meat vs sweet

      Горячий пар, шкварчание мяса на огне, острые ножи, которые быстро режут овощи, дробя их на ровные кусочки, брызги горячего масла, разыгравшийся огонь на сковороде, суета поваров, беготня официантов из зала на кухню, новые заказы — все это стихия Чон Чонгука, который все свои подростковые годы отдал кухне, чтобы к 30 годам получить звание «шеф-повара» ресторана «Le Cassa», который он буквально с фундамента поднял до уровня первого класса, чтобы в будущем претендовать на звезду Мишлен.       Чонгук любил сложности — они для него будто вызов судьбы, где он может проверить себя и свои силы, показать, «кто тут папочка на кухне». Ошеломительная карьера захлестнула когда-то молодого паренька, буквально пропитывая его тело различными запахами блюд, которые рождались на кухне ресторана. Сейчас ресторан является элитным местом, куда приходят не только простые люди, чтобы отметить годовщину свадьбы или день рождение босса, но так же заглядывают более или менее знаменитые люди и критики, которые любят проводить проверки таких заведений. Ресторан Чона вечно попадает под их взор, ведь как так, парню 30 лет, а он уже добился той верхушки, до которой некоторые идут всю жизнь? А так ли хороша его кухня и предложенное меню?       Чонгуку нечего бояться, ведь он точно знает, что на его кухне работают профессионалы, за чистотой следят ежечасно, а продукты поставляют только свежайшие.        — Чон, что-то давно не было у нас критиков, — в кабинет заходит Юнги, который является главным менеджером зала и по совместительству лучшим другом Чона. — Не значит ли это то, что мы могли наконец-то пролететь с проверкой?        — Последний критик был у нас два месяца назад, — парень отрывает свой взгляд от каких-то бумаг на своем столе и смотрит на Юнги. — Может, наконец-то решили, что мой ресторан достоин их чести и уважения?        — Смешно, — тяжело вздыхает парень, присаживаясь на кожаный диван рядом с окном. — Но ты же понимаешь, что с такими шутками мы можем и расслабиться, а если к нам в этот момент придет один из этих вычурных павлинов, то мы можем налажать и сесть своей жопой в яму, из которой, к сожалению, нам не помогут вылезти.        — Ты сомневаешься в моих ребятах? — Чон поднимает бровь, глядя на Мина, который выглядел напряжённым и даже слегка злым. — Юнги, ты сам видишь наше положение. Да и пока на кухне мои ребята под моим руководством, а ты в зале со своей командой официантов и барменом, нам ничего не угрожает. Сам же видел, насколько мы собранные, даже если ситуация внезапная или сложная для быстрого решения.        — Друг, ты не понимаешь, я сравнил отчёты по продажам за тот год и этот, — парень кладёт две бумаги на стол Чона, поверх остальных документов. — Сравни октябрь этого года и октябрь прошлого — разница видна невооружённым глазом.        — И что ты хочешь мне этим донести?        — То, что мы в какой-то степени теряем посетителей, а выручка становится меньше, что мне крайне не нравится.        — Но у нас не было отказов от еды и недовольных посетителей, тогда в чём дело?        — Тебе это не понравится, — выдыхает Мин, собирая свои бумажки обратно в папку. — Напротив открылся ещё один ресторан, только он специализируется не на нашей кухне, а кулинарных изделиях и молекулярной херне.       Чона последние слова корёжат внутри, потому что терпеть не может сладкое, да и ещё в лице соперника.        — Какого хера я не замечал, что напротив что-то строят?        — Ты никогда не заходишь через главный вход, всегда со двора паркуешься и заходишь.        — Блять, и мы теряем выручку из-за каких-то пирожных и подруг кариеса — сладкой глазури? — морщится парень, оценивая весь пиздец. — Друг, скажи, что это какой-то бред и сегодня первое апреля.        — Если бы было первое апреля, я бы тебе эти пирожные в кабинет принёс.        — Только посмей, я своими ножами тебя на гриль отправлю, — Юнги только слабо улыбнулся и, пожав плечами, вышел из кабинета, оставив Чона наедине со своими мыслями.       Какого хрена он и правда не замечал этот рай сластены через дорогу? Почему даже работники не предупредили об этом своего шефа? Знают же прекрасно, что Чонгук ненавидит сладкое до скрипа зубов. Как-то с детства не сложилось у него с этими демонически сладкими изделиями, и по сей день его воротит от одного лишь упоминания о пирожных или тортах. Мясо, мраморная говядина, овощи и многое другое для него роднее и приятнее, чем ебучие корзинки с бизе и сливочным кремом сверху.       Ему часто говорили друзья, что кулинария — это искусство. Ведь ты должен не только правильно рассчитать пропорции, но и уметь испечь все коржи, пропитать их и составить свою композицию так, чтобы она держалась и выглядела красиво. Особенное внимание удаляли работе с мастикой или карамельным изделиям, которые составляли из тонкой ниточки растопленного сахара. Но всё же Чонгук всегда говорил и будет говорит одну свою любимую фразу: «Шеф-повар должен уметь работать острыми ножами, быть с огнём роднее, чем с семьёй. А любой кусок мяса любить так, чтобы потом после приготовления отправиться в гастрономический оргазм».       Парня нельзя было переубедить, вот хоть стой ты или падай, но он будет упираться в своё мнение, если дело касается кухни. Чон готов буквально глотки рвать тем, кто говорит, что его работа легче лёгкого. Обычно в такие моменты он может взять нож, кинуть на стол кусок мяса, если позволяет ситуация, и заставить готовить ему то блюдо, которое сам пожелает. А позже, будто являясь самым строгим и отбитым критиком, оценивать степень прожарки, правильность обжарки, количество масла, специй, даже умудряется разглядеть степень закрытость пор мяса, ведь в определенных блюдах она разная, и все зависит от степени прожарки.       Чонгук смотрит на свои документы, в которых пару минут назад плавал, будто бездушная рыба в океане, а сейчас и вовсе соображать не хочет, что кому и куда надо от него в этих чёртовых бумажках с разными цифрами, буквами и всей прочей лабудой. Хочется отдохнуть, хотя бы на пару дней оторвать свою задницу от кресла и походить в зал, поразминать мышцы, которые уже болели и ныли по вечерним тренировкам. Чонгук забросил спорт как раз с того раза, когда приходил последний критик — сильно перенервничал из-за этого, как говорил Юнги, вычурного павлина в гастулке, который хотел задвинуть Чону про то, как правильно должна выглядеть мраморная говядина по его мнению, в которой парень разбирается как нехер делать. А Чонгука крыло из-за этого злостью внутри, разжигало так, что бурлило все нутро до такой степени, что вот-вот бы из ушей полилось кипящие масло.       Шефа вывести легко из себя, если говорить ему так, как должно выглядеть правильно блюдо и его приготовление. Если вы такой смелый и решились все же об этом заявить такому повару, как Чон, то добро пожаловать в список тех, для кого будут отдельно точиться ножи.        — Шеф, вы нужны на кухне, — вдруг слышится стук в дверь, а после в проёме показывается один из поваров.        — Что-то срочное? — Чона резко вырывает из раздумий голос работника.        — Там официант принес заказ… В общем, вы сами должны это увидеть.       Чонгук хмурит лоб, но всё же встаёт с места, поправляя свою форму и надевая колпак, выходит на саму кухню из своего кабинета. Работа кипит как всегда, вот только больно резко бросается в глаза растерявшийся официант, который стоял у выхода в зал, и один из поваров, который должен был, по всей видимости, принять заказ.        — Что происходит? — спрашивает Чон, подойдя ближе к работникам. — Вы чего встали вокруг листа бумаги, будто дети вокруг новогодней ёлки?        — Шеф, тут такое дело, — теряется официант. — Там посетитель попросил приготовить ему…        — Ну? Ты язык проглотил? — негодует Чон.        — Он просил приготовить блюдо от шефа, только не из меню, — медлит официант, а Чонгук готов уже самолично пожалеть кота, чьи яйца тянет этот юноша. — Он просил пончики в сахарной посыпке.       У Чона будто внутри всё подорвали и поставили на место. Какие нахер пончики? Для кого меню написано вообще? Почему в один день столько упоминаний о сладком, будто бы все сговорились?        — Раз так хочет своего сладкого искушения, то пусть валит в соседний ресторан.        — Но, шеф, он как раз оттуда.       Чонгук сжигал взглядом бедного официанта на месте, кипя внутри от злости. Ему всегда удавалось сохранять спокойствие в каких-то тупых ситуациях, но здесь будто сам сатана шутит над парнем, пытаясь разбудить внутреннего демона.        — Отведи его ко мне в кабинет, не хочу выяснять все подробности на публике. И да, — чуть приостанавливая официанта, Чон отбирает у него листок с заказом. — Юнги ни слова, понял?        — Да, шеф.

🔪🔪🔪

      Чонгук уже готовил речь о том, что на его кухне готовят только его собственноручно составленное меню, что сладкие плюшки через дорогу для таких посетителей, что за такие нахальства со стороны клиентов Чонгук, руководствуясь всеми правами своего ресторана, может выпереть таких вот индивидов. Да и вообще, он готов был чуть ли не в бой идти, потому что такой вот случай произошёл с ним впервые.       В дверь раздался стук, после чего в кабинет вошёл светловолосый парень.        — Мои пончики будут подавать здесь? — молодой человек плюхается на диван, приковывая к себе внимание шефа.        — Во-первых, ваши кондитерские изделия подают в забегаловке напротив, — пытаясь быть вежливым, Чон сквозь зубы проговаривает обнаглевшему клиенту. — Во-вторых, мой ресторан специализируется ТОЛЬКО на мясе, и ничего кроме него здесь вы не увидите.        — А может, — светловолосый встаёт с места и словно кошка крадётся к парню, от чего тот заметно напрягается. Тот нагло приближается к столу, обходит его с одной стороны и встаёт рядом с шефом, который сидел все это время в своем кожаном кресле и наблюдал как зачарованный за плавными движениями рук, бёдер и глазами, в которых читался азарт. Парень обходит стул и останавливается сзади, укладывая свои ладони на плечи Чона, при этом чувствуя горячую кожу под белой рубашкой. — Ты сделаешь это для меня?       Пальцы чуть сминают плечи, от чего Чонгук ловит мурашки по коже — ему какого-то черта приятно. Чон не сказал бы, что его клиент — непривлекательный юноша, скорее наоборот, этот чертёнок слишком сильно привязывает к себе внимание парня, чуть ли не контролируя его так, как вздумается. А светловолосый продолжает и даже не думает останавливаться. Он позволяет своим тонким пальцам осторожно отодвинуть ворот рубашки и спуститься чуть прохладными подушечками пальцев на открытые ключицы Чона. Последний задерживает дыхание и боится представить, что будет, если он не остановит этого обнаглевшего и возомнившего о себе черт пойми что клиента. Но, по иронии судьбы, Чонгук будто в миг потерял всю свою хватку и власть, подчиняясь ласкам, которые доводят его до умопомрачительных мурашек по всему телу и, блять, заставляют узел внизу его живота приятно сжаться, от чего с каждой минутой в штанах становится всё теснее. Этого Чонгук никак не мог предвидеть, он даже не мог представить, что его возбудит парень, который пришел за ебучими пончиками, будь они неладны.        — Ты напряжён, — сладким тембром произносит светловолосый, опуская свои руки чуть ниже, задевая соски, после чего слышит еле сдерживаемый стон. — Расслабься, я не кусаюсь, — парень убирает руки из-под рубашки, принимаясь её расстёгивать, а после того, как белая ткань поддалась, распахивает её, открывая себе вид на натренированное тело с отличным, мать его, прессом и даже виднеющейся паховой линией, которая виднелась у кромки штанов. — Ну, если только немного.       После последних слов светловолосый снова опускает руки на грудь, сжимая соски, а сам припадает к шее, чуть прикусывая мочку уха, после вылизывая её. Чонгук готов кричать, орать, блажить как кот с прищемленными яйцами, потому что это какой-то пиздец. Почему он вообще позволяет какому-то проходимцу в наглую возбуждать себя в рабочее время? Но, черт, Чон и остановить его не может, даже при всем желании он не может оторвать от себя этого парня — слишком хорошо, чтобы быть плохим. Думать о том, что сюда может зайти в любой момент Юнги, не хочется. Да и размышлять о своем бедственном состоянии «меня возбуждает парень» тоже не хочется, когда нибудь потом, когда появится свободная минутка, может, он и подумает, но честно, вообще не хочется.       Хочется ощущать на себе эти тонкие пальцы, горячие губы, которые сейчас так бесстыдно исследуют шею и вообще, что, черт возьми, тут происходит?        — В кабинет могут зайти в любой момент, — выдавливает из себя Чонгук, чуть жмуря глаза из-за пелены возбуждения.        — Никто не зайдёт, — улыбаясь, светловолосый пускает горячий воздух по шее Чона, а после обходит его и резко присаживается тому на колени, от чего Чонгук машинально сразу же кладет свои руки на талию парня. Это происходит в один момент, а такое чувство, будто время замедлилось и не хочет возвращаться на круги своя. — Ты такой красивый, у тебя, наверное, и девушка уже есть, — с ноткой издёвки проговаривает парень. — Как жаль, что я могу её легко подвинуть.        — Ты не знаешь мои вкусовые предпочтения, — рычит Чон, чувствуя, как светловолосый в наглую ёрзает на проблемном месте.        — Ты любишь мясо, и это я без тебя знаю, — тихо смеётся парень. — А ещё ты любишь жарить, — с азартом в глазах, он впивается в губы напротив, вытягивая из своей жертвы стон, смешанный с рычанием.       Чонгука ведёт куда-то в непонятном направлении, но то, что сейчас происходит, ему уже начинает нравиться. Слишком возбуждающе, слишком горячо, слишком тесно и душно. Ещё и этот парень, который не перестаёт ерзать на паху у Чонгука, будто бросая вызов: совершить всё, о чём так безмолвно просит этот парень, или отпустить его, будто бы ничего и не было.       Чон выбирает первое после того, как светловолосый прикусывает тому губу, еле слышно постанывая от того, как чонгуковы руки стали сжимать тонкую талию, которая была спрятана за шелковой рубашкой бордового цвета. Чонгука ведёт невиданная сила, от чего он встаёт с кресла, заставляя парня обвить талию ногами, после аккуратно укладывая его на диван, нависая. Картина перед глазами заставляет все больше сжиматься внутри, а в паху уже болезненно ноет.        — Я сказал, — произносит парень, притягивая Чона к себе, снова впиваясь в его губы, от чего поцелуй получается мокрым и страстным. — Что у нас важные переговоры, — еле находя воздух, выпаливает он, чувствуя, как Чонгук впивается в шею, вылизывая её. — Блять, не позволяй себе брать ситуацию под свой контроль, ведущий в этой игре — я.       Чон хмурит лоб, отрываясь от кожи незнакомца и смотря на его раскрасневшиеся губы. Парень лежал весь такой открытый, возбуждённый и нереально красивый до чёртовых искр внутри, будто Чонгук сейчас смотрит не на человека, а на самый дорогой и искрящийся бриллиант в мире.        — Ты позволил себе многое, — проговаривает Чон, после чего хватает руки светловолосого и заводит их за его голову, придерживая своей рукой. — Ты пришёл в мой ресторан, в мою обитель сердца, попросил ебучие пончики с пудрой, отлично понимая и наверняка зная, что здесь подают только мясо, — неожиданно меняет тембр Чонгук. — Мясо любое, хоть с кровью, но здесь никогда не подавали и не будут подавать кондитерские изделия. А ты, — Чон проводит носом от уха к волосам, шумно вдыхая воздух. — Слишком хитёр и умён, раз решил завести меня.        — Что? — парень хлопает глазами. — Что ты вообще несёшь?        — Пожалуй нам стоит остаться на формальных отношениях, молодой человек, — Чон сильнее сжимает руки парня. — Потому что повара нельзя узнать издалека, но можно это почувствовать. Ваши волосы пахнут сладким, буквально пропитаны запахом кондитерских изделий, и этого аромата я крайне не переношу.       Чонгук отпускает руки гостя, слезая с него, чтобы застегнуть рубашку и поправить форму, которая немного помялась. Светловолосый лежит на диване, будто анализируя то, где он так проебался в своём плане, что Чонгук так легко смог различить подвох.        — Одно я вам скажу, — застёгивая последнюю пуговицу, Чон поворачивается в сторону парня. — Прежде чем что-то узнавать от человека путём соблазнения и секса, пока тот находится в эйфории, начните подготовку с себя. Примите душ с ароматизированным мылом, дабы убрать ненужные улики, продумайте лучше план, как попасть в кабинет к жертве. Потому что если бы сегодня мне не напоминали о сладком, я бы даже обращать столь большого внимания на вас не стал, просто бы попросил покинуть ресторан в случае скандала, ну или вежливые официанты попросили бы вас заказать что-то из меню.        — Как ты по волосам это всё определил? — проговорив, парень встаёт с места. — И ты же был явно возбуждён, не должен был так отреагировать.        — Моё обоняние слишком остро реагирует на такие нюансы, поэтому-то я и являюсь шефом, — ухмыляется Чон, всё ещё стоя на месте, глядя на парня. — А возбуждение приходит и уходит, его легко сбить, если ты чувствуешь отвращение на что-либо. У меня на сладкое, а у вас, — Чонгук бесстыдно смотрит на пах гостя. — Я смотрю, нет отвращения пока ни на что.        — Хорошо сработано, — кивает светловолосый. — Я Ким Тэхён — шеф-повар ресторана «Lorenzo», как раз того самого, который открылся напротив.        — Так вот какие люди к нам пожаловали, сам шеф-повар ресторана с диабетом, — Чон с издёвкой в голосе кланяется в 90 градусов. — Может, вам предложить чай с сиропом из ягод? Сахара нет, уж извините.        — Чон, прекращай паясничать, — Тэхён подходит к парню. — Давай построим дружеские отношения, как никак, нам работать в одной сфере и через дорогу.        — Одна сфера, но разные развилки, — проговаривает Чонгук, подходя к шкафчику с алкоголем. — Зачем тебе со мной строить дружеские отношения?        — Не хочу вражды между двумя ресторанами с отличной кухней.        — Ой, ну вот за отличную кухню спасибо.        — Правда, Чонгук, рассмотри моё предложение, — Ким закусывает губу.        — Тогда скажи мне ещё вот что, зачем ты залез на меня? — Чонгук ведёт бровью, выпивая немного коньяка, который налил недавно, из стакана. — Прежде чем ответишь, скажу тебе о том, что целуешься ты хорошо, мне понравилось.        — Спасибо, те же слова могу и тебе адресовать, — у Тэхёна щёки наливаются розовым пунцом от таких слов. — А залез я на тебя чисто из-за своих желаний, был, конечно, такой поворот событий в моём плане, но это был, так сказать, план «B». А так, я бы выпил с тобой только, но, как видишь, сценарий пошёл по другому пути.        — То есть, ты правда хотел со мной переспать?        — Читаешь мысли, — подмигивает Тэ. — Я знаю твои вкусы и знаю, что в твоём окружении не встретишь девушек. В моём, к слову, тоже.       Чон ставит стакан на полочку, закрывая стеклянный шкафчик, подходя ближе к парню. Что-то его манило в этом наглеце, но что, Чонгук понять не мог. Знал только одно — он его заприметил. Да, работает шефом кондитерской, да, пахнет этими сладкими ароматами своего ресторана, но, чёрт, в Чонгуке он будто возрождает что-то иное, от чего последнему хочется поиграть с этим огнём, который таился в глазах напротив. Служебный роман двух шефов? Можно устроить, Чон даже хочет попробовать, потому что азарт рождает зависимость, а Чонгук один раз только что попробовал и отказаться точно не сумеет.        — Ты во сколько заканчиваешь? — мягко мурча, Чонгук снова ведёт носом по шее Кима, морщась от сладкого запаха. — Хочу закончить то, что так и не смог.        — В 10, — выдыхает парень. — Хочешь пожарить мясо со мной?        — Хочу, но не мясо, — ухмыляется Чон. — Я заеду за тобой, — проговаривает он, шлёпая Кима по пятой точке и отправляя того на выход.

🔪🔪🔪

      Чонгук заканчивает работу, расставляя свои ножи на столе так, чтобы каждый смотрел ровно в одну сторону, а разделочные доски составляет в специальный ящик, задвигая его под стол. Смена сегодня была не такой тяжёлой, если не считать Тэхёна, который так бессовестно соблазнял сегодня Чона посреди рабочего дня. Если бы не тот сладкий запах, который осел на волосы Кима, Чонгук бы даже не остановился, потому что этот парень подействовал будто наркотик, который пробирается по венам к сердцу, обливая того кровью с примесью яда, который пускал Тэхён в тело парня своими поцелуями и прикосновениями.        — Чон, — внезапно за спиной доносится голос Юнги, от чего Чонгук чуть ли не подскакивает на месте. — Ты чего пугаешься?        — Ты, блять, хотя бы не так резко заходи для начала, — зачёсывая свои чёрные волосы назад, Чон развязывает фартук. — Что ты хотел?        — Слушай, у меня сестра сегодня прилетела домой, не хочешь выпить с нами?        — Друг, у меня дела, — поглядывая на часы, парень морщит лоб.        — Да ладно тебе, Чон, Рюджин прилетает раз в год, ты хочешь пропустить с ней встречу? — Юнги чуть бьёт друга по плечу. — Вам напомнить ваши пьянки, где я обычно вас вытаскивал из какой-то жопы?        — Ой, прекрати, — усмехается Чонгук, вспоминая эти моменты и рассказы Мина. — Ладно, поехали, только заедем в соседний ресторан, мне нужно кое-что передать.        — Не понял, красавчик, а ты когда успел полюбить сладкое и вообще этот ресторан?        — Мин, не начинай, никого я не полюбил, просто там работает знакомый повар, хотел кое-что попросить.       Юнги недоверительно качает головой, но всё же выходит в зал, оставляя Чона одного на кухне. Тот тяжело вздыхает — он сегодня теряет бурную ночь, но приобретает не менее весёлую пьяную гулянку. Расстроен ли Чонгук? Ну только если немного, но всё же это будет уроком Киму за то, что решил посадить Чона на короткий поводок, задобрив его сексом и ласками, ведь этот зверь просто так не отдастся в лапы хищнику.       Выходя на улицу, он чувствует, как свежий ветер обволакивает и ласкает его лицо, пробираясь под чёрную джинсовку и вызывая табун мурашек. Чон нащупывает в кармане пачку сигарет, вытаскивая одну, и сразу же зажимает её зубами, второй рукой поджигая кончик. Наконец-то первая затяжка после утра, когда он ещё стоял в пробке по дороге на работу, потому что во время смены не получилось выйти на перекур — то заказов много, то какие-то документы нужно было разобрать, то Юнги со своими цифрами и проблемами навалился на голову Чона, а под конец всего ещё и шлефануло этот день Тэхёном, после которого курить даже не хотелось, вернее, Чонгук будто забыл об этой потребности в никотине, который отрезвлял и приводил в чувства мозг.        — Долго курить собрался? — ворчит Юнги, выходя на задний двор, где стоял Чонгук. — У тебя какая сигарета вообще за сегодня?        — Вторая, — тихо говорит парень, стряхивая пепел с сигареты, после делая ещё одну затяжку. — Я сегодня курил два раза, не ворчи раньше времени.        — Завязывай уже отравлять себя, сам же потом жалеть начнешь.        — Хорошо, мамочка, — передразнивая, Чонгук докуривает и тушит сигарету об мусорный бачок. — Садись уже в машину.       Подъехав к ресторану Тэхёна, Чон, не глуша мотор, выходит из машины, оставляя Мина одного. Парня встречают красивые резные двери из дерева и девушка, которая стояла за стойкой.        — Здравствуйте, у вас заказан столик?        — Нет, я шеф ресторана напротив, мне нужен Ким Тэхён для личного разговора, — проговаривает Чон, чувствуя, как в нос забивается запах сладкой выпечки, от чего внутри все съеживает в неприятный узел.        — Минуту, я свяжусь с шефом.       Чонгук не реагирует на слова девушки, он сейчас сосредоточен на том, чтобы не сорваться и не выбежать из помещения на свежий воздух. Сколько бы он раз ни пытался полюбить хотя бы запах сладкого, все попытки оказались провальными. Чон думал, что это всё шло у него с детства, когда мама запрещала ему сладкое, обосновывая это тем, что оно вредит здоровью похлеще, чем алкоголь или сигареты. В итоге Чонгук, запомнив эти слова, возненавидел кулинарные изделия, но зато полюбил сигареты и алкоголь. В этом случае его воспитание дало сбой.        — Шеф попросил провести вас в его кабинет, следуйте за мной, — кивает девушка, обходя парня.       Ресторан выполнен в утонченном стиле — везде были резные узоры на дереве, столы украшены позолотой в разрезах, пол был обложен каким-то чёрным камнем с белыми жилками — похож на мраморную говядину, если бы не цвет. Девушка толкает двери, приглашая Чона войти в обитель всего ресторана — кухню.        — Чонгук, — тут же доносится до парня сладкий голос. — Я рад, что ты решил зайти, проходи в мой кабинет, — Тэхён легонько прикасается к руке Чона, подмигивая и тут же разворачиваясь к кухне. — Ребят, работаем, мне нужно обговорить кое-какие моменты.        — Тэхён, послушай, — начинает Чон, чуть морщась от яркого запаха заварного крема, когда они зашли в кабинет Кима.        — Ты такой нетерпеливый? — перебивает Тэ, закидывая свои руки на шею парня.        — Тэхён, я сегодня не могу, у меня дела, поэтому давай в другой раз, — будто отрезая произносит Чонгук.        — Что-то случилось? — тормозит парень, заглядывая в глаза напротив.        — Нет, просто у моего друга прилетела сестра, мне нужно её встретить.        — А он сам не может?        — Послушай, у нас есть традиция собираться каждый её приезд на пьянку, — стойко выдерживая взгляд Кима, Чон готов уже закурить ещё одну сигарету, потому что какого-то чёрта от этого парня срывает крышу похлеще, чем от алкоголя. — Поэтому упускать такое событие я не имею права.        — Она тебе нравится? — будто игнорируя Чонгука, светловолосый зарывается своими тонкими пальцами в волосы своей жертвы. — Мне есть смысл напрягать задницу ради какой-то подруги?        — Мы не в отношениях с тобой, Тэхён, — устало проговаривает Чон, внутренне закипая от такой наглости со стороны парня. — И знакомы буквально несколько часов, а ты уже за это время превысил все дозволенности.        — Слушай, Чон, — мурчит Тэ. — Я не люблю затягивать всё на долго, я просто хочу брать то, что хочу, и пользоваться этим сполна.        — Не на того напал, мальчик, — ухмыляется Чонгук. — Со мной строить отношения себе дороже, мой дорогой. Я не такой романтик или дохера нежный человек, поэтому расслабь хватку, твои зубки не прокусят мой хребет, — шепчет он на ухо Киму, чуть прикусывая мочку уха, после легонько целуя её.        — А если я настырный и смогу тебя взять под свою власть, что ты сделаешь?        — Для начала попробуй, позже уже обговорим, — улыбается Чон, убирая руки парня от себя. — А пока я поехал заливать в себя алкоголь, — чуть посмеиваясь, парень подмигивает Тэхёну, снова вгоняя того в краску, и получает в ответ ухмылку и сверкающие азартом глаза.

🔪🔪🔪

      Чонгук выходит из ресторана, сразу же залетая в машину и закуривая ещё одну сигарету, третью по счёту. Юнги поворачивает на друга голову, морщась от сигаретного дыма и от прохлады, которую запустил тот, пока садился в нагретую за это время машину.        — Ты чё там так долго зависал? — ещё больше морщась, Мин начинает махать руками, чтобы рассеять запах чоновых сигарет. — Да, сука, ты можешь не курить в салоне?        — Моя машина, — выдыхает Чон. — Хочу и буду курить.        — Какой ты всё же упёртый баран, — фыркает Юнги, опуская окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха. — Так ответишь мне на вопрос о том, что ты там так долго яйца мял, или как?        — Пока умолчу, сам не понимаю ещё ничего, — хмыкает парень, давя на газ, срываясь с места. — Алкоголь мы хоть успеем купить?        — Да пока тебя ждали Рюджин уже всё купила и приказала везти наши жопы домой, либо же нам эти бутылки сам знаешь куда полезут, — Чонгук улыбается только уголком губ на слова друга, выпуская все свои мысли на ветер, который игрался с его волосами из-за опущенного с двух сторон окон. Сейчас нужно всё освободить, чтобы провести время так, как хотелось ему давно, а с забитой головой это делать самому себе только хуже будет.       Звон бокалов, тосты обо всём на свете, смех и крики радости — Чонгук так давно ждал Рюджин. Юнги не меньше, поэтому весь вечер и вовсе не отлипал от неё, то щекотал, то крепко обнимал, после чего получал тумаки и подзатыльники. Девушка для них двоих была будто подушкой безопасности или даже батарейкой, с которой можно было провести время и зарядиться энергией до следующего её приезда, а парни, к слову, тоже были для неё зарядкой. Рю работала моделью, поэтому её поглощала жизнь «девочки на подиуме», от чего она и правда отвыкала от простых и таких душевных посиделок с людьми. Работа с самого утра и до поздней ночи, а иногда и до восхода солнца, когда уже все валились с ног — она высасывала из неё все силы и желание буквально отдирать свои глаза после часового сна перед очередным прогоном. Вечные диеты, запреты на алкоголь и вредные фастфуды, по которым болела душа, а больше всего страдала она от того, что редко удавалось общаться с друзьями и семьёй. Юнги часто звонил сестре, но она либо была недоступна, либо и вовсе засыпала спустя 5 минут от разговора. Сейчас же Рюджин пьёт шестой или седьмой шот, наплевав в очередной раз на запреты агентства — она в законном недельном отдыхе, почему бы и не выпить, особенно если рядом Юнги и Чон?       Чонгук и Рюджин пьют на брудершафт, пока Юнги находил в интернете позы, в которых можно опрокидывать рюмки с алкоголем, а когда нашёл, то стал подопытным кроликом в эпицентре всей этой вакханалии, кряхтя от того, что его заставляли вставать то на мостик, то чуть ли не колёсиком катиться по всей комнате с двумя напитками во рту, дабы они смешались — какие-то задания сатаны, не иначе. Затем этим занимался уже Чонгук, вливая в себя соджу и пиво, пьяно о чём-то крича, от чего Мин и его сестра падали со смеху на пол, смахивая с глаз слёзы. Позже после всей этой йоги в пьяном угаре они решили зелёнкой разрисовать друг другу спины какими-то незамысловатыми узорами, а потом угорали как ненормальные с того, что Чонгук промахнулся и пролил весь бутылёк на свою правую руку, матеря весь белый свет, а его друзья уже забывали, как дышать, разрываясь от смеха.       Музыка играла до 5 часов утра, вся квартира была перевёрнута с ног на голову, раскиданы по всей кухне и комнате пустые бутылки алкоголя и рюмки; каким-то волшебным образом в вазе не было цветов, которые парни подарили Рюджин, вместо пышных бутонов в воде одиноко стояли палочки для еды, и так же там находилась и одиноко плавающая пробка от вина. Цветы же были безжалостно затоплены в ванной, где вода чуть ли не за края выливалась на пол. Сами же виновники сея бардака мирно спали на кровати, которая магическим образом была не тронута в другой комнате, да и вообще в эту комнату ни одна пьяная глазница не заглядывала.       На часах 7 часов, по комнате разносится только симфония сопения троих лиц, что устроили, кажется, апокалипсис этой ночью. Сон длился недолго, потому что телефоны Юнги и Чонгука зазвенели одновременно, пробуждая троицу.        — Какого хера, — мычит девушка. — Вы угораете со своими будильниками? — на вопрос не последовало никакого ответа, только копошение слепых и помятых парней доносилось до её ушей. — Ало, народ, я с кем тут вообще разговариваю?        — Не бузи, Рю, — с осипшим от сухости во рту голосом Чонгук отрывает голову от подушки, которую ночью он захапал себе. — Нам на работу с Мином сегодня.        — Вы с дуба рухнули? — садясь в позу лотоса (честно, это выглядело, будто этот лотос пожевали и выплюнули), девушка уставилась на парней. — Вы, блин, от похмелья отойдите для начала, работнички хреновы.        — Сестра, — вдруг подаёт голос ещё одно помятое чудо. — Мы сейчас разлуплимся, выпьем таблеточку и спокойно поедем на работу.        — Как с вами тяжело, — закатывая глаза, Рюджин падает обратно на спину. — А бардак кто будет убирать?        — Найми клининговую компанию, — ворчит Чон, выползая из-под одеяла на пол.        — Ты видел вообще срач, который мы натворили? — бурчит девушка. — Юнги-я, принеси мне воды.        — Ещё чего, — бурчит парень, следуя примеру друга и тоже выползая из-под одеяла на пол. — Встань и налей себе.        — Ай, так и скажи, что не любишь свою драгоценную красавицу-сестру.        — Ну, красавицей тебя назвать сейчас сложно, скорее взбухшая булка хлеба, — смеётся Мин.        — Ах ты сука, — подрываясь на месте, Рюджин успевает дотянуться до брата и влепить тому подзатыльник, пока тот волшебным образом подскакивал на ноги. — Я тебе когда нибудь задницу надеру!        — Моя задница не в твоих приоритетах, — ржёт Юнги. — Младших не бьют, ты знала?        — Завали, голова раскалывается, — машет рукой девушка.        — Мне даже стало интересно, — вдруг одупляется Чонгук, который с кряхтением старого деда только что поднял себя на ноги. — А у кого твоя задница в приоритете? — Рюджин заливается смехом после слов Чона, а Юнги закатывает глаза, адресуя средний палец другу, уходя в ванную. — Эй, Мин, не занимай её надолго!        — Вашу мать! — кричит тот, открывая дверцу. — Почему у нас ванная полна цветами и зелёной водой?        — Это Чонгук пытался зелёнку с руки отмыть, — проговаривает девушка, давясь от смеха. — А цветы мы до этого ещё кинули.        — А нахуя? — морщится Мин.        — Насколько я помню, в вазу кто-то из нас налил алкоголь, и мы пытались спасти бедные растения в ванной, — подаёт голос Чон. — Пиздец, мне как работать с такой рукой?        — Надень перчатки и всё, — бросает Мин, скрываясь за дверкой ванны, оставляя Чона и сестру наедине.