Сказка для брата

Ощущения были странными. Как будто он потерялся в лесу и кажется, что вон то дерево он уже видел раньше, но, говоря откровенно, все деревья так похожи друг на друга, что уверенным быть нельзя. Так и все комнаты принципиально похожи друг на друга, отличаются лишь детали, а детали всегда можно забыть. Что это за обои? Что за шкаф? Что за журнальный столик? Это его комната или чья-то ещё? И о себе тоже он не мог сказать ничего, кроме общих фактов. Человек, мужского пола. Остальное, детали вроде имен, ускользали. Как его зовут? У него ведь есть имя, у каждого человека есть. Так как же его зовут? Он поднялся с кровати и тут заметил, что ближе к шкафу что-то расстелено, и на этом чём-то спит молодой человек, лицо которого мужчина никак не мог узнать. Подойдя, он осторожно толкнул молодого человека в плечо, потом снова, дожидаясь, пока тот откроет глаза. Нет, ему не доставляло удовольствия кого-то будить, просто ему необходимо было узнать хоть что-то. - Привет, - улыбнулся молодой человек, открывая глаза и резко садясь. - Меня зовут Габриэль. Там, на журнальном столике, всё, что нужно, а я сейчас приду, - и он, быстро поднявшись, покинул помещение. Через минуту мужчина без памяти услышал плеск воды. Потерев лицо, он подошел к журнальному столику и принялся перебирать лежащие там вещи. Его зовут Люцифер Новак, он попал в аварию три года назад. И он постоянно всё забывает. Звучит как бред, как фантазия, но, кажется, это реальность. Потому что он совсем не может вспомнить ничего о себе кроме того, что узнал только что. И, судя по всему, ничего и не вспомнит. А значит, надо ждать Габриэля, если он хочет понять о себе ещё хоть что-нибудь. - Ванная вон там, - не входя в спальню, Габриэль указал рукой куда-то в коридор. - Чёрная зубная щетка. Приведи себя в порядок, ладно? - и он исчез в другой стороне. Люцифер, совсем растерявшийся от всего, что с ним происходило, мог только отправиться в ванную. Не вцепляться же, в самом деле, в человека, задавая ему кучу вопросов сразу. Умывание помогло. Мысли немного прояснились. Люцифер понял, что сначала надо заняться первоочередным. Нужно ли ему идти на работу? Делать какие-то дела? Кем ему приходится Габриэль? Есть ли у него родственники? Какие-то обязательства? И только потом можно было переходить к существенным деталям, не имеющим практического значения, вроде вопросов о том, что вообще из себя представляет его жизнь. По дороге на кухню Люцифер заметил, что сегодня пятница, двадцать шестое июля. Он мог признать, что забыл с утра, что ему нужно на работу, но почему тогда не завел будильник? Нет, вряд ли вечером он был бы так неосмотрителен, если бы имел свойство всё забывать. Значит, вероятно, ему следует успокоиться. Если бы ему было куда-нибудь нужно, он написал бы себе записку. Или попросил бы Габриэля ему напомнить. Тем более, что уже почти двенадцать, а он всё ещё даже не одет толком. - Спрашивай всё, что тебе интересно, - Габриэль поставил на стол коробки с молоком и хлопьями и сел напротив Люцифера, придвигая к себе свою тарелку. - Я готов ответить на любые интересующие тебя вопросы. - Для начала скажи, какие у меня дела на сегодня? Что у меня с работой? И кем мы приходимся друг другу? - быстро спросил Люцифер, высыпая хлопья в тарелку. Сосредоточиться на главном, чтобы потом узнать остальное. - У тебя на сегодня никаких дел нет, только то, что ты захочешь придумать сам, - спокойно начал Гейб. - Ты редко что-то планируешь. И работаешь только тогда, когда хочешь. Ты рисуешь на заказ. Но не постоянно. Тебе полагаются кое-какие деньги из-за твоей болезни, плюс тебе помогает твой старший брат. И ещё квартира, которая принадлежит мне, сдаётся. Получается вполне неплохо. Что же касается того, кем мы приходимся друг другу... - он приподнялся, вытаскивая какую-то фотографию из заднего кармана джинсов. - Мы лучшие друзья. - Друзья? - Люцифер взял протянутую фотографию. На ней Габриэлю было лет пятнадцать или шестнадцать, он стоял, щурясь на солнце, а сам Люцифер, тоже значительно моложе, покровительственно обнимал его одной рукой. - Да, мы дружим с тех пор, как были подростками. Точнее, я был, у нас разница семь лет, - Гейб забрал фотографию и бережно убрал её обратно. Настолько бережно, насколько вообще можно убрать фотографию в карман. - Значит, ты знаешь меня... - Люцифер попытался прикинуть. Габриэлю на этой фотографии лет шестнадцать, ему самому, значит, двадцать три. Девять лет? - Десять лет уже, - сообщил Гейб, отправляя в рот ложку хлопьев. - Когда с тобой случилось всё это, я переехал сюда. Чтобы во всём тебе помогать, - он улыбнулся, словно чувствовал не гордость, а радость из-за того, что находится здесь. Что он полезен. Люцифер немного смутился. - Ты сказал, я художник? Я был им раньше? До аварии, я имею в виду, - он постарался переключиться на тему профессиональную, чтобы было немного легче. - Да, ты был очень классным художником, - уверенно кивнул Габриэль, глядя в свою тарелку. Люцифер задумался. - А если я захочу нарисовать что-то сейчас, у меня получится? - уточнил он. Ему было важно, что стало с его навыками. Какие он утратил вместе с памятью, а какие сохранил. В ванной он заметил, что легко нашёл выключатель, а в коридоре глаза сами упали на календарь и часы. Стул тоже, кажется, был привычен. Люцифер ощущал, что его тело помнит то, что не помнит голова. - Может, получится, может, нет, - Гейб пожал плечами. - Понимаешь, с этим сложно. Иногда ты рисуешь совсем так, как раньше. А иногда у тебя вдруг перестаёт получаться, - он помотал головой. - Но ты можешь попробовать. - Я попробую, - согласился Люцифер, поднимаясь. Он почти не притронулся к еде, но ему и не хотелось. Гораздо важнее было испытать собственные способности. - У меня ведь есть что-то, чтобы рисовать? - Хорошо. Если хочешь, я могу найти для тебя заказ, - предложил Габриэль. По нему было видно, что он особенно не настаивает. Значит, деньги не так уж и нужны. - Что выберешь, бумагу или компьютер? - он отодвинул свою тарелку и тоже встал. - Бумагу, - быстро принял решение Новак. Чтобы рисовать на компьютере нужны дополнительные знания, а он хотел проверить только свои руки. - И нет, я так, для себя, - он вышел следом за Габриэлем. Тот, войдя в спальню, вытащил из шкафа какую-то коробку. - Вот, тут всё, что тебе нужно. А я, пожалуй, не стану отвлекать, - и, забрав ноутбук с письменного стола, он удалился из комнаты. В коробке действительно оказалось всё, что нужно. Люцифер, сперва просто взявшийся за альбом и карандаш и собираясь нарисовать маленькую мультяшную мышь, просто чтобы проверить, как получится, в какой-то момент увлекся. У мыши появилась приятельница-мышка, а рядом, в углу листа, подкрадывающийся кот. Стена с мышиной норкой сзади, сосиска, которую мыши украли из холодильника, опрокинутая ваза с цветами. Всё получалось легко, словно само переходило на бумагу из головы, и Люцифер не переставал себе удивлять. Да, он определённо был неплохим художником. И даже остался им, если верить собственным рукам. На то, чтобы закончить рисунок в цвете, ушло много времени. Слишком много. Рисуя, Люцифер забыл обо всем, что происходило вокруг него, но, как только картина была закончена, его как будто сзади ударили по затылку. Габриэль. А он ведь совсем забыл о его существовании. Что за парень? Ни разу даже не побеспокоил друга, сидит там, как мышка. И ведь не ушёл, наверное, ждёт, вдруг Люциферу что-то понадобится, вдруг ему срочно нужно будет узнать что-то про себя... Каким хорошим надо быть другом, чтобы переехать к человеку, потерявшему память, чтобы во всём ему помогать? Интересно, на что он тратит свои дни? У него нет работы, но есть ли другие друзья, девушка? Или он не оставляет Люцифера, жертвуя своей собственной жизнью? Укладывается ли это обычное понятие "дружбы" или там есть что-то большее, что-то, что серьёзнее и крепче? Подхватив лист, вырванный из альбома, Люцифер направился на кухню. - Это тебе, - он протянул лист Габриэлю. Тот сидел на стуле, подтянув к себе ноги, и что-то печатал. Взяв рисунок, он приветливо улыбнулся. - Спасибо, я повешу куда-нибудь, - он осторожно положил рисунок на стол и замер, молча ожидая, что Люцифер сейчас что-нибудь спросит. - Слушай, вот ты так со мной возишься, - он осторожно присел на стул и посмотрел на Гейба. - Мы, должно быть, были хорошими друзьями, да? - Самыми лучшими, - кивнул Габриэль сдержанно, словно волновался о чём-то. Он пригладил рисунок, чтобы тот не выгибался, и опустил глаза. Люцифер понял, что его снаряд летит прямиком в цель. - Знаешь, я так не думаю, - покачал головой он, протягивая руку и накрывая ладонь Гейба. От прикосновения по всему телу прошла волна тепла, сразу заполнившая грудь. - То есть... Когда я посмотрел на фотографию, мне что-то показалось странным. Ты так как будто смущаешься, что стоишь рядом со мной. - Мне было только пятнадцать лет, а тебе двадцать два. Я немного смущался, конечно, - Габриэль пожал плечами, но не смог скрыть нервозности. Нет, на этот раз Люцифер точно не ошибается. Он не помнит, но видит и чувствует, сейчас, возможно, даже острее, чем раньше. И он знает, что там за история с фотографией. Точно знает. - Я так не думаю, - он покачал головой. - Я думаю, ты был в меня влюблен. Тогда. И влюблен до сих пор. Поэтому и возишься со мной. Тебе кроме меня никто не нужен, потому что ты меня любишь. Потому что просто хорошему другу нужна семья, работа, секс, в конце концов, а ты вот так в меня вцепился и держишь! - Хватит! - Габриэль порывисто поднялся и отошёл к окну, обнимая себя руками. Новак понял, что сказал лишнего. Он ведь совсем не то имел в виду, он ведь совсем не так хотел говорить. Не так и не о том. А теперь получается, что он обвинил Гейба в том, что тот реализует свои чувства за счет его, Люцифера, болезни. - Подожди, - поднявшись, Люцифер приблизился и осторожно обнял друга сзади, прижимая спиной к своей груди. - Я ведь не хотел тебя обвинять, нет. Я наоборот даже, хотел сказать, что, мне кажется, я тоже к тебе что-то испытываю. Это трудно объяснить, но у меня есть какое-то чувство, которое меня к тебе тянет. И физически тоже, не как к другу. - Не надо, - попросил Габриэль мягко, пытаясь убрать чужие руки. - Знаешь, ты ведь к утру опять всё забудешь. И я не знаю, что ты будешь чувствовать завтра. - То же, что и сегодня. И то же, что и вчера. Я буду любить тебя, просто я не всегда буду это вспоминать. Осознавать это, но если ты мне скажешь, я почему-то знаю точно, я не буду даже сомневаться, - он осторожно поцеловал Гейба в скулу. - Видел, что я нарисовал? Я ведь даже не вспомнил бы, что умею так, но ты сказал, что умею, и у меня получилось. - Думаешь, и всё остальное тоже получится? - осторожно уточнил Габриэль, опуская руки и глядя за окно. Кажется, он что-то напряженно обдумывал. - Получится, - выдохнул Люцифер, поворачивая лучшего друга к себе и осторожно целуя, на этот раз уже в губы. Они занимались любовью, осторожно и медленно, а потом ели жаренные сосиски, сидя на кровати, и смеялись над тем, как уморительно Габриэль рассказывал истории их молодости. Люциферу хотелось запечатлеть момент, сделать фотографию, а лучше - нарисовать Гейба, растрепанного и ужасно милого, но он так и не решился. Время близилось к полуночи, и Люцифер чувствовал, как в нём нарастает беспокойство. Сильное, почти непреодолимое чувство тревоги и обречённости, вызванное тем, что он не имеет возможности даже минимально сохранить у себя в голове все нужные воспоминания. Габриэль, кажется, совсем не волновался. И это тоже пугало Люцифера. Он чувствовал в друге решимость, вот только какую? На что направленную? Что, если утром он решит, что их отношения всё-таки не должны продолжаться? Что, если он решит проверить их чувства и утром ничего не скажет о них Люциферу, а тот сам не догадается, не поймёт. Что сделать? Написать записку самому себе, обратиться к будущему Люциферу и сообщить ему, что он любит Габриэля? Или упросить Гейба всё рассказать ему завтра? Что надежнее? Что правильнее? Что честнее? Люцифер не знал ответа на эти вопросы. Как не знал и того, почему ни разу за десять лет знакомства так и не признался Габриэлю в любви. И не был уверен, что поймёт свои чувства завтра. Но, кажется, нужно было просто принять всё таким, каким оно является. Просто понять, что всё должно идти своим чередом, и предоставить Гейбу возможность решить всё для себя. Без настойчивости, просьб, уговоров и попыток обмануть. Так, наверное, и будет правильнее всего. В постели они устроились рядом, и Люцифер, засыпая, чувствовал тепло чужого тела, расположившегося рядом. Почувствовав, что Новак уже не ворочается, да и дышит ровно и глубоко, Габриэль резко сел на кровати и, поднявшись, снова тихонько выбрался сначала из комнаты, а потом и из квартиры, стараясь не создавать вокруг своего побега слишком много шума. Ему нужно было успеть приготовить декорации, а потом ещё и поспать, чтобы на утро быть бодрым и свежим. А в идеале ещё и проснуться раньше, чтобы успеть утром проверить полную готовность как себя самого, так и квартиры. Их небольшой сцены, на которой всё и должно было происходить. Итак, какую историю придумать на завтра? Люцифер не спал. Точнее, погружался в дрему, но звук захлопнувшейся двери разбудил его, обманув систему. Воспоминания ещё не ушли, и он вскочил, пытаясь удержать их в своей голове. Габрэль ушёл, сбежал, если говорить точнее. И Новак должен был его остановить. После всего, что было, вдруг его друг и теперь уже любовник решится оставить его навсегда? Нет, этого нельзя было допускать. Не думая о том, что дверь, скорее всего, захлопнется, даже не пытаясь отыскать ключи, он вылетел из квартиры и сразу уперся взглядом в соседнюю, располагавшуюся так близко и призывно святящую через приоткрытую дверь. Люцифер не знал, что заставило его войти. Он не думал о том, что Габриэль не успел бы ещё спуститься по лестнице. Он просто знал, что Гейб там, за этой дверью. И раз уж дверь была приоткрыта, он сделал шаг внутрь и замер, оглядывая открывшуюся ему картину. Габриэль, стоя на коленях, раскладывал перед собой какие-то вещи. Всё помещение было заполнено самыми разнообразными предметами, от одежды до бытовых мелочей, причём самых разнообразных. Услышав звук захлопнувшейся двери он повернул голову и, взглянув на Люцифера, тяжело вздохнул. - Упс, - он развел руками, поднимаясь и полностью поворачиваясь к замершему в дверях Новаку. Казалось, он не был ни смущен, ни расстроен. - Что здесь происходит? - быстро спросил Люцифер, оглядывая предметы. Что Гейб делал здесь? Что это за квартира? Зачем нужно так много разных предметов и почему они все здесь, а не в его квартире? Люцифер надеялся, что у этого есть простое и хорошее обоснование. - Хочешь правду? Всю всю правду? - уточнил Габриэль, странно улыбаясь. Новак, уже понимая, что правда ему не понравится, решительно кивнул. - Да, - сообщил он решительно, кивая снова. Он определённо готов был услышать даже самое худшее. Правда, так правда. - Хорошо. Меня зовут Габриэль, - Гейб насмешливо улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. - Габриэль Новак, твой младший брат.