемперу. Глаза у Ягами большие, он на детских фотографиях напоминал собою Оленёнка Рудольфа, чей невинный взгляд так пленил маленьких детишек. И вот Эл пленился тоже, разглядывая янтарную радужку, которая в переливах становилась то цвета топленой карамели, то вовсе приобретала медовые, даже золотистые оттенки. Эл знал, что он влюблён. Ему это стало понятно, когда они говорили с подростком на крыше. А зачем ещё нужен был весь это разговор? Сыщик хорошо знал, что хладнокровный Ягами вряд ли расчувствуется при виде своего сражённого врага, но Рюдзаки хотелось верить, что в Лайте есть хоть какая-то капля человечности, и да, к его, счастью, она все-таки была. Там на крыше он все искал на лице подростка сожаление, быть может сочувствие или какую-либо тревогу, но тот держался мраморной статуей до последнего, пока Эл не предложил ему сделать массаж ступней. Тогда Ягами судорожно выхватил из его рук полотенце и с силой швырнул его в стену позади детектива, но так, как та была далеко, то полотенце упало, так и не долетев. Лайт, весь мокрый и обозлённый, быстро кинулся в сторону двери, но остановился, уже держась за ручку. —Ты мой друг, Рюдзаки. Я, быть может, и не был честен с тобою всегда, но в этом я никогда тебе не врал, — он хотел было убежать, но замер от удивления, когда Эл улыбнулся ему впервые в жизни. —Спасибо, Лайт-кун. Мне было важно это знать… — и все же немая тоска так и осталась в серых глазах сыщика, а улыбка, которая так нечаянно появилась на его лице, молниеносно ослабла, став лишь лёгким движением краешков губ вверх. Нет, он не улыбался, то было выражения лица человека, глубоко страдающего, но смирившегося со своей судьбой, принявшим то, что изменить уже было никак нельзя. В горле у Ягами запеклась ярость, ярость на самого себя и на всю глупость произошедшего. Он был готов рвать и метать, начать, быть может, что-то доказывать Эл, нечто бессмысленное, что он не Кира и что… Янтарные глаза замерли с секунду на его лице… Ответом на реплику сыщика стал оглушительный хлопок дверью. В тот день Ягами убежал из штаба, никого не предупредив. Эл был уверен, что тогда он и передумал. Что-то дало брешь в его броне. Сыщик взял плед, лежавший подле себя и накрыл уже спящего юношу, чьи глаза сомкнулись, а дыхание стало мерным и глубоким. Обернувшись, Лоулайт увидел недоверчивый взгляд Ватари, который поманил его рукой для начала грядущего им разговора. —Ватари, я предоставлю ему любой университет для дистанционного обучения. Если говорить о взросление, то не думаю, что у Лайт-куна появятся «обычные» проблемы «обычных» подростков. Во всяком случае у меня их не было, — Эл хотел было вернуться к Ягами и своему ноутбуку, но Ватари придержал его за плечо. —Дело в том, что ты в него влюбился? — чуть взволнованно спросил Вамми. Он знал, что это должно было когда-нибудь произойти, но, конечно, представлял это себе по-иному. Лоулайт выдержал беспокойный взгляд Куилша, и не найдя, что же ему ответить, молча отодвинул шторку, выйдя к посадочным местам. Ватари и так все понял, он насупился и принялся разливать чай. «Конечно, Набоковской Лолите было четырнадцать лет, а этому отродью Сатаны скоро стукнет восемнадцать… Но… Сейчас он все равно несовершеннолетний», — в голове Ватари тут же всплыл заголовок в каком-нибудь известном журнале, напечатанный красными буквами, на всю первую полосу: «Великий детектив Эл ездит по миру с несовершеннолетним мальчиком, который является бывшим Кирой» И фотография с грустным лицом Ягами, как у какого-то сиротки, с грязными щеками и протянутой рукой, которая будет размещена под заголовком. Вамми, помнится, видел такие фотографии, когда читал про педофилию в Камбодже, конечно, здесь ситуация была совершенно иная, но все же. Дальше он невольно продумал первый абзац, это непременно должно было быть интервью, в котором Ягами рассказывал про все ужасы пережитые с Эл: «Он трогал меня тут и тут, а потом там и там… А ещё вы знаете, что Эл очень любил взбитые сливки, так вот он просил меня их слизывать…» В итоге, к юношам Ватари вышел очень мрачным, не по-доброму поглядывая на спящего Ягами. —Ватари, мне кажется, я должен быть с тобой предельно честен… Всегда, — Эл доверчиво посмотрел на Вамми, который смешно зашевелил усами, он так делал всегда, когда волновался. На самом деле он просто кусал губы, но выглядело это очень комично, — да, ты все правильно понял, но я приблизил его исключительно из-за его таланта… А не из-за чего-то… Личного. Над ухом Куилша раздался голос Лайта, который будто бы все давал своё интервью какому-нибудь известному изданию: «Потом, он попросил меня раздвинуть…» —Твою же мать, — выругался Куилш на итальянском. Отчего Эл, оторвавшись от компьютера, нахмурился. *** Когда они прилетели в Германию, уже была ночь, Лайт хорошо запомнил время 21:21, в это время родилась Ягами Саю. Подросток, вышедший на трап первым, быстро спустился, ожидая Эл и Ватари, которые по его расчётам задержались в кабине на несколько минут дольше, чем следовало бы. Юноша был уверен, что они, воспользовавшись моментом его отсутствия, о чем-то переговорили. Небо было чистым, но звёзд было мало, и все они показались Лайту далёкими, а бледный свет их был настолько тусклый, что лишь сильнее отдалял их от него. —Лайт-кун, мы будем здесь недолго, — Эл одной рукой держался за трап, чтобы не упасть, а второй нес раскрытый ноутбук, — вы с Ватари поедете в отель, я отлучусь и позже вернусь к вам, а после мы сразу же поедем в аэропорт. —А куда мы поедем дальше? — Ягами не ожидал ответа. Обычно Эл редко отвечал на его вопросы, в особенности, если они касались планов сыщика, тогда тот просто тактично молчал, смотря на Ягами прямым, ничего не выражающим взглядом. А дальше продолжал говорить на какую-нибудь отвлечённую тему. Лайта это безумно бесило, в такие моменты подросток чувствовал неприятный укол, ведь Рюдзаки ему не доверял. Тот, конечно, имел все основания ему не доверять, но от этого легче не становилось. Сейчас же сыщик ответил: —Балтимор, — Эл, подойдя к нему, поднял голову, разглядывая звёзды вместе с подростком, — тебя ожидает твоё первое дело. —А ты чем будешь занят? — Ягами случайно заглянул в его ноутбук и увидел какой-то документ на немецком. Лайт знал всего пару слов на этом языке, но мог его различить, да и были они в Германии, так что было нетрудно определить. Юноша тут же переделал вопрос, — ты возьмёшь здесь какое-то дело? —Да, Лайт-кун, — Лоулайт закрыл монитор компьютера, направившись к Ватари, который с похоронным лицом прошёл мимо них, который старался никак не смотреть на юношей, и увлеченно разглядывал поданную им машину. Ягами, тяжело вздохнув, направился вслед за сыщиком. *** Спать ему не хотелось, сон не шёл. Он долго ворочался на кровати, стараясь ни о чем не думать, но этого, как бы это ни было парадоксально, думал только больше. Ватари за ним не следил, лишь единожды осведомился натянуто вежливым тоном, не желает ли он поесть, Ягами отрицательно кивнул и больше помощника сыщика не видел. Тот, видимо, скрылся в одной из многочисленных комнат их отельного номера. Мысли все были какими-то глупыми, не стоящими даже того, чтобы их и обдумывать. «Что сейчас делает Эл?». «Вот какая мне разница, что он сейчас делает… Работает, он же ответил», — но тут нечто внутри Ягами злобно запищало, — «а может он наврал тебе… Может он… С кем-то сейчас…» Ягами плохо осознавал откуда в нем просыпаются такие мысли, и с каким чувством они связаны, и он, решая не мучится дальше бессонницей, направился в своё самое полюбившееся здесь место — ванну. Подросток решил заранее переодеться, ведь Эл сказал, что когда он вернётся, то они сразу поедут. А Лайт решил не терять времени даром и, быстро накинув на себя темно-фиолетовую рубашку, которая по цвету была между пурпурным и ежевичным, замер, не застигнув её и до середины. «Кто её выбрал?» Сам Лайт придерживался всегда черно-белой гаммы, изредка разбавляя её чем-то коричневым. Все было скучно, но лаконично. Эта же вещь сильно выбивалась из всего его стиля, то есть это была все та же строгая рубашка, только вот цвет ему очень шёл, освежая его и придавая столь обыденной вещи новые краски. «Ведь выбор очень удачный… И мне правда идёт, Ватари вряд ли бы подумал купить мне что-нибудь на свой вкус, когда он сам ходит в одном и том же, как в общем-то и Эл. Но кто-то же мне купил это?» Подросток медленно застегнул рубашку, оставив сверху две незастегнутые пуговицы и заправив её под приталенный чёрные штаны, вышел из комнаты, прихватив одну интересную вещицу. Вещь эта была крайне обычной, но Ягами ото всех её скрывал и хранил как зеницу ока. На то была веская причина. Ещё будучи в Японии и занимаясь расследованием Киры, Лайт обратил внимание на то, что Ватари очень часто может выпалить какую-то фразу на неизвестном ему языке. После подросток, прислушавшись и уловив нотки, понял, что это итальянский, и, что самое интересное, Ватари переходит на этот язык лишь в одном случае — когда крайне чем-то недоволен. Тогда он говорил что-то очень быстро и отрывисто, явно ругательства. И вот теперь Лайт решил узнать об этом побольше, как-никак, а ему жить с этим человеком под одной крышей. Зайдя в ванную комнату, невпечатлительный Ягами ахнул от восхищения. Ему это место пришлось по душе. Чёрный мрамор с темно-красноватыми прожилками был использован не только для облицовки стен и пола, а также из него были сделаны три плавные ступеньки, ведущие к джакузи, и бортики около этого самого джакузи, на которых разместились маленькие белые свечки разной длины. Они убористо стояли на второй ступеньке, которая была в четверть короче первой, и на третьей, та в свою очередь напоминала всего лишь выступ. И ещё одно скопление стояло в углу, ближе к большому окну, начинающемуся от бортика джакузи и заканчивающемуся около потолка, делая отступ три-пять сантиметров. Лайт поднял голову, внимательно рассматривая причудливую люстру, отдалённо напоминающую химическую модель структуры льда. Большие и маленькие чёрные шары соединялись между собою золотыми нитями и зависали перпендикулярно белому потолку. Справа располагалось внушительных размеров зеркало в серебряной прямоугольной раме, а под ним находились две монолитные раковины. Время близилось к двум часам ночи, а Эл так и не возвращался. Ягами с усталостью закрыл словарик и, свернув его, убрал под рубашку, просунув меж ремнём и фиолетовой тканью, плотно прижав к телу. Он встал, отряхнувшись от невидимой пыли и размяв затёкшие руки, выгнулся в спине, потянувшись вверх. Идея лежать в ванной заместо спальни была не самой правильной, но в этом месте из-за холода мрамора создавалась какая-то удивительная атмосфера. А эти чудесные прожилки, что расстилались среди темно-чернильного камня приятно радовали глаз, под светом Луны все начинало напоминать какую-то пещеру горного короля. Жаль, что нельзя было поставить здесь музыку и насладиться приятным одиночеством сполна. В желудке забурчало, и Лайт решил направиться на поиски провизии, напоследок откинувшись к окну. Он одним выдохом избавил свои лёгкие от всего кислорода, в его глазах застыла луна, которая подсвечивала давно знакомые ему очертания Бога смерти. Там на крыше противоположной высотки, покуда виднелся алый диск луны, сидел Рюк, чуть сгорбившись, обвитый своими острыми как бритва крыльями, которые чем-то напоминали воронье крыло. Глаза Бога смерти хитро горели, под стать лунному свету. И хоть лица его разглядеть юноша был не в силах, но он точно знал, что Бог смерти улыбается ему своей широкой улыбкой, чуть сузив глаза в насмешке над ним. Длинные когтистые лапы сжимали знакомую до боли Тетрадь. Ягами даже не услышал, как сзади распахнулась дверь. —Лайт-кун, я звал тебя есть, но ты не отвечал, — Сыщика обдаёт холодным светом галогеновых ламп, Лайт редко поворачивается на голос и перед глазами плывут неоновые круги, — что произошло? Он свободной рукой трёт, вдруг ставшими маслянистыми, веки, опускает ладонь на лицо и будто бы на секунду отгораживается от этого мира и Эл. Тот тянется вперёд, уверено сомкнув свои лягушачьи пальцы на его запястье, как когда-то браслет наручников. Жестяное касание, от воспоминания обжигается рука, Ягами резко открывает глаза от испуга. Разводы желтые, мешаются с мушками, он очень устал, пятно фиолетово-чёрных волос с лёгкостью притягивает к себе его. Своим контрастном с бледно серебряной кожей, что искриться под восьмью тысячами Кельвинов, как под лунной. Своим невыразительным телом, будто бы шимпанзе нарядили в поношенную человеческую одежду: —Эл,—он замолкает, когда одним рывком его притягивают к себе. Кобальтовые шахты Конго кажутся ему сейчас ближе некуда, и все из-за глаз сыщика. Те мерцают штормом и цинком, изморосью и пеплом. Пустотой и холодом,—ниче... Лоулайт прикрыл за собою дверь, чтобы Ватари не смог их подслушать. Глаза Ягами недовольно сощурились, а брови устремились друг к другу, хмурясь, но как-то по-детски, не грозно, как это бывало обычно. Подросток понял, что его поймали на лжи. —Лайт-кун, мне бы хотелось тебе доверять с этого самого момента… Во всем, — сыщик сделал паузу и продолжил, — я спрошу ещё раз, что произошло? —Ни… — начал было говорить Лайт, но детектив резко толкнул его на себя, чего раньше он никогда не делал. Обычно выслушивая ложь Ягами терпеливо, но теперь, когда он так приблизил его к себе, сделав своим коллегой, то не был намерен больше терпеть это. —Ничего страшного, я хотел сказать, — подросток оказался вжат в холодную мраморную стену. Он неприятно поёжился, стараясь хоть как-то высвободиться, но уже по их дракам выучил, что если Эл хочет его держать, то он будет его держать, сколь ему это заблагорассудится. —Ничего страшного… Я буду задавать тебе вопрос снова и снова, Лайт-кун, пока ты не скажешь мне правду, — монотонно отчеканил детектив, чуть подавшись вперёд. —Тогда из сыщика ты превратишься в попугая, — злобно ответил юноша, чем, как ему показалось, вызвал в Эл сильное возмущение. Тот хотел ему что-то сказать, но Ягами в этот раз не видел смысла врать, — я видел Рюка на крыше дома... Лайт замолчал, и Эл увидел, как к горлу подростка подкатила комок. Янтарные глаза сузились, юноша поднял голову вверх, закусив нижнюю губу: — Он держал в руках Тетрадь смерти, видимо, думая мне её предложить… Если понадобится, я согласен быть под камерами все последующие дни, даже в душе, не считая туалета. —Почему ты сразу не сказал? — Лоулайт посмотрел в окно, не увидя ни Луны, ни Рюка, только тихие тусклые звёзды, что были над ними около трапа самолета. —Я не хотел плодить в тебе сомнения на свой счёт, их итак слишком уж много… — смешок вышел нервным, — Ты и сам понимаешь, что приняв Тетрадь у Рюка, я вряд ли смогу кому-нибудь навредить, ведь Рэм тут же впишет моё имя в свою Тетрадь… Кивок, разрезаете его слова. Детектив все понимает, укладывая свои руки на его плечи и делая шаг назад: — Я, если так можно выразиться, сделал это исключительно из-за нежелания омрачать твоё настроение, — последнее предложение Ягами произнёс медленно, подбирая каждое слово. Он думал, как лучше ему выразить мысли, которые сейчас стали столь запутанными, что Лайт осознал, что все-таки нужно было остаться в постели и попробовать уснуть, а не идти учить итальянский для непонятно каких целей. —Лайт-кун, почему ты врешь? — вопрос сам собой сорвался с тонких губ сыщика. —Так легче… — Лайт пожал плечами, разглядывая Рюдзаки. —Нет, мне наоборот от этого тяжелее, Лайт-кун, — Эл прикусил палец, смотря, как подросток в ответ на это кивнул, будто бы поняв смысл слов сыщика. *** Ужин отчасти напоминал кормление в каком-нибудь питомнике, это когда животным в определённом месте оставляют еду в мисках, и те радостно забрав её, разбредаются в разные стороны. Эл — на диван к компьютеру, Лайт —поодаль от него, на балконе. А Ватари — не пойми где, тот наверное, уже установил камеры по всей площади их комнаты, чтобы продолжить слежку за нерадивым мальчишкой, и трудно сказать, о ком он конкретно так думал: об Эл или Ягами. Сыщик то и дело косился на юношу, который сидел меж светло-кремовых занавесок. Те, то чуть расходились, то вновь замыкались меж собой, скрывая подростка. Он сидел оперевшись спиной на перила балюстрады, они были подстать занавескам, лишь чуть больше отливая в белый цвет нежели кремовый. Лайт низко опустил голову и отросшая челка прикрыла полностью его лицо. Ягами что-то увлечённо просматривал в ноутбуке, которым сыщик разрешил ему воспользоваться, а пальцы его бесшумно скользили по клавиатуре. Лоулайт не видел его запястий, их прикрывал монитор, но зато локти юноши были в постоянном движении. «Неужели ему не холодно…», — по волосам Ягами прошёлся лёгкий ночной ветер, который смахнул его челку вправо, и подросток нервно убрал её за ухо. Сыщик, не выдержав, перешёл в ТимВьюер (программу удаленного доступа) и посмотрел, чем же так увлечён Ягами. Первый поисковой запрос: «Балтимор. Недавние происшествия.» Переход по ссылке: «Убийство семейства Ринтсов» Все последующие поисковые запросы крутились вокруг этого преступления. Эл, удовлетворительно кивнув, вернулся к своей работе. Сыщик ловко поймал руку Ягами, который хотел было поставить перед ним ноутбук, видимо, решив направиться спать. —Лайт-кун, тебе осталось спать три часа. Я пойду с тобой, — монотонно отчеканил детектив, отпуская руку подростка, тот на это лишь нахмурился. —Зачем? —Мне бы не хотелось, чтобы ты даже просто разговаривал с Рюком. Конечно свою прежнюю Тетрадь ты получить не можешь, но… — Эл замолк лишь на секунду, но Лайт тут же продолжил. —Но я могу заключить договор с другим Богом смерти, или привлечь другого человека к делу Киры. Например, найти кого-то похожего на Мису и заставить работать на себя, — одним монотонным предложением проговорил Ягами, голос его был скучающим, он словно рассказывал нечто светское и давно уже всем известное. —О! — сыщик даже не ожидал от него такой безэмоциональной тирады. —Я сказал все это, чтобы доказать, что я абсолютно серьёзен в намерении быть с тобой и работать сообща, — Ягами рассматривал лицо Рюдзаки, — Рюдзаки, думаю, что Рэм все же убила бы меня и при любом исходе событий, если я решусь обмануть тебя… Так, что… Тебе не о чем волноваться, да и ты, наверное, сделал все так, чтобы я сразу отправился в мир иной, при любом неблагоприятном развитии событий. На это Лоулайт лишь сдержанно кивнул, он встал, не глядя на подростка, и направился в самую большую из спален. Лайт направился за ним, идя нога в ногу, как ранее обычно это бывало с правой стороны, что у Лоулайта даже появилось ощущение, что он снова приковал его к себе наручниками. При мыслях об Эл разум подростка не изменено вырисовывал себе вакуумную упаковку, нечто безумно сжатое, абсолютно безвоздушное (если так можно выразиться) внутри существо. Да к тому же еще и плоское, как высушенная рыба на базаре около дома Ягами. Лёгкое и тонкое. Ведь даже когда Лоулайт садился на кровать, то она под ним никак не прогибалась. Сыщик все делал юрко и быстро, образуя вокруг себя кокон из одеял и подушек: — Удивительно, что ты не попробовал поставить на кровати маленькую палатку, чтобы мир давил на тебя не так сильно, — шелест простыней на кровати замолк. — Лайт-кун и его ненужные психотерапевтические замечания, — Эл потянулся к подушке Ягами, чтобы приобщить ее к своей подушечной башне. Ягами знал, что теперь каждый его шаг под микроскопом. Итак, как именно Эл выступал в роли микроскопа —достаточно странный, очень неказистый в плане манер , к тому же еще грубоватый и закрытый Но! при этом дискомфорта не приносящий человек вовсе. Лайт готов был смериться с данным фактом. Только вот какого самому сыщику? Ягами не знал, а башня становилась все больше и больше, загораживая лицо детектива. Самого Лайта удивляло его спокойное принятие Рюдзаки, ведь столь близкого опыта жизни с другим человеком у него никогда не было, и вернее всего предположить, что Ягами должен был бы не рад совместному проживанию, но вышло все наоборот. Жить с этим пустым существом бок о бок очень удобно, Эл молчалив и неприхотлив, склонен быть может то к зависанию, для него нормально застыть над столом переполненном пирожными и стоять так минут сорок, то к резким выпадам, когда он, в самом начале их совместной жизни, не утянул юношу кубарём за собой вниз, перепрыгнув три ступеньки. Лайт тогда чудом схватился за поручень, а вот Лоулайт резко потянуло назад на острый выступ ступеней. Вышло курьезно, Рюдзаки ударился копчиком, но и тогда особо никаких эмоций не показал. Он вообще никаких эмоций не показывал, но вот только огромная подушечная крепость красноречиво говорила о состоянии детектива: — Я не анализирую тебя… Вернее не так, — мелкие пуговицы не продавились уставшим пальцам, и оттого юноша фыркнул, — анализирую, но не с целью… Эл, кто купил эту дурацкую рубашку? Почему она не снимается? — Рубашка не дурацкая, Лайт-кун, просто ты сонный, — детектив внимательно смотрел, как расходится ткань, оголяя кожу. Лоулайт слишко громко сглатывает, рот наполнился слюной. В рту вязко, подобно переваренному сиропу, желейная консистенция, приторно-сладкая. Детектив отчетливо слышит, как Ягами еле-еле двигает пальцами, каждые его усталый вздох и недовольное фырканье лисы. Эл же жеманно покусывал кончик большого пальца, водил по Ягами скупым взглядом, обрисовывая языком завитки букв «LY», и вновь утыкался в монитор, становясь все нервознее и злей. Лоулайт бросал взгляды на Лайта, долгие, тяжёлые, словно бы голову подростка посыпали пеплом, лелеяли его пороки, давая им ничтожный выход, самую малость, чтобы взять и подогреть янтарную муть его глаз, а быть может и припасть к румяным щекам прямо сейчас, кто знает. Сыщик впервые так остро ощутил свою ошибку — им нельзя было оставаться наедине, все изменилось. Пауки, они плетут витиеватые сети, так и он мог раньше безболезненно ходить за ним, перебирая своими продолговатыми конечностями, неся за собою скользкую паутину, и томное желание, что скрывалось далеко не в лице его, а мелко подрагивающих руках, сминающих кофту. Эл всегда следовал за ним поминутно, инстинктивно. Он даже тело своё ощутил по-иному, то будто бы стало другим, каким-то непропорционально карикатурным, ужасно нелепым и громадным, не списывающимся в пространство уборочных комнат, однотипных и тугих, что теперь казались ему маленькими крысиными норами, где шастал он сам и все члены следственной группы. Члены следственной группы. Их больше нет, они не вмешаются в их драку и не прибегут сюда, услышав странные звуки за дверью спальни. Они были здесь фактически одни. Лайт осознаёт это? Лайт... Сыщик мог ощутить его повсюду, словно тот был и не человеком вовсе, а катаклизмом. Только Ягами вступал за стеклянную дверь, и Лоулайт непременно его ощущал, как удар тысячи люминесцентных иголочек, они вспышками расходились по телу, жадно глотая его ороговевшие ткани и застоявшуюся от долго сидения кровь. Ужасно, до одури омерзительно, но этот человек вскипал в его мозгу, елейно проскальзывая меж бугорков мыслей, что нейронными сетями неслись по подушечкам его бледно-розового мозга. Теперь же нервы бередил тихий шелест его рубашки. Он стал интимнее, если не сказать призывнее. Эл не нравилось отвлекаться от работы, и если раньше мысли о Ягами были легкими, поверхностными, и детективу удавалось гнать от себя всякое возбуждение, то теперь о возбуждение он только и думал. — Эл, — голос у Лайта стал звонким, как перезвон колокольчиков, — Все… В порядке? — Да, прости я задумался. — Я не хочу действовать тебе на нервы. Ты можешь поставить камеры и пойти спать один. — На камерах не видно Бога смерти, Лайт-кун, и тебе это хорошо известно, — тык-тык-тык-тык… Эл принялся быстро печатать на ноутбуке. — Но как я с ним общаюсь будет видно, — Лайт мотнул головой, почувствовав себя неловко, — Я... Считаю себя не до конца правым... Я не должен был тебе врать, в особенности, когда ты так легко считываешь мою ложь. Подросток поморщился, не смотря на Рюдзаки, но тот уже при первых его словах перестал печатать. И от того слова Ягами эхом наполнили собою комнату, став чересчур громкими. —Считаю себя не до конца правым... Боюсь, поинтересоваться у Лайт-куна, а на сколько процентов он считает себя неправым? — Лоулайт проводит языком по зубам, отчего губы чуть приоткрываются. — Лучше не интересоваться, данный процент не рос выше сорока пяти за всю мою жизнь. — И все же, я жив, — холодно подметит сыщик. — И все же, ты жив, — Ягами задумчиво опустил глаза в пол. Он выглядит не то сконфуженным, не то не может подобрать слова, — когда мы начали дружить, я не знал, что был Кирой, и все сказанное мной было правдой. — Я знаю, Лайт-кун, — Ягами не особо верит словам сыщика, они холодны и оттого скептичны. — Если хочешь задать мне вопросы, то сейчас самое время. — Мне кажется, сейчас самое не время задавать вопросы, — сыщик перевёл взгляд к компьютеру, — тебе нужно спать, а мне работать. Чем дольше Лайт лежал, тем сильнее осознавал, что не уснёт. Ему нужно говорить. Тело наполнилось нехорошей судорожной энергией, и юноша отчасти принялся винить Эл. С какой кстати сыщик не хочет с ним говорить? Им есть, что выяснить, именно так, тогда казалось подростку. Для Лоулайт все ясно и понятно, он редко находил в Ягами загадки, которые требовали долгого поиска ответа. Сыщик имел странную особенность предугадывать подростка, и вот сейчас серые глаза то и дело смотрели на него, излучая холодный фосфорический свет. Эл о чем-то думал, и подростку становилось неуютно, он детектива понимал, но не в эту самую минуту — Как человек, что всегда и везде ищет загадки, над которыми можно поломать голову, не собирается получать ответы на главный из них. Есть два варианта: Эл все понял, что бы это не значило, или же он ждёт, когда начнёт сам Ягами. Но Лайт не знал, как начать. Формулировки: «Я не хотел тебя убивать», не способствуют сближению. Да, и будь сейчас перед Лайтом другой человек, то навряд ли он решился делить постель с бывшим Кирой. Ягами нахмурился, поймав на себе серые глаза, а Эл вдруг прикусил палец. Тык-тыктыктык-Тык-Тыктыктыктыктык-Тык… — Знаешь, Рюдзаки,я... Я был с тобою честен тогда... — Лайт резко повернулся к сыщику, который от неожиданности вздрогнув, разрушил свою башню. Ягами на это никакого внимания не обратил, — данный факт ничего не значит и значить не должен, но я никогда не желал тебе зла... — Что для тебя зло, Ягами Лайт? — задумчиво произнес Рюдзаки, будто бы вопрос и вовсе не касался юноши, а имел более риторическую окраску. Ю — Зло… — подросток поднял глаза на сыщика, — благими намерениями вымощена дорога в ад. — Но твои намерения не были благими, Лайт-кун. Ты хотел быть Богом впервую очередь, а это личный мотив, как и то, что… — Да, я не готов говорить, — умел что-то задеть Эл в нем, чего он сам никак признавать не хотел. Это было болезненно и как-то било по самолюбию. Лайт не любил сентенции Лоулайта за то, что отчасти с ним соглашался, и за то, что детектива никогда нельзя было переспорить. Рюдзаки не вывести из себя, и если он посчитает нужным, то будет монотонно цедить и сорок, и что раз свою позицию, обрисовывая к ней все новые и новые факты. — Ты так и не задал мне вопрос, который тебя волнует, Лайт-кун, — Эл не мог сказать: «Я тебя перебил своим вопросом», но отчасти так и вышло. Ягами не спал, и на это стоило бы не обращать внимания, дождавшись, когда сон его заберёт в свои объятия, но подросток не уснёт. Так ещё и озлобиться. У Лайта данная защитная реакция самая любимая. — Я знаю, что ты любишь одиночество… И мне неудобно, что я фактически насильно держу тебя рядом со мной… — Ты меня никак не стесняешь. Мы с тобой… —Кем ты хочешь быть для меня, Рюдзаки? — Ягами удаётся сформулировать вопрос быстрее, чем Эл ответ. Вот такого вопроса сыщик явно не ожидал от него. —О чем ты, Лайт-кун? — быстро сказал Лоулайт. —Ты стараешься перенять на себя отцовскую функцию, при этом испытывая ко мне чувства… Иного… Романтического характера, — теперь Ягами было крайне тяжело формулировать мысль и говорить единым потоком, при этом казаться уверенным и хладнокровным. Он не знал, зачем же начал этот разговор, но все равно не смог не задать этого вопроса. «А что ты хотел? Конечно же он все заметил… И как долго Лайт-кун обо всем знал?», — сыщик отчего-то внутренне сжался, то ли от страха, то ли от готовящегося прыжка в бездну. Лайт будто бы прочитал вопрос Эл и продолжил. —Думаю, я был в твоём вкусе изначально, когда мы только встретились. Но сближение между нами произошло в тот момент, когда мне пришлось отказаться от Тетради, — Лайту нравилось как звучал его голос. Теперь они с Эл сидели друг напротив друга и обменивались заинтересованными взглядами. —С чего ты это взял? — Эл знал, что у Ягами был ответ на его вопрос. —Не знаю, я понял это по-твоему взгляду и по тому, как ты порой касаешься меня… Это вроде бы обычный жест, но в нем всегда есть нечто интимное, — спокойно проговорил Лайта, чувствуя, как к щекам предательски подступил жар. Юноша резко выдохнул, ощутив, что щеки уже наверное залило румянцем: —Тебя будоражат мои касания? — взгляд Эл бегал по лицу подростка, которое даже под серым покровом ночи сильно выделялось от проступившей на нем красноты. Лайт же завис, приоткрыв рот, он не знал что ответить Эл, который так фамильярно разглядывал его. Подросток мысленно повторил вопрос и вновь завис. А в глазах сыщика заиграл какой-то ёрнический огонёк, он смотрел на юношу, и не мог не сравнить его с роботом, у которого разрядился аккумулятор. —Лайт-кун, почему ты не остался Кирой, а выбрал быть со мной? — Эл хотел ещё тогда спросить его, но не успел. Им нужно было побыстрее со всем покончить, и как только они пожали друг другу руки в библиотеке, заключая меж собою устный договор, то сразу поехали к Мисе. —Я? — Ягами начал медленно отвисать, но его «Я» все рано прозвучало как-то неуверенно, — мне надоело строить идеальный мир, в особенности, если бы пришлось уничтожить тебя… Расследовать дела было интересней, чем убивать преступников… Мне все наскучило… —Кем ты меня считаешь? — Эл как-то подспудно ожидал от него именно такого ответа. —Наставником, другом, — отстранённо произнёс подросток, отвернувшись от сыщика, и невольно пару раз заострил своё внимание на прикрытой двери. —Поэтому ты разрешаешь мне касаться тебя, хотя считаешь, что я вкладываю в эти касания нечто большее? — с энтузиазмом поинтересовался Лоулайт и, проследив за взглядом Ягами, улыбнулся шире. Лайт же по-вороньи склонил голову, чуть нахмурившись. —Лайт-кун, а если предположить, что ты начал видеть то, что уже было в тебе самом, — сыщик знал, что тот или его ударит, или убежит от разговора. —Мне надо пройтись, — Лайт начал тут же вылезать из кровати. —По номеру отеля? Это поможет? — Эл резко схватил его за локоть, несильно, но ощутимо, чтобы остановить Ягами от бегства, осознавая, что за это может последовать удар. —Не знаю, но…— Ягами смотрел на руку сыщика, но привычной ненависти в нем не поднималось, он, наоборот, даже стал робким, почувствовав, что ведёт себя как-то глупо, и, видимо, до безобразия предсказуемо, — ты думаешь, что я влюблён в тебя… Поэтому перестал быть Кирой, лишь бы остаться с тобой и дело вовсе не в скуке? Лайту захотелось добавить, что-то вроде: «Это все твои жалкие желания, которые ты так стремишься выдать за реальность». Но у подростка отчего-то прирос язык к небу, ведь он и сам… И сам об этом думал… Не так глубоко, конечно же, анализируя свои чувства, но осознавая, что есть во всех его мыслях какая-то маниакальная идея быть с Эл… Работать с Эл, помогать Эл, дружить с Эл… Ягами и сам догадывался обо всем, но раньше сыщик на него не давил, а вся их романтика всегда сводилась на ноль самим же Рюдзаки, который сейчас наоборот не прекратил их разговор, а начал его углублять, задавая правильные наводящие вопросы, которые выбили почву из-под ног подростка. —Может быть, стоит проверить. Мы никогда не пробовали…— хотел было договорить сыщик, но Ягами его перебил. —Ты хочешь переспать со мной? — взволнованно проговорил подросток. —Я хотел предложить поцелуй, но и этого развития событий не исключаю, — Эл старался говорить как может более мягче, даже придавая своей речи шутливую форму, но по итогу она все равно вышла монотонной. —Это странно…— Лайт поёжился, вновь ощутив, что сыщик все ещё его держит. —Но действенно, согласись. Если тебе не понравится, то мы просто забудем об этом? Лайт не подавал никаких признаков жизни, превратившись в робота, у которого не только разрядился аккумулятор, а, видимо, вовсе вырван блок питания… Эл не знал что же его побудило к действию. Быть может глупая влюблённость, может он так долго этого хотел и, приблизившись, уже не мог ждать, но… Сыщик, не дождавшись ответа, быстро приблизился к лицу подростка, который только успел моргнуть, и, помедлив на долю секунды, как бывает перед прыжком в какую-нибудь неизведанную пучину, накрыл его губы своими. Лайт ещё раз удивлённо моргнул, будто бы не веря в происходящее, но снова никак не отреагировал, а сыщик же решил попробовать углубить поцелуй: Лоулайт отдалился, и коснувшись подбородка Ягами большим пальцем, провёл им вверх до нижней губы. Чуть оттопырив её, Эл аккуратно просунул в рот свой палец, оттягивая руку вниз, чтобы приоткрыть рот Лайта, который ошарашено смотрел на него. И после, вновь приблизившись, сразу же толкнулся языком внутрь Ягами, который, опомнившись, до одури сжал плечи сыщика, не то отстраняя его, не то наоборот приближая к себе. Эл надавил ему на плечо, и тот, словно сделавшись ватным, опустился на спину. Пространство вокруг медленно сгорало, Лоулайт накрыл его своим телом, расположив колено меж бёдер, но не касаясь подростка им. Прохладные пальцы с жадностью пролезли под рубашку, и не найдя сопротивления, устремились выше к груди. Лайт обдумывал все это с минуты, а после, наконец собравшись, потянулся вверх, плотно сплетая их языки. От чего сыщик промычал ему в губы, явно радуясь, что тот под ним ожил. Эл, разорвав поцелуй, опустился ниже, к давно примеченной им нежной коже на шее, он принялся губами сминать её, чуть засасывая, а около ключицы даже закусил. Ягами на это издал тяжёлый внутриутробный стон, он и так начал недвусмысленно извиваться под сыщиком, толкаясь вперёд. Лайт был юн, и возбуждение его имело столь яркий характер, смотря на то, как он стонет и откидывает голову назад, выгибая шею, к губам сыщика, Эл мог завестись лишь от одного этого зрелища. А тут юноша принялся жаться всем своим телом, неосознанно показывая полную готовность перейти дальше. Ягами шире развёл ноги, давая сыщику удобней устроиться меж них, тот оторвавшись от покрасневший от поцелуя ключицы, усмехнулся. Его рука медленно направилась ниже к ремню Лайта. —Я могу… Если хочешь, — Эл нагнулся к нему, опаляя мочку его уха своим горячим дыханием. —Рюдзаки, — Ягами не договорил, дёрнувшись вверх, болезненно закусив губу, когда сыщик погладил его через одежду. Лайт плохо соображал, напоминая собою сейчас один бушующий гормон, каждая частичка его тела хотела продолжения, а в штанах свербело так, будто там все горело, требуя высвободиться из-под одежды, которая стала тугой донельзя. —Думаю, тебе понравится, Лайт-кун, — невинно поговорил сыщик, вновь слегка коснувшись его, — думаю, мы оба хотим одного и того же… —Я… Да, — Ягами впился в губы Эл, не давая тому, закончить. Лайт был на пределе, и если сыщик не начнёт хоть как-то касаться его, то он сам это сделает. *** Ватари корил себя за то, что снял наушники. Прекрасная опера «Кармен» сменилась недвусмысленными стонами из спальни Эл и Лайта. Куилш начал быстро тыкать пальцем в зависший МР3 плеер, но тот все никак не хотел включаться. —Черт, черт, черт, — тряся головой в разные стороны, начал быстро повторять Куилш, судорожно тыча пальцем на кнопку плей, — нет, не смей отключаться… Через три самых ужасных секунды в жизни Ватари плеер вновь заиграл, спасая старика от Содома и Гоморры, что творились на другом конце номера, но отчего-то казалось, что будто бы за стенкой. Вамми глубоко выдохнул, поправив очки: «Не ты ли, помнится, боялся, что Эл будет один, без любви и семьи… Ну, что получил, старый дурак! Кто просил тебя загадывать вторую половину для Эл на Новый год. Так ты, fanculo (по итальянски блять), ещё зачем-то поджег бумажку и съел её… Чтобы было действенней. Ну что, подействовало! Happy New Year!!!» Вот такой мини-монолог развернулся в мыслях Ватари, который вновь зашевелил усами, предчувствуя, что наушники и беруши станут его хорошими друзьями. *** Лайт кончил достаточно быстро, Эл снял с него штаны, и, больше не мешкая, довёл его рукой до оргазма. Подросток сидел, разглядывая то себя, то сыщика, который тоже с интересом смотрел на него. —Ты тоже хочешь, чтобы я сделал это? — Ягами остановил свой взгляд на штанах Лоулайта, где около ширинки образовалась явная выпуклость. —Нет, Лайт-кун, — Рюдзаки уже хотел было вернуться к работе, но Ягами схватил его за руку. —Я тоже хочу, — уверенно произнёс подросток, — ляг на спину. —Лайт-кун, ты не обязан делать того, чего не…— сыщик был уверен, что юноша не готов к дальнейшим сексуальным действиям. —Я хочу тебя, — спокойно сказал Лайт, видимо, уловив причину косвенного отказа сыщика, — можно мне попробовать… Ягами медленно прошёлся языком по верхней губе, а после сразу же закусил нижнюю. Эл подумал, что подросток всего лишь хочет возбудить его одним лишь этим движением, не собираясь более ничего делать этими заманчивыми губами, но сыщик ошибался. Как только Лоулайт лёг на спину, Ягами тут же забрался на него, разместившись на паху. Сыщик чуть поморщился, и подросток пересел ниже, рассматривая лицо Эл. Юноша медленно приблизился к нему и коснувшись губами губ детектива, тут же отстранился, от чего Лоулайт, потянувшийся за ним, так и остался с вытянутой вверх шеей. Подросток хитро улыбнулся, опустившись ниже к оголившейся шее. Он делал все медленно, поцелуи его напоминали собою облизывания. Ягами будто бы хотел начисто вылизать шею сыщика своим горячим языком. Его руки блуждали под белой кофтой, то приятно сминая грудь сыщика, то опускаясь ниже, игриво проходясь около молнии джинсов, заползая под неё и приятно надавливая на кожу рядом с резинкой трусов. Лайт делал все это мучительно медленно, отчего достаточно опытный Эл, который так любил прелюдии, хотел уже попросить Ягами приступить, но ему не хотелось торопить того. Юноша задрал белую кофту и теперь уже принялся посасывать то один, то второй сосок детектива, не переставая трогать его через одежду легкими манящими движениями. —Лайт-кун, я уже не могу, — тяжело дыша произнёс Рюдзаки. Лайт поднял голову, замер около левого припухшего соска, и удовлетворительно кивнув самому себе, ещё раз напоследок припал к нему губами, тут же направившись вниз. Вначале Эл не придал этому значения, но когда Ягами снял с него штаны вместе с трусами, и припал чуть выше паха, выводя языком какие-то замысловатые узоры, сыщик хотел вновь поторопить его, но тут он почувствовал губы. Лёгкие стоны, что до этого вырывались из губ сыщика, сменились пошлыми и просящим. У него давно не было полового партнера. Дело Киры было слишком муторным, чтобы выкроить на себя минутку, да и Эл уже был так заинтересован Ягами, что никого другого не хотел. Лишь в перерывах, уединяясь в душе, он вёл себя словно подросток, представлял Лайта рядом и затем принимался удовлетворять себя. Одним из фетишей сыщика был рот Ягами. У него были очень большие чувственные губы, на которых Лоулайт всегда заострял внимание, представляя, как бы подросток мог удовлетворить его ртом. Тогда, смотря порою украдкой на Лайта, Эл со стопроцентной уверенностью мог сказать, что этого никогда не случится, что все это блажь и его изощренная фантазия, которая так навсегда и останется фантазией, но сейчас происходило нечто нереальное. Ягами облизнул головку, пробуя её на вкус. Для себя он нашёл её безвкусной и приятно нейтральной, видимо, Эл совершенно недавно вымылся, и Лайт, которому уже однажды делала минет Миса, вновь прошёлся по всей длине члена языком, а после, вернувшись к началу, заглотил его, плотно сжимая губами. «Амане не брала глубоко, и от этого эффект был не таким ярким», — Ягами принялся быстро вспоминать ошибку Мисы, не считая конечно главной — то что она все сплюнула на пол. Лайт тогда с отвращением поморщился и решил, что полноценного секса у них никогда не будет. Зрелище было не из приятных, Амане вся в слюне, по лицу размазана тушь и помада, а около неё белые комки… Пока Лайт думал об этом, он даже не заметил, как стал наращивать темп, беря в рот все больше и больше. Но глубокие стоны Эл, который уже начал инстинктивно толкаться в него, вернули юношу в реальность. Подросток, положив свои руки на его бёдра, придержал их. Сыщик сжал его волосы и вдруг резко толкнулся вперёд. До конца, чтобы заглотить уже всю длину, Ягами оставалось совсем немного, но Эл уже не мог терпеть. —Сильнее, — стоны Рюдзаки смешались с внутриутробными звуками из горла Ягами, который брал всю длину целиком под настойчивым натиском детектива. Напряжение внизу достигло пика, Лоулайт подался вперёд, и выгнувшись всем телом кончил в Ягами. Он только потом подумал, что может быть парень не хотел, чтобы Эл кончал ему в рот, и привстал, смотря на растрепанного Ягами, который к его удивлению проглотил. —Лайт-кун, у нас остался час, — потянув Ягами на себя, Эл уложил его рядом, прикрывая с усталостью глаза. *** Итогом всех мер, которые Ниа и Мелло проработали сообща, дабы не допустить нового нападения, стало убийство семьи МакКлейн. Все повторилось в точности как и у Ринтсов. Открыв глаза, она испытала странное чувство тревоги. Ее взгляд тут же устремились к окну, где серебром по кронам шумных елей разливалось лунное сияние. А после вновь раздался скребущийся звук снизу, женщина принялась расталкивать спящего рядом мужа. —Том, Том, вставай…— сон Мередит будто рукой сняло, она толкнула мужа локтем, больно и сильно, так чтобы он уж наверняка проснулся. —Мер...— мужчина только собирался разлепить глаза, как дверь их спальни резко открылась. Она инстинктивно повернулась на движение, но никак не успела среагировать, ведь тут же раздался выстрел. Вначале Мередит не осознала, что именно произошло, а после женщина увидела мужа, чья голова была откинута на подушку, а кроваво-алые ошмётки разлетелись по стене. Её крик ужаса прервал ещё один выстрел. Она вытянулась в струну от боли, которая обжигающей волной прошлась по всему телу, от чего из глаз брызнули слёзы, а пальцы ног и рук скрючились, затрещав. —Только не детей… Только не…— ей было ужасно больно говорить, но она не могла не просить, не лепетать об этом своим онемевшим языком. Ей было не страшно умирать, душа Мередит устремилась в детскую спальню, где спали её малыши. Убийца вышел из спальни Тома и Мередит, а после быстрым шагом, держа левой рукой пистолет, направился к малышам. Когда женщина услышала два, практически мгновенных выстрела, то она заорала во все горло. Но это был жалобный стон, сдавленный и хриплый. Тело её затряслось в судорогах, она обернулась к мужу, чьё безмолвное окровавленное лицо застыло в немом удивлении. ***