У тебя изо рта пахнет хуями

      Уровень алкоголя в крови постепенно поднимался, и Рик плавно перешел со злобно-задумчивой фазы опьянения на сентиментальную. Дрожащей рукой пошарившись в кармане, он вытащил прибор слежения и, прищурившись, всмотрелся плывущим вздором в точку на экране. Да, он был очень зол на Морти, но… но, в конце концов, это его пиздюк. Его самый верный приятель. Это ведь не Бет, на него не получится так просто забить… — Чо-каво, с-сучары?! Вывалившись из портала, он тут же встретил на себе множество обалдевших взглядов упитых подростков, но, стоило только поднять над головой целый ящик с бухлом, как недоумение сменилось радостными выкриками. Он бы исполнил свой фирменный танец или, может, даже твёрк, но прежде всего ему надо было найти Морти. И он нашел…       Музыка, бьющая по ушам, будто стихла, когда Рик засек его, и даже хмель на время рассеялся от увиденного зрелища. Благодушное настроение как ветром сдуло. И его старое гнилое сердце заболело так, словно туда всадили десять сантиметров холодной стали… Чуть поодаль от толпы они стояли вдвоем — его внук и неизвестный тип с салатовой мохнаткой на голове. В руке у Морти был косяк, и он, пританцовывая, с улыбкой выдохнул дым прямо в лицо этому парню, а тот, в свою очередь, приобнимал его за талию, прижимая к себе все ближе — уже было видно заранее, чем все закончится. Что они сделают после того, как устанут от чужих взглядов и уединятся в кладовке! Это было настолько невыносимо, что Санчезу захотелось взвыть. А еще что-нибудь сделать с пиздюком, как минимум выпороть, а как максимум — удавить нахуй, просто за то, что смотрит с таким вниманием на этого неизвестного хлыща. За то, что улыбается тому и строит глазки, за то, что посмел отбиться от рук, в конце концов — почему ты постоянно заставляешь меня думать о парнях, которые тебя трахают… — М-морти! Грубо расталкивая всех, кто попадался ему на пути, Рик пошел к нему на нетвердых ногах, постоянно шатаясь. Гнев его был интенсивным, но коротким, и после схлынувшей волны ярости он не почувствовал ничего, кроме собственного бессилия. — Р-рик?! — пацан вылупил на него покрасневшие глаза. — Ч-ч-что ты тут делаешь?! — Мо-морти, я… я… — упав на одно колено, Рик стремительно сцапал его за руку и с жаром поцеловал. — Я п-просто хотел сказать, что я т-тебя… п-п-прощаю! Музыка внезапно стихла. Прервав свое веселье, все присутствующие с интересом оглянулись на красного, как рак, Морти, который, затравленно оглядываясь, безуспешно пытался освободить свою руку от слюнявых ласк деда. — Т-ты, ты мне много наговорил, Мо-морти, п-про то, как ненавидишь меня и х-хочешь ебаться со всеми подряд, но это ничего… Я н-не… не злюсь на тебя, п-пес. Мы же… мы же вместе на сто лет, а?.. В образовавшейся тишине можно было услышать невидимых сверчков. — Тухлая у вас какая-то в-вечеринка, — сделал вывод ученый, открывая портал. — Пошли, пиздюк! — Нееет!.. Но мнение Морти он, мягко говоря, не учитывал и просто потащил его силой — подальше от потенциального ёбыря на вечер. — Т-ты… ты меня опозорил п-перед всеми!!! — Да не ори, п-пес, — Рик громко рыгнул. — Зуб даю, они слишком напились, чтобы вспомнить хотя бы п-половину вечера… Опозорил я тебя, ага. А раздвигать свои булочки в кладовой перед каким-то гондоном тебе не стыдно? Впрочем, Санчез и сам выпил достаточно, чтобы испытать некоторые проблемы — в частности, провалы в памяти. Он смутно помнил, как Морти опять на него кричал, а потом они оказались в полной темноте. На одной кровати, и, казалось, он буквально может услышать бешеное сердцебиение мальчика. — Рииик… Его трясло, как в лихорадке, он стучал зубами и ворочался, обнимая себя руками. — М-м-мне плохо, Рик, я… я т-такое ничтожество!.. Горячая слеза упала на ворс голубой водолазки. — Л-лучше, лу-лучше бы я умер… я ужасен… я ужасен… — Тише, угомонись, — вздохнул старик, обнимая Морти. — Т-ты просто отхода словил, малыш, все хорошо… — Я умираю! — Не умираешь. — У м-меня сердце отказывает, я задыхаюсь, Р-рик!.. — Успокойся, с-скоро все пройдет, — грубые узловатые пальцы исчезли в растрепанных кудрях. — Дедушка здесь. Дедушка рядом…

***

      Утро встретило Рика неизбежным похмельем, но хуже всего было то, что он дрых в комнате Морти. В кровати Морти. И с Морти… — А! — они синхронно отпрыгнули друг от друга. — К-какого хуя ты здесь забыл?! — Очень мило, п-пес, — поморщился ученый, держась за голову. — Ты тааак приветлив по отношению к своему деду… — Свали нахуй отсюда! — взглянув на будильник, Морти в панике подскочил: — С-сколько-сколько сейчас времени?! — Вставай, Морти, — раздался стук в дверь. — Пора завтракать! Они молча слушали, как уходит Бет. А потом Рик, прыснув в кулак, расхохотался. — Ч-что, что смешного?! — Для тебя ничего, — он утер слезу рукавом. — Только закончился домашний арест, и ты тут же… Ты себя в зеркало видел вообще, Мо-морти? Да от тебя травищей пополам с перегаром несет за километр! Бееедная Бет, как ты ее расстроишь, до чего же ты дурной, непослушный мальчишка… И Рик вальяжно пошел к двери. — Я, к-конечно, мог бы тебе помочь, но ведь ты же сказал мне свалить нахуй, а значит, вполне справишься сам… Если ты не хочешь меня видеть, то кто я такой, чтобы расстраивать своего любимого внучка? Пойду, я пожалуй… — Стой! Морти нахмурился, расстроенно надув губы. — Ч-чего ты хочешь? — практично пошел он на переговоры. — Ничего, — Рик активно занялся изучением собственных ногтей. — Мне от тебя ничего не надо, н-но… но, скажем, если бы ты на полгода оставил свои тусовки и делал все, что я скажу… — Неделю! — Три месяца. — Один! — Два. — Один, и т-точка! — Договорились, — и, хитро подмигнув, Рик открыл дверь. — Эй, милая, а оладушки сегодня будут?! А тем временем его палец уже продавил кнопку заморозки времени…