Охотничья жена

      …Мысль ускользнула.       Дарелин помнил, что хотел что-то сказать сыну, но ещё секунду назад ровный ход мышления сбился, и мысли рассыпались.       Словно сухой рис из плошки.       — Она мне не нравится. — Пробормотал Карм в спину Мирославу, что ушёл вместе с…       …Дар ведь её увидел там, возле комнаты своего ребёнка. Молодая девочка, что пряталась в свои одежды, словно в броню. И искала… Определённо, искала Мира. Ей этого не хотелось, но она следовала чьему-то приказу.       Было что-то ещё. Дар ведь не стал бы просто помогать первым встречным, пусть бы всё, что от него требовалось — это отвести человеческую девочку к своему сыну и его другу.       — Не люблю людей. — Сын насупился, и почесал шею. Вот же, а говорил, что не обгорит. С самого детства таким был.       — Она не человек. — Дарелин присел на край бассейна, опустив босые ноги в воду. Лёгкая ткань мгновенно намокла, облепила лодыжки.       — Голова, две руки, две ноги. Охотничья жена, но человек же. — Карамель иногда проявлял слишком уж детское упрямство. — Она ведь не эаль.       …Дарелин встречался с Охотниками. Лиц, правда, не запоминал, но вот запах их крови въелся в ладони и перья. Но это было уже достаточно давно.       А его старшенький ребёнок всё никак не мог понять, что не всё можно было увидеть только глазами.       …Как там младшенькие? Точно справятся с готовкой ужина? А посуду кто помоет?       Мысль опять оборвалась. Дарелин определённо хотел что-то сказать своему сыну, но забыл.       Может, это не так уж и важно?       Стены Жемчужного дома были украшены перламутровыми раковинами моллюсков. Дарелин даже ковырнул одну, проверяя, настоящая ли она.       …Настоящая османская перлица.       Название всплыло в голове, чтобы сразу же потухнуть.       Представление, что устроили хвостатые, было…       Было.       Дарелин и музыку слушал, и смотрел на чужие плавные движения, на яркие одежды и странные бамбуковые палки, которыми постукивали по полу, отбивая нужный ритм, и всё одно ничего не запомнил.       Карму вот понравилось, хотя он виду не подал.       А Мирослав почти всё время косился на девушку, что сидела рядом на подушках, и наверняка тоже всё пропустил.       А потом… Кажется, выступление закончилось, и Дарелин вышел на террасу, увитую розовым плющом. То ли глотнуть свежего ночного воздуха, то ли посмотреть на небо, усыпанное звёздами, то ли…       Неважно, в общем. Только очнулся Дар, когда его крыла коснулись.       Эаль. Девушка. Совсем молоденькая, тонкая и изящная, она пряталась в тенях, и была уверена в том, что лица её Дар не разглядит.       — Она плогхая. Ирия. Она убихца. — Хвостатая слегка картавила, и говорила на общем языке очень плохо.       Дарелин моргнул.       — О ком Вы говорите? — Местный язык был существенно грубее, да и интонации могли сильно изменить смысл фразы.       Эалька вздрогнула. И обрадовалась.       …Она ведь старалась подобрать слова, а теперь ей это не нужно, ведь на родном языке она сможет объяснить всё гораздо лучше. И быстрее. И если его крылачество прислушается к ней, то обман раскроется, и ничего страшного не случится. И эта Охотничья сука не сможет больше никого убить.       А она убила, в этом его крылачество может не сомневаться! Сулим сама видела и кровь на стенах, и оторванную руку! И она обязана предупредить, чтобы крылатые забрали эту тварь, что только притворяется тихой и смирной, и…       — Сулим! — Чужое имя ударило по перьям, заставив Дарелина дёрнуть крылом.       Хвостатая, ещё мгновение до этого быстро-быстро тараторящая, резко замолчала, и недовольно поджала тонкие губки. Согнула колечком хвост, повернувшись на голос.       — Тебя уже обыскалась Августина. — То, что Дарелину показалось стеной, оказалось узорчатой металлической решёткой, украшенной всё тем же розовым плющом.       …А днём он казался совершенно обычным, зелёненьким.       Да и не решётка то была — скорее, некое подобие беседки, что почти соприкасалась с Изумрудным домом.       — Будь так любезна, не заставляй Августину ждать. — Голос был незнакомым.       Пролепетав извинения, хвостатая змейкой скользнула между кустов. Только зашелестели листочки на ветках.       …Сад был не так прост, как могло показаться. Дарелин вдруг услышал и глубинную сеть подземных тоннелей, и потайные выходы-входы, скрытые панели и общую систему с парой сотен камер, что не оставляли ни единой слепой зоны на территории гостиницы.       …Он и сам такую не обойдёт. Смести силой может, но пробраться незамеченным — нет.       А там, ниже, глубже, находилось что-то. Что-то… Важное?       Опасное?       Нет.       Да.       — Не смотрите.       …Дарелин ведь видел. Раньше. Когда был совсем мал, и ещё только учился быть стражем. Но что он видел?       Наверное, он обошёл беседку. Потому что вдруг оказался напротив входа в неё, рассматривая того, кто скрывался в полумраке.       …Стеклянный круглый столик. Два плетёных стула. Кофейник. Крошечная, меньше мизинца, изящная чашечка на блюдечке. Сахарница.       У Дара были такие моменты, что он не мог сразу увидеть картину целиком, сосредотачиваясь то на одних деталях, то на других.       Вот, к примеру, у той, кто сидела на одном из стульев, очки были зеркальными. И в полутьме, которую не могла разогнать настольная узкая лампа-свеча, Дар видел в этих очках лишь собственное исказившееся отражение.       …Та, что пряталась за очками, была больна. И ей осталось мало — болезнь пожирала тело, и почти уже победила.       …А ещё она была сильной. Сильной настолько, что это казалось нереальным. Они все погибли, давно, так давно, что Дарелин уже и не помнит.       Та, что носила зеркальные очки, скривила губы в подобии улыбки. Нет, она и правда улыбалась, но вот контролировала эмоции слишком хорошо для человека.       — Раз уж Вы нарушили моё уединение, то, будьте так любезны, составьте мне компанию.       …Не то чтобы её контроль пошатнулся. Скорее Дару дали возможность услышать отголосок чужой радости.       …Шум моря.       А Дару почему-то казалось, что оно расположено дальше, и услышать его не выйдет. Но нет, получилось.       …Вот бежит-катится маленькая волна с бурульками пены, чтобы с едва различимым шипением коснуться белых плоских камней на набережной. А чуть дальше камни заменяются ещё более светлым песком, и волна на нём звучит иначе. Она отступает, вся подбирается, чтобы снова коснуться что песка, что камней.       Замкнутый круг.       Цикады поют. Нет, Дар понимает, что они стрекочут, но почему-то именно сейчас казалось, что они и в самом деле поют. Громко так, и шум этот идёт со всех сторон. Кажется, парочка цикад устроилась совсем близко — достаточно руку протянуть, и крошечное крылатое тельце будет поймано.       …Пара лягушек самозабвенно рокотали рядом с бассейном. Им было тут не место, но донести столь важную мысль до этих созданий оказалось некому.       …Женщина в зеркальных очках смотрела. Дар мог бы многое рассказать о чужих взглядах — как обжигают они, переполненные непониманием, или злостью. Страхом. Обидой. Завистью.       Как же, боевой лир, а живёт при Отделе. Жалкое зрелище…       — Я бы так не сказала.       А вот у этой женщины, что притворялась, пожалуй, даже слишком хорошо для человека, взгляд был другим, пусть бы и читался он плохо сквозь зеркала очков.       …От него ничего не ждали. Не надеялись. Не злились. Сотни и сотни этих «не», и от этой вереницы заломило виски. А вот кое-что другое было.       Радость. Уставшая, опустошённая радость с толикой сожаления. Та, что сидела напротив, была похожа на море.       …Огромное спокойное море, что неспешно катит крошечные волны, касаясь берега.       — Вы ведь боевой лир? — Вопрос был бы уместным, не задай женщина его на лирском языке.       Многие лае знали этот язык, но не все. И не идеально.       А вот о том, чтобы люди учили этот язык, Дарелин не слышал.       — Страж. Но я, наверное, уже бывший.       — Бывших Стражей не бывает. — Мягко возразила женщина. Дар вдруг увидел, что её светлые, белые почти волосы заплетены в косы, и те удивительным образом переплетены между собой. Ни заколок. Ни лент.       — Старейшины с Вами не согласились бы. Страж из меня не очень хороший получился… А ещё у меня дети есть.       — Тот молодой мальчик с удивительно логичным взглядом на мир — Ваш? Поразительно на Вас похож. Как внешностью, так и силой.       Дар кивнул, запоздало понимая, что смутился комплименту.       …Не он родной отец Карамелю, но он его киррэн. Он его воспитал и вырастил…       — А второй, полагаю, в родстве с Вами не замечен… Врач?       — Заместитель главного хирурга.       Женщина кивнула, не выказывая удивления от того, что угадала.       — Мирослав — хороший. — Счёл нужным пояснить Дарелин.       — Я это учту. — Очень серьёзно произнесла женщина.       …Произношение правильно, разве что речевые обороты устаревшие. И акцента нет.       Наверное, Дарелин задумался, и очнулся лишь от прикосновения к крылу.       Вид у Карамеля был настороженный.       — Я тебя уже обыскался. Там фейерверки сейчас запускать будут, а ты взял и пропал… А что тут происходит? — Вопрос он адресовал не Дару.       — Ничего особенного. Я решила прогуляться перед сном. — Его собственное отражение в зеркальных очках подрагивало. — А Ваш отец согласился составить мне небольшую компанию и развлёк беседой. Надеюсь, это не слишком Вас затруднило?       Теперь она говорила на общем эальском наречии, принятом в большинстве миров, подконтрольных хвостатым. И опять произношение было идеальным.       Карм буркнул что-то нейтральное в ответ, но перья почему-то вспушил. И в руку Дару вцепился, потянул прочь от этой беседки.       Ну да. Фейерверки. Должно быть красиво.       Дарелин обернулся, чтобы напоследок увидеть спину женщины. Она была одета в белый брючный костюм, смотревшийся слишком удивительно в этом мире и этом обществе, и неспешно шла, опираясь на длинную тонкую трость.       …Дар мог бы предложить её вылечить. У него же есть силы, а женщине ведь больно. Не может не быть больно при таком поражении органов и мышц.       А он… Не додумался предложить. Вот дурак.       …Уже после фейерверков, в фойе Сапфирового дома Дарелин подошёл к администратору. Да так уверенно, что Карм, решивший держать отца в поле зрения и ещё за сложенное крыло (чтобы наверняка), не успел никак среагировать.       Эаль в жилетке с золотым шитьём внимательно выслушал сбивчивые объяснения Дара, и как-то вдруг весь съёжился и даже, кажется, посерел.       Или же это так освещение работало.       — Дама в белом и зеркальных очках… Человек… У нас нет таких посетителей… — Администратор свернул хвост спиралькой, и принялся перебирать страницы в блокноте, чтобы скрыть подрагивающие пальцы.       Он бросил очень быстрый взгляд за спину Дарелину и решился.       — Возможно, Вы встретились со светлейшей госпожой Ам Теос? Она сестра хозяина.       Карамель недоверчиво пхекнул.       — Так ваш Шер Ам Теос — эаль. А отец про человеческую женщину объяснил.       Хвостатый вздохнул и очень-очень серьёзно развёл руками.       …Ах да, такого не могло быть. Дарелин никогда не слышал, чтобы от связи эаля и человека рождались дети.       Разные виды, как-никак.       — Официально госпожа Тай Ам Теос является одной из нас. — В голосе администратора проскользнуло смирение с подобным положением вещей. — Она наделена неотъемлемыми правами и равна по статусу господину Шер Ам Теосу.       — А неофициально? — Въедливо уточнил Карм.       …Неофициально тоже. Эаль слишком дорожит своей работой и положением, и своё собственное мнение придержит при себе.       — У неё же хвоста нет. — Пробубнил Карм себе под нос.       Администратор лишь снова вздохнул, не став произносить, что и эали по некоторым причинам могли хвостов лишиться.