Охотничья жена

      Золька с преогромным подозрением ковырялась в тарелке, сохраняя на лице маску лёгкой брезгливости.       — Ты точно уверена, что это съедобно? — Наконец жалобно спросила она первого младшего секретаря.       Августина лишь цокнула языком и, изобразив неземное наслаждение, отправила ложку в рот.       — Не только вкусно, но и полезно для организма. — Облизав ложку, важно сообщила эалька.       Взгляд у Зольки стал холодным. Морозить продукты самое то.       — На червей похоже. — Нет, первый младший секретарь имела неоспоримый вес в любом споре, но поверить в то, что это «блюдо» было даже не то что съедобным, но ещё и полезным, было крайне трудно. — Червей в желе.       Ирия ткнула ложкой свою порцию обеда, отчего тот и вправду задрожал мелко-мелко. Такое не то что есть — пробовать не хотелось.       Это «нечто» имело отдалённое сходство с холодцом. А Ирия от всей души ненавидела холодец.       И жареных насекомых.       …Ну да, Августина была в своём репертуаре. Опять вычитала где-то «волшебное» блюдо, и заставила повара это «чудо» приготовить.       Интересно, в процессе уговаривания сколько раз повар обещал уволиться? И что ему пообещала Августина за свою хотелку?       В прошлый раз это было серебряное кольцо с хвоста.       — Мне кажется, я не голодна. — С сомнением протянула Золька, вернув приборы на салфетку. Отодвинула самым кончиком хвоста от себя тарелку.       Решившись, Ирия воткнула в мелко дрожащее блюдо ложку, и та встала вертикально, принявшись покачиваться.       — У меня, между прочим, сегодня последний рабочий день, а ты так хочешь со мной попрощаться? — Золька скуксилась, и в глазах её заблестели слёзы. — Чтобы я на всю жизнь запомнила эту трапезу?       Августина, как раз закончившая со своей порцией желе, положила серебряной лопаточкой себе ещё кусочек сероватого цвета, в котором виднелись чёрные комочки.       — Ну такая трапеза тебе гарантированно запомнится. — Покосившись на второго младшего секретаря и на Ирию, хвостатая мученически вздохнула. — Вам что, совсем не нравится? Это же просто кладезь полезных микроэлементов для кожи!       — Мне кажется, что если это подадут в Изумрудном доме, то постояльцы не оценят. — Всё же решилась Ирия.       — Но это же вкусно!       — Выглядит не очень. — Ирия не удержалась и качнула пальцем вертикально торчащую ложку. Та закачалась, а желе просто мерзко задребезжало.       Честное слово, лучше бы Августина снова увлеклась овощной диетой!       Августина лишь закатила глаза, безмолвно жалуясь на общество, в котором вынуждена обретаться.       — С кем мне приходится работать… Хорошо-хорошо, капризные гадюки. На десерт пирог со сливочным сыром вас устроит?       Золь, с сомнением посмотрев на неё, кивнула, передумав начать демонстративно плакать.       …Не пирог — тортик. Такие недавно начал готовить повар, что работал в Изумрудном доме. Миниатюрный, круглый, политый белым ванильным соусом и украшенный белыми шоколадными крошками. Только свечек не хватало для ощущения настоящего праздника.       А вот фигурка птички была. Выполненная столь искусно, будто бы воробушек и вправду был живым, и просто случайно уселся прямо в центре тортика.       Или не бывает воробьёв с красной грудкой?       Ирии даже стало жалко его есть, и птичку сцапала Золька, лишив фигурку головы.       — Ладно, Августина, я тебя прощаю. — Благосклонно улыбнулась хвостатая, распробовав тортик и мигом придя в радушное расположение духа. — И полюблю обратно, если ты пообещаешь, что на ужин не будет этих червяков. А то знаешь, у меня завтра важный день…       …Утром Шер Ам Теос лично вывел Зольфию Аш Эрим из Розового дома, дабы под руку сопроводить её на церемонию. И выглядела Золька красивее, чем когда бы то ни было.       Высокая, худая, изящная, словно хрустальная статуэтка, она была одета полностью в белые одежды. Золотые серьги, венец на тёмных волосах, бриллиантовые звёзды заколок в причёске. Золотое шитьё на поясе. Тонкие цепочки из белого золота на шее.       Браслеты, по десять на каждой руке. По пять на лодыжках. Тридцать пять колечек на хвосте — по числу обещаний, что дал ей жених во время помолвки, обещая вечно любить свою супругу.       …Ирия вместе с Августиной вышли её провожать. И стояли с правой стороны украшенной цветами главной арки, а с левой стороны столбиками торчали старшие секретари, отдавая дань уважения.       Всё же свадьба — это множество ритуалов и традиций, и эали их стремились выполнить безукоризненно, дабы не навлечь на свой род неудачу.       …А со свадебного пира привезли дары. И Августина с Ирией весь вечер пили чай и закусывали то сладкими бубликами, то фруктовым салатом, то очередным тортиком со съедобными фигурками.       Шер Ам Теос распорядился сделать большой пир, и не поскупился на приданое для невесты.       — Дурной тон, если хозяин пожадничает. — Уже ночью заметила Августина.       Они сидели на плоской крыше Розового Дома на плетёных лежаках, и смотрели на фейерверк, что сверкал на чёрном небе разноцветными огнями.       — И потом, теперь Золька не Аш Эрим, а Аш Эмори. А эта семейка очень богата. И теперь связана договором с нашим хозяином.       Ирия налила себе ещё чаю и вернула стеклянный чайник на подставку, под которой горела плоская свеча.       — То есть, это брак по расчёту?       — По любви. Но хозяин выступил её названным отцом, а это многое значит. — Хвостатая запрокинула голову, рассматривая фейерверк, что потихоньку подходил к концу. — Если муж Зольку разлюбит, то не сможет продать. У неё теперь статус очень высокий. И даже собственная ячейка в банке… Если захочет, то и в другой мир сможет попасть самостоятельно.       Про другие миры Ирия слышала. Что было их неслыханное множество, и жили там разные создания. Не только эали и люди с эльвиинами.       …Она их даже видела. Не миры, а чужаков, что приходили в их город. Гуляли по набережным, покупали сувениры в лавочках. Пили чай. Купались в горячих источниках.       Мужчины и женщины. Парочки и небольшие группы. В основном эали, и гораздо реже — люди. Эльвиины же оставались диковинкой, но и их Ирия встречала.       Шер Ам Теос говорил, что этот тип туристов — самый богатый. И нужно делать так, чтобы эти гости всегда оставались довольны.       Нужно быть воистину богачом, чтобы прибыть в Аштаэр из другого мира.       — Семья Аш Эмори из другого мира. Не знаю точно, может, из самой Столицы. Но они как-то связаны с властью, а это значит — у них много денег. — Мечтательно протянула Августина, и со вздохом вытащила из волос заколки, что напоминали крошечных змей. — Может, так много, что они связаны с крылатыми расами… И с Отделом. Вот хозяин и постарался.       Ирия вздохнула.       — Я их видела. В Сапфировом доме парочка останавливалась. А другие приходили в лагерь, когда я там с проверкой была.       И забрали девушку, что неизвестно как появилась там. А лагерные рассказали, что к ним раз в две-три недели приходил крылатый доктор, который всегда носил в карманах конфеты и был неизменно добр и внимателен.       …А ведь Шер Ам Теос поверил Ирии, когда она попросила вызвать в лагерь кого-нибудь из Отдела. Кого-нибудь… Крылатого.       Потому что ребёнок под сердцем у той, уставшей Охотницы определённо был их крови.       Хорошо, что всё обошлось, и Ирия не ошиблась.       — Не смей. — Голос Гордея Иглори, главы семьи, частью которой теперь стала и она, был спокойным.       Ирия растерялась. И, кажется, даже заплакала, пусть бы рука восстановилась и больше не болела.       Но в груди было больно.       Седой старик вздохнул, и с трудом присел на край лежака. Вытянул повреждённую ногу.       На одеяло упал серебристая пластинка с пупырышками, в которых прятались таблетки.       — Будешь пить их каждый день. Запомни, если ты понесёшь — мой сын тебя убьёт. И прекрати плакать, а то только всех позоришь. Не Охотник, а посмешище.       Слёзы не останавливались.       — Но почему? Он же… Те письма, и цветы… — Собственный голос звучал жалко. — Он писал, что любит меня…       Гордей Иглори вздохнул устало. Потёр колено, которое всегда ныло на плохую погоду.       — Письма писал я. Моему сыну понадобится сила, а ты самый удобный источник. И дешёвый. — Ирию схватили за подбородок, заставили вскинуть лицо. — И хватит реветь. Бесишь.       …Ирия открыла глаза, уставившись в темноту потолка. Потом села и, нащупав на прикроватном столике графин, долго пила прохладную воду, из которой выветрились уже все пузырьки газировки.       Спать больше не хотелось.       …Она ведь часто плакала тогда, в той, почти забытой жизни с мужем. И не перечила.       Поначалу и правда пыталась показать, что достойна любви.       Жизнь же у Шер Ам Теоса была другой. Спокойной. Поначалу непонятной и пугающей, но Ирия привыкла. Справилась.       Работа оказалась удивительной. И приносила счастье.       Внезапно выяснилось, что Ирия не такая уж и бесполезная. И что её действия могли помочь кому-то.       Без разницы, кто это — хозяин или кто-то, отправленный за долги в лагерь и обманом лишённый фруктов на обед.       Да, на неё иногда пытались кричать, но печать на ошейнике оказалась волшебной защитой, открывающей новые двери.       И слава… Да, три старших секретаря следили за предприятиями в других мирах, а младшим достался Аштаэр.       Обижать Гадючек было нельзя, если не хочешь навлечь гнев Шер Ам Теоса.       Ирию всё устраивало. Сам же хозяин никогда её не обижал.       И за ошибки не ругал.       …Разве что девушка-Охотница, которую забрали крылатые, потревожила какие-то тонкие струны в глубине души, и теперь Ирия ощущала тоску.       Если бы она всё же забеременела, муж перестал бы её ненавидеть? Не сейчас — сейчас уже слишком поздно, но тогда, в самом начале.       …Когда Ирия только оказалась в новом доме в качестве первой жены.       Она ведь хотела семью. В детстве все игры были лишь об этом. И сказки, что рассказывала мама, заканчивались свадьбой и детьми… Счастливый финал красивой истории.       Ирия помотала головой и, отбросив с лица волосы, забралась обратно под одеяло. Зажмурилась, изо всех сил пытаясь выбросить из головы плохие мысли.       Сны о прошлом были болезненными. И тянули за собой другие, те, о которых Ирия предпочла бы никогда не знать.       Утром Ирия официально заняла должность второго секретаря, а на её теперь уже бывшее место назначили Сулим Ин Еллэ — совсем молоденькую хвостатую, которая тенью шмыгнула следом за Шер Ам Теосом и теперь с испугом и любопытством осматривала стены Розового дома.       Чем-то она напоминала Зольку, только была лет на десять моложе, а на хвосте одиноко смотрелось единственное колечко, слишком дешёвое даже на вид.       — Ну, выкладывай, новенькая. — Августина махнула ладонью, приглашая к столу, и принялась разливать чай на двоих. — Как ты в наш гадюшничек попала?       Ирия размешивала сахар в кофе, стараясь не сбить молочную пенку.       — А вы… — Сулим покраснела так, что румянец пробился сквозь синюю бархатную кожу. — Правда, гадюки?       Августина приосанилась, и царски махнула рукой, демонстрируя вязь браслетов со змеиными головами и изумрудными каплями-глазками.       — Самые настоящие! Только у нас свои правила, новенькая. Между собой мы не грызёмся, интриг за спинами друг друга не плетём, и хозяину змей не подкладываем. А в остальном — да, мы самые настоящие гадюки! Кусаем всех, кто хочет навредить хозяину. — Она высунула кончик языка и по-змеиному зашипела, после чего рассмеялась. — Я Августина, первый младший секретарь. Вот эта бесхвостая — Ирия, второй младший. Ты, значит, теперь должность третьего младшего секретаря занимать будешь.       Утренняя беседа текла неспешно, и Ирия умиротворённо качала в ладонях чашку, слушая голос новенькой.       …У той была своя судьба. Доктора обещали, что родится мальчик, а появилась Сулим — третья дочь бедного отца. Тот хотел мальчика, но ему не везло. А потом он влез в долги, а дочерям пришлось платить по счетам. Старшие дочери к тому времени успели выйти замуж и уйти в другие семьи, а Сулим пришлось отрабатывать отцовский долг.       И её продали. Сначала хотели отправить в Красный Дом, но Шер Ам Теос перекупил её и отправил учиться. Где это видано, чтобы женщина училась чему-то сложнее вышивки, но нет — и её отправили постигать цифры. А ей понравилось.       Вот как-то так и вышло, что Сулим оказалась лучшей из учениц, и Шер Ам предложил ей стать третьим секретарём на срок в двадцать лет. С настоящим жалованием, полным содержанием и даже выплатой премии по окончании контракта. А если она постарается, то и приданое получит в размере сотни колец.       — Он правда… Насчёт приданого? — Смутившись, спросила новенькая, пряча лицо за чашкой.       — Ну, про сто колец не знаю точно, но Зольке он завёл личную ячейку и положил туда неплохую сумму. — Задумчиво протянула Августина, и клацнула языком, завидев любопытный взгляд. — Что? Да, я имею право просматривать финансовые транзакции… А ты кушай, новенькая. Тебе силы понадобятся. Не смотри, что тортик помятый — его просто в холодильник боком запихнули.       — А вас он тоже купил? — Осмелев, спросила Сулим.       — Конечно.       — А… — Было видно, что молоденькой хвостатой неудобно задавать такие вопросы. Ничего, привыкнет. — За сколько?       Августина улыбнулась.       — Меня тоже за долги продали. Но я уже учёной была, мой брат всё хотел учителем стал, и на мне отрабатывал все свои познания в области преподавания математики и тригонометрии… Пакость страшная, скажу тебе! А лет двадцать назад девушка, знающая три языка, была редкостью. Хозяин меня аккурат и выкупил за тринадцать тысяч. А сейчас я уже третий год как свободна.       — То есть как?       — А вот так! — Хвостатая снова улыбнулась, и лёгким движением руки отстегнула ошейник с печатью. Положила его на край стола. — Видишь? Это просто знак, что я первый младший секретарь. У меня, между прочим, своя ячейка в банке есть. И я могу путешествовать одна! Даже в другой мир!       Ирия спрятала улыбку за чашкой. Августина обожала рассказывать о себе и своих достижениях, но в ней не было ни пафоса, ни ненужного хвастовства.       Она же добилась этого самостоятельно, своим трудом и усердием.       — Тогда почему ты не вернёшься домой? К родителям? — Новенькая не понимала.       Ничего, потом поймёт. Или, если не сможет, то просто привыкнет.       — А что мне у родителей делать? Сидеть у окна и ждать женихов? Отдать свои деньги родителям, чтобы ими распоряжался мой папаша? Нет уж, мне тут нравится. И перспективы гораздо лучше.       Ирия прикрыла глаза и, кажется, задремала. Очнулась лишь от вопроса, адресованного ей.       — А тебя за сколько купили?       — Двести. — Цена, которую уплатил Шер Ам Теос за неё, была смехотворной. — Правда, потом хозяин выплатил моему мужу двадцать тысяч. И каждый месяц перечисляет по две с половиной.       Двести… Столько стоила пара дешёвых сандалий. Простенькая рубашка. Бутылка плохонького вина. Кружка масла.       Раб в лагере.       Люди стоили меньше, чем эали. А муж просто хотел вышвырнуть её из дома, неважно куда. А на улицу было нельзя — жена же, его самого судить станут.       …Ещё раздумывал, стоит ли отдать Ирию мясникам — те предлагали чуть больше. Но его жена уговорила этого не делать. Сказала, что слухи пойдут нехорошие.       А сейчас ведь он будет опять недоволен. Ирия получила повышение по работе, а вот выплаты не станут больше. Опять придёт, и будет при всех вести себя демонстративно вежливо и воспитанно. А наедине…       Шер Ам обещал, что муж никогда не останется с ней наедине.       …А ведь если бы не хозяин, то Ирия оказалась бы в лагере. Не в том, где она недавно всё проверяла. Где-то в глуши, в полулегальном месте, где нет дела ни до жизни рабов, ни до их здоровья.       Ей просто очень сильно повезло.