Ты слишком громко думаешь!

Она придет без мейка и так просто, не нарядная. Она придет, возьмет меня без спроса — ей так надо.

Легко спутать самой себе все карты в четырнадцать. Не знать путей, способов, даже своих целей — не позорно, но в голове твердо знобит, что жизнь проёбана изначально. Ей бы, вгрызаясь, учиться и ждать удачи, но получается только завидовать и злиться. Отчаянное желание выбраться из грязи в князи портит, застилает глаза пленкой меркантильности, и всё что остается — смотреть на чужое счастье, скрепя сердцем и скрипя зубами. Даже недалекий братец отхватил себе неплохого парня не из лохов, а близнецы хоть и отчебучили, как всегда, но втихаря уже проворачивают мега-бизнес-план, отвлекая внимание взрослых на менее скандальные темы. Старшие братья сколотили себя сами, зная свои сильные стороны, а малышка-Джинни до сих пор «малышка» и не знает, куда кинуться, чтобы «всё и сразу». Не то, чтобы рано выросла или с рождения нимфоманией страдает, просто осточертела нищета, а любовь-то она где? Может быть, и нет её, так, придумки. Перед глазами пример родителей, у которых «рай в шалаше», но девушка не видит в этом счастья, а вот если бы была в новой мантии, может, и видела бы. У неё с изнанки век до сих пор презрительный взгляд Гарри Поттера, который проспойлерил ей реакцию всех её знакомых, решись она пойти по заранее провальной схеме «легких денег». — Чего это ты здесь делаешь? Джинни вздрогнула и увидела неслышно появившуюся Плаксу Миртл, что с интересом заглядывала ей лицо. — Ты что, плачешь? Тебя тоже дразнят? — воодушевленно спросила Миртл. Джинни поспешно стерла влагу со щёк и с раздражением обернулась на привидение: — Пошла отсюда, дохлая тварь. Миртл захныкала и со свистом унеслась прочь, чтобы исчезнуть под плеск воды из унитаза. Джинни вздохнула и, спрыгнув с подоконника, прошла к раковине навстречу своему отражению. Что толку продолжать мечтать о жизни в цветных раскрасках, если согласно фамилии, она — персона нон-грата в приличном обществе? Стоит смириться, что звезд с неба ей не хватать, и начинать присматривать работу в какой-нибудь лавке Косого Переулка. Проведя по холодной глади зеркала, она пробежалась по привычной картине взглядом и усмехнулась. Личико можно было назвать миленьким: внимательный взгляд, кавайные щечки, пухлые губки. С годами Джинни станет только привлекательней — это ясно. Не ясно другое: если когда-нибудь внутренний мир людей поменяется с внешностью — будет ли она также красива? Выводя линиями на чуть запотевшем зеркале рамочку для своего портрета, она не услышала шороха закрывающейся двери. — Рисунки на зеркале? — хрипло усмехнулась Панси Паркинсон. Джинни резко развернулась, хлестнув волосами по щекам, и с вызовом проследила за слизеринкой, которая спокойно прошла к подоконнику и села, притянув одну ногу к груди. — Мне говорили, этим туалетом не пользуются, — нервно произнесла Джинни, глядя на то, как Паркинсон дрожащими руками закуривает сигарету. Брюнетка с наслаждением выдохнула дым и откинула голову на стену, прикрыв глаза. — Я не видела здесь ни единой души за два года, так что — да, верно говорят, — не открывая глаз сказала она и снова затянулась. За выдохнутой затяжкой послышался неподъемный вздох. Джинни вдруг разозлилась. — Так вздыхаешь, будто у тебя всё хреново. Панси открыла глаза и посмотрела на неё свысока, как на неразумного ребёнка, ухмыляясь: — Что такое «хреново», рыжая? — Ну да, откуда тебе знать, что это, богачка? С жиру бесишься, — запальчиво воскликнула гриффиндорка. — Какие у тебя могут быть проблемы? Слишком много денег? В банковскую ячейку не умещаются? — Бон вояж, деточка, — кивнула на дверь Панси, держа в наманикюренных пальчиках сигарету. — Митинг нищебродов дальше по коридору. — Этот туалет бесплатный, — огрызнулась Джинни и, задрав нос, села напротив Паркинсон, скинув её ногу с подоконника. — «У тебя здесь нет власти», — насмешливо продекламировала Панси и снова закрыла глаза. Джинни недовольно окинула её взглядом. Короткая форменная юбка, худые ноги в дорогих колготках с вышивкой и лакированные туфли, стоимостью с десяток галеонов. Впалые щеки и закрытые веки с длинными темными ресницами — вопреки обыкновению, ноль косметики, оттого видны синяки под глазами и редкие веснушки. Прямое каре черных волос и такие же черные ногти, свободная белая блузка заправлена в юбку с длинным зеленым галстуком. Лоск не скрывал усталость. Выходит, богатые тоже плачут. Привычный шум коридора разрезал низкий голос, заставив Джинни обернуться на дверь. — Нужно разнести в округе всё — я снова в деле! На цепи злая псина Поттервеллер! Суки, батя в здании — быстро на колени! Звезда смерти — лорд Поттер Вейдер! — Поттер, ты не умеешь петь, прекращай! — послышался из коридора смех Малфоя. — Ну, куда ж мне до тебя, солнце. Ты ж моя белокурая Примадонна, всея Британия, иди сюда… Приглушенные дверью туалета смех парней и возня постепенно стихли, удаляясь дальше по коридору, и девушки одинаково скривились. Панси усмехнулась и затушила окурок о стекло: — Поттер? — Малфой? — отразила её выражение лица Уизли. — Малфой, будь он Поттером не трахан, — вздохнув, кивнула Панси. — Чё ж ты героя вашего упустила? Ты должна была его под железной пятой пизды держать, а там, глядишь, и я за Малфоя успела бы выйти. Не пришлось бы этого Нотта тупоголового терпеть… — Тот же вопрос, — щелкнула пальцами рыжая. — Не нравится Нотт, возьми другого. Пока пидоры всех не расхватали. — Всё-то у тебя просто, девочка. Это ты можешь выйти хоть за министра, хоть за маггла, хоть за ёршик для унитаза. А у меня в этом вопросе головняков больше, чем мозгошмыгов у Полоумной Лавгуд. Род, традиции, чистота крови, совместимость... Задумавшись, Джинни, не слушая, кивала. Глядя на пылинку на туфле Панси, она вдруг ахнула и толкнула слизеринку в плечо. Не удержавшись на узком подоконнике, хрупкая брюнетка, взмахнула руками и свалилась. — Ёбаное всё, Уизли! — заорала Панси, потирая ногу.  — Упс, — прыснула Джинни и протянула слизеринке руку. — Я не думала, что ты такая зефирная. — Привыкла в своей оранжевой казарме пихаться, — ударила рыжую по протянутой руке Паркинсон и поднялась, отряхивая юбку. — Какой тебе Поттер, тебе за Крэбба выходить надо! — А я как раз спросить хотела, а Забини ваш ещё не сосватан? — с интересом подалась вперед Джинни. — Не сосватан, — недовольно ответила слизеринка, поправляя волосы. — И, к счастью для тебя, не обременен принципами. Ему матушка позволила жениться по любви. Но с такими манерами как у тебя, — она выразительно посмотрела на Уизли, — забудь. Ищи дальше. — Да кто остался-то? Вас же с рождения всех разбирают, — закатила глаза Джинни. — А хотя… Может, ты? — Только я и осталась, — глядя в зеркало, поправила галстук Панси. — Брошенная невеста гомика. Джинни по-кошачьи грациозно соскользнула с подоконника и тихо подошла к брюнетке со спины. Увидев гриффиндорку в зеркале, Панси нахмурилась: — Всё, прекрати думать, я верю — ты умеешь. Перестань. Выдумки гриффиндорцев обычно заканчиваются грандиозным пиздецом. Она развернулась лицом к Джинни и тут же оказалась зажатой между девушкой и раковиной. Рыжеволосая, улыбаясь уголком губ, заправила черную прядь за ухо и, проведя пальцем по острой скуле, тихо произнесла: — Тебе говорили, что у тебя потрясающие глаза? Панси вытаращила потрясающие глаза и отняла чужую руку от своего лица, боком протискиваясь в сторону двери. — Эй, рыжая, ты бешеная что ли? Успокойся, у тебя ещё всё впереди. Не отчаивайся так уж сильно, — посоветовала Паркинсон и выбежала из туалета, испуганно оглядываясь. Джинни цыкнула зубами, глядя на хлопнувшую дверь. — Мда, в комплиментах потренироваться надо, — пробормотала она. Прихватив сумку, которую обалдевшая слизеринка оставила на подоконнике, она, взмахнув волосами, направилась на ужин. Хогвартс круглый, ещё встретятся.