Чуя Накахара — ты мой маяк

      Утро турнира началось с того, что Чуя проснулся от яркого солнца, бьющего прямо в глаза. Лучи пробивались сквозь тонкие занавески, рисуя на стене золотистые полосы, в которых танцевали пылинки. Он зажмурился, перевернулся на другой бок — и упёрся носом в чью-то грудь.       Осаму.       Он спал рядом, на краю кровати — видимо, так и не ушёл ночью. Одна рука была подложена под голову, другая — свободно лежала на одеяле, пальцы чуть согнуты, расслабленные. Дыхание было ровным, глубоким, лицо — спокойным, почти безмятежным. Ни тени обычной напряжённости, ни намёка на ту вечную настороженность, с которой он обычно смотрел на мир. Утренний свет мягко ложился на его лицо, подчёркивая острые скулы, длинные ресницы, тени под глазами — следы бессонных ночей, которые даже во сне не могли полностью исчезнуть.       Чуя замер, рассматривая его. Он никогда не видел Осаму таким — расслабленным, беззащитным, настоящим. Без масок, без брони, без тех бесконечных слоёв защиты, которые он выстраивал годами. Просто человек. Просто мальчишка, который устал и позволил себе уснуть рядом с тем, кому доверяет.       Узоры под бинтами пульсировали ровно — ни намёка на боль или тревогу. Они словно тоже отдыхали, убаюканные близостью Чуи. Бинты на запястье чуть сбились, открывая краешек алого узора — и тот казался сейчас не страшной меткой проклятия, а просто частью его тела, такой же естественной, как веснушки на щеках Чуи. — Красивый, — прошептал Чуя сам себе и тут же покраснел до корней волос. Щёки залились румянцем, даже уши стали пунцовыми. Он прикусил губу, надеясь, что Осаму не слышал.       Осаму открыл глаза.       Медленно, как это бывало всегда — будто он просыпался не в реальность, а возвращался из какого-то другого мира, из глубин, куда не было доступа никому. Один глаз — золотистый, с тёплым медовым оттенком, в котором плясали искорки света, другой — тёмно-карий, почти чёрный, глубокий как омут — смотрели на Чую с лёгким удивлением. И с чем-то ещё. С чем-то тёплым. — Ты за мной наблюдаешь? — голос был хриплым со сна, но в нём слышалась улыбка. Нотки смеха, спрятанные где-то в гортани. — Нет! — Чуя отдёрнулся и чуть не свалился с кровати, запутавшись в одеяле. Нога зацепилась за край простыни, и он едва удержал равновесие, вцепившись в спинку кровати. — Я просто... проснулся и... и ты был тут... и я... — И решил полюбоваться? — Осаму приподнялся на локте, и в его глазах заплясали смешинки. Бинты на плече чуть сдвинулись, открывая ещё один кусочек узора. — Заткнись!       Осаму усмехнулся и сел, потягиваясь. Движение было плавным, текучим — даже в этом простом жесте чувствовалась его магия воды, её бесконечная пластичность, её способность огибать любые преграды. Бинты натянулись, открывая край узоров на запястье — алых, пульсирующих, но сегодня они казались почти мирными. Почти. — Как себя чувствуешь? — спросил Чуя, мгновенно становясь серьёзным. Он сел рядом, заглядывая в лицо Осаму с тревогой. — Нормально. — Осаму посмотрел на свою руку, повертел кистью, прислушиваясь к ощущениям. На лбу появилась лёгкая складка — он всегда так делал, когда прислушивался к себе. — Спокойно. Давно так не было. Может, никогда. — Это хорошо. — Да. — Он перевёл взгляд на Чую. В этом взгляде было столько тепла, сколько Чуя не видел ни у кого и никогда. — Спасибо. — За что? — За то, что ты рядом.       Чуя открыл рот, чтобы ответить, и вдруг понял, что не знает, что сказать. Слишком много всего накопилось внутри. Слишком много тепла. Слишком много любви. Слова застревали в горле, не в силах вырваться наружу. — Дурак, — сказал он вместо этого. — Знаю. — Мой дурак. — Твой.       Они сидели рядом, плечом к плечу, и утро было тёплым и тихим. За окном пели птицы — где-то щебетала синица, выводила свои трели на верхних нотах, где-то ворковал голубь, где-то далеко каркала ворона, нарушая идиллию. Где-то лаяли собаки — заливисто, радостно, встречая новый день. Где-то проехала машина, её мотор урчал ровно и спокойно. Где-то зазвенел будильник в соседней квартире, и кто-то сонно выругался, нажимая на кнопку. Обычное утро обычного дня.       Только сегодня был не обычный день. — Турнир, — сказал Чуя. В его голосе не было страха — только предвкушение. — Турнир, — согласил Осаму. Спокойно, будто речь шла о походе в магазин. — Мы справимся? — Мы справимся.       Чуя улыбнулся и чмокнул его в щёку — легко, почти невесомо. Губы коснулись тёплой кожи, и он почувствовал, как Осаму чуть заметно вздрогнул — от неожиданности или от удовольствия. — Тогда пошли завтракать. Дядя Хидэо обещал нам особенный рамен перед турниром. — Он всегда обещает особенный рамен. — Но сегодня — точно особенный! Я по глазам видел! — Чуя вскочил с кровати и начал лихорадочно собираться, разбрасывая вещи по комнате. Осаму покачал головой, но улыбнулся. В этой улыбке было столько нежности, сколько он не позволял себе никогда и ни с кем. — Ладно. Идём.       Они оделись быстро — Чуя в свою обычную толстовку, растянутую, с пятном от соуса на рукаве, которое он никак не мог вывести, но упорно отказывался выкидывать. Осаму в свежую рубашку с длинными рукавами — белую, идеально выглаженную, скрывающую бинты. Перед выходом Чуя вдруг остановился, схватил Осаму за руку. — Постой. — Что? — Ты... ты правда веришь, что мы справимся?       Осаму посмотрел на него долгим взглядом. В его разноцветных глазах не было ни тени сомнения. Только спокойная, абсолютная уверенность. — Правда. — Почему? — Потому что ты со мной. Потому что мы вместе. Потому что мы команда.       Чуя сжал его руку. Крепко, до побелевших костяшек. — Я люблю тебя, Осаму. — Знаю. — Осаму улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которую видел только Чуя. — Я тоже.

***

      Хидэо встретил их на пороге — в белом фартуке, заляпанном соевым соусом и мукой, с половником в руке и таким выражением лица, будто собирался на войну. За его спиной, на кухне, что-то шипело и булькало, наполняя воздух умопомрачительными ароматами — жареного кунжута, чеснока, свежего бульона, который варился всю ночь. — Заходите, — скомандовал он. — Завтрак будет готов через пять минут. Ровно. Ни секундой позже. — Дядя Хидэо, вы сегодня как генерал! — восхитился Чуя, влетая внутрь и чуть не сбив по пути стул. — Я и есть генерал. — Хидэо фыркнул, но в его глазах плясали смешинки, прятались в морщинках вокруг глаз. — Генерал раменных войск. А вы мои солдаты. И сегодня вы идёте в бой. — В бой? — Ацуши, только что вошедший вместе с Акутагавой, побледнел так, что стал одного цвета со своими волосами. Его фиолетовые глаза расширились от ужаса. — Это же просто турнир... там же не убивают... — Для слабаков — просто турнир. Для вас — бой. — Хидэо поставил на стол четыре миски, от которых шёл такой пар, что у всех потекли слюнки. Бульон был золотистым, почти прозрачным, лапша лежала идеальными гнёздами, а сверху красовались ломтики мяса, идеально прожаренные, с хрустящей корочкой, яйцо с жидким желтком и свежая зелень, нарезанная так тонко, что казалась почти прозрачной. — Ешьте. И помните: я в вас верю. — Спасибо, дядя Хидэо, — тихо сказал Ацуши, с благоговением глядя на миску. Его руки чуть дрожали, когда он брал палочки. — Не за что. — Хидэо потрепал его по голове, и этот жест был таким отеческим, что у Ацуши защипало в глазах. — Ты, главное, не дрейфь. Твои друзья с тобой.       Ацуши посмотрел на Акутагаву. Тот кивнул — коротко, но твёрдо. — Я рядом. — Знаю, — улыбнулся Ацуши. В этой улыбке было столько благодарности, что Акутагаве стало трудно дышать.       Они ели молча, сосредоточенно. Каждый думал о своём, но все знали — они думают об одном. О том, что сегодня решится их судьба. О том, что они должны победить. О том, что они вместе. Только стук палочек о керамику и тихое прихлёбывание нарушали тишину.       Чуя, как всегда, ел быстрее всех — но сегодня даже он не чавкал и не разбрызгивал бульон. Ел сосредоточенно, методично, будто заправлял машину перед гонкой. Осаму ел аккуратно, почти бесшумно, но с аппетитом — каждое движение было выверено, палочки не стучали о тарелку. Акутагава — методично, без лишних эмоций, как делал всё в своей жизни. Ацуши — медленно, смакуя каждый глоток, будто это был его последний обед. — Вкусно? — спросил Хидэо, когда они закончили. Он стоял у стойки, скрестив руки на груди, и смотрел на них с отеческой гордостью. — Очень, — выдохнул Ацуши, откидываясь на спинку стула. — Лучше, чем всегда, — добавил Чуя, облизывая губы. — Значит, заряд на победу получили. — Хидэо довольно кивнул. — А теперь — марш на турнир. И без победы не возвращайтесь. — Вернёмся с ней! — пообещал Чуя, вскакивая из-за стола.       Они вышли из лапшичной, и солнце уже поднялось высоко. День обещал быть жарким — во всех смыслах. Воздух дрожал над асфальтом, и даже птицы попрятались в тень.

***

      Школьный двор был заполнен учениками до отказа. Турнир Стихий — главное событие года — собрал всех: участников, зрителей, учителей, даже родителей. Воздух гудел от голосов, смеха, споров. Где-то играла музыка — бодрый марш, усиленный магией воздуха, где-то продавали сладкую вату, и её приторный запах смешивался с ароматами жареных сосисок и свежего хлеба. Учителя пытались организовать толпу в хоть какое-то подобие порядка, но получалось плохо — ученики носились, перекрикивались, создавали хаос. — Сколько народу, — выдохнул Ацуши, вжимая голову в плечи. Его глаза расширились от ужаса. — Я никогда не видел столько людей сразу. — Не дрейфь, — Чуя хлопнул его по спине так, что тот чуть не упал. — Мы лучшие! — Скромность, — заметил Осаму, но в его голосе слышалась улыбка. — Не моя черта!       Они пробрались сквозь толпу к месту сбора участников. Там уже стояли другие команды — кто-то разминался, кто-то шептался, кто-то просто трясся от страха. Атмосфера была наэлектризована до предела. В воздухе пахло озоном — магия искрила, не находя выхода. — Смотрите, — Акутагава кивнул в сторону.       Там, у ограждения, стояла группа учеников из другого класса. Среди них выделялся высокий парень с рыжими волосами и холодными глазами — Тачихара Мичидзо, маг огня, который всегда держался особняком. Рядом с ним — Хигучи, маг воды, и ещё двое. Они тоже смотрели на четвёрку — оценивающе, без страха. Тачихара чуть наклонил голову, изучая их. — Они тоже сильные, — заметил Осаму. — Но мы сильнее, — уверенно сказал Чуя. — Оптимизм — это хорошо. — Не оптимизм, а факт.       Их прервал голос из динамиков, усиленный магией воздуха так, что его было слышно в каждом уголке двора: — Внимание участникам! Первый этап — полоса препятствий — начнётся через пятнадцать минут. Командам приготовиться! Повторяю: через пятнадцать минут! — Пора, — сказал Осаму.       Они вышли на стартовую позицию. Вокруг кипела жизнь, но для них мир сузился до этой линии, до этой полосы, до этой минуты. Чуя чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как адреналин разгоняет кровь по венам. Ацуши дрожал мелкой дрожью, но стоял прямо, не сгибаясь. Акутагава был спокоен, как скала — ни один мускул не дрогнул на его лице. Осаму — сосредоточен, как хирург перед операцией, его разноцветные глаза сканировали трассу, просчитывая каждый шаг. — Готовы? — спросил Чуя. — Готовы, — ответили остальные.       Судья поднял руку. В ней блестел свисток — обычный, пластиковый, но сейчас он казался оружием массового поражения. — На старт... Внимание...

***

      Стартовый свисток пронзил воздух, и десятки пар рванули вперёд одновременно.       Вокруг творилось настоящее столпотворение — маги воды создавали ледяные дорожки, скользкие и опасные, маги огня выдыхали пламя, разгоняя соперников, маги земли поднимали стены, отсекая конкурентов, маги воздуха взлетали над толпой, пытаясь срезать путь. Крики, грохот, вспышки магии, запах озона и палёной травы — всё смешалось в один безумный водоворот.       Осаму бежал первым, просчитывая траекторию на ходу. Его мозг работал как компьютер — расстояние до препятствия, угол наклона, оптимальная скорость, возможные помехи. Он видел не просто полосу — он видел систему. Узлы, связи, слабые места. Вода в воздухе помогала ему чувствовать пространство, ощущать малейшие изменения давления.       Чуя — рядом, готовый в любой момент поджечь или ускорить. Огонь уже играл на его пальцах, голубыми и оранжевыми языками, готовый вырваться наружу. Он то и дело оглядывался на соперников, оценивая их скорость, и довольно усмехался — они отставали.       Акутагава — чуть сзади, контролируя землю под ногами. Каждый их шаг был просчитан, каждое движение — синхронизировано. Там, где другие команды спотыкались, он выравнивал почву, создавая идеальную опору, убирал мелкие камешки, подправлял траекторию.       Ацуши — в центре, готовый в любой момент создать световой коридор, если трасса окажется плохо освещена, или подать сигнал остальным. Магов света было так мало, что любая демонстрация его способностей становилась сенсацией — но сегодня они нужны были для скорости, а не для зрелищности. Свет пульсировал на его ладонях мягким, тёплым сиянием. — Слева команда из 3-А! — крикнул Чуя. — Быстрые! — Вижу, — отозвался Осаму, мельком глянув на соседнюю трассу. — Не отвлекайся. Они нам не соперники, мы соревнуемся только со временем. — Знаю, — Чуя усмехнулся, разгоняясь. — Просто предупреждаю на всякий случай.

***

Первое препятствие — высокая стена.

      Три метра. Гладкая. Никаких зацепок. Десятки команд уже толпились у её основания. — Чуя! — крикнул Осаму. — Есть!       Чуя выдохнул пламя — не на стену, а под ноги Ацуши. Термический импульс подбросил его вверх, как катапульта. Ацуши взлетел, в ужасе зажмурившись, но в последний момент успел ухватиться за край стены. Пальцы вцепились в шероховатый бетон, и он подтянулся, переваливаясь через край. — Акутагава! — Уже.       Акутагава ударил ногой о землю, и та откликнулась. Из-под стены вырвался земляной столб, подбрасывая их троих вверх. Осаму, Чуя и Акутагава взлетели почти вертикально, приземляясь на вершину стены.       Ацуши уже был там — бледный, трясущийся, но стоящий на ногах. — Есть! — закричал он, не веря, что жив. — Не останавливаться! — Осаму уже бежал дальше.       Они спрыгнули с другой стороны и помчались к следующему препятствию, даже не оглядываясь. Позади другие команды только начинали штурм.

***

Второе препятствие — сетка над ямой с водой.

      Двадцать метров сетки, раскачивающейся под весом участников. Внизу — тёмная, холодная вода. — Акутагава! — Понял.       Акутагава присел, положив ладони на землю. Глаза его закрылись на секунду — он чувствовал структуру почвы, её плотность, её готовность подчиниться. Потом резко дёрнул руками вверх.       Земля откликнулась. Из-под воды, прямо под сеткой, начал подниматься каменный мост — узкий, но надёжный. — Бежим! — крикнул Осаму, и они рванули по мосту.       Слева от них, на сетке, какая-то команда застряла вверх ногами, запутавшись в ячейках. — Не повезло ребятам, — хмыкнул Чуя на бегу. — У них нет Акутагавы, — ответил Осаму.

***

Третье препятствие — бревно над пропастью.

      Узкое, скользкое, с острыми камнями внизу. Несколько участников уже висели на страховке, выбыв из гонки. — Это опасно, — прошептал Ацуши, глядя вниз. У него закружилась голова. — Смотри на меня, — твёрдо сказал Акутагава. — Не вниз. Только на меня.       Ацуши посмотрел. В тёмных глазах Акутагавы не было страха — только спокойная уверенность, твёрдая как скала. — Пошли, — скомандовал Осаму. — Я первый. Чуя за мной. Ацуши — перед Акутагавой.       Осаму шагнул на бревно — быстро, уверенно, будто шёл по тротуару. За ним двинулся Чуя, стиснув зубы и вцепившись взглядом в спину Осаму.       Ацуши ступил третьим. Ноги дрожали, но он чувствовал руку Акутагавы на своей спине — лёгкое, успокаивающее прикосновение. — Иди, — тихо сказал Акутагава. — Я держу.       Ацуши пошёл. Медленно, но без остановок.       Рядом кто-то сорвался с бревна, пронзительно вскрикнув. — Смотреть только вперёд, — напомнил Акутагава. — Это не наши проблемы.       Они перешли. Все четверо. На той стороне Чуя развернулся и показал конкурирующей команде, которая только начинала штурм, средний палец. — Чуя! — одёрнул Осаму. — А что? Они всё равно нас не догонят! — Спортивное поведение, Накахара! — Спортивное поведение — для слабаков! Мы — чемпионы! — Мы ещё не чемпионы. — Но будем!       Осаму вздохнул, но в его глазах плясали смешинки.

***

Четвёртое препятствие — стена огня.

      Трёхметровое пламя, перекрывающее проход полностью. Жар чувствовался даже на расстоянии. — Моя стихия! — Чуя вырвался вперёд.       Он не стал гасить огонь — он впитал его в себя, как губка. Пламя не обжигало его — оно кормило его, давало силы. — Быстрее! — крикнул он из-за стены.       Осаму создал водяной щит и шагнул следом. Акутагава окружил себя земляной оболочкой. Ацуши просто зажмурился и побежал, надеясь на Чую.       Они проскочили сквозь огонь без единого ожога. Только у Ацуши кончики чёлки слегка опалились.       Сзади кто-то закричал — другая команда пыталась повторить их трюк без подготовки. — Не оглядывайся, — бросил Акутагава. — Я и не думал, — ответил Ацуши, хотя очень хотелось.

***

Пятое препятствие — лабиринт из зеркал.

      Бесконечные коридоры, ложные пути, собственные отражения со всех сторон. — Ацуши! — крикнул Осаму. — Я... я не уверен, — прошептал Ацуши, глядя на бесконечные отражения. — Вдруг я ошибусь? — Не ошибешься. — Рука Акутагавы легла ему на плечо — твёрдая, надёжная. — Я верю в тебя.       Ацуши выдохнул, закрыл глаза и создал световой луч — тонкий, прямой, пронзающий лабиринт насквозь. — Туда! — он указал направление, открывая глаза. — За мной!       Осаму побежал первым, доверяя Ацуши полностью. За ним — Чуя, потом Ацуши, потом Акутагава. Они петляли между зеркалами, ни разу не сбившись с пути, следуя за светом.       Через минуту они вылетели из лабиринта.

***

Финишная прямая.

      Последние метры — открытое пространство. Финишная линия — впереди, ярко-красная. — Вместе! — крикнул Чуя.       Они пересекли линию синхронно — вчетвером, рука об руку, касаясь друг друга плечами. Чуя — в центре, с горящими глазами, с растрёпанными рыжими волосами. Осаму — слева, с лёгкой улыбкой на губах. Акутагава — справа, бесстрастный, но довольный. Ацуши — чуть позади, но держащийся за руку Акутагавы, счастливый до слез. — Время! — объявил судья, глядя на свои часы с расширенными глазами. — Одна минута сорок пять секунд! Новый рекорд турнира!       Тишина. А потом — взрыв аплодисментов. — Мы сделали это! — Чуя подпрыгнул и повис на Осаму. — Мы сделали! — Сделали, — выдохнул Осаму, и в его голосе впервые за долгое время слышалось неподдельное счастье. Он обнял Чую в ответ — крепко, по-настоящему, не стесняясь никого.       Акутагава и Ацуши стояли рядом, тяжело дыша, но улыбаясь. Ацуши вдруг обнял Акутагаву — крепко, уткнувшись носом ему в плечо. Плечи его вздрагивали. — Спасибо, — прошептал он. — Без тебя я бы не смог. — Смог бы, — тихо ответил Акутагава, прижимая его чуть крепче. — Ты сильнее, чем думаешь. — Правда? — Правда.       Они стояли вчетвером, обнявшись, и это было лучше любых побед. Вокруг шумела толпа, вспышки камер, крики репортёров — но они не слышали ничего, кроме биения собственных сердец. — Второй этап — бои — будет завтра, — сказал Осаму, когда они наконец отстранились. — Но сначала нам предстоят четвертьфиналы и полуфиналы. И мы будем сражаться отдельными командами — я и Чуя против наших соперников, Акутагава и Ацуши против своих. Мы не противники друг другу. Мы — две команды, которые вместе идут к финалу. — И мы встретимся там, — добавил Чуя с хитрой улыбкой. — Надеюсь, вы готовы проиграть? — Посмотрим, — усмехнулся Акутагава. — Мы будем биться изо всех сил, — серьёзно сказал Ацуши. — Но после — снова будем вместе. — Именно так, — кивнул Осаму.       Они обменялись взглядами — тёплыми, понимающими, полными взаимного уважения и любви. Две команды, два пути, одна цель.

***

— Вы видели их время? — кричал кто-то в толпе. — Одна минута сорок пять! Это рекорд! — Кто они такие? — Это же та четвёрка! Кровавый Принц, Огненный Ураган, Маг Света и Молчаливая Скала!       Четвёрка стояла в центре внимания, но им было всё равно. Они смотрели друг на друга и улыбались.       К ним подошёл учитель Ито — с таким выражением лица, будто только что выиграл в лотерею. — Молодцы, — сказал он коротко. — Достойный результат. — Спасибо, — ответил Осаму. — Но не расслабляйтесь. — Ито погрозил пальцем. — Впереди четвертьфиналы. Там всё серьёзнее. — Мы готовы, — твёрдо сказал Чуя.       Ито кивнул и ушёл. — Он что, улыбнулся? — удивился Ацуши. — Нет, — покачал головой Акутагава. — Тебе показалось. — Точно показалось? — Показалось. — Пойдёмте отсюда, — предложил Чуя. — А то сейчас заклюют вопросами. — Поддерживаю, — кивнул Осаму.       Они нырнули в толпу и исчезли.

***

      Хидэо встретил их с распростёртыми объятиями. — Мои чемпионы! — закричал он. — Я уже всё знаю! Рекорд! — Откуда вы знаете? — удивился Чуя. — У меня свои источники. — Хидэо подмигнул. — Садитесь, сегодня угощаю!       Они уселись за свой обычный столик. Хидэо принёс целое пиршество.       Они ели и смеялись, обсуждая прошедший день. Ацуши рассказывал, как испугался перед стеной. Чуя — как чуть не сжёг Осаму в очередной раз. Осаму — как гордился каждым из них. Акутагава молчал, но в его глазах читалось удовлетворение. — Знаете, — сказал вдруг Ацуши, отложив палочки. — Я сегодня понял одну вещь. — Какую? — спросил Чуя. — Что быть частью команды — это не страшно. Это... это здорово. — Он посмотрел на них с благодарностью. — Раньше я боялся, что подведу. А сегодня понял: вы меня не прогоните. Что бы ни случилось. — Конечно не прогоним, — Чуя хлопнул его по плечу. — Ты наш. Навсегда. — Навсегда, — эхом повторил Ацуши и посмотрел на Акутагаву. Тот кивнул. — Даже если ты будешь падать, — добавил Осаму. — Мы подхватим. — Даже если ты будешь ошибаться, — кивнул Чуя. — Даже если ты будешь сомневаться, — тихо сказал Акутагава.       Ацуши улыбнулся так, будто ему подарили весь мир.

***

      Они лежали на кровати — Чуя на спине, Осаму рядом, на боку. — Устал? — спросил Чуя. — Немного. Хорошая усталость. — А узоры?       Осаму прислушался к себе. Потом медленно закатал рукав. Бинтов не было — он снял их перед сном. Алые линии вились по предплечью, но сегодня они не горели, не пульсировали. — Молчат, — сказал он удивлённо. — Впервые так долго молчат. — Это хорошо, — Чуя осторожно коснулся пальцем узора. — Может, они чувствуют, что ты счастлив? — Может быть. — Осаму посмотрел на него. — Или чувствуют тебя рядом.       Чуя улыбнулся. — Знаешь, о чём я думаю? — О чём? — О том, что я люблю тебя.       Осаму замер. Потом медленно коснулся его щеки. — Я тоже люблю тебя. — Знаю. — Чуя улыбнулся. — Я вообще много чего знаю. — Скромность... — Не моя черта.       Они рассмеялись и поцеловались. — Знаешь, — сказал Чуя, когда они отстранились. — Я никогда не думал, что буду счастлив. — Почему? — В Нью-Йорке я был собственностью. Инструментом. Меня использовали. Я не думал, что могу быть просто человеком. Которого любят. — Ты человек, — твёрдо сказал Осаму. — Самый лучший человек из всех, кого я знаю. — А ты? — А я — тот, кто любит тебя.       Чуя придвинулся ближе, уткнувшись носом ему в плечо. — Спокойной ночи, Осаму. — Спокойной ночи, Чуя.       Чуя закрыл глаза и через минуту уже спал.       Осаму смотрел на него долго. Считал ресницы. Слушал дыхание. Чувствовал тепло. — Я никогда не думал, что буду счастлив, — прошептал он в тишину. — Спасибо, что нашёл меня.       Он поцеловал его в висок. — Я люблю тебя.

***

      Телефон зазвонил, когда Мори собирался лечь спать. Он взял трубку, выслушал и улыбнулся. — Рекорд, значит. Одна минута сорок пять. — Он покачал головой. — Мой сын и его друзья... интересная компания.       Он положил трубку и задумался. На столе лежало досье на Чую. Арахабаки. Дух огня из старых легенд. Или просто очень сильный маг? — Второй этап — бои. Там всё решится. — Он усмехнулся. — Интересно, как далеко они готовы зайти друг ради друга.       Он взял фотографию, где Чуя и Осаму смеялись, обнявшись. Они были счастливы. По-настоящему. — Интересно, сколько это продлится, — пробормотал Мори, разглядывая фотографию. — Месяц? Неделю? До первого серьёзного испытания? — Он усмехнулся. — Посмотрим.       Он положил фотографию обратно и посмотрел в окно. За окном мерцали огни Йокогамы.       Где-то в маленькой комнате на окраине двое мальчишек спали в обнимку, чувствуя тепло друг друга.       А в другом конце города старый манипулятор готовил новую игру.       Ночь обещала быть долгой.       Но теперь это уже не имело значения. Потому что они были вместе.