Лекарство от свободы

      Кузнецова смотрела в окно троллейбуса, ожидая, когда он остановится на нужной ей остановке. Вид за окном, долго не задерживаясь, сменялся другим: деревьями, парками и аллеями, домами. Она словно в трансе наблюдала за этой вакханалией чередующихся красок. Руки девушки слегка подёргивались от стресса, поэтому Бэлла спрятала их в карманы спортивок. Она прислонилась головой к оконной раме, продолжая смотреть в окно. В такие моменты девушка переставала о чём-либо думать, полностью расслабляясь.       — Остановка «Больница имени Калинина», — озвучил голос из динамика.       Кузнецова, придя в себя, поспешила к дверям и, когда они открылись, спокойно вышла. Девушка честно пыталась себя контролировать, но не прошло и двух минут, как Бэлла уже бежала в сторону больницы.       Девушка чувствовала быстрое биение сердца. Она скоро увидит бабушку. Все будет хорошо, наверное.       Добежав до здания, Кузнецова попыталась успокоиться, чтобы без лишних подозрений зайти в больницу. Само её заявление в подобное место было не то чтобы опасным, оно было полным безумием. Попав в помещение, Бэлла прищурилась от яркого освещения. Ситуацию усугубляли ещё и светлые тона интерьера, что с подобным освещением считались добивающим дуэтом. Подождав немного, пока глаза привыкнут к освещению, она принялась оглядываться в поисках стойки регистрации.       Вокруг сновали врачи небольшими группками, в основном состоящими из взрослого врача и нескольких молодых практикантов. Наверное, они проходили практику, но девушка была не уверенна в этом до конца. У неё появилось склизкое чувство тревоги, ведь Бэлла никогда не была в подобных местах, особенно перед таким большим количеством врачей сразу. Ей казалось, что каждый в помещении смотрит на неё и в чём-то подозревает. Кузнецова направилась к стойке регистрации, чтобы хоть как-то отделаться от преследующих её взглядов. Она просто посетитель, всё ведь в порядке?       — Здравствуйте, можете помочь? Сегодня ночью в это больницу должна была поступить моя бабушка, Наталья Александровна Словецкая. В какой палате она сейчас находится? Я её внучка.       Девушка в белом халате и маске посмотрела на Бэллу и начала что-то вбивать в компьютере.       — Подождите несколько минут.       — Хорошо…       Бэлла принялась ещё раз, но уже более внимательно оглядывать помещение. Светло-бежевые стены гармонично сочетались с выложенной на полу большой белой плиткой. У стен были расставлены мягкие лавочки, поставленные впритык друг к другу. В центре находилось несколько мягких диванчиков, расставленных квадратом, а в центре располагался стеклянный столик с журналами и милой вазой. На подоконниках было много цветов, которые выглядели ужасно, видимо, их поливом пренебрегали. По правую сторону от регистратуры располагался длинный коридор, в конце которого была лестница на следующий этаж. Симметрично ей находился ещё один коридор, но с лифтом в конце. Пока девушка осматривалась, к стойке подошёл врач.       — Доброе утро, Лизонька, — неожиданно прозвучал голос мужчины.       Кузнецова испуганно обернулась в их сторону.       — Здравствуйте, Павел Алексеевич, вас недавно искала Анна Павловна, — ответила медсестра, не забыв при этом широко улыбнуться.       — Хорошо, — холодным тоном ответил тот, полностью игнорируя попытки его младшей коллеги произвести хорошее впечатление, отчего девушка надула губки и вернулась к своему занятию.       Бэлла наблюдала за этой неоднозначной ситуацией и не понимала, когда этот Павел Алексеевич успел к ним подкрасться. Мужчина поймал на себе заинтересованный взгляд Бэллы и ответил ей, но более холодным и тяжелым взглядом, отчего Кузнецова поёжилась.       Павел Алексеевич был высоким шатеном с чётко выраженными скулами и холодными голубыми глазами. Девушка заметила, что он, в отличие от остального персонала, был одет в верхнюю одежду — наверное, мужчина только пришёл на работу. Он продолжил смотреть Бэлле в глаза, явно не понимая, почему она пялится на него. Кузнецовой стало некомфортно, поэтому она поспешила перевести взгляд на медсестру, дабы поинтересоваться, сколько ещё ей ждать. А мужчина тем временем развернулся и пошёл по своим делам, попутно поправляя часы на руке.       Бэлла сфокусировала всё внимание на девушке, которая, закончив, наблюдала уже за тем, что происходило между врачом и Бэллой, недовольно сверкая глазками. Чувство тревоги становилось всё сильнее, руки снова начинали дрожать, но только в этот раз Бэлла не спешила их куда-либо прятать.

Всё в порядке, хватит так сильно нервничать.

      — Ваша бабушка вчера прибыла к нам, но в крайне тяжелом состоянии, — начала говорить спокойным голосом девушка. — Врачи до последнего пытались поддерживать в ней жизнь, но состояние к утру только ухудшилось, и она, — медсестра резко замолчала, посмотрела на девушку и с непонятным выражением лица продолжила:

«Примите мои соболезнования, она скончалась».

      Бэлла застыла на месте. Казалось, что весь мир девушки рухнул и она вместе с ним. Девушка посмотрела на медсестру немного больным взглядом. Нервная улыбка появилась на её лице.       — Нет, это неправда…. Скажите, в какой она палате, мне нужно навестить её…       Кузнецова не понимала, почему эта женщина говорит подобное. Это не может быть правдой, ведь её бабушка не могла умереть, просто не могла. Это всё полный бред. У её бабушки всегда было превосходное здоровье…       — Девушка… успокойтесь, пожалуйста, это правда, — медсестра настороженным взглядом посмотрела на Бэллу.       — Нет… нет, — проговаривала про себя Бэлла.       Кузнецова вцепилась руками в волосы, понимая, что это конец.

Больше некому встречать её дома. Она не попрощалась с ней, не сказала бабушке о том, как сильно любит, что всегда считала её самым близким человеком, что бабушка была очень важна для неё. Бэлла не успела извиниться за все те глупые поступки, ссоры, попойки, которые она устраивала.

Она ничего не успела. Даже спасти её не успела.

      — Отведите меня в палату… Вы врёте, я должна сама… Отведите меня к ней! — начала она кричать на девушку. Медсестра только попятилась от Кузнецовой.       Бэлла почувствовала, как ей стало не хватать воздуха. Она пыталась вдохнуть как можно глубже, но становилось только хуже. Ноги подкашивались, отчего девушке пришлось опереться о ближайшую поверхность.       — Вам нужна помощь?       Она пыталась ответить ей, но не могла и слова вымолвить. Ничего не могла сделать… Какая же бесполезная. Кузнецова видела, как к ней бежала медсестра, с которой она сейчас общалась. Были слышны крики, но она не понимала, чьи именно. Она окончательно потеряла равновесие, упав на холодную плитку, осознание реальности постепенно стало сходить на нет. Такое знакомое состояние… Последнее, что она чувствует — это теплые руки, которые обхватывали плечи девушки, а дальше только оглушающая тьма…       

Бельчонок, всё в порядке? Ты приняла свои лекарства? Извини, бабуль, я постоянно тебе врала… я так тебя люблю… прости… Я не принимала таблетки.

      

***

      Девочка очень хорошо подружилась с Ликой, та постоянно выручала её и просто помогала. Бэлла была очень благодарна подруге, но и сама пыталась не отставать. Они скрашивали серые будни друг друга и всё было бы хорошо, но…       Нападки и издевки в сторону Бэллы продолжались, оскорбления преследовали её постоянно, но она научилась отвечать на это и очень жестоко. Артём Ладыгин был ночным кошмаром девушки. Он постоянно был рядом, ожидая, когда она откроется или ослабнет, чтобы нанести очередной удар со спины. Бэлла не понимала, чем насолила ему ещё в первый день приезда в детский дом, но срывался он на ней постоянно. С каждым годом травля и оскорбления становились всё жестче и серьезнее. Кузнецова не хотела показывать свою слабость этому чудовищу, но она боялась его и очень сильно. Артём явно был поехавшим.       В какой-то момент всё приняло слишком серьёзный оборот. В тот день Бэлла выходила из столовой, направляясь к себе в комнату, но, увидев на лестнице шайку Ладыгина, она поменяла свои планы и пошла на улицу, дабы лишний раз не пересекаться с ними. Кузнецова лучше переждёт и пройдёт, чем добровольно подпишется на драку.       Тогда Бэлла и Лика начали курить и довольно активно, сигареты девушки доставали у старших, которым сиги покупал кто-то из воспитателей, дабы нажиться на детях. Поэтому Кузнецова решила не тратить время впустую и покурить за зданием. Это было просто превосходное место, ибо здесь очень редко кто-то бывал, разве что такие же, как и Кузнецова, — ярые курильщики. Поэтому можно было не переживать лишний раз за то, что тебя мог кто-либо спалить.       Она курила, облокотившись спиной о стену и погрузившись в свои мысли, поэтому не сразу заметила, как рядом с ней остановился какой-то пацан из шайки Ладыгина, чьё имя она даже не запомнила. Бэлла, когда заметила его боковым зрением, вздрогнула и повернула голову в направлении мальчишки.

Он был не один.

      Позади него были и остальные, в том числе и Артём. Он был похож на безумца в тот момент: ярко горящие глаза, полные злости и похоти, в руках было что-то похожее на веревку. Страх. Бэлла испытала не просто страх, это был животный ужас.       Она тут же, бросив сигарету, рванула в противоположную им сторону. Дыхалка предательски жгла горло. Бэлла слышала позади мерзкий смех, особенно его. Один из парней сумел обогнать девушку… и у него была бита. Именно в этот момент Кузнецова поняла, что это был конец. Пацан ударил её по ногам, отчего девушка с тихим криком упала на землю и сразу принялась защищать голову руками. Но последующих ударов не было, что заставило девушку сжаться еще сильнее. Страх растекался по всему телу девушки, проникал в каждую клеточку её кожи всё глубже и глубже.       — Какая же ты жалкая, Кузнецова. Парни, вы только посмотрите на это убожество, — смеялся Артём. — О, придумал. Давайте-ка покажем Кузнецовой её место.       Парни залились грязным смехом.       Кто-то из толпы схватил её за волосы и потянул вверх. Другой же начал задирать футболку девушки и засовывать руки под резинку спортивных штаны. Кузнецова пыталась вырваться, но её руки перевязали веревкой, которую ранее держал Артём.        Девушка была в полном ужасе. Она пыталась кричать, но после этого сразу же последовал удар в затылок, а после рот Бэллы заткнули её же скомканной футболкой. Перед глазами появился Артем, что только стоял поодаль от своих дружков и безумно улыбался. Ему определенно нравилось это зрелище. Бэлла видела, как он расстегнул ширинку. Он подходил всё ближе и ближе к девушке, пока не оказался прямо перед её носом. Чьи-то руки окончательно стянули последние куски одежды на теле девушки, оставив её полностью голой. Было очень страшно и стыдно, она хотела закрыться руками, но не могла… Бэлла чувствовала чужие руки, блуждающие по ее обнаженной коже. А дальше начался ее персональный ад.       Боль, сильная и жгучая переполняла тело девушки.

Грязно, как грязно. Она так хотела смыть с себя всю эту грязь. Но как бы она не пыталась, грязную душу уже никогда нельзя было отмыть.

***

      Бэлль не знала, когда все закончилось, кто ее нашел и как она очутилась снова в своей кровати. Но знала одно: лучше бы она не просыпалась.       Тело ломило ужасно. Артем всегда хотел разбить ее, и у него это получилось. Она повернула голову набок и увидела напуганный взгляд ее подруги. Лика со слезами на глазах накинулась на Бэллу, сжимая ту в своих объятьях. Кузнецова болезненно прошипела на девушку, но не отстранилась. Она чувствовала, как старшая плакала ей в плечо, как гладила ее спину и говорила, что они со всем справятся. Бэлла так и не ответила тогда на объятия подруги, переведя взгляд на окно, в котором высоко летали птицы…       

Ладыгину исполнится восемнадцать на следующий день, и он покинет детский дом. А Кузнецова тем временем будет стоять напротив зеркала в ванной комнате с ножницами в руках. Она отрежет свои красивые длинные волосы. Все ещё слишком грязно.

      Бэлла смотрела в зеркало и больше не видела той жизнерадостной девочки, которой являлась ранее. В ответ на нее смотрела лишь пустая кукла, бездушная оболочка. Больше нет того огонька в глазах и никогда не будет. Волосы падали в раковину, заполняя собой все пространство. А девушка только смотрела на них, и предательский ком образовывался в горле.       Позади Кузнецовой стояла Лика и смотрела на свою подругу. Она чувствовала, как больно младшей, но не знала, чем помочь той. Лужанская не представляла, что сейчас творится в голове Бэллы. Но знала одно: что-то в Бэлле изменилось.       — Знаешь, Лик, я так хочу научиться летать. У меня же ведь были крылья… Мои крылья… — говорила Кузнецова, закрывая лицо ладонями.       — Бэлл…       — Да, у меня были крылья…

Я так хочу снова взлететь.

      В ванной раздался звонкий смех девушки. Который уже не был радостным, он теперь походил только на истерический.       — Бэлла.

Она вернёт свои крылья, чтобы снова парить в небесах.

***

      Кузнецова очнулась в какой-то светлой комнате. Веки казались очень тяжелыми, поэтому ей пришлось приложить большое усилие, дабы нормально оглядеться и вообще понять, где она, блять. Голова начала ужасно гудеть, отчего девушка болезненно прошипела и попыталась дотронуться до неё рукой, но что-то ей мешало это сделать. Она оглядела свою правую руку и поняла, что к ней была присоединена капельница, которая через трубку что-то вливала девушке в вену.       — Что за…       Комната была почти пустой, только одинокая кровать, на которой и находилась девушка, да старая тумбочка. По правую сторону находилось окно с решетками и одиноким цветком на подоконнике.       «Как будто в тюрьме» — подумала Бэлла.       Комната была в бело-голубых оттенках. Значит, она все ещё в больнице.       — Что произошло… а, точно, я упала в обморок? — спросила Кузнецова в пустоту и перевела взгляд на окно. Палило жаркое солнце, а значит, что, скорее всего, сейчас должно быть время обеда. Она провела здесь более часа. Девушку насторожило это открытие.       Бэлла попыталась встать с кровати, но ее прервал стук в дверь, в которую спустя несколько секунд зашёл тот самый мужчина, которого она видела у стойки. Снова этот холодный взгляд, но что-то в нём изменилось… хитрый прищур, вот что. Врач зашел в комнату.       — О, так вы проснулись, это очень хорошо, — фальшиво улыбаясь, сказал Павел Алексеевич.       — Что происходит? — настороженно спросила девушка.       — Вы потеряли сознание, когда вам сообщили новость о бабушке, — ответил тот, подойдя ближе к ней, — поэтому для вашего здоровья, мы решили поставить капельницу. Не переживайте в ней просто витамины. Вы очень сильно перенервничали.       — Да, спасибо…       — Видимо, вы пропустили утренний приём препарата, но не переживайте, мы уже вкололи его. Скоро вам будет лучше.       Он подошёл ближе к капельнице и, поднося шприц со странного цвета жидкостью, выпрыснул содержимое в пакет с растровом.       — Что вы делаете…       — О, это необходимое средство, не переживайте, — улыбаясь, отвечал врач, крутя колесико системы, отчего жидкость стала быстрее поступать в вену.       В глазах Бэллы читался ужас. Они знали. Они все знали. Кузнецова хотела отбросить систему, ударить его… сделать хоть что-то, но подступающая сладкая нега растекалась по ее телу, подавляя все действия и желания девушки. Она на глазах становилась безвольной куклой. Веки слипались, становилось так спокойно… Бэлла попыталась поднять руку, чтобы вцепиться в одежду мужчины, но не смогла. Конечность ее не слушалась.       — Что вы мне вкололи…       — Всего лишь «Б-3» и кое-что особенное, скоро всё будет хорошо, не переживайте. Удивительно, как быстро он действует, не так ли? — весело проговаривал врач. — Я думал, что они преувеличивали, когда говорили о скорости действия.       — Урод…       Врач зло улыбнулся в ответ, явно понимая своё превосходство.       — Посмотрим, как ты запоёшь позже.       Белла уже ничего не чувствовала, кроме всепоглощающего спокойствия. Хотелось просто закрыть глаза и растворить в этих ощущениях.       

«Лика, где ты…»