Сказка для брата

- Проснись, - над ним кто-то наклонялся, чуть толкая в плечо. Он распахнул глаза и увидел лицо, в которым было что-то странное. Типично женские длинные ресницы и явно чуть подкрашенные губы плохо сочетались с, в общем-то, достаточно мужскими чертами. Кажется, этой девушке не слишком повезло с внешностью. - Проснись. - Где я? - быстро спросил он, оглядываясь. Что это за комната? Что это за девушка? Где он? И, что ещё более интересно, кто он сам? Почему он не помнит своего имени, своего возраста, того, где живет и кем работает? - Вот, всё здесь, - девушка, светлые волосы которой, судя по их виду, являлись пусть и хорошим, но париком, протянула человеку без памяти стопку каких-то вещей. Мужчина ещё раз оглядел её, стоящую на коленях на кровати. Корсет, поднимающиеся почти до шеи кружева, рукава-фонарики, объёмная юбка с подкладками и кружевами, а по кокетливому вырезу заметно, что ноги обхватывают не белые колготки, а белые чулки. Ну что ж, надо сказать, что это платье во всевозможных оттенках зеленого очень шло к глазам девушки. Правда было заметно, что фигура у неё не слишком изобилует округлыми формами. - Так, - мужчина открыл паспорт и, сравнив фотографию со своим отражением, покачал головой. Надо же, Люцифер. Вот только почему он совсем этого не помнит? Впрочем, идущая следом записка многое проясняла. Авария, потеря памяти... Но кто, чёрт возьми, такой Габриэль? - Слушай, - обратился Люцифер к девушке, по прежнему стоящей на кровати, - ты не знаешь... - "кто такой Габриэль?" - хотел добавить он, но передумал. Девушка чуть откинула голову назад и стало заметно несколько коротких волосков, которые не были сбриты. Парик, накладные ресницы, корсет, не спасающий фигуру... Никакая это не девушка. - Ты Габриэль? - шокировано уточнил Новак. - Габриэлла, - поправила его не-девушка, вставая с кровати. Надо сказать, что на гигантской платформе она передвигалась довольно ловко. Люцифер был так ошарашен видом этого самого Габриэля, что даже не решился ничего приписать в записке, а только сунул вещи обратно в руки своего странного "нового знакомой" и продолжил ошарашенно наблюдать за перемещениями этого человека по комнате. - Но ты ведь всё-таки парень, да? - на всякий случай уточнил Новак, присматриваясь к фигуре в платье. Нет, надо сказать, Габриээла выглядела... Интересно, даже очень. Тем более, что рост и комплекция позволяли не выглядеть в платье и на платформе смешно. - Биологически, - холодно заметила дама, укладывая вещи на журнальный столик и поворачиваясь. - Каждый день проходим через одно и то же. Мне не нравится, когда ко мне обращаются согласно моему биологическому полу. Ладно? - она улыбнулась, внимательно глядя на Люцифера. Тот быстро поднялся. - Ладно, Габи, - он попробовал имя на вкус и, подойдя ближе, положил обе ладони на корсет, проверяя, как отреагирует девушка. Та отвела руки назад и накрепко прижала мужчину к себе, демонстрируя своё расположение. - Всё нормально? - уточнила она. Люцифер уткнулся носом в парик, прикрывая глаза. Непросто ему, наверное. Каждый день сталкиваться с тем, что твой же любовник не признаёт твоего образа, задаёт дурацкие вопросы, снова бьёт по больному. - Думаю, где же я такую красавицу отхватил, - он осторожно повернул Габриэллу к себе и, улыбнувшись, чуть коснулся своими губами её губ. Девушка первой разорвала осторожный, пробующий поцелуй, в течении которого Новак пытался понять, почувствует ли он к этой особе что-нибудь. Почувствовал. - Ты колючий, - крепко взяв любовника за руку, Габи провела его в коридор и указала на дверь ванной. - Твоя зубная щётка чёрная, - кивнула она и, покачивая бедрами, удалилась в другую сторону коридора. На кухню, надо полагать. По дороге из ванной Люцифер посмотрел на календарь. Четверг, двадцать пятое июля. Часы подсказывали, что если ему и нужно было на работу, то на неё он уже опоздал. Но вряд ли Габриэлла позволила бы ему пропустить рабочий день, раз уж она за него отвечает. А вообще... Странные у них отношения. Габи, судя по всему, мужчина в полном биологическом смысле, а одежда - всего лишь маскарад. Выходит, она живет с мужчиной, забывающим всё каждое утро, и изображает из себя женщину. Странная особа. Странная, но Люциферу нравилась. И он это чувствовал, даже несмотря на то, что не помнил. На завтрак был омлет, почему-то сладкий, с карамелью. Глядя на быстрые перемещения Габриэллы, Люцифер даже на мгновение забыл, что она не женщина. Этакая настоящая хозяюшка, разве только платье было слишком вычурным для того, чтобы ходить в нём дома. Но это не такая уж и проблема, если вдуматься. Тем более, что платье Габи очень шло, как и чулки. И туфли, конечно. - Теперь ты расскажешь мне что-нибудь обо мне? - уточнил Люцифер, присаживаясь на стул и придвигая к себе тарелку и чашку. Габриэлла, усевшись как бы сбоку, вытянула ноги и положила их на колени своего любовника, позволяя любоваться узором на чулках. - Мы познакомились в клубе. За семь месяцев до того, как ты попал в ту аварию, - спокойно начала Габриэлла, отправляя в рот кусочки омлета. - Начали встречаться. Ты сразу принял меня такой, какая я есть. И предложил переехать к тебе. Я переехала, мою квартиру мы сдали... А потом эта авария. Ты начал всё забывать... - Но ты осталась со мной? - Новак не видел в этом благородства. Наверное, такой, как Габи, нелегко найти понимающего любовника. Того, кто, с одной стороны, хотел бы её мужское тело, а с другой - понимал бы платья, туфли и парики и принимал бы правила игры. Вот она и вцепилась в того, кто подошёл на роль идеального мужчины, пусть ему и приходится объяснять всё каждое утро. - Я тебя люблю, - спокойно, не смущаясь сообщила девушка. Люцифер, выпустив вилку, погладил её стройные ноги, обтянутые чулками, и улыбнулся. А может, и любит? Не с каждым же можно жить просто потому, что он тебя понимает и принимает. Тем более, если каждое утро такой цирк. - И ты меня тоже любишь, хотя и не помнишь. - Наверное, - не стал отрицать Люцифер, отодвигая в сторону свою тарелку. - Работа? Близкие люди? У меня что-нибудь такое есть? - ему было не просто любопытно, важно это узнать. Как, оказывается, страшно ощущать себя в пустоте, где единственным твоим проводником является парень, переодевающийся в девушку. - Работы сейчас нет, - покачала головой Габриэлла. - Есть брат, старший. Ты никогда мне толком о нём не рассказывал, а я с ним встречалась всего пару раз, когда всё было совсем плохо. Я ему не сильно понравилась, - девушка нервно провела рукой по лбу. - Понятно, - Люцифер наклонился, коснулся губами скрытой под чулком ноги. - Я хочу, чтобы ты рассказала мне обо мне всё, что знаешь. Столько, сколько только сможешь, хорошо? Детство, юности, наши с тобой отношения. Всё, что угодно, хорошо? - ему хотелось как можно скорее наполнить свою голову всей нужной информацией, впрочем, ненужной тоже. Ему хотелось узнать себя, это казалось важным, хотя он и понимал, чувствовал, что не сможет, не успеет это всё применить. Но осознавать, что не можешь сказать, где и когда учился, какая у тебя была семья, что происходило с тобой вчера, что важного было в твоей жизни... Это было страшно. И вызывало ощущение, что он не на своём месте, не там, где на самом деле должен быть. Или, может быть, его вообще не существует или, по крайней мере, не существовало раньше, до этого дня. - Хорошо, - кивнула девушка спокойно, убирая ноги и поднимаясь со стула. Она поправила парик и, поставив тарелки в раковину, повела мужчину за собой, обратно в спальню. - Я расскажу, что знаю, только учти... Никаких фотографий толком нет, они тебя сильно раздражали. Особенно после того, как ты начал всё забывать, - она, кажется, была смущена этим фактом. - Не важно, - отмахнулся Люцифер, чувствуя, что тут уже ничего не сделаешь. - Просто расскажи мне, ладно? Я тебе верю, - заверил он Габи, крепче сжимая её руку. В конце концов, кроме неё у него никого нет, кажется, кто мог бы рассказать ему про его жизнь. Значит, нужно ей верить. Они говорили весь день. Точнее это Габриэлла говорила, а Люцифер лишь иногда вклинивался, спрашивал детали, какие-то важные для него подробности. Он видел, девушке нелегко. Сколько раз она уже повторяла это для него? Сколько раз рассказывала всё то, что когда-то он упоминал вскользь, что он совершенно не ценил тогда, когда мог сохранить? Он видел, как Габи смущалась, когда он задавал вопрос, ответа на который она не знала. Как звали его мать? Какие у него были увлечения в прошлом? Какие мечты? Чему он собирался посвятить свою жизнь? Странно, когда-то это было так незначительно, что он даже не рассказывал об этом своей девушке, а теперь это вдруг стало значить всё. Когда дошло до друзей и знакомых, Габриэлла сильно смутилась и попыталась завернуть тему. Конечно, когда-то у Новака, как и у всех людей, были и знакомые, и друзья, и коллеги. Но какой им интерес общаться с ним теперь? Он не помнит их, не помнит всего, что их связывало. А каждый день знакомиться с человеком заново только ради того, чтобы пообщаться несколько часов... Это, наверное, слишком утомительно. Люцифер не осуждал их, он и сам наверняка не смог бы общаться с человеком с такой проблемой. Ему просто хотелось услышать, что они были. Узнать о том, что связывало их с Люцифером, как они проводили своё свободное время, о чём любили говорить. Габриэлла рассказывала. Иногда она уставала, жадно пила воду и по несколько минут молчала. А иногда как будто грозила вот-вот разрыдаться, даже пару раз убегала в ванную. В благодарность Новак целовал обтянутые чулками ножки и руки, видневшиеся из рукавов. Он хотел показать, что не только благодарен ей, но и любит её. Что она здесь не потому, что иначе слишком трудно будет сохранить воспоминания, но и потому, что он действительно хочет быть с ней. Потому что она ему симпатична, даже более того. И пусть он не может вспомнить вчерашний день, он знает, она важна для него не только как источник информации. Вечером они ужинали остатками того, что ели на ужин вчера. Габриэлла пошутила ещё, что Люциферу всё равно, он ведь совсем не помнит вчерашнего. А он, заметив засос на шее, решил, что наверняка вчера ему было с ней очень и очень хорошо. С такой вот странной... Может, это и есть идеальные отношения? Они, если вдуматься, оба странные, оба выброшенные из жизни. Им обоим тяжело быть в обществе, тяжело найти кого-то близкого, но и одним быть тяжело. Может, они так тянутся друг к другу потому, что у них так много сходств? Пусть и незаметных на первый взгляд, но ставящих их в одинаковое положение? - А я всегда так на тебя накидываюсь? Всегда требую всё мне рассказать? - Люцифер понимал, как это непросто. Каждый день выдавать такой объём информации. И ради чего? Ради того, чтобы черная дыра его сознания поглотила всё без какого-либо эффекта? Чувствует ли она своё бессилие, ужасает ли её то, что все её усилия тщетны, и она лишь развлекает его этими рассказами, не имея возможности помочь? - Нет, иногда ты не слишком интересуешься своей прежней жизнью. Зависит от настроения, - она грустно улыбнулась. - Иногда ты очень деятельный, пытаешься что-то сделать, что-то предпринять, самое разное. А иногда просто погружаешься в себя. Тогда хуже всего. Ты просто ходишь по квартире, трогаешь вещи, пытаешься сам что-то вспомнить. Иногда я тебя даже раздражаю, - при воспоминании об этом её рука дрогнула, и Люциифер, схватив девушку за запястье, быстро поцеловал её, утешая. - Мне нравится, когда ты задаёшь так много вопросов. Потому что тогда я знаю, что твоя жизнь тебе действительно интересна. Оказалось, что это очень возбуждает, когда знаешь, что под кружевами женского белья вполне себе мужское тело, реагирующее именно так, как оно должно реагировать на прикосновения и ласки. Люцифер даже позавидовал сам себе - каждый день делать такое открытие. Раздевать Габриэллу, расстегивать все эти многочисленные крючочки и маленькие пуговицы, оказалось интересно и совсем не так сложно, как казалось. Может, опыт? Он не знал, не думал. Когда ткань под пальцами сменялась кожей, он резко вдыхал, чтобы хоть немного успокоиться, и продолжал рассматривать, трогать, касаться, чувствуя смущение и возбуждение Габи. В одном нижнем белье и чулках она была прекрасна. Странно, но даже сейчас, когда не было парика и одежды, и тело было видно прекрасно, тело мужское, сильно отличающееся от женского, Люциферу даже мысленно уже было привычно называть Габриэллу "ей". И, кажется, это было правильнее всего. Потому что когда он шептал на ухо любовнице, что она красавица, он ещё раз подчеркивал, что принимает и понимает её. Такой, какая она есть. А разве не именно это было залогом счастья в их отношениях? Понимание друг друга, поддержка, забота... Может, они давали друг другу больше, чем люди в любых других парах, и именно поэтому были вместе счастливы? Любить её оказалось легко и прекрасно. Настолько, что не хотелось отрываться, не хотелось даже естественного конца этой ночи. И тем более не хотелось засыпать, понимая, что утром всё начнётся заново, всё пойдёт сначала, и он опять заденет её вопросом о поле, а может, даже грубо спросит, почему она такая, почему ей нравится быть не той, кем она родилась. И Люцифер, боясь этого, заранее извинялся ласками и поцелуями за всё, что мог наделать и наговорить. Ему показалось, что она счастливо улыбается. Может, для неё это и было самым главным счастьем, которое она научилась хранить и сберегать, тщательно и осторожно? И ей не нужно было ничего другого, того, чего хочется обычным людям. Даже, может быть, того, чтобы её помнили, чтобы их отношения развивались, шли к чему-то. Может, это то, на что прежде, когда познавала себя, она не могла и рассчитывать? Но Люциферу всё равно хотелось дать ей больше, хотелось сделать что-то, он даже встал было, собираясь исправить в записке "Габриэля" на "Габриэллу", но потом подумал, что тогда придётся дописывать, что она биологически парень, а психически девушка, а он не знал, как сам же отреагирует на это, когда прочтёт. В итоге он бросил ручку и вернулся в кровать. Габи сидела, обняв колени, и молчала, очевидно, не собираясь ложиться в постель. Может, хотела немного побыть одна, а может, ей просто привычнее было засыпать позже него. Люцифер молчал, не зная, что теперь можно сказать, а она молчала, судя по всему, потому, что устала говорить за целый день. Засыпая, мужчина видел, как она улыбается и, вытянув руку, гладит его по плечу, как будто успокаивая. Последним, что он увидел прежде, чем погрузиться во мрак, было её лицо. Как только Люцифер уснул, Габриэль поднялся и, собрав вещи и прижав их к груди, на цыпочках направился в соседнюю квартиру. Отперев её, он внёс туда свой костюм и бросил прямо на пол, к остальному хламу. Умывшись в небольшой ванной комнате, он вернулся в просторное помещение, первое от входа, и окинул его задумчивым взглядом. Сильнее всего помещение напоминало склад. Одежда, мелкие бытовые мелочи, секс-игрушки и странные предметы, почти неуместные, если собрать их воедино. Детали, детали, детали. Всё самое важное. Габриэль назвал это декорациями, вещами, необходимыми для того, чтобы каждая новая постановка удавалась. И главное было учесть всё, правильно подобрать все вещи и сделать так, чтобы они в нужное время оказывались в нужных местах. Итак, во что же он будет играть завтра? Каков будет сюжет его новой постановки, и какие роли он отвел в ней себе и своему любимому старшему брату?