Ты слишком громко думаешь!

— Когда будут похороны? — Ты не слышал, что сказал Дамблдор? От Поттера ничего не осталось. Скорее всего, Тот-Кого-Нельзя-Называть сжёг его заживо. — Какой кошмар! — Вот тебе и Избранный. Едва выйдя из Больничного Крыла, Драко услышал гуляющие по коридорам школы шепотки. Провалявшись в лечебной коме два дня, он пропустил объявление Дамблдора о смерти Гарри Поттера, газетные истерики, реакцию учеников, заплаканные глаза учителей и два отцовских визита в школу с намерением его забрать. Какими правдами-неправдами отбивался от него директор — неясно, но мадам Помфри, как только привела его в сознание, посоветовала связаться с родителями. Связаться. И что он им скажет? «Мам, пап, я погулял, мой парень умер, я —домой?». Хер там, больше они его не увидят, отношение хуже чем «иди нахуй». Где бы Драко Малфой не проходил, направляясь в гостиную Слизерина, его преследовали заинтересованные взгляды, но он, под завязку накачанный успокоительными зельями, ощущал себя скорее мандрагорой, чем человеком. Не чувствуя нихрена, орать хотелось скорее рефлекторно. Безусловный рефлекс: плакать, если рядом нет Гарри Поттера. — Драко! Видя, что Малфой, не реагируя, идет дальше по коридору с прямой, как палка, спиной, Симус и Рон нагнали его у лестницы. Уизли, развернув слизеринца за плечо, растерял все слова и замер с приоткрытым ртом, глядя на осунувшегося принца. Бледнее обычного, светил темным кругами под глазами, заменяя безэмоциональным выражением лица почти звериную тоску. От дикой боли синие глаза потемнели, а пальцы нервно теребят рукава пиджака. — Мы… Мы заходили к тебе в больничное крыло, но тебя уже отпустили. Надеялись догнать тебя до того, как ты войдешь в гостиную. Вот… Успели. Вечно душистый, праздничный, болтливый Симус осторожно подбирает слова, а сам — с красными глазами. На нём шёлковая черная рубашка. Драко зацепился взглядом за переливающуюся ткань и протянул руку к его плечу, коснулся. Мягкая. — Эй… — заломил брови Симус, накрыв его руку своей ладонью. — Держись… Ладонь на черной приятной ткани сжалась в кулак. Симус, видя, как по лицу Малфоя пробежала судорога, потянул его на себя и обнял. — Всё будет хорошо… — ласково проговорил он, чувствуя, как вздрагивают чужие плечи, и положил ему ладони на затылок, вынуждая согнуться до его роста, положить подбородок на шелковое плечо. — Всё наладится, мой хороший. Рон смотрел на них как в зеркало. Точно также Симус утешал его самого два дня назад, с высоты своего небольшого роста становясь поддержкой. Справляясь с тем, что получалось у него лучше других. Справляясь, а потом отпуская свои собственные слёзы, когда никто не сможет их увидеть и утешить его самого. — Ма-а-алфой, смотреть противно! Ладно эти, сопливые ничтожества, но ты! Я думал, эти твои игры с клоуном-Поттером какой-то план, а ты реально в него втрескался! Позорище героем ёбаное… — загоготал проходящий мимо Нотт, толкая локтем идущего рядом Монтегю. Рон, не меняясь в лице, стремительным движением развернулся и молча ударил Теодора в лицо. Послышался хруст сломанного носа, и под ноги Уизли закапала кровь, Нотт рухнул рядом. Монтегю, сматерившись, вытащил палочку, приготовившись защищаться, но Рон лишь скользнул по нему равнодушным взглядом, словно по стене, и отвернулся, открывая спину. Монтегю взмахнул палочкой, целясь в рыжего гриффиндорца, но вдруг в него прилетел Ступефай, и он отлетел к стене, потерял сознание. Блэйз, спешивший со стороны подземелий, кивнул в ответ благодарно кивнувшему Рону и вырубил поднимающегося Нотта. — Спасибо, что присмотрели за ним, я не знал, что его отпустят сегодня, — негромко сказал он Рону, вставая рядом с ним, и качнул головой в сторону Драко, который, казалось, даже не заметил происходящего.  — Совсем плохо? Рон ответил красноречивым взглядом, Блэйз вздохнул. Драко поднял голову и выпрямился с каменным лицом, словно бы и не оставил на плече Симуса два мокрых пятна. — Отличная рубашка. Наверное, нам всем теперь практичнее совсем не снимать чёрное. Такое уж время настало, — надтреснутым голосом сказал Малфой, скрипя о глотку словами. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел дальше по коридору, не обращая внимания на Блэйза, который, пожав руку Рону, поспешил за ним. *** — Ну, привет. Развернув газетный снимок годичной давности, он смотрел на Гарри, который в замешательстве глядит в камеру, объявленный Чемпионом Хогвартса. Погладив пальцем черно-белую скулу, Драко проглотил комок в горле, не замечая, как, сидя на кровати, нервно дергает ногой. — Как тебе там, заебись? Неплохо устроился. А мы с твоими друзьями в заднице, если тебе оттуда вдруг не видно, — с хрустом рассказывал парень, не замечая, как открылась дверь спальни. — Упакованные в чёрное изнутри и снаружи. Всех волнует то, что теперь будет со страной. Помнишь такую, «Британию»? Ту самую, которую я прицепом тащил, пока ты меня спасал? Мне насрать на эту страну, знаешь? Дай мне себя живого, и мы с тобой со всем разберёмся, слышишь? Ты слышишь… Голос сорвался и осыпался плачем. Зажмурив полные слёз глаза, Драко спрятал лицо в ладонях, уперев локти в колени, согнулся, рассыпая неуложенные волосы по плечам. Вдруг кровать прогнулась сильнее, и чьи-то теплые руки обняли его. Вскинувшись, Драко увидел Панси, которая с сожалением смотрела на него, пытаясь поддержать. — Расскажи что-нибудь, — мягко попросила она, укладывая друга к себе на колени. — Он, знаешь, что сказал мне три дня назад? «Если Лорд когда-нибудь меня прикончит, то получится — первый коронный, второй похоронный». Как до такого вообще можно додуматься, Панс? Такой придурок, ржал над этим ещё, как припадочный, охуенная шутка. Хотя знаешь, если бы он был другим, я бы в него никогда не влюбился. Панси тихонько кивала, слушая спутанные рассказы о самом коротком «вместе». Перебирая волосы Драко так, как ему это нравилось в детстве, она улыбалась, когда улыбался он, и снова кивала в ответ на риторические вопросы. — О, а вот ещё! Недавно мы сидели в Выручайке, и он такой: «Ты столько внимания уделяешь своим волосам. Как девчонка». И, представляешь, мне так понравилось это его «как девчонка»! Мне та-а-ак понравилось, Панс! Сам не понял почему, но я просто чуть не сдох от умиления. У него такое лицо было, типа, и насмешливое, и подначивающее, и выжидающее, но в глазах столько нежности… А он ещё меня по голове гладил постоянно, вот, как ты сейчас, пёрся просто с моих волос! Я, конечно, тогда возмутился, такой весь, оскорблённая королевская жопка, а сам, как девчонка внутри весь визжал. Он, понимаешь, Панс… — Драко судорожно вздохнул, подбирая слова. — У Гарри нет правил, только настроение. Песни его эти дурацкие, маггловские. Петь не умеет, но столько эмоций! Одна у него любимая была, что-то толи про танец белый, толи снегопады. Не помню, забыл… Он такой, вроде дебил дебилом, но умный и хитрый, а ещё такой нежный! Мерлин, такой нежный, ласковый! Всё ластится, прижмётся, весь такой, как кот… Панси почувствовала, как её топят слёзы, не только слёзы Драко, но и её собственные. Руки, что гладили светлую голову, дрожали от того, как старательно он избегал прошлого времени при упоминании Гарри, будто слово «был» убьёт Поттера окончательно. — А ещё однажды мы попали под дождь! Летали над Запретным Лесом, и тут громыхнуло так, что по воздуху вибрация пошла. Дождь, как из ведра, полил. Мы полетели обратно. Возле поля квиддичного знаешь, сарайчик для мётел? Мы — туда бегом. Пока добежали, промокли насквозь! Там темно, палочек с собой не взяли… — Драко, глядя в потолок блестящими глазами,  хохотнул, заламывая пальцы. — Поттер на что-то наткнулся, всё загремело, попадало, а он ржёт. А ты же знаешь, как я темноты… боюсь. Я так прильнул к нему тогда и замер. От холода нас обоих натурально колотило, одежда липнет. Как мы целовались, Панси, по-моему, мы так никогда не целовались! В каморке этой грязно, душно, хлам какой-то повсюду, а мне так на всё похрен, ты бы знала. Я его обнимал изо всех сил просто и понимал, что я так его люблю, как вообще любить только возможно. И как невозможно тоже. Панси, я так его люблю. Панс… Голос Драко обломился и затих. Панси, наклонилась и поцеловала его в лоб, роняя на бледную щеку свою слезу. Малфой схватил её за запястье, не давая выпрямиться. — Вспомнил! Я вспомнил! Я вспомнил ту песню, Панси! Панси поспешно закивала, глядя в расширившиеся глаза, и разлепила склеившиеся губы: — Споёшь? — А в белом танце, обнявшись, кружатся хлопья снега, чтобы никогда не расставаться… — фальшивя на манер Поттера, напел он и замолк, снова испугавшись. — Забыл, Панси. Я забыл, как дальше… Не выдержав, он зарыдал на полуслове, уткнувшись подруге лицом живот. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Блэйз. Панси, захлебываясь слезами, одними губами произнесла: «Я не могу», — и, передав друга Блэйзу, выбежала из комнаты.